продолжение (1)

Габриэль Ленуар оказывается на пересечении его прошлого в Париже и настоящего в Анже. Эти города в романе по-своему противопоставлены:

«Все чувствовали, что присутствуют на очень важном, непонятном представлении, но ни один зритель открыто бы не признался в том, что он не понимает. Здесь был Анже, а не Париж».

«Это в Париже вы привыкли жить без условностей и уважения к чинам. В Анже мы, знаете ли, всё делаем по старинке, и у нас не принято входить без стука».
«Сегодня Мадлен надела платье и заплела волосы в косу вокруг головы. Хватит! Пусть Воробышек остаётся в Анже. В Париже она станет Мадлен, мадемуазель нового поколения, как Аннабель Норин».

Вскоре он вынужден вернуться в Париж. Его подключают к другому расследованию. Перед нами не только два времени и два города, но теперь и два расследования: убийство Изольды Понс и загадочная смерть настройщика Шмида. Их объединяют в одно дело. Но в романе дела по-прежнему два, второе — то, что произошло, когда погибла Элиза. Многому в романе свойственна двойственность.

«Аккорды смерти в ля мажоре» — детективный роман. Но мифопоэтический слой в нём проявлен не менее сильно, чем детективный.

Вот что пишет автор романа Елена Бриолле в одном из постов своего телеграм-канала о его символическом слое:

«В своих исторических детективах я тоже часто использую символы. В романе "Аккорды смерти в ля мажоре", например, это скрипичный и басовый ключи, замок Верхний Кёнигсбург, аисты и музыкальные произведения...»

В предыдущих двух книгах Ленуар передвигался по Парижу на велосипеде. После знакомства с третьим романом мы узнаём, что чувствовать движение можно не только крутя педали. Двойственность. Символические образы. Оппозиция верх-низ. Пересечение границ. Благодаря этому повествование подвижно.

🔹Но обо всём по порядку, и сначала о двойственности

В Анже Ленуар знакомится с Мадлен Муано. Спасая девушку от корзинщиков, он ещё не знает, что им скоро вновь предстоит встретиться, но уже в Париже. Они оба не знают, что Мадлен станет членом Общества новой волны, к которому так или иначе в романе ведут, если не все, то большая часть дорог.

Два женских образа в романе противопоставлены (как прошлое и настоящее Ленуара) — образы Элизы и Мадлен.

Вновь всё дело в музыке. Мадлен её не слышит:

«Я просто не переношу слишком громкую музыку, понимаете? Я её не слышу. В детстве я всегда удивлялась, как людям удаётся петь по нотам и почему всем так нравится сидеть и слушать звуки фортепьяно. Мне тоже иногда приходилось повторять слова школьных песен, но звуки инструментов для меня, как звуки кастрюль на кухне, – это просто шум. А когда такой громкий шум, как сегодня, мне становится плохо».

Элиза же, напротив, любила музыку — работая в отеле горничной, она не пропускала концертов пианистов. Даже больше — её имя отсылает к «К Элизе» Бетховена. О чём говорит имя Мадлен? Оно родственно имени Марии Магдалины.

А ещё Мадлен многие называют воробышком, что тоже неслучайно:

«Мадлен стало обидно: её ещё никто не называл сестрой, даже члены собственной семьи звали её “Воробышком”».

Воробышек как и любая птица способна взлетать. Образ Элизы тоже связан с высотой. Ленуар знает, что она погибла, сорвавшись с высоты.

🔹О человеке-птице и прочих не почтовых голубях

Дело Франца Шмида сопоставимо с другим делом, произошедшим ранее:

«Шеф, вы помните о том, что случилось в феврале? Тогда об этом тоже писали все газеты. Нет? 4 февраля портной Франц Райхельт <…> вызвал фотографов и синеастов, покружился перед ними, показывая со всех сторон свой плащ, а потом сиганул с высоты в пятьдесят восемь метров вниз. Конечно, плащ не превратился в парашют, и Франц Райхельт разбился на смерть <…> Райхельта тогда прозвали Человеком-птицей, а Шмида сегодня называют Человеком-аистом. Вам не кажется, что слишком много совпадений для одной маленькой столицы? Судя по их именам, они оба австрийского происхождения, а аистов особенно чтут где? В Эльзасе и в Австрии».

#знакомство_с_автором

продолжение (2)

Что символизируют в романе птицы? Свободу?

«— Свободная птица не должна чувствовать рядом с собой клетку, — медленно ответил Криг, наблюдая за Мадлен. — Разве можно удержать женщину при себе насильно? Это вы пытаетесь удержать при себе женщин, Габриэль, но женщины сами решают, когда приходить, а когда уходить, оставляя нас ни с чем».

Не только свободу. Ленуар, расследуя дело Шмида, отправляется в Верхний Кёнигсбург. Там над воротами — орёл:

«Над вторыми воротами города расправил свои крылья орёл, символ Священной римской империи. Слева, на огромных валунах, выстраивались замковые стены, стилизованные под Средневековье <…> Внутренние постройки толкались, опираясь и придавливая друг друга к земле. Фахверковые домики из деревянных брусьев напоминали клетки, а неровные камни кладки — тревожную историю замка. В центре двора находился колодец».

А крылья голубей «покрывают дома жителей» Парижа:

«С одной стороны – Марсово поле и золотой купол собора Дома инвалидов, в котором похоронен Наполеон. С другой стороны – холм Монмартра и собор Парижской Богоматери. И эти крыши, бесконечные серые и тёмно-синие крыши, как крылья голубей, покрывающие дома жителей столицы».

Кроме того, птицы в романе выполняют не только символическую, но и сюжетную функцию:

«Из замка каждый день в восемь часов вечера и в восемь часов утра, в одно и то же время, выпускают стаи голубей. На первый взгляд, это обычные почтовые голуби, но эти голуби не простые. Они вылетают только в одном направлении: в западном, то есть в сторону Франции. И голуби с секретом <...> к каждому голубю немцы прикрепляют новый тип фотоаппарата, который автоматически делает восемь снимков через определённые промежутки времени. Раньше мы думали, что съемку сверху можно делать только с аэропланов или дирижаблей. Но эти машины — слишком очевидная цель для врага. Кто додумается стрелять в простого голубя?»

Свобода и заточение. Возможность связи и пересечение границ. Полёты птиц и падения людей с высоты. Всё это наводит на мысль, что в романе ведущей оппозицией, помимо звук-тишина, становится оппозиция верх-низ.

«Отсюда открывался вид на крыши домов в деревне у подножия горы. На одной из них аисты свили гнездо. Ленуар вздохнул по своей несбывшейся семье. Он посмотрел вслед улетающему на охоту аисту и снова повернулся к замку. Ему предстояло подняться на самый верх, почти восемьсот метров над деревней»,

— читаем в книге.

