«Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» Светланы Цветковой:
когда мы рядом с человеком,
с которым случилась беда

Книг о проблемах ментального здоровья становится всё больше. Хрупкие и непростые темы начинают звучать всё сильнее и откровеннее. Обычно нам рассказывают о том, как человек, возможно, в той или иной степени изолированный от общества и чем-то отличающийся от нас, видит мир и учится существовать в нём.

Но не часто встречаются книги, где говорят о тех, кто рядом с ним в самые трудные минуты, кто помогает ему (или чувствует безысходность от того, что помочь не может).

• «Никто не учил нас справляться с болезнями близких»,
• «Что бы там ни говорили, ментальная болезнь близких оставляет на нас неизгладимый след»,

— две цитаты из книги, о которой пойдёт речь сегодня в нашем обзоре.

/здесь и далее текст цитируется по источнику: https://www.litres.ru/book/svetlana-aleksandrov/mentalnye-bolezni-eto-ne-stydno-kniga-o-tom-kak-sprav-69982192/

«Смелость, ежедневное мужество и вера в то, что болезнь не мешает любить наших близких — это и есть то прекрасное, что мы можем построить из камней, стеной из которых мы так долго отгораживались»,
— читаем на страницах слова автора, который точно знает, о чём пишет.

«Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» — нон-фикшн книга Светланы Цветковой, клинического психолога и человека, который некогда столкнулся с ментальной болезнью своего близкого.

«За любой сильной идеей, всегда стоит личная история, и в любой личной истории, есть боль, которую избегают. О которой не хотят вспоминать. Но без нее не будет ни-че-го»,
— пишет Светлана Цветкова в одном из постов на своей странице вконтакте.

Взгляд автора на проблему изнутри. Истории пациентов — «на страницах <…> звучат живые голоса». Поддержка для читателя.

Что ещё найдём в этой книге?

Не только примеры и разборы случаев, но и рекомендации, техники и пошаговые инструкции для читателей

Читая книгу, мы погружаемся в истории других людей. Находим в них что-то близкое. Узнаём, какие действия людям с похожими историями помогли. Перечитываем эти страницы ещё раз, чтобы отследить, что нужно такого сделать… — но это необязательно. Потому что сразу после разбора примера даётся ответ на вопрос:
что сделать в подобной ситуации может читатель?

Например: «Как же помочь Ане? Дорога освобождения от власти трех «З» состоит из трех же шагов <…> Вспомнить <…> Заговорить <…> Принять решение действовать» (каждый из трёх шагов подробно разбирается).

Помимо упражнений, в этой книге мы найдём и «Памятку о том, что необходимо, полезно и важно», где раскрываются следующие аспекты:

1. «Шаги после постановки диагноза», что включают в себя и юридическую сторону вопроса.
2. «Правила общения с человеком, имеющим ментальное расстройство» — десять правил.

А ещё на заключительных страницах нас ждут списки книг, фильмов, сообществ и инклюзивных проектов — дополнительная информация, благодаря которой можно увидеть разные грани темы ментальных расстройств.


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор

продолжение (1)

Диалог с исследователями и философами, а также отсылки к разным источникам культуры и диалог с читателем

В тексте цитаты из разных произведений: от легенд средневекового поэта Вольфрама фон Эшенбаха до трудов Виктора Франкла — не просто рассыпаны на страницах, они вписаны в контекст ситуаций, что анализирует автор.

Например: «Мы оказываемся в зоне свободы, в том самом промежутке, о котором говорил Виктор Франкл, когда отпускаем самоосуждение, опустошение, безысходность».

Аналогии с текстами культуры помогают лучше осмыслить поступки и мотивацию людей, чьи истории раскрываются на страницах:

«Елизавета Францевна была как Элиза из сказки Ганса Христиана Андерсена. Помните, как было в „Диких лебедях “…».

Иными словами, автор обращается к памяти читателя, а значит, выстраивает взаимодействие не только с текстом-источником, но и с самим читателем.

