↑↑↑

до 15 мая можно подать заявку на «Чумную» онлайн-конференцию, которая пройдёт в литературном клубе Bedlam.

всех желающих строить литературные мосты и говорить не только о современной зарубежной литературе, но и о её существовании в современности приглашаю поучаствовать. я в конференции участвовать собираюсь.

🔹вся основная информация — в сообщении выше. дублировать её не буду, но от себя как от участника предыдущих двух конференций, что проходили в Бедламе в прошлом и позапрошлом году, несколько слов скажу.

когда в далёком 2023 году проходила первая бедламовская онлайн-конференция, я доучивалась в магистратуре — и для меня конференции были обычным делом. незадолго до неё тогда писала пост о возможных причинах и целях участия. о том, почему конференции — это хорошо.

прошлой весной впервые участвовала в конференции уже отделившись от учебной и академической среды, да и от литературно-читательской тоже (прошлой весной читала книги намного меньше обычного). та конференция напомнила мне о том, что разговоры о литературе важны.

оба раза на конференции я с удовольствием провела время, а обсуждения по темам докладов были для меня ценными.

и вот анонсирована третья конференция.

аргумент, что конференции хороши и полезны, меня уже давно не греет. восстанавливать связь с прежней средой обитания в мои планы не входит.

к тому же бедламовские конференции и изначально были вне рамок студенческой или учебной среды — может участвовать тот, кому есть что сказать по тому или иному вопросу, обозначенному в анонсе, в привычной для конференции форме — в форме доклада.

каждый год для конференции придумываю новую тему. каждый год для участия в ней нахожу соответствующую своему читательскому (и не только) контексту мотивацию. и каждый год всё как-то по-другому.

к концепции конференции в Бедламе подошли в этот раз тоже по-другому.

отсутствие прежних секций и новые, продиктованные современностью направления. мне как любителю закопаться в какое-нибудь произведение, сосредоточиться на его анализе и забыть о том, что происходит за его пределами, такие направления кажутся необычными.

тем и лучше — есть возможность, выбирая тему, взглянуть на аспекты мира литературы, которые для меня оставались в стороне.

иными словами, нас ожидает что-то тематически новое, но в прежней дружеской бедламовской атмосфере. это меня и вдохновляет в конференции поучаствовать.

не знаю ещё, о чём буду рассказывать в докладе. пока что я слегка в растерянности относительно темы, но это временно. к тому же времени достаточно, чтобы определиться.

в анонсе сказано о строительстве литературных мостов. в связи с чем мне вспоминаются известнейшие строки Валентина Гафта:

«Я строю мысленно мосты // Их измерения просты // Я строю их из пустоты…».

литературные мосты — прочнее тех, что строил лирический герой стихотворения. поскольку, измерения (не только цифровые и бумажные, но и читательские) не настолько просты. да и материалы для строительства выкристаллизовывались веками.

чем не повод поучаствовать в конференции в качестве докладчика
или заинтересованного слушателя.

в видео снимались:

🔹три книжные полки

🔹блокнот с ироничным названием «любимые книги», куда я записываю названия новых полкожителей. уже на моменте монтажа заметила, что не все новые книги учтены в блокноте, зато они все есть в видео.

🔹четырнадцать новых полкожителей:

🔹«Автопортрет в кабинете», Джорджо Агамбен
🔹«Петербургские зимы», Георгий Иванов
🔹«Девять рассказов», Дж. Д. Сэлинджер
🔹«Стихотворения в прозе», Шарль Бодлер
🔹«Золотой жук», Эдгар Аллан По
🔹«Тишина», Питер Хёг
🔹«Голос в темноте», Рёко Секигути
🔹«Гул мира», Лоренс Крамер
🔹«Зов запахов», Рёко Секигути
🔹«Гроздья гнева», Джон Стейнбек
🔹«В незнакомых садах», Петер Штамм
🔹«Милый друг», Ги де Мопассан
🔹«Заповедник», Сергей Довлатов
🔹«Ночные дороги», Гайто Газданов

в видео звучат следующие композиции альбома kai engel — farewells:

🔹Cnfrmst1 / Perspective
🔹Cnfrmst2 / Decisiveness
🔹Cnfrmst3 / Undecidability
🔹The End of the Endless

этот альбом у меня был на повторе почти весь апрель.

дальше — #истории_о_полкожителях

мартоапрельские новые полкожители

за первые два месяца весны численность моих полкожителей заметно увеличилась. тому способствовали мартовские праздники, моё огромное желание купить больше книг и скидки в библионочь на озоне в конце апреля.