К тому же одна из ключевых сцен ближе к финалу романа происходит в склепе на кладбище. Мадлен же по правилам Общества новой волны должна пройти испытание тишиной, и её упрятали в подвал. Подобные испытания напоминают обряд инициации в волшебной сказке. Его на страницах мы наблюдаем не раз, тем самым ещё сильнее углубляясь в его мифопоэтический пласт повествования.

🔹 Пересекая границы волшебной сказки

Границы между странами пересекают птицы. За границу сознания проникает музыка. Ленуар однажды вынужден пройти через лес:

«Ночь Ленуар провёл в лесу. Холод и крики ночных зверей не давали спать, но огонь бы привлёк лишнее внимание. Сыщик решил не спешить и устроить себе лежанку из сухих веток <…> Теперь в этом лесу он чувствовал, как его сердце тяжелеет. Когда-то они с Элизой мечтали о том, как окажутся вместе в таком диком лесу. В тех детских мечтах, как в сказках, всегда был выход из леса».

Его напарник (опять же перед нами двойственность — два разных сыщика) — переплыть реку. Чуть позже Ленуар оказывается в темнице замка. Чем не волшебная сказка, а точнее повествование, живущее по её законам? Это интересно и необычно для детективного романа. Вместе с тем над жанровой ситуацией иронизируют сами персонажи:

«Пизон покрутил усы и нахмурился.
— Ленуар, это всё из области волшебных сказок, тебе так не кажется?»

#знакомство_с_автором

в начале ноября мне встретились строки:

«Розовеет закат над заснеженным миром.
Возникает сиреневый голос луны.
Над трамваем, в рогах электрической лиры
Искра прыгает в воздухе тёмном зимы»

их авторство приписывают Борису Поплавскому. достоверный источник мне найти не удалось, но строки не отпускают. даже если их автор кто-то другой, благодаря им мне захотелось познакомиться с творчество Бориса Поплавского.
он — поэт месяца.

поэт месяца?
не самая удачная формулировка. но она многое объясняет.

в январе я то и дело обращалась к лирике Брюсова. в феврале — к сборнику японской поэзии «Бабочки и хризантемы», в марте — к стихотворениям в прозе Бодлера. в мае — к лирике Марии Петровых. летом много кого читала (и мало кого запомнила). в сентябре читала Георгия Адамовича. октябрь прошёл со стихотворениями Николая Гумилёва.

я не читаю лирику каждый день — в течение месяца раз от разу возвращаюсь к стихотворениям поэта, чьё творчество в это время мне близко. так и получается — каждый месяц проходит в стихах вместе лирикой того или иного поэта.

потому и формулировка — поэт месяца.

большая часть этого года мне потребовалась, чтобы такую читательскую закономерность отследить.

а один месяц — чтобы понять, что идея, о которой сегодня расскажу, мне самой интересна.

когда только начала погружаться в лирику Гумилёва, задумалась о том, что было бы хорошо куда-нибудь собирать тексты, часть из которых потом окажется в подборке #читаем_лирику_вместе.

так начала вести канал «там, где бродит жираф» (его название — из стихотворения Николая Гумилёва, да).

теперь подключаю там комментарии, делюсь этим каналом с вами и буду рада там каждому.

🤩пару слов о нём

там, где бродит жираф —

это не проект и не блог. это расширенная версия рубрики #читаем_лирику_вместе.

то есть я в течение месяца читаю стихотворения того или иного поэта и добавляю их в этот канал.

в нём не будет разборов текстов или каких-либо других подробных постов.

в нём не будет анализа и исследовательских поисков.

там, где бродит жираф —

дополнение к блогу «сквозь время и сквозь страницы»;

блокнот (или если подобрать более объёмистое слово, то хранилище) с произведениями, которые не хочется потерять.

возможно, ещё в постах будут цитаты из высказываний современников поэта (если у меня в течение месяца будет время, чтобы их читать).

а также стихотворения других поэтов, что ассоциативно притянулись к творчеству того, кого читаю в этом месяце.


🤩почему рассказываю об этом канале сегодня

🔹 возможно, кого-то как меня по осени тянет на чтение лирики — хочется читать её больше.

🔹 кто-то из нас читает совсем другие стихотворения сейчас (ни разу не творчество Бориса Поплавского). а значит, можно заглянуть на огонёк и понаблюдать за пересечениями (или их отсутствием) с лирикой поэта, которого читаю я.

🔹 если не Борис Поплавский, так кто-то следующий, возможно, заинтересует. к слову, месяц Гумилёва там тоже есть.

буду рассказывать здесь о том, чьих стихотворений будет больше там.

надеюсь, не заброшу это начинание за один грядущий месяц.

🔹комментарии в том канале открыты для обсуждения стихотворений, для литературных и каких-либо других ассоциаций.

обычно для обсуждений создаются чаты. но мне ближе форма тг-канала с комментариями. поскольку, когда я попадаю в интересные мне тематические чаты, обычно становлюсь молчуном, который многое читает, но почти ничего не комментирует. в формате канала удобнее — и тем, кто зашёл почитать-понаблюдать, и тем, кто хочет мыслями поделиться.


там, где бродит жираф —
пространство для тех, с кем #читаем_лирику_вместе.

«Пока течёт река» Дианы Сеттерфилд: река, которая помнит

Сначала были мифы. Точнее — миф о Хароне. А ещё — античная драматургия. Золотой век британской литературы, о котором вспоминают в разговорах об этом романе — значительно позже.

— О чём роман?
— О реке.

— Что является его идейным содержанием?
— Река.

Ведь река по-своему гипнотизирует. А когда она течёт — тем более. Я не могла оторваться от этой книги. А потом и подступиться к её анализу.

Произведение многоперсонажное. У каждого из героев своя история. К тому же в самом романе есть некий культ историй — в трактир «Лебедь», с него роман начинается и им заканчивается, люди приходят послушать истории и поделиться ими. Можно пойти за историями и персонажами. Пойти по ложному следу.

Уже в начале книги автор предупреждает нас о ненадёжности рассказчиков:

«Всякий раз, возвращаясь к этой истории, трактирные рассказчики оживляли неизвестного мальчишку только затем, чтобы умертвить его заново. За все эти годы он умирал бессчетное число раз, все более экстравагантными и затейливыми способами. Когда история принадлежит вам, вы можете позволить себе вольное изложение. Но это дозволялось только местным — горе любому чужаку, если он заявится в «Лебедь» со своей версией происшедшего».

Мысль об историях созвучна с темой реки. Об этом узнаём тоже в первых главах:

«Впрочем, и официальным картам можно верить лишь отчасти. В действительности река начинается со своего истока не более, чем история начинается с первой страницы книги».