Вместе с тем расширяются время и пространство повествования. Мы узнаём исторический контекст, погружаемся в мысли других исследователей и сильнее чувствуем масштаб проблемы.

Разные сопутствующие темы — тематика книги шире, чем кажется на первый взгляд

«Читая эту книгу, вы проделаете путь от первой встречи с диагнозом родного человека к принятию своей жизненной истории и найдете в себе силы, чтобы открыто делиться своим опытом»,
— находим во введении.

Читая эту книгу, мы проходим путь.
Так и есть.
Но это не только тот путь, что связан с главной темой книги.
Мы встретимся и с другими темами и вопросами, которые могут сильно в нас отозваться.

В книге звучат мысли о стыде как об «отвержении самого себя», переживании переломных моментов, ситуациях, «которые Карл Ясперс, немецкий психиатр и философ, называл предельными», сомнениях, принятии ограничений, а также о патологии нормальности. Разбор каждой такой темы побуждает нас к саморефлексии.

Размышления внутри текста, разграничение понятий, критическое мышление

Иногда, читая какую-либо нон-фикшн книгу и обращая внимание на образ автора в ней, мы не понимаем, каких позиций и взглядов придерживается сам автор, потому что они размыты и теряются среди пёстрых и вдохновляющих фраз.
В этой книге всё иначе.

Неоднозначное поясняется и проясняется.

Например: «Думаю, здесь мне стоит оговориться. Не подумайте, я не против религии и веры. Вера нужна людям, религия — одна из ее форм. Но ведь суть их и истина заключаются не в поиске виноватых».

Чем отличается юмор от сарказма? Какие убеждения «ложны по своей природе», а какие нет? Чем различаются изменения естественные, выбранные и вынужденные? — на эти и не только вопросы найдём ответы.

«… должны <…> преодолевать конфликты, владеть своими эмоциями, прививать им нормы поведения и общения. Вау, как много они должны! Я перечитала эти предложения, и у меня в глазах зарябило»,
— на страницах мы не только встретим мысли автора, но и понаблюдаем за тем, как мысль выстраивается.

«Проверяйте информацию. Подключайте критическое мышление <…> Ориентируйтесь на себя. Не глотайте бездумно, пока не попробуете на вкус — возможно, эта информация ядовита и вызовет у вас отравление»,

— когда автор книги предлагает критически оценивать информацию и реалистично смотреть на вещи, это уже о многом говорит.

Метафоры из жизни — метафоры, в которых ощущается жизнь

Помимо мыслей и рассуждений, на страницах книги мы встретим и метафоры.

Например: «Орех был не из нашей местности — он долго плыл по волнам, лежал под солнцем и сохранил свою суть. Если бы в море попал орешек без скорлупы, он бы попросту сгнил, его бы съели рыбы или унесли прожорливые чайки. Фантастическая защита необходима для нежного и уязвимого ядрышка».

Во-первых, благодаря им примеры лучше запоминаются.
Во-вторых, текст становится живым, а его звучание — более объёмным.

В-третьих, такие метафоры — одна из составляющих авторского стиля. Ведь в другой книге Светланы Цветковой — «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» (материал об этом романе можно найти в нашем телеграм-канале → тут) — главная героиня осмысляет события посредством метафор.


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор

продолжение (2)

«Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» — книга с говорящим названием.

Казалось бы, уже одного заголовка достаточно, чтобы понять, о чём пойдёт речь на страницах.

Если это так, для чего тогда рассуждать о нюансах этого текста и его атмосфере?..

К слову, атмосферу книги автор определяет тоже посредством развёрнутой метафоры:

«„Никогда! Никогда не сдергивайте абажур с лампы. Абажур священен!“. Думаю, вы уже догадались, почему я привела здесь цитату из «Белой гвардии» Михаила Афанасьевича Булгакова. Мягкий свет под абажуром — это уют и безопасность. То место, где мы можем быть собой, несмотря на вьюгу за окном, смену власти, горестные новости… И даже заболевания близких».