не обо всех книгах, упомянутых в титрах видео в сообщении выше, расскажу сегодня. поскольку о некоторых из них уже не раз писала раньше (на них даны ссылки в предыдущем сообщении).

остановимся на десяти.

начну с книг, оформление которых меня восхитило.

🔹«Девять рассказов», Дж. Д. Сэлинджер

эту книгу впервые увидела ещё в декабре, не интересуясь особо творчеством Сэлинджера. эту книгу добавила в список своих книжных (не)планов — когда начала собирать тот список, вспомнила о ней одной из первых. эту книгу мне подарили в марте.

она ощутимая. тканевая, мягко-бежевая обложка. фамилия автора шрифтом похожим на печатную машинку. цветные обрезы, слегка контрастирующие с обложкой.

к слову, цветные обрезы были распространённой практикой в Средние века. то, что сейчас воспринимается как эстетика, раньше защищало книги от внешних воздействий и пыли. да и с эстетической функцией они, по-моему, тоже неплохо справляются.

рассказы Сэлинджера мне ближе, чем его «Над пропастью во ржи» — мне бы хотелось так сказать. прочитаю книгу — узнаю. ведь пока что читала у него только один рассказ.

🔹«Петербургские зимы», Георгий Иванов

если сборник рассказов Сэлинджера — первая на моих полках книга серии «Яркие страницы», то «Петербургские зимы» Георгия Иванова — первая из серии «Магистраль».

несмотря на то, что не люблю обложки с множеством деталей, серию «Магистраль» нахожу привлекательной. часто на них изображения и фон одной цветовой гаммы, мне нравятся монохромные образы, как оказалось, не только в одежде, но и в оформлении книг.

когда увидела эту книгу, не могла нарадоваться тому, что Георгия Иванова начали у нас печатать и издавать. когда-то (не так давно) его книг было не найти.

удивлена была тому, что «Петербургские зимы» — проза именно о Серебряном веке (не сильно люблю этот период литературы). купила её, потому что это Георгий Иванов — один из писателей моего списка #прочесть_всё.

но ещё больше меня удивило, что в ней представлены и его стихотворения — не знала об этом до того, как книга оказалась у меня в руках. давно хотела сборник стихотворений Георгия Иванова к себе на книжные полки.

🔹«Автопортрет в кабинете», Джорджо Агамбен

не знаю пока что ничего об авторе. но его кабинет меня заинтересовал. увидела книгу, листая ленту озона. взгляд зацепился за обложку, отсылающую к чёрно-белой фотографии. на карточке товара представлено оформление издания внутри. и я сразу же заказала книгу, не зная, о чём она.

обожаю книги с чёрно-белыми фотографиями и иллюстрациями. с ними — максимальное погружение в атмосферу произведения и время, описанное в нём.

сама же книга — путеводитель по кабинету, по вещам, в нём расположенным, по воспоминаниям. вещи говорят о многом. в вещах хранится нерассказанное. благодаря тексту, эти вещи оживают.

пока она стоит на полке — не спешу её читать. поскольку тема памяти для меня животрепещущая, но к ней я отношусь с осторожностью. будто бы сейчас ещё не время её читать. но оно обязательно настанет.

🔹«В незнакомых садах», Петер Штамм

продолжаю рассказывать о книгах, о которых ничего не знаю и которые заселились на мои книжные полки. тут не только сады незнакомые. тут незнакомое всё. кроме издательства и серии.

люблю серию «Первый ряд» издательства «Текст». для меня их книги — возможность увидеть иную зарубежную литературу. не только классическую или же массовую современную.

продолжение (1)

обычно это совсем небольшие по объёму книги, но запоминаются они надолго. стоят же они и в книжных, и на маркетплейсах дороже многих других изданий (подобного объёма и тематики). поэтому, когда на озоне или вайлдберриз большие скидки на книги, сразу начинаю мониторить цены на книги этой серии. неважно, о чём книга и кто её автор.

в рамках недавней библионочи на озоне книги этой серии наконец-то стали по приемлемой цене. почитала их аннотации и возможность побродить «В незнакомых садах» Петера Штамма мне показалась привлекательной.

это сборник рассказов. замечаю, что меня всё больше тянет к малой прозе.
да я и не против.

🔹«Тишина», Питер Хёг

а с этой книгой получилось забавно.