«Так что исток Темзы не является ее началом — точнее, это ее начало только в нашем традиционном понимании»

«И в нашей истории тоже будут свои притоки. В тихие часы перед рассветом мы можем на время отвлечься от большой реки и от этой долгой ночи, чтобы проследить за малыми притоками».

Будто бы это всё, что нам нужно знать о композиции романа. Вслед за автором мы то и дело будем сворачивать с основной линии сюжета к историям персонажей.

🔹Для чего автор так открыто об этом говорит?

Он говорит о происходящем издалека. Он — над героями. Иной раз причудливо сочетая лоскутки их жизней, автор ведёт нас к своим мыслям и выводам. Главное в романе — мысль. На её выражение уже работает всё остальное.

Мысль — в самой реке.

Лев Толстой, Вирджиния Вулф и точно, кто-то ещё из писателей и мыслителей (кого я сейчас не вспомню) говорили о текучести и изменчивости как о свойствах человека, сопоставляя его с рекой. Диана Сеттерфилд — в этом ряду.

По её мысли, человек текуч как река. А река столь бесконечна, как и память человека:

«Он видел ее не в этой комнате и не в эту самую минуту, а в бесконечности своей памяти».

Отчасти и правда, что, читая книгу, мы путешествуем по река памяти героев. При этом автор оставляет право за каждым рассказчиком — в том числе и за собой — рассказывать историю так, как он считает нужным, самостоятельно определяя важность тех или иных деталей:

«— Расскажите мне об Амелии, — попросила она, когда последняя пауза затянулась. — Какой она была при жизни?

— Что именно вы хотите узнать?

— Решайте сами»

Так устроено повествование в целом. В центре же сюжета — одна история.

Ожившая мёртвая девочка. Её нашли в реке. В какой из трёх семей останется девочка? — ключевой вопрос в сюжетном слое. Он же не менее важный в слое мифопоэтическом, пусть и звучит иначе — у какой из трёх семей возможно будущее? Ведь ребёнок — символ будущего.

Не всё так просто. О будущем говорим, когда речь идёт о живом ребёнке.
Всё-таки из какого мира эта девочка? Этот вопрос напоминает о том, что перед нами произведение с элементами магического реализма и мистики.

Но он не исключает мысль об образе будущего — у нескольких персонажей в течение повествования рождаются свои дети.

продолжение (1)

🔹 К слову, в романе семейная тема проявлена как раз через отношение героев к детям.

Она звучит как более глобально — о ребёнке в целом:

«Напоследок появился образ, отличный от всех прочих. Нечто совсем иного рода. Этот образ также был ему знаком: он часто — и не упомнишь, сколько раз, — видел его во снах, но всегда размыто, не в фокусе, потому что не встречал его в реальном мире, только в своем воображении. Это был образ ребенка. Его, Донта, собственного ребенка. Того самого, которого он не завел с Мириам и даже не пытался завести с другими женщинами. Образ его будущего ребенка»

«Ребенок — это не пустой сосуд, в который родители могут поместить все, что считают нужным. Дети рождаются с собственными сердцами и душами, и полностью переделать это уже не получится, какой только любовью и заботой их ни окружай».

Так и более тонко:

«Но когда я вижу Робина — который на самом деле не моя плоть и кровь, и в том несчастье моей милой Бесс, но не ее вина, — я вижу ребенка на отшибе. Я вижу ребенка, который вполне мог бы кануть в пропасть между двумя семьями. Который мог бы сгинуть без следа. И потому я дал себе слово — даже не в день его рождения, а задолго до этого дня — держать его как можно ближе к своему сердцу».

«Джонатан не был подкинут эльфами. Просто иногда дети рождаются такими. Возможно, Битти раньше с этим не сталкивалась, а мне случалось. В разных странах иногда рождаются дети вроде Джонатана — с раскосыми глазами, слишком большим языком и очень гибкими конечностями».

🔹 Что до самой девочки, явившейся из реки, то она не расскажет, что с нею стряслось.

Не только потому, что она маленькая. Но и потому, что она молчит.
Деталь, на которую легко не обращать внимания — только в конце романа становится ясно, о чём говорит её молчание.

Если выйти за пределы сюжета, заметим, что оно противопоставлено идеи историй. О ней рассказывают истории (каждый раз снова), а она, наоборот, всегда молчит.

Когда её только принесли в трактир и сочли мёртвой, некоторым персонажам она напомнила куклу. Точно неслучайно.

Вспоминается мотив ожившей картины в литературе. Затем мотив ожившей скульптуры.

«И в драме, и в эпической поэме, и в сказке образ ожившей статуи вызывает в сознании противоположный образ омертвевших людей, идет ли речь о простом сравнении их со статуей, о случайном эпизоде, об агонии или о смерти»

— писал Р.О. Якобсон в статье о творчестве Пушкина.

Если посмотреть чуть дальше и всё-таки остановиться на образе куклы, то вспоминается метонимия — перенос названия с одного предмета на другой по принципу их смежности или ассоциации. Иными словами, метонимический перенос — человек и кукла.

Когда же девочка оживает, другие герои видят в ней того, кого хотят видеть. Перед нами трое (четверо) претендентов на неё. Помимо вопроса о том, чья это девочка, герои (а вместе с ними и читатели) хотят узнать секрет её чудесного оживления. Но для понимания сюжета важнее вопрос, к которому автор подводит нас ближе к концу книги. Как эта девочка оказалась в реке? У каждой из семей оказались свои скелеты в шкафу. Не называем их — иначе будут сплошные спойлеры.

🔹 Лучше ограничиться несколькими фактами из жизни этих персонажей.

Роберт Армстронг потерял внучку. Ещё раньше — сына, но ему до последнего не хочется верить, что Робин, которого он воспитал, оказался подлецом и вёл свою игру.

«”Ты не мой отец, и я тебе не сын”. Он бы все отдал, чтобы вернуть тот момент. Что он мог сделать иначе? Что он мог сказать, чтобы все исправить? Он допустил грубую ошибку и, по всей вероятности, окончательно разорвал связи, которые в ином случае когда-нибудь — спустя недели, месяцы или годы — еще могли бы снова обрести прежние теплоту и сердечность. Он ощущал это как конец всему. Он потерял своего сына, а вместе с ним и весь мир».

продолжение (2)

Чтобы больше узнать о Роберте Армстронге, достаточно прочесть следующий фрагмент:

«Он умел ценить подарки судьбы и от души радоваться успехам, но он также очень болезненно переживал потери, и сейчас был как раз такой случай <...> Дитя, тонущее в реке; Мод, бьющаяся под тупым ножом неловкого живодера <...> Его преследовали мрачные картины. Так всегда: одно несчастье неизбежно вызывает в памяти другие, более давние. Разбередив старую рану воспоминаниями о Мод, он перешел к самой горькой потере из всех, и слезы сильнее потекли по лицу <...> Размышления о Робине вернули его к мысли о ребенке — дочери Робина, — и все пошло по новому кругу».