… В заголовке книги, помимо воодушевляющих слов «как справиться», встречаем фразу «ментальные болезни» и мысль о стыде (пусть и с отрицанием — «не стыдно»).

Кого-то из нас эти слова могут оттолкнуть: тема книги серьёзная и острая, а значит, читая её, можно встретиться с тем, что вызовет эмоции и переживания.

Действительно, эта книга приглашает погрузиться на глубину, а вместе с тем напоминает нам вот о чём:

«Ваша история уже случилась, и она достойна уважения, какой бы ни была <…> Это важно: знание о себе делает нас свободными».

Книга Светланы Цветковой «Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» вышла совсем недавно.

О её атмосфере и о том, какие мысли звучат между строк, мы сегодня поговорили.

Хочется верить, что книга, где осмысляется такая важная тема, найдёт своих читателей, тех, кому действительно она нужна,
и будет с ними рядом.


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор

(не)новогоднее: что посмотреть, послушать и почитать

/тут изначально предполагался выпуск рубрики #контекст_этого_месяца, но оказалось, что Новый год ближе, чем дни декабря, вмиг пролетевшие/

не отношу Новый год к любимым праздникам. воспринимаю его больше как универсальный инфоповод, который применяется, где можно и где нельзя.

предновогодний список составлять не собиралась, пока мне не встретилось высказывание одного фотографа.

Игорь Новиков (его блог в запрещённой соцсети с картинками — isnovikov), рассуждая в сторис о новогодних фотосессиях, сказал, что задача фотографа — увидеть и показать Новый год у людей, а не погрузить людей во «вселенную Нового года» (имеется в виду предновогодний антураж фотостудий).

мне близка эта мысль. ведь Новый год как праздник мы ощущаем по-разному. вот и предпраздничные списки, на мой взгляд, прекрасны своей аутентичностью, а не совпадением пунктов с пунктами из списка Кинопоиска.

в нашей подборке — произведения далеко не все праздничные, и популярных фильмов будет немного. не только потому, что любимую часть из серии «Один дома» я пересмотрела ещё в августе, и сейчас включать её не вижу смысла, но и потому, что декабрь — напряжённый и событийно-пёстрый месяц. к его завершению, вместо чего-либо яркого, громкого и праздничного, мне хочется спокойного погружения в тёплую и одновременно слегка отстранённую атмосферу.


— • — что посмотреть/послушать?


•  «Год стоял на краю» — стихотворение Екатерины Маловой в прочтении Господина Литвиновича — это видео о декабрьском мироощущении погружает меня в новогоднюю атмосферу лучше, чем какой-либо фильм.

•  «Ёжик в тумане» — мультфильм, который вроде бы никакого отношения к новогодним праздникам не имеет. но я его обычно как раз в это время и пересматриваю.

•  «Королевна» — песня группы Мельница. именно это исполнение пересматриваю перед Новым годом. ни разу не праздничный видеоролик, но, по моим ощущениям, это очень зимняя песня.

•  Christmas songs  — плейлист на ютуб-канале Jane Libella c новогодними композициями, исполненными на калимбе. звучание калимбы у меня ассоциируется с волшебством.

•  «Деннис — мучитель Рождества» (2007 г.) — смешной и одновременно грустный фильм. по смыслам этот фильм мне ближе, чем тот же «Один дома», например.

•  «У меня всё» — короткометражный фильм, где герои отправляются в гости к бывшим друзьям отмечать праздник, не новый год, нет. но режиссеру хватило 12 минут, чтобы рассказать о том, чем заканчиваются встречи людей, не умеющих друг друга слушать и слышать.

•  «Тимошкина ёлка» — по-моему, это самый снежный мультфильм из тех, что я когда-либо смотрела.

•  «Серебряные коньки» (2020 г.) — когда смотрю и пересматриваю этот фильм, погружаюсь в сказочную околодиснеевскую атмосферу, и восхищаюсь тонкими, интеллектуальными и ироничными отсылками к нашей современности.