много раз говорила о том, как сильно хочу прочитать «Тишину» Хёга. переносила её из списка в список. и вот купила. но поставила на полку. сомневаюсь, что это обусловлено тем, что мне не понравилось, как в книге пахнет бумага (хотя это влияет тоже). скорее, не подходящее для неё время сейчас.

но рассказывать о книге и авторе продолжаю.

уже стольким людям рассказала (когда внезапно к слову пришлось), что Хёг хороший и что я его мечтаю прочесть, что недавно узнала от некоторых из них следующее. они стали покупать себе книги Хёга, не только «Тишину» — другие тоже. полагаю, что и прочитают они их и раньше, чем я до «Тишины» доберусь.

похожее у меня несколько лет случилось с «Чемоданом» Сергея Довлатова. в предвкушении знакомства с книгой много и восторженно рассказывала о ней одному человеку. но прочесть «Чемодан» тогда так и не получилось. прочитала спустя сколько-то месяцев и вновь рассказала ему о книге, поделилась впечатлениями о ней. мой собеседник слушал, загадочно улыбаясь. я не понимала, чего тут смешного, до того момента, пока не выяснилось, что он прочёл «Чемодан» в тот же день после первого нашего разговора.

вот и до «Тишины» Хёга я доберусь, видимо, спустя сколько-то месяцев.

🔹«Гроздья гнева», Джон Стейнбек
🔹«Золотой жук», Эдгар Аллан По

оба автора у меня в списке — #прочесть_всё.
обе книги появились у меня на полках без какой-либо предыстории и по одной и той же причине.

мне нужны ещё не прочитанные книги и Эдгара По, и Стейнбека, чтобы взять их с полки, когда это будет необходимо.

пополняю запасы, успокаивающей меня литературы.

🔹далее о книгах, с которыми приключилась одна история.

точнее — не история, а диалог в пункте самовывоза. вновь разговорчивый сотрудник озона — разве что и человек другой (не сотрудник, а сотрудница), и пункт другой (недавно открывшийся).

но разговоры те же.
забавные (или не очень).

пока я проверяла свой заказ, сотрудница озона обратилась ко мне с вопросом:

— а вы что эти книги читать будете?
— да, — не без удивления ответила я.
— ну, книг-то много. все их читать будете?
— а что с ними ещё можно делать? — тут мне уже стало любопытно.
— мало ли что. вон некоторые люди старые книги в библиотеки отдают.
— так эти же книги новые…
— но авторы-то старые.

обсуждения книг случаются разными.
иногда и такими.

возвращаясь из озона, думала о ней и о её вопросе. возможно, она заметила, что я часто заказываю книги, и её это удивило. а может, ей просто хотелось хоть о чём-нибудь поговорить, а говорить не о чем. вот и получился забавно-нелепый диалог, из которого я узнала, что «много книг» — это три книги. а «старые авторы» — Сергей Довлатов, Ги де Мопассан и Гайто Газданов.

мне вспомнились слова из книги «Атлас памяти» Стефании Даниловой:

«Для человеческих языков самоучителей нет...»

🔹вернёмся к книгам.

🔹«Милый друг», Ги де Мопассан

выбрала эту книгу, как и две предыдущие. чтобы продолжить знакомиться с произведениями писателя, творчество которого мне интересно.

«Милый друг» — известнейший его роман, но я его ещё не читала. пора когда-нибудь это исправить.

о нём поговорили в комментариях под постом со списком — #прочесть_всё. того диалога мне было достаточно, чтобы добавить книгу в избранное на озоне и дождаться на неё скидок.

продолжение (2)

🔹«Заповедник», Сергей Довлатов

всё о том же — и всё те же причины. к тому же «Заповедник» у меня есть в книжных (не)планах на этот год. давно уже хочу его перечитать.

забавно, что, как только «Заповедник» обнаружил себя на моих полках, мне стали попадаться книги Сергея Довлатова повсюду — в разных телеграм-каналах и не только.

похоже, пришло время перечитать «Заповедник», не откладывая надолго встречу с ним.

🔹«Ночные дороги», Гайто Газданов

перед майскими праздниками начала знакомиться с этой книгой в аудиоформате — и сразу же заказала её в бумаге.

периодически покупаю в бумаге те произведения, с которыми уже познакомилась в других форматах. так было и с «Зовом запахов» Рёко Сикигути.

к слову, меня особенно порадовало визуальное оформление «Зова запахов» — его обложка одного из самых любимых мною цветов.