Семья Воганов потеряла дочь — жена Вогана продолжала верить, что это не навсегда:

«Хелена была недосягаема. И такой она была для него уже давно. Именно надежда помогала ей всегда быть намного впереди Вогана. Сам он расстался с надеждой уже давно, и если бы Хелена поступила так же, то через какое-то время — он так думал — счастье могло вернуться в их семью. Но она вместо этого подпитывала огонек надежды, используя в качестве топлива любую подвернувшуюся мелочь, а когда топить было совсем нечем, она удерживала этот огонек от угасания лишь силой своей веры».

«Его преследовали варианты одного и того же сна. В нем Воган шел по какой-то местности — это мог быть лес, или песчаный пляж, или поле, или огромная пещера — и что-то искал. Затем, выйдя на поляну, или обогнув дерево, или пройдя каменную арку, он видел ее, свою дочь, которая, судя по всему, провела здесь долгое время в ожидании отца. Она поднимала руки с криком «Папочка!», он бросался вперед, чтобы заключить ее в объятия, сердце переполнялось благодарностью и любовью — и вдруг он понимал, что это не Амелия. Это была все та же девочка. Подменыш, проникший в его сны и снабдивший своим лицом воспоминания о его настоящей, потерянной дочери. Что касается Хелены, то она не осознавала, насколько хрупким было их блаженство; вся тяжесть переживаний легла на Вогана. Это отдаляло его от жены, о чем она пока не догадывалась».

Лили Уайт потеряла сестру.

«Лили поселилась в этой лачуге четыре года назад»

«Местные к ней привыкли, хотя по-прежнему поговаривали между собой, что с Лили Уайт «не все ладно». Была ли она вдовой на самом деле? Почему она так испуганно вздрагивала при неожиданном обращении»

«”Лили Уайт, — постоянно напоминала она себе. — Я Лили Уайт”. И старалась жить, соответствуя этому имени».

«Ботинки никогда не были с ней на дружеской ноге. Вечно старались как-нибудь подгадить. То жали в пальцах, то натирали пятки; и, сколько бы сухой соломы она ни набивала в них по вечерам, утром они всегда были сырыми и холодными».

Повествование в романе построено так, что мы всё сильнее углубляемся в истории персонажей.

🔹 В связи с чем вспоминается «Собор Парижской Богоматери» Гюго.

К тому же, как и в романе Гюго, где персонажи важны, но идейное содержание — собор, у Дианы Сеттерфилд в центре — река.

Эта ассоциация кажется странной до эпизода в романе «Пока течёт река», где разыгрывается сцена на ярмарке. Сразу вспоминаются эпизоды из «Собора…», когда на площади собирались толпы, чтобы посмотреть на зрелища.

Продолжая ассоциативный ряд, мы переносимся в мир античной драматургии.

В трактире «Лебедь» толпится народ. Бражники рассказывают и пересказывают истории. Зачем они нужны повествованию?

🔹 Бражники выполняют ту же функцию, что и хор в античной драматургии.

Они комментируют действия, оценивают поступки. Да и в целом в них воплощается коллективное начало.

продолжение (3)

Роман «Пока течёт река» Дианы Сеттерфилд начинается очень издалека.
Это неочевидно.

А то, что история о паромщике Молчуне — адаптация мифа о Хароне, очевидно с первых глав:

«Молчун-паромщик. О нем знали все. Время от времени он фигурировал в их рассказах, а некоторые клялись, что видели его своими глазами. Согласно всем этим историям, когда вы были в опасности на реке, откуда ни возьмись возникала костлявая долговязая фигура Молчуна, который так ловко орудовал шестом, что его стремительная плоскодонка казалась движимой какой-то потусторонней силой. Он никогда не произносил ни слова, но доставлял вас на берег в целости и сохранности, чтобы вы могли прожить хотя бы еще один день. Но если кому-то не благоволила судьба, то — по слухам — Молчун отвозил этих несчастных на иные берега, откуда они уже не могли вернуться в “Лебедь”».

Когда-то давно Молчун, как и главные герои романа, потерял дочь. С его историей связана мистический пласт романа.

🔹Но в книге есть и два персонажа-рационалиста. Они подвергают сомнению всё мистическое — и находят друг друга.

Рита и фотограф Генри Донт. Они помогают этой истории не утонуть в магическом реализме.

«Хорошо, предположим, дело было так: в детстве Бесс перенесла тяжелое заболевание, после чего ее хромота и ее глаз создали преграду между ней и остальными детьми. В результате у нее появилось больше возможностей для наблюдения за другими как бы со стороны и больше времени для осмысления того, что она видела <...> И получилось так, что, живя рядом с другими людьми, она знала о них больше, чем они сами знали о себе. Но такое глубокое понимание чужих горестей, желаний, чувств и намерений само по себе очень утомительно. Оказалось, что этот дар причиняет ей одни неприятности и неудобства, и тогда она свалила всю вину на свой нездоровый глаз»,

— говорит Рита.

Фотография же в романе тоже помогает пролить свет на мистическую составляющую и не только:

«Он вгляделся в снимок, но при свече было трудно разобрать выражение лица девочки.

— Ожидание? Нет, не то. И не надежда.
Он повернулся к Рите за пояснением.
— Это печаль, Донт.
— Печаль?

Он снова посмотрел на фото, а Рита тем временем продолжила:

— Она смотрит на реку так, словно что-то там ищет. Она тоскует. Каждый день она чего-то ждала, а это что-то не появлялось, но она продолжала тосковать, ждать и надеяться, хотя надежда с каждым днем таяла. И вот сейчас она уже просто ждет, без всякой надежды.

Он присмотрелся. Рита была права».

«Люди, подобные мне, привыкли воспринимать самих себя изнутри. Свой внутренний мир я изучил досконально, чего не могу сказать о своей внешности. Я и в зеркало-то почти не смотрюсь. Потому и удивился собственному лицу на фотографии. Это было как встреча с другим, внешним мной».

Роман «Пока течёт река» завершается эпилогом. Вопросов к сюжету не остаётся.
Книга объёмная. Её можно прочитать по-разному. Много линий и персонажей.

Разве что интересно, для чего такое нагромождение?
Возможно, дело в отражениях.
В реке отражается многое. Да и персонажи отражаются друг в друге.
Об этом едва слышно сказано в романе:

«… при взгляде на что-нибудь вдруг обнаружить, что оттуда, изнутри, смотрит другая живая душа».

недолго мы без подборок жили

сегодня почти подборка пост о Муми-троллях, лавандовом чехле на телефон и «Портрете художника в юности» Джеймса Джойса.