•  «зимнее настроение» — видеоролик на ютуб-канале Bookademy, который вышел совсем недавно и согрел меня в один самых шумных и напряжённых декабрьских дней.


— • — что почитать?


•  Иосиф Бродский «Рождественские стихи» — периодически обращаюсь к этому циклу стихотворений Бродского (не только зимой и в новогодние праздники), некоторые тексты из него знаю наизусть.

•  Владимир Набоков «Рождество» — финальные строки этого рассказа погружают в тепло.

•  Леонид Андреев «Ангелочек» — по форме «рождественский рассказ», а по содержанию грустная история о зыбкости и хрупкости счастья.

•  Джон Апдайк «Снег в Гринвич-Виллидж» — почти что весь рассказ состоит из диалога персонажей: гротескные истории на фоне снега.

•  Генрих Ибсен «Кукольный дом» — одно из ключевых произведений Ибсена. действие пьесы разворачивается перед Рождеством.

/к слову, хотели бы вы прочитать разбор этой пьесы в нашем телеграм-канале?/

•  Туве Янссон «Волшебная зима» — если бы меня попросили назвать только одну книгу, которая у меня ассоциируется с зимой и новогодними праздниками, то это была бы она.


с какими произведениями из этих двух списков вы знакомы?

буду рада, если расскажете
в комментариях о любимых (не)новогодних произведениях.

... подсчёты итоги года?

не стремлюсь читать больше.
не ставлю таймер, чтобы читать по часу в день.
не принимаю участие в книжном вызове на лайвлибе.
не всегда знаю, какую именно книгу начну читать следующей.
не стараюсь прочесть за день фиксированное количество страниц.

так что до дисциплинированного читателя мне далеко.
но и цели им стать у меня нет.

мне близка идея медленного чтения.
читать книгу неспешно и с паузами, чтобы подумать над вопросами, что во время встречи с ней всколыхнулись, — такое случается не часто, но минуты эти особенно ценны.

иногда не беру в руки книгу несколько дней подряд. в том числе и потому, что нужен перерыв от чтения, когда знакомство с предыдущем произведением принесло больше впечатлений, чем я изначально предполагала.

иногда удаётся прочитать лишь пару страниц вечером после шумного дня.

иногда читаю в день по 200 (или больше) страниц, если того требует ситуация или горящий дедлайн.

когда знакомлюсь с книгой в аудиоформате, обычно ставлю скорость 2х.

так что бывает по-разному.


в начале года мне стало интересно, сколько книг в таком рваном и хаотичном ритме за двенадцать месяцев я прочитаю. завела для этого дела специальный блокнот, чтобы записывать туда названия прочитанных книг.

блокнот вела ровно один месяц.
писать подробные разборы, составлять подборки, рассказывать о книгах в разных форматах — всё это мне намного интереснее, чем выписывать название на лист бумаги и ставить рядом галочку или плюсик.

о тех книгах, которые читаю, рассказываю в телеграм-канале. даже если это не обзор, рецензия или статья, всё равно упоминаю их названия в постах и подборках и ссылаюсь на сами тексты.

значит, такой список можно воспроизвести здесь.
а названия книг дополнить ссылками на материалы о них.


[несколько условных обозначений:

📖 — если о книге есть подробный материал на канале.

📚 — если книга упоминалась в подборке или в качестве примера в каком-то посте.

💎 — если книгу в этом году я перечитывала.

книги в списках в произвольном порядке, книгу года не выбираю, оценки не расставляю — всё как обычно]


— • — художественные произведения русских писателей


1 часть: современная литература (рубрика #знакомство_с_автором)


— книги Натальи Струтинской

📖  «Свод небес»
📖  «Море не горит»

— книги Елены Бриолле

📖  «Черный, как тайна, синий, как смерть»
📖  «Танец фавна»

— книги Сергея Леонтьева

📖  «Язва»
📖  «Радиация»
📖  «Вторжение»