с «Ночными дорогами» получилось иначе. взяла книгу в бумаге, не чтобы потом перечитать, а чтобы совместить два формата — слушать аудиокнигу, а после возвращаться к значимым моментам и уже выделять их в тексте.

обычно цитаты выделяю маркерами пастельных цветов, но они у все закончились — пришлось приклеивать липкие стикеры (не очень люблю такие стикеры, потому что они съедают часть краски шрифта, если их затем отлипить).

маркеры купила на днях. но и с ними в чтении «Ночных дорог» не сильно продвинулась. опыт совмещения форматов оказался неудачным. да и что-то мне подсказывает, что «Ночные дороги» станут очередной недочитанной книгой вскоре верну на полку.

творчество Гайто Газданова прекрасно — образность, метафоры, поэтичность, слог. но почему-то при этом его книги у меня идут непросто, то же было когда-то и с «Вечером у Клэр».


такая получилась подборка.

книги в бумаге — недешёвое удовольствие. да и места они занимают много — иной раз думаю: «куда мне столько». да и читать их мне бывает некогда — моему ритму жизни органичнее аудиокниги.

но в не самые радостные моменты (не сейчас — вообще), когда допустимыми становятся мысли: «зачем мне о книгах рассказывать и канал вести», я смотрю на свои книжные полки — на красивые и ощутимые бумажные издания. понимаю, сколько интересных книг рядом — и мне снова хочется читать и рассказывать о прочитанном.

из упомянутых сегодня книг читаю, точнее — вернулась к чтению «Гула мира» Лоренса Крамера (книгу показываю в видео). и продолжаю читать «Исторические корни волшебной сказки» В. Я. Проппа.

не задаю вопрос о том, что читали из подборки, потому что о многих книгах из неё мы успели поговорить раньше. но любым комментариям по нему по-прежнему рада.

спрошу лучше: что читаете на майских праздниках?

продолжение (1)

Поначалу интересно наблюдать за тем, как в книге расширяется пространство. Сначала мы узнаём о происходящем, точнее — о том, чем пахнет, в библиотеке дедушки героини первой истории. Затем попадаем в сад, а после — в театр. Дальше нас ждёт вновь библиотека, но уже другая.

«Как и человеческое тело, каждое здание, каждая постройка имеет свой запах»

— читаем в главе «В саду Тюильри».

Спустя ещё главу мы оказываемся «В Национальной библиотеке». Героиню этой главы в библиотеку приводят рабочие дела. Пока ждёт нужную книгу, она начинает читать исследование о женщинах, «оказавшихся в плену в чужой стране и вынужденных продавать своё тело во время войны». Читая его, она прежде всего представляет себе запахи:

«Запах — вот то, что она ощущала в первую очередь. Ощущение боли, зрительные образы возникали у нее с трудом, но запах немедленно заполнял всё пространство».

В этой главе, с одной стороны, расширяется не только пространство, но и тематика «Зова запахов» (звучит мысль о запахе войны). А с другой — запах впервые в книге сопоставляется с другими явлениями, воспринимаемыми органами чувств:

«В дошедших до нее свидетельствах голоса обретали телесность — именно то, что голоса могли передать. Она проникала в тела тех женщин через их голосовые связки, через исходящие от них звуковые волны. Рассказывая о пережитых мучениях, они заставляли ее чувствовать смрад, холод и запах раздираемой кожи».

Иными словами, голос (а тема голоса для Рёко Сикигути особенно важна, её книга «Голос в темноте» — тому подтверждение) провоцирует у героини истории запахи.

В главе «В кухне» находим близкие этой мысли строки, но теперь связанные с видимостью:

«Мужчина, о котором она не думала уже многие месяцы, вдруг ясно предстал перед ее внутренним взором совершенно голым, в облаке запаха, который никогда не вязался с его телом <…> Потом картинка исчезла, и запах вместе с ней. Запах, ставший видимым, как будто для того чтобы раскрыть секрет, потом растворившийся, потому что стал наконец ассоциироваться с телом, которому принадлежал».

О телесности запахов. О запахе войны. Эти и не только мысли мы не раз встретим в «Зове запахов». Поскольку в этой книге Рёко Сикигути то и дело возвращается к одним и тем же вопросам. К тому же заметим и параллели с «Голосом в темноте». Например, в предпоследней главе книги «Глядя на флаконы» читаем следующее:

«Делая это [покупая новые духи], она подумывала о создании библиотеки запахов, которая позволила бы ей вновь пережить любой момент жизни — счастливый или нет, но пережить его в полном смысле слова, не так, как это бывает при просмотре старых фотографий».