близится завершение осени. я начала собирать посты в дайджест, и заметила, что подборки летних материалов на канале так и не случилось.

а значит, дайджест получится объёмным, и несколько слов о текущем (и перетекающем) чтении, там не уместятся.

так что, пока составляю его, расскажу о том, что читаю сейчас.

🤩история о том, как я захотела девять книг о Муми-троллях прочитать

ноябрь — время, когда мне из года в год хочется читать что-то основательное. погружаться в ту или иную вселенную персонажей.

в прошлом году читала «Дом, в котором...». а этой осенью вспомнила о книге Туве Янссон «В глубине ноября».

это заключительная история в серии о Муми-троллях. мне показалось, что её будет мало для ноября. и я начала перечитывать (а какие-то читать впервые) истории о Муми-троллях по порядку — с первой по девятую.

завершаю ноябрь погружением в не подходящее по сезону «Опасное лето» — пятая история в серии. до книги «В глубине ноября» в ноябре так и не добралась (дойду в декабре, а может, и в январе — посмотрим).

после прочтения девятой книги напишу пост о вселенной Муми-троллей. а пока наполняюсь волшебством этих историй в частых поездках на метро (с книгами серии знакомлюсь в аудиоформате).

к слову об их волшебстве. забавный момент получился. одна из любимых историй серии у меня «Волшебная зима», в другом переводе — «Зима Муми-тролля». я почему-то перепутать её с третьей книгой серии — «Шляпой волшебника». когда дошла до «Шляпы...» удивилась, что там ни разу не о зиме.

до «Зимы Муми-тролля» мне ещё половину предыдущей в серии книги читать.

🤩 «Портрет художника в юности» Джойса, экранизация «Графа Монте-Кристо» и прочие совпадения

несколько дней назад начала читать «Портрет художника в юности» Джеймса Джойса — раньше с его творчеством не была знакома.

но сначала пару слов о лавандовом чехле на телефон. когда начала читать и перечитывать истории о Муми-троллях, вспомнила, что два года назад из поездки привезла для телефона наклейку-кольцо. она как раз с Муми-троллем.

отыскала её (она так и пролежала всё то время в ящике стола). поняла, что нужен новый однотонный и непрозрачный чехол на телефон, чтобы эта наклейка стильно смотрелась. приглянулся лавандовый.

нетипичный для меня цвет — я решила посомневаться повременить с покупкой день-два. за те пару дней мне встретились несколько людей с лавандовыми чехлами — в метро и не только.

ну а теперь о другом не менее красивом совпадении.

«Портрет художника в юности» взялась читать внепланово. мне захотелось переключиться на что-то другое в перерыве от чтения японской литературы.

я удивилась, когда в «Портрете...» встретились строки:

«Вечерами <...> он погружался в потрёпанный перевод "Графа Монте-Кристо. В образе этого мрачного мстителя для него воплощалось всё непонятное и страшное, о чём он слышал или догадывался в детстве».

дело в том, что в середине ноября мне коллега посоветовала посмотреть экранизацию «Графа Монте-Кристо» (2024 г.). я редко смотрю кино (меньше десяти новых фильмов за год). но в этот раз последовала совету.

тогда я не знала, что меньше, чем через две недели возьмусь за чтение Джойса. не знала, и что там встретятся отсылки к роману Дюма.

〰️〰️
помимо прозы, продолжаю погружаться и в поэзию. в новом телеграм-канале «там, где бродит жираф» мы читаем лирику Бориса Поплавского. его метод близок к сюрреализму. на днях выложила пост о сюрреализме в литературе.

〰️〰️

буду рада, если напишете в под этим постом, что читаете сейчас.

и да — покажу в комментариях новое муми-тролльное оформление чехла на телефон.

дайджест публикации за предыдущие полгода

материалов за осень и лето было не так много (как мне казалось).

🌞 может, делать дайджесты раз не в три месяца, а в полгода, если и дальше пойдём в том же неспешном темпе?

и всё-таки публикации были.


🤩подробные посты о книгах

🔹Двойная экспозиция рассказа «Юг» Борхеса

🔹о чём шумят «Волны» Вирджинии Вулф?

🔹«Нагори. Тоска по уходящему сезону» Рёко Сикигути: непроходящее межсезонье

🔹«Сансиро» Сосэки Нацумэ: потерянный и заблудившийся среди людей и миров студент

〰️〰️

🔹посты о книгах современных русских писателей

🔹«Покой летящего воланчика» Ольги Одинцовой: когда учитель подарил крылья, а ученик вылетел из школьного гнезда писателем

🔹«Аккорды смерти в ля мажоре» Елены Бриолле: по ту сторону музыки

〰️〰️

🔹«Ветреный век» Марины Цветаевой: встречи вне времени

🔹«Пока течёт река» Дианы Сеттерфилд: река, которая помнит


🤩#быть_читателем

🔹как букмейт влияет на моё чтение

🔹лето, когда я начала учиться анализировать произведения

🔹что читала этим летом (подборка)

🔹мысли о книжных подборках

🔹какими книгами завершаю осень


🤩#читаем_лирику_вместе

🔹5 стихотворений Анны Ахматовой

🔹5 стихотворений Натальи Кугушевой

🔹5 стихотворений Аркадия Драгомощенко

🔹5 стихотворений Георгия Адамовича

〰️〰️
подборка цитат из воспоминаний современников ко дню Есенина

〰️〰️

🔹7 стихотворений Николая Гумилёва


🤩что касается событий...

🔹этой осенью телеграм-каналу исполнилось четыре года —
и я подготовила большой пост вопрос-ответ.

🔹с середины ноября мы #читаем_лирику_вместе не только здесь, но и в новом телеграм-канале «там, где бродит жираф» (наверное, на следующей неделе уже завершим там знакомство с лирикой Бориса Поплавского и перейдём к творчеству другого поэта) — вот подробный пост о том канале.


🤩что нового в целом
за эти полгода

моё лето прошло в сумасшедшем режиме рабочих и внерабочих дел. на фоне них у меня не всегда было настроение вести канал. в конце лета случилась недолгая пауза.

осенью я ожила много чего изменилось, в том числе и в материалах канала. фокус сместился с подборок и историй о полкожителях на развёрнутые материалы о произведениях.


ну а теперь — декабрь.
конец календарного года на работе — это весело сплошные дедлайны.

наблюдаю за первыми днями зимы (за их загруженностью) и понимаю, что, скорее всего, в декабре публикаций будет немного.

радует, что новогодние праздники, пусть и за горами разных дел, но всё-таки недалеко. в этом году мне особенно полюбились выходные, и обычные, и длинные.


я по-прежнему здесь
🔹 @nastya_greenflower —
открыта сотрудничеству с писателями и любым околокнижным вопросам.