📖  «Лучшее предложение» Денис Голубь
📖  «Игра на жизнь» Флавия Майер
📖  «И боги услышат» Ника Милосердова
📖  «(Не) падай» Дарья Квант
📖  «Большие страсти маленького театра» Никита Дерябин
📖  «Телефонист» Владимир Чернявский
📖  «Обителей много» Ольга Небелицкая


2 часть: современная литература
и не только


📖  «Язычники» Анна Яблонская
📚  «Южный ветер» Даша Благова
📖  «Дар речи» Юрий Буйда
📖  «Это не лечится» Анна Лукиянова
📚  «Вечер у Клэр» Гайто Газданов


— • — зарубежная художественная литература


📚  «Парфюмер: История одного убийцы» Патрик Зюскинд
📚💎  «Тошнота» Жан-Поль Сартр
📚  «Весь невидимый нам свет» Энтони Дорр
📚  «На маяк» Вирджиния Вулф
📚  «Окно» Дуна Лу
📖  «Умеющая слушать» (рассказ) Туве Янссон
📚  «Дом, где разбиваются сердца» Бернард Шоу
📖  «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесс
📖  «Кислород» Саша Наспини
📚 «Демиан» Герман Гессе
📖  «Остов» Кейт Сойер
📚💎  «Собор Парижской Богоматери» Виктор Гюго — читала (перечитывала) этот роман полтора месяца. в середине декабря дочитала.


— • — нон-фикшн


📖  «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали» Пьер Байяр
📚  «Проживая счастье» Катрин Аполлонова
📚  «Хрома. Книга о цвете» Дерек Джармен
📚  «Музыкофилия» Оливер Сакс
📚  «О режиссуре фильма» Дэвид Мэмет
📚  «Как люди видят» Дмитрий Чернышёв
💎 «Птицы, искусство, жизнь» Кио Маклир — перечитывала эту книгу в сентябре.
📖  «Одинокий город» Оливия Лэнг
📖  «Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» Светлана Цветкова

продолжение

— • — сборники стихотворений, рассказов, эссе

сборники рассказов

📖  «Пиковая дама, приди!» Ольга Одинцова
📚  «Путешествие налегке» Туве Янссон
📚  «Сад расходящихся тропок» Хорхе Луис Борхес

сборники стихотворений

📖  «Следующий шаг» Наталия Тебелева
📚  «Длись» Ольга Туркина
📚  «СтихиИфото-3» Ольга Гуцол, Владимир Антощенков
📚  «Но там где» Валерий Земских

сборники эссе

📖  «Меньше единицы» Иосиф Бродский
💎  «В центре океана» Александр Сокуров — мало того, что читала, некоторые фрагменты из этого сборника даже перечитывала, но почему-то ни разу о нём не рассказала.

🔸 49 книг за 12 месяцев.


... и ещё один список.

— • — книги, которые отложила в сторону

/в этом списке книги, не те, что открыла — и закрыла, а те, что прочла до середины (или хотя бы треть текста), но вернула их на полку/

📚  «Волшебная гора» Томас Манн — текст не только медитативный, но и тягучий. больше трети романа прочитала с перерывами, а потом эти перерывы начали удлиняться и мысль «надо всё-таки дочитать» стала жгучей. отложила книгу до того момента, пока не захочу к ней вернуться без всяких «надо».

📚  «В лаборатории редактора» Лидия Чуковская — знакомилась с этой книгой, пока формировала привычку утреннего чтения. красивая идея «читать по утрам» быстро провалилась. забыла о книге, а потом машинально убрала её в шкаф. в какой-то момент удивилась тому, что эту книгу так и не дочитала. ещё вернусь к ней.

📚  «Лишь краткий миг земной мы все прекрасны» Оушен Вуонг — книга удивительная, но с ней нельзя знакомиться набегу. а ещё она эмоционально затратная. для погружения в неё нужно и время, и особое настроение. когда начала её слушать (да ещё и на 2х) у меня не было ни того, ни другого.