Эти слова рифмуются с идеей библиотеки голосов из книги «Голос в темноте».

Читая «Зов запахов», мы оказываемся в разных местах не только в черте города, но и за его пределами — в самых разных городах. Хочется увидеть закономерность — вот автор говорит о пространстве внутри дома, вот другие здания, вот города, вот страны…
Но подобного не случится.

Пространства будто бы перемешаны, но мысль автора при этом с каждой главой углубляется всё дальше.

Почему Рёко Сикигути так много говорит о пространстве, а не о времени? Ответ же на столь закономерный вопрос парадоксален. Она столько внимания уделяет пространству, потому что на самом деле пишет о времени. Тема времени раскрывается на более глубинном слое. До него тоже дойдём. Но позже.

〰️〰️

Пока что — о пространстве. И вот какие можно выделить интересные пересечения и моменты.

🔹В главе «В кухне ресторана» (в одной из первых глав) звучит тема взаимоотношений дочери с отцом:

«Она же могла и хотела работать на кухне лишь потому, что верила, будто за смертью следует метаморфоза. Ей хотелось доказать это отцу, который после ухода из профессии, похоже, не стал счастливее».

Героиня этой истории, ставшая поваром по стопам отца, продолжает его дело:

«Наконец он заговорил. "Дочь моя, спасибо. Повара — это такие животные, которые поддерживают друг с другом совершенно особые отношения. Нам с тобой известна тайна, которой не знали ни твоя мать, ни бабушка с дедушкой. Я знаю, что чувствовали твои руки"».

продолжение (2)

В главе «В Японии» (в одной из последних глав) речь идёт о взаимоотношениях дочери с матерью:

«Каждый год в начале июня мать специально для нее готовила соленые сливы <…> Однажды она [дочь] призналась, что не ест эти сливы, опасаясь, что когда-нибудь матери не станет и слив больше не будет. Что дома у нее на полке скопились банки со сливами, на которых была указана дата производства <…> Мать, к большому удивлению дочери, с ней согласилась. “Как я тебя понимаю! Я тоже сохранила соленые сливы, приготовленные еще моей бабушкой!”».

Вновь тема памяти. Тема рода и семьи. Вместе с ними и тема еды, такая значимая для японской культуры и не только:

«Пожалуй, из всего, что может оставить после себя человек, еда — самая удивительная вещь, потому что живые могут вобрать в себя ее вкус и запах».

От кухни ресторана до страны. От начала книги до её финальных глав. Звучат эти темы в «Зове запахов».

🔹А как же дом и вопросы о нём, его запахи? Если в книге так подробно исследуется категория пространства, то и концепту дома должна отводиться особая роль.

«Вероятно, ей стало легче еще и потому, что отсутствовал один совершенно конкретный запах. Как бывает, когда мы проходим мимо разрушенного здания, прежний вид которого мы уже не можем вспомнить, даже если не раз ходили по этой улице, она не смогла определить, чем таким не пахло в теткином доме»

— читаем в главе «В кухне» и узнаем, что важен бывает не только привычный запах в доме, но и его отсутствие.

В главе «В римской квартире» наблюдаем за тем, как чужое пространство постепенно становится своим. Вот несколько цитат об этом:

«Появлявшиеся ароматы часто навевали мысли о прошлом, поэтому она думала, что ее посещали призраки прежних владельцев квартиры — это до некоторой степени объясняло происходящее. Но кое-что заставляло ее предполагать обратное — она чувствовала прежде всего атмосферу пространства, дома, а не запах, исходящий от кого-то или чего-то конкретного, человека или животного».

«Ну и не исключено, что разные места и помещения так же завязывают друг с другом отношения».

«Постепенно ей стало понятно, почему она выбрала это место; также не было никаких сомнений в том, что это именно дом выбрал ее».

🔹В некоторых главах «Зова запахов» раскрывается мысль о домашнем пространстве.

Например, в главах «В постели», «В постели в другую эпоху». Почему настолько важен образ постели, мы узнаем лишь в заключительной главе:

«Запах, одновременно принадлежащий и мгновению, и вечности, станет ее последней постелью».

🔹Не только «домашние» главы имеют условно двойное название — с указанием на другую эпоху. Например: «В Пале-Рояле», «В Пале-Рояле в другую эпоху», «В Пале-Рояле, ещё одна эпоха».

В них — разные главные героини, разная проблематика. Место прежнее, а время уже другое.