ссылку на этот дайджест, как обычно, добавлю в пост о том, что на канале проходит.


спасибо, что читаете.

шесть стихотворений Бориса Поплавского

«Смерть же Поплавского, — писал Гайто Газданов, — это не только то, что он ушел из жизни... Вместе с ним умолкла та последняя волна музыки, которую из всех своих современников слышал только он один. И еще: смерть Поплавского связана с неразрешимым вопросом последнего человеческого одиночества на земле»

— ссылка на источник.

с этой цитаты мне хочется начать сегодняшний пост, поскольку образы «последняя волна музыки» и «последнего человеческого одиночества на земле» будто бы исчерпывающи. их достаточно, чтобы понять, о чём лирика Бориса Полтавского.

его имя как одного из поэтов-эмигрантов мне было известно ещё с универа. но погружаться в его творчество я не спешила. после каких строк моё знакомство с ним случилось, уже однажды рассказывала.

а сегодня у нас подборка стихотворений Бориса Поплавского.

помимо неё, оставлю несколько цитат из его текстов — их нет в подборке. если какая-нибудь цитата заинтересует или отзовётся, напишите под постом, и я пришлю в ответном комментарии полный текст стихотворения (откроем потихоньку все стихотворения, из которых эти цитаты?):

🔹 «золотая рука часов»
🔹 «наклоняется берег к воде»
🔹 «на железной цепи ходит солнце в подвале»
🔹 «как жизнь воды из крана рвется»
🔹 «в снегу спало время закусивши хвост»
🔹 «мы гуляли у входа в полночь»

это всё Борис Поплавский.
его образность, сюрреалистичная и не только. он, впрочем, как и любой другой поэт, разный.

кому недостаточно шести стихотворений и хочется более подробного знакомства с лирикой поэта, приглашаю в телеграм-канал с расширенной версией рубрики #читаем_лирику_вместе. весь предыдущий почти месяц в нём выходили посты с лирикой поэта, а также пару постов с материалами вокруг его творчества.

мы завершили совместное погружение в лирику Бориса Поплавского в телеграм-канале там, где бродит жираф. нас ждут стихотворения другого поэта (здесь не пишу подробно о нём, чтобы не отвлекаться от строк Поплавского. чуть позже отдельным сообщением напишу пару слов о том, кого мы читаем в декабре-январе).

как вам лирика Бориса Поплавского?
какое стихотворение из подборки сильнее отозвалось?

«Тысячекрылый журавль» Ясунари Кавабаты: отпустить, чтобы помнить

Книга совсем небольшая — около 250 страниц. Книга, которую, как и любую другую, можно понимать по-разному — смотреть на неё через какую угодно оптику. Самый логичный вариант для «Тысячекрылого журавля» — сквозь призму японской традиции чайных церемоний. Поскольку о ней много в произведении сказано. Но поговорить хочется как раз о недосказанном.

В этой истории нас ждет встреча с запутавшимся героем и одновременно с высказываниями автора, которые ужасающе прямолинейны.

«Тысячекрылого журавля» я прочитала ещё в октябре. Книгу купила в августе — единственная книга, которую привезла из летней питерской поездки. А рассказываю только сейчас, потому что осенью не могла собраться с мыслями, чтобы написать пост о ней (а в декабре не было времени из-за загруженности).

Читала её параллельно с романом «Пока течёт река» (о нём недавно рассказывала). «Пока течёт река» — большущее, многоперсонажное произведение с множеством разных тем, но чтение этой книги у меня буквально летело — чего не могу сказать о «Тысячекрылом журавле».

Книгу Ясунари Кавабаты мне было читать непросто. Не из-за непонятностей, связанных с японской культурой (их там немало). А из-за того, что в ней собраны сразу несколько тем, которые меня глубоко трогают, в какой бы книге они ни звучали.

🔹Но сначала подробнее поговорим о персонажах.

Их в этой истории четверо (тех, кто постоянно в кадре).

Кикудзи — молодой человек, главный герой произведения.

Юкико — девушка, которую он хочет взять в жёны. У неё в руках фуросики (традиционный японский платок) с изображением тысячекрылого журавля.

Тикако Куримото — одна из любовниц его отца. У неё на груди тёмное пятно, и она продолжает влиять на жизнь Кикудзи, несмотря на то что его отца давно нет в живых.

Фумико — девушка, с которой он знакомится в странных обстоятельствах. Со временем оказывается, что их не только объединяет одна история — у них общее прошлое.

Казалось бы, может ли быть что-то проще и понятнее сюжета, где герой в кризисе и где одна девушка тянет его в прошлое, а вместе с другой — он может построить будущее. А Тикако — то свидетель происходящего (пусть очень говорливый и назидательный свидетель), то интриган, творящий в этой истории хаос.

Но «Тысячекрылый журавль» намного сложнее.

Юкико прекрасна. Она для Кикудзи как голубой цветок для героев литературы романтизма.

«Битком набитый вагон электрички был ужасающе реальным и не имел никакого отношения к этому вечеру, лишь один проспект плыл в чудесном внеземном вечернем времени. И Кикудзи вдруг представилась Юкико».

«… лицо Юкико представлялось Кикудзи каким-то светлым пятном, как символ, в черное родимое пятно на левой груди у Тикако стояло перед глазами, напоминая жабу».

«… все-таки в самые горькие минуты по утреннему или вечернему небу вдруг проплывал белоснежный тысячекрылый журавль. И это была Юкико».

🔹Символ журавля значим для японской культуры.

В книге «Птица по имени...», которую мне в качестве предновогоднего подарка прислала автор телеграм-канала Искусство быть, рассказывается об образе птицы в мировой культуре. Вот что в ней сказано о журавле:

«Красная “шапочка” на голове журавля расценивалась как знак солнца, а сама птица как символ благородства, постоянства, чистых устремлений. И вообще журавль обладатель самых высоких качеств во всех номинациях. Японские невесты надевали свадебные кимоно с вышитым «на счастье» изображением журавлиной пары, надеясь обрести взаимную любовь и крепкий союз на всю долгую жизнь — как у журавлей!».

С образом Юкико связана и традиция чайной церемонии, которой в книге уделено много внимания. Кикудзи впервые видит Юкико на чайной церемонии, которую устраивает Тикако.

«Вчера у Кикудзи было такое ощущение, словно к нему в гости пришла девушка, воспитанная в европейском доме и лишь для приличия переодевшаяся в кимоно».

продолжение (1)

🔹Здесь развилка разговора об этой книге.

Можно углубиться в японские традиции и осмыслить происходящее в этой истории через них. А можно посмотреть на события и персонажей сквозь призму человеческих отношений.

Мне второй вариант ближе. Да и на той чайной церемонии Кикудзи встречает не только Юкико. Но и госпожу Отту с её дочерью, которую зовут Фумико.

«Кажется, мы с Вами мало разговаривали, но все же сказали друг другу очень многое».

Такие разговоры да и в целом такие моменты в повествовании мне как читателю особенно ценны. Поскольку, с одной стороны, эта цитата говорит о том, как устроена книга.

Сказано мало (объём произведения, немного персонажей, простой сюжет), но автор сказал (вложил мыслей) много.

А с другой — этот момент приглашает присмотреться к тому, как мы общаемся в жизни. Иногда ведь и правда незачем долго разговаривать или не нужно много слов, чтобы с кого-то понять и с кем-то поговорить.

🔹Почему такое происходит с Кикудзи и Фумико?

Сюжетная ситуация в книге следующая.

Мать Фумико, госпожа Отта, какое-то время была одной из любовниц отца Кикудзи. Затем так сложилось (тут без спойлеров), что, когда госпожи Отты не стало, тайну её смерти знали только два человека. Фумико и Кикудзи.

Могут ли такие дети, с учётом происходящего между их родителями, быть вместе? Герои тоже задаются этим вопросом:

«Разве такие дети, как мы, имеют право любить друг друга? Я пишу об этом, и у меня наворачиваются на глаза слезы».

🔹История Фумико и Кикудзи отдалённо напоминает трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта».

Но не темой любви, а ролью отцов в отношении детей.

Вражды между семьями в мире «Тысячекрылого журавля» нет. Но положение у Кикудзи и Фумико более, чем странное как раз из-за связи их родителей.

«Но в детстве мне случилось пережить минуты еще более горькие и страшные. Это было в тот день, когда к нам пришла госпожа Куримото и начала поносить маму, требуя, чтобы она рассталась с Вашим отцом».

Чем-то не менее отдаленно «Тысячекрылый журавль» мне напомнил «Вам и не снилось» Галины Щербаковой (пришло время для странных литературных ассоциаций да). Всё тот же шекспировский сюжет.

🔹«Тысячекрылый журавль» отличается от других сюжетно похожих книг тем, что его герои осмысляют произошедшее.

Они узнают черты родителей в себе.

«Но материнская плоть так же деликатно и порой незаметно воплощается в дочери».

«Может быть, из-за голоса Фумико? Голос дочери воспроизводил все интонации матери, словно с ним говорила ожившая госпожа Оота».

«Кикудзи отчетливо вдруг увидел отца, покусывавшего плохо вычищенными зубами родимое пятно Тикако, и с ужасом почувствовал, что отец оживает в нём».

🔹Кикудзи и Фумико не только помнят, но и размышляют о том, что такое помнить.

«Да... вы правы... Нельзя без конца вспоминать умерших. Тогда начинает казаться, что ты тоже мертв».

«До последнего времени он постоянно помнил, что Фумико - дочь госпожи Оота <...> теперь Фумико была только Фумико».

«Юкико, чистейшая, незапятнанная, воскрешала в нем образ Фумико. Может быть, это отчаяние. Память плоти — страшная вещь».

Тема памяти в книге раскрывается в том числе и через образы предметов:

«Чашки... Реальные вещи. Реальные и непорочно прекрасные. Они стоят вдвоем между ним и Фумико. А он и Фумико вдвоем смотрят на чашки. И в них, живых, тоже нет ничего порочного. Все чисто. Им дозволено сидеть вот так рядом…».

«— Ну, что вы, отец ведь так недолго владел этой чашкой! У нее своя история. Если не ошибаюсь, она проделала долгий путь, пока дошла до нас».

«Чашка от господина Оота перешла к его вдове, от нее — к отцу Кикудзи, а от отца — к Тикако».

продолжение (2)

🔹В «Тысячекрылом журавле» тема памяти идёт рука об руку с темой смерти, которая в романе исследуется глубоко и тихо.

«Человек умер. Оставшиеся в живых порой осуждают мертвых, порой страдают и каются. И в том и в другом случае есть что-то наигранное, что-то лицемерное. А мертвым уже нет дела до нас, до нашей морали».

«— Умершие таковы, какими делает их наше сердце. Будем бережно обращаться с их памятью, — сказал Кикудзи».

Всё это в разговорах Кикудзи и Фумико. Они вместе проживают это время.

🔹Но двигаться вместе дальше они не могут.

Кикудзи терзается прошлым, но идёт в будущее, пусть пока и не готов к роли супруга.

«Год, очень тяжелый для Кикудзи. Он никак не мог разобраться в себе самом, чего он больше хочет найти Фумико или завладеть Юкико».

«Но как говорить об их будущей семейной жизни? О чем говорить? Кикудзи еще не вошел в роль супруга».

Для Фумико путь в будущее лежит через погружение в прошлое.
Она сталкивается с физическим одиночеством.

«Я единственный в семье ребенок, всю жизнь мечтала о товарище, о друге, потому так и потянулась к Вам, приласкалась душой... К Вам к кому я не имела права приласкаться».

Она отправляется на родину своего отца.

«По сравнению с жизнью вдвоем с мамой или с моей одинокой жизнью после ее смерти путешествие, пребывание в разных гостиницах кажутся мне чуть ли не верхом успокоения и беззаботности».

Путь как мотив, можно предположить, часто встречается в японской литературе (если это так, значит у меня есть ещё одна причина ею интересоваться). Мне вспоминается цикл новелл Уэды Акинари «Луна в тумане», где практически каждый текст о физических и не только перемещениях.

Фумико в путешествии пишет письма Кикудзи. В них она рассказывает о том, что решила оставить навсегда. Интересно, что, с одной стороны, она прошлое обретает (на родине отца), а с другой — наоборот, отпускает его.

«Я пришла сюда, на родину отца, чтобы любя Вас, расстаться с Вами. Пусть слезы смывают прошлое — грех и раскаяние, иначе я не смогу расстаться с Вами. Не смогу начать новую жизнь».

На том мне и хочется остановиться в разборе этой книги.

В который раз я говорю, что для меня ценность погружения в литературу в том, что разговоры о книгах (в каком бы формате они ни были) будто бы дают право рассуждать на темы, которые не принято (или по разным причинам не хочется) затрагивать в повседневности. Погружение в мир «Тысячекрылого журавля» — тому подтверждение.

ещё один год с книгами

«… предстоящее может оказаться не рассказом, а разливом мутной воды «в неурочное время» <…> Я взялся её процеживать потому, что она содержит отражения, в том числе и моё»,

— писал Иосиф Бродский в «Набережной неисцелимых».

книжные итоги — тоже в какой-то степени отражения читательского пути за год.

в этот раз именно итоги, а не подсчёты года, в отличие от 2023 и 2024 годов.

не хочу считать, сколько книг прочитано. знаю, что начатых и недочитанных намного больше.
к тому же книгоисчисление у меня как у читателя за 2025 год стало другим.