Интересно, что сколько бы Рёко Сикигути ни писала о разных местах, в главах о них так или иначе звучит тема времени будь то в названии или между строк.

🔹В некоторых главах, посвящённых городам, город как пространство противопоставлен состоянию героини в нём.

Неслучайно в главе «В Нью-Йорке», название которой отсылает нас к одному из самых шумных городов, центральной темой становится одиночество.

Героиня этой главы осмысляет своё отношение к смерти некой К., которая ушла очень рано, а при жизни была будто бы идеальной женщиной.

«Вероятно, К. очаровала ее, как и подругу-киношницу, своим глубоким одиночеством. Несмотря на успех и на талантливое окружение, ее глаза были глазами брошенной девочки».

«Иногда случается, что в стае зверей рождается представитель другой породы. “Язык” К. не был понятен, да и сама она, скорее всего, не знала, что принадлежит к народу онге. Никто никогда не вдыхал ее запах. Но, по крайней мере, уходя навсегда, она унесла с собой частицу своих близких, и они, лишившись этой обонятельной вселенной, потеряли равновесие, стали хрупкими и с невероятной легкостью рассыпались в прах».

продолжение (3)

Интересно, что тема города в целом связана с темой дистанции. Так о дистанции говорит Рёко Сикигути в той же главе и вместе с тем выводит мысль о ней на другой уровень:

«Дистанция, которую мы соблюдаем по отношению к умершим, всегда оказывается неправильной».

🔹Разные аспекты не только запахов, но и дистанции рассматриваются в «Зове запахов».

Так в главе «Между Женевой и Лос-Анджелесом» звучит тема расстояния. Единственное пространство, где две подруги, разбросанные по городам, могут встретиться — это сны. Они звонят друг другу по телефону и рассказывают, что они в этих снах ели — вновь связующая тема еды.

«Люди всегда стремятся уничтожить расстояние, отделяющее их от любимых. Сначала письма, потом телефонные звонки позволяли им стать ближе друг к другу. Наконец, появилась видеосвязь.
— Как ты думаешь, не изобрели ли мы только что средство для передачи запахов на расстоянии?
<...>
Потом С. спросила:
— Дорогая моя, как ты думаешь, что будет, когда мы наконец встретимся? Будем мы и дальше чувствовать друг друга во сне?»

— читаем на страницах.

Сон — лиминальное пространство. Сон — граница. Сон — пространство, напоминающее о нелинейности. Мысль о нелинейности переносит нас вновь к категории времени.

〰️〰️

Помимо записей из «дневника запахов» (которых мы в разборе не касаемся), в «Зове запахов» есть ещё один вставной текст, точнее — сюжет. Рёко Сикигути исследует сюжет об Орфее и Эвридике. Известнейший сюжет в искусстве в целом, не только в литературе. В каких случаях к нему чаще всего обращаются? Когда пишут о музыке и о потери, как в «Контрапункте» Анны Энквист (разбор романа есть на канале).

К чему этот сюжет в книге о запахах? А он, между прочим, идёт сквозь всё повествование.

«Но возможно ли, чтобы у столь талантливого музыканта не были развиты другие чувства? Неужели ему не приходило в голову, что заметить присутствие другого человека на расстоянии можно не только при помощи зрения и слуха? Разве не мог его успокоить запах возлюбленной? Или, может быть, тело Эвридики, оказавшейся в загробном мире, потеряло живой аромат? Или она слишком отставала, чтобы ее запах мог достичь человека, идущего впереди? Не потому ли Орфею нужно было увидеть Эвридику, чтобы убедиться в том, что она следует за ним?»

— читаем на страницах.

Затем встречаем мысль о запрете на зрительное восприятие:

«Запрет на зрительное восприятие лежит в основе множества мифов, от ящика Пандоры до Мелюзины и Медузы. И тем не менее история Орфея стоит особняком — обоняние могло бы позволить ему обойтись без зрения и таким образом обеспечить спасение».

Много страниц спустя Рёко Сикигути формулирует свою трактовку этого мифа:

«… главное в истории Орфея то, что по-настоящему имеет значение, — это нарушение запрета. Рассказ о нем следует заканчивать словами “и Орфей оглянулся”»

Когда именно в книге встречаем этот сюжет? Иной раз неожиданно. «В главе В Пале-Рояле, еще одна эпоха» история Орфея трактуется в контексте дружбы мужчины и женщины и её (не)возможности перейти в любовь:

«Она знала, что когда, так сказать, Рубикон будет перейден и она заключит его в объятия, он окажется для нее потерян раз и навсегда. Как Орфей, обернувшись, потерял горячо любимую жену. До тех пор нить между дружбой и началом чего-то большего оставалась натянутой. Она думала, надеялась, что он подаст какой-то знак и решающий момент будет достигнут. Как Орфей, она знала, что сделает это, даже если последствия окажутся необратимыми. Несмотря на риск потерять его навсегда, она не станет сопротивляться искушению»

〰️〰️

Что теряют героини «Зова запахов»? Многие из них — возможность ощущать запахи. Каждая из них потерю запахов ощущает по-своему.

Героиня главы «В мастерской» — ювелир. С запахами её ремесло не связано. Но потеряв их, она перестала ощущать материалы, с которыми работала. Позже, когда запахи к ней стали возвращаться, вместе с ними к ней вернулось и другое ощущение жизни:

«Она ныряла в глубины запаха, как будто проскальзывала под кожу камня <...> Ей казалось, что теперь она дышит не носом, что запахи воздуха и камней приходят к ней через пальцы

продолжение (4)

Героиня главы «В белой комнате», потеряв обоняние (это стало для неё изолированной белой комнатой), принялась читать о нём всё. Ей попалась книга о войне. И она пришла к выводу о том, что иногда лучше запахи и не чувствовать:

«Она читала всё это, сидя в белой комнате, не чувствуя запахов. По иронии судьбы, эти два момента были единственными, когда, по ее мнению, она могла вообразить запахи. Запах зверства, неотделимого от войны. В таких условиях, подумала она, потеря обоняния действительно может стать спасательным кругом. Теряя способность чувствовать запахи, мы разрываем связи с миром».

Иногда же разрыв связи с окружающим миром более болезненен.
В главе «В Париже» читаем следующее:

«Она не знала, что запахи сродни звукам. Ее мир перестал вибрировать. Она бросилась на поиски жизни, которую утратила <...> Она всё больше и больше молчала, закрывалась в себе. Вместе с обонянием ушли и слова».

Героиня главы «В постели» утратила связь не только с миром. Но и с собой:

«Она казалась себе отринутой от всего, лишенной права трогать мир голыми руками, словно она была больна и ее отделили занавеской от других, чтобы защитить от микробов. Отделили даже от ее собственного тела».

Но в «Зове запахов» теряют не только утратившие обоняние. В книге на контрасте показано, что и в случае искусного владения мастерством подбора духов можно потерять что-то важное.

Героиня главы «В Пале-Рояле» умела подбирать духи, которые привлекали внимание других людей. Она хотела всё наполнить своим ароматом. Её трагедия состояла в том, что рядом с ней не сохранялся запах присутствия другого человека. Она чувствовала себя отделённой от тех, кто ей важен.

Иными словами, духи могут быть хорошей маской, что становится границей между человеком и миром.

Кто-то из героинь этих историй теряет что-то важное. Кто-то из них важное обретает. Так, в главе «На этажерке»:

«В один прекрасный день ей подарили лес»

〰️〰️

В «Зове запахов» истории героинь по-разному тяжёлые и по-своему пронзительные. Сами же тексты невесомые и поэтичные. Одной фразы из той же главы достаточно, чтобы не сомневаться в этом:

«Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Между ними был лес».

Эти истории незаметно перемещаются в пространство памяти. Этот процесс раскрывается в одной из глав:

«Ей казалось, будто она сама — книга, будто ее тело носит в себе поэзию <...> Ее собственные творения имели мало общего с тем, что она выучила наизусть, — не касыда, не газель, не рубаи. Определить поэтическую форму ее сочинений было довольно трудно. Но в этих стихах было море, виденное в детстве в отцовском доме»

Чуть дальше в той же главе встречаем слова:

«В стихах говорилось о том, как она их пишет, — о словах, вдохнувших жизнь в чернила, о море как о таинственном символе ее воображения»

/как удивительно эти слова рифмуются со строками Иосифа Бродского из его «Римских элегий»: «Впрочем, в ихнем ряду ты обретаешь имя; // вечным пером, в память твоих субтильных // запятых, на исходе тысячелетья в Риме <...> О, сколько света дают ночами // сливающиеся с темнотой чернила!»/

〰️〰️

«Зов запахов» ведёт нас в пространство памяти. А значит, Рёко Сикигути пишет о времени.