если что-то и считать, то книги, за год купленные. но я не возьмусь.

об этом и ещё о нескольких читательских причудах моментах — сегодня в книжных итогах года.


⭐️ новых полкожителей всё больше, а истории о них сошли на нет.

так и есть, поскольку моё стремление к минимализму, которое распространялось и на книжные покупки, угасло.

прошло то время, когда я покупала мало книг и на моих полках оказывались только те, с которыми связаны истории.

в этом году мне захотелось больше книг. точнее — много книг. иногда больше 10 штук за месяц.

возможно, когда-нибудь напишу пост об этом. но сейчас перейдём к более литературным пунктам в списке итогов года.


⭐️ в этом году со мной случилась японская литература.

сначала она сама меня нашла.
мне подарили сборник японской поэзии «Бабочки и хризантемы». тогда был февраль.

среди весны на яндекс.книгах меня притянул «Зов запахов» Рёко Секигути, а вслед за ним её же «Голос в темноте». я не сразу тогда поняла, что передо мной книги современной японской литературы.

книжный эскапизм может принимать особые формы. когда, например, хочется утонуть в книге, да не простой, а в какой-нибудь очень далёкой от современности. так было со мной этим летом.

знаю, что в подобном читательском состоянии, многие будто бы ни с того ни с сего начинают интересовать античной литературой.

не мой случай, поскольку античной литературы мне хватило ещё в универе. зато сборник «Луна в тумане» Уэды Акинари (о котором я ещё на канале не рассказывала) пришёлся кстати.

с этого момента мне захотелось изучать японскую литературу подробнее. как и более раннюю, так и современную.


⭐️ если выбирать только одного автора из зарубежной классики (не японская литература имеется в виду, в европейская), который сильнее всего впечатлил меня за уходящий год...

то это Эдгар По.

благодаря его рассказам ко мне в начале весны вернулось настроение читать книги.

летом и осенью ещё пару раз обращалась к его текстам в моменты, когда хотелось, чтобы после чтения стало спокойнее.


⭐️ в этом году читала в основном незнакомые мне произведения (почти) ничего не перечитывала.

цикл историй Туве Янссон о Муми-троллях — исключение.

но он у меня сейчас на паузе.
остановилась за пару шагов до «Волшебной зимы» — совсем немного не дочитала «Опасное лето» (предыдущую книгу серии).

«Петербургские повести» Николая Васильевича Гоголя — ещё одно исключение, о котором я вспомнила, когда уже дописала этот пост и ставила его на таймер в тг.

впервые в этом году читала их по порядку (а не начиная с любимого «Портрета») и с большими перерывами.


⭐️ если прочитанных произведений в прозе у меня меньше, чем год назад (по ощущениям, не по цифрам), то лирику я читала чаще.

а осенью случился тг-канал там, где бродит жираф.

в прошлогодних книжных итогах я писала о том, что мне хотелось читать лирику сборниками. не понимала тогда, насколько была близка к тому, как читаю стихотворения сейчас.

хорошо, что в октябре случилось погружение в творчество Николая Гумилёва, и мне встретился его «Жираф».

⭐️⭐️⭐️

дальше — подборка книжных постов, и пара слов абзацев о книгоисчислении.

⭐️ произведения, о которых в этом году на канале вышли подробные материалы


⭐️ что касается книгоисчисления...

я перестала рассказывать на канале обо всех книгах, которые читаю. а значит, считать количество книг, исходя из постов, что вышли в этом году не имеет смысла.

об одних произведениях мне сказать нечего. а о других расскажу уже в новом году.

как канал начинался с подробных материалов, так он ими и продолжается. ставить галочку в условном списке книг о том, что то или иное произведение прочитано, мне неинтересно. если писать о книге, то с погружением.

за 2025 год для меня это стало очевидно.

/тут маленький дисклеймер. то, что написано в двух-трёх абзацах выше, — мой взгляд на ведение канала. не более и не менее того. каналы, авторы которых пишут о каждой прочитанной книге, я с удовольствием читаю, если мне интересен сам блог и близка его атмосфера/

поэтому в подборке только произведения, о которых выходили подробные посты.


⭐️ зима

⭐️ Лирика Валерия Брюсова
⭐️ «Зима тревоги нашей» Джона Стейнбека

🌿 весна

проза

⭐️ Рассказы Эдгара По
⭐️ «Зов запахов» Рёко Секигути
⭐️ «Гул мира: философия слушания» Лоренса Крамера (об этой книге в декабре вышла моя статья в бедламовском журнале)

поэзия (в том числе и стихотворения в прозе)

⭐️ Стихотворения в прозе Шарля Бодлера
⭐️ «Голос в темноте» Рёко Секигути
⭐️ Лирика Марии Петровых

🌸лето

проза

⭐️ «Юг» Борхеса
⭐️ «Волны» Вирджинии Вулф

поэзия

⭐️ Лирика Анны Ахматовой
⭐️ Лирика Натальи Кугушевой
⭐️ Лирика Аркадия Драгомощенко


🤩 осень

проза

⭐️ «Нагори. Тоска по уходящему сезону» Рёко Секигути
⭐️ «Покой летящего воланчика» Ольги Одинцовой
⭐️ «Сансиро» Сосэки Нацумэ
⭐️ «Ветреный век» Марины Цветаевой
⭐️ «Аккорды смерти в ля мажоре» Елены Бриолле
⭐️ «Пока течёт река» Дианы Сеттерфилд

поэзия

⭐️ Лирика Георгия Адамовича
⭐️ Лирика Николая Гумилёва

⭐️ декабрь

⭐️ Лирика Бориса Поплавского
⭐️ «Тысячекрылый журавль» Ясунари Кавабаты


⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️


🎪 в этот раз не будет каникул на канале (которые были в предыдущие годы). возможно, в длинные новогодние выходные будут выходить новые публикации.

мой декабрь получился перегруженным и ни разу не читательским. за месяц познакомилась только с одним небольшим романом — «Немного солнца в холодной воде» Франсуазы Саган.

за декабрь я соскучилась и по книгам, и по ведению блога. хочу на праздниках больше читательского погружения.

«… под всякий Новый год <…> стараюсь оказаться у воды <…> чтобы застать всплытие новой порции, новой пригоршни времени».

перед Новым годом я читаю прозу поэта, который писал о времени. с «Набережной неисцелимых» Бродского уже по традиции провожаю год.

на днях прочитала половину первой главы книги «Вы найдёте это в библиотеке» Митико Аоямы. продолжу её читать в начале года.

итогами яндекс.книг и яндекс.музыки поделюсь в комментариях под этим постом.

спасибо, что читали канал в этом году.
и с наступающим Новым годом ☃️⭐️