Запахи нелинейны так же, как и память:

«Но кто знает? Может быть, прошлое продолжает жить в настоящем. Если так на это посмотреть, то получается, что каждое мгновение жизни человека может жить своей независимой яркой жизнью, вращаться вокруг него, как круги на воде, как звезды, из которых складывается созвездие. Освободившись от линейного времени и став независимыми, духи вновь обрели голос. Отныне их отношения с человеком, который ими душится, могут стать более близкими».

день Иосифа Бродского

«Речь выталкиевает поэта в те сферы, приблизиться к которым он был бы иначе не в состоянии, независимо от степени душевной, психической концентрации, на которую он может быть способен вне стихотворений»

— писал Иосиф Бродский.

тема языка и речи значима и для Лоренса Крамера, о книге которого я рассказывала на конференции. но конференция конференцией, а Бродский по расписанию родился 24 мая 1940 года. и сегодня 85 лет со дня его рождения.

мыслями о конференции поделюсь позже, когда будет её запись и когда мои впечатления после неё немного остынут и соберутся в слова. а сегодня поговорим о Бродском. мимо этой даты я не могу пройти, даже когда у меня нет нового интересного материала о его творчестве.

моё погружение в лирику Иосифа Бродского началось со стихотворения «Что касается звёзд, то они всегда…». 

лето после окончания школы. книжный магазин. рука потянулась к сборнику «Часть речи» — и вот на неслучайно открывшейся странице это стихотворение. меня тогда поразило, что поэт рассказывает историю очень издалека — будто из вечности, с высоты. с пустыми руками я из книжного в тот день не ушла.

не знала тогда, что спустя четыре года, перед выпускным курсом бакалавриата филфака, выберу тему диплома о его творчестве и что ещё через полгода погружусь с головой в его «Римские элегии».

их выбрала далеко не сразу. сначала собиралась анализировать его ранний лирический цикл «Июльское интермеццо». потому что мне нравится стихотворение «Воротишься на родину» и потому что не хотелось браться за анализ его рождественских стихотворений — они были первыми, что тогда пришло на ум, но при этом казались слишком сложными.

не знала тогда, что спустя полтора года после защиты диплома сборник рождественских стихотворений Иосифа Бродского станет для меня настольной книгой, в том числе и в прямом смысле слова (в учебной программе магистратуры его не было, продолжала читать его просто для себя). что я буду зачитываться ими и выучу несколько стихотворений из этого цикла наизусть.

один из самых тёплых, запоминающихся и значимых для меня моментов за всё моё студенчество (пусть и не особо люблю этот период) тоже связан с творчеством Бродского. так сложилось, что ко всем госам на бакалавриате я готовилась всего за четыре дня. мне однозначно тогда нужно было что-то нервосберегающее — и в перерывах между подготовкой к ним читала эссеистику Бродского. вопросов в списке по его творчеству не было, но меня тянуло к его текстам.

как оказалось, не зря.
на госэкзамене попался билет по Достоевскому. начала свой ответ с мыслей Иосифа Бродского о Достоевском из эссе, которое прочла за пару дней до того. а дальше — сорок минут разговора с людьми из экзаменационной комиссии о Бродском, Достоевском, концепции Владимира Топорова о «петербургском тексте», мифе о трёх Мойрах и о литературе в целом. это было удивительно, поскольку случился именно разговор, а не ответ по экзаменационному билету. мне тогда в не самой подходящей для таких разговоров обстановке повезло поговорить с людьми, увлечёнными литературой, — и тот разговор меня зарядил и вдохновил.

студенчество несколько лет как в прошлом наконец-то, а к творчеству Иосифа Бродского я то и дело возвращаюсь.

но сейчас меня не тянет анализировать его произведения, как отрезало. поэтому и в январе, в день памяти о нём, и сегодня на нашем канале нет подробного материала с разбором того или иного его текста.

но читать Бродского по-прежнему люблю и продолжаю.
найду время прочесть его «Письма римскому другу» и, возможно, почитаю другие стихотворения и сегодня, чтобы уравновесить своё настроение после конференции и эпичного технического момента во время моего выступления.

а вот и пять постов с разборами его произведений и материалами о нём, опубликованные на канале ранее.

чтобы было нескучно, специально не пишу темы этих постов. почему бы в день рождения Бродского ни открыть любой из них и пере- или прочитать?

🔹первый случайный пост о Бродском
🔹второй случайный пост о Бродском
🔹третий случайный пост о Бродском
🔹четвёртый случайный пост о Бродском
🔹пятый случайный пост о Бродском