•  «Русская зима» Роман Сенчин — почему-то мне хотелось, чтобы эта книга мне понравилась. купила на литресе аудиоверсию — она как-то не пошла. решила, что проблема в формате — купила её на литресе (во второй раз, да) уже в электронной версии. в ней две истории — прочитала больше половины в каждой из них. но встречи с текстом так и не случилось.

«если бы её экранизировали, я бы смотрела не отрываясь» — эта мысль не отпускала во время чтения. а всё потому, что читать и смотреть мне нравится разное.


🔸 для чего составлять список недочитанных книг?
произведения из этих двух списков (прочитанное и недочитанное)
сближает эффект.

любая книга, в которую мы погружаемся (вкладываем в чтение время, силы, эмоции), на нас влияет.
то, что мы читаем в течение года, вносит свои дополнительные оттенки в нашу жизнь, какие бы в это время события с нами ни происходили.

по-прежнему считаю, что дело не в количестве прочитанных книг, а в том, как и в какие моменты мы с ними соприкасаемся, а также в том, что происходит с нашим мироощущением после встречи с ними.

в завершение хочу сказать, что

❗️новые материалы в нашем телеграм-канале будут уже после новогодних праздников.

[в праздничные дни хочу найти время на чтение…

укутаюсь в «Волшебную зиму» Туве Янссон или прочитаю с полным погружением «Поэму без героя» Анны Ахматовой (почему-то вспомнила о ней буквально на днях). а ещё пылится на столе меня ждёт уже второй месяц книга Сьюзен Сонтаг «Смотрим на чужие страдания». её я покупала по предзаказу в начале ноября, чтобы как можно быстрее с ней познакомиться.

… буду читать что-то из этого, а может, и что-то совсем другое]

спасибо, что читаете телеграм-канал.
с наступающим Новым годом🎄

(не)удобные книги

«читаю книгу — и будто общаюсь с близким другом» — какое знакомое чувство.
откуда оно?

«книга меня не понимает» — даже так.
к слову, ситуация ведь не менее знакомая.

а что если эти оба впечатления складываются не только из настроения и состояния, в которых мы находимся, когда погружаемся в произведение?

при чём тут читательский опыт, да и сам текст в целом: его художественное своеобразие, а также типичное и нетипичное в нём?

нравится/не нравится — один из самых субъективных читательских критериев, и в то же время прекрасный своей абстрактностью.
стоит сказать: «мне книга понравилась» — и открывается кран, откуда льются шумные вопросы:

чем понравилась?
что понравилось в ней?
почему это понравилось?
а «понравилось» — это как?

(не)удобные книги — не менее субъективная и абстрактная категория.

разница в том, что к мысли о том, понравилась книга или нет, мы обычно приходим уже после знакомства с ней (или в процессе, если спешим с выводами). а (не)удобным для чтения произведение может ощущаться с первых строк и абзацев.

(не)удобные книги — история больше о процессе, чем о результате.

ну а сами неудобные книги — это те книги, которые по какому-либо признаку выбиваются из нашей системы чтения, что обусловлена читательскими ожиданиями, вкусами, знаниями и опытом.

у каждого такая система своя.

/раскрыть эту тему меня вдохновили книги, с которыми я начала знакомиться на праздниках: «Смотрим на чужие страдания» Сьюзен Сонтаг и «А только что небо было голубое. Тексты об искусстве» Флориана Иллиеса — а также видео «Что красиво, а что нет» на ютуб-канале Жукографика.
сама тема неоднозначная, так что любым комментариям по ней я буду рада/

… и вот мы начинаем читать книгу и встречаем в ней что-то нетипичное.

нетипичное для кого? — возникает логичный вопрос.
нетипичное для нас как для читателей — такое «нетипичное» индивидуально.

или нетипичное для чего-то большего, чем отдельный читатель.

например, для сообщества, к которому он себя относит.
или ещё больше и масштабнее — нетипичное для времени.

и тут… вновь возникает вопрос: «наше время» — это какое время?
это современность?
или это та эпоха, о которой мы привыкли читать и культура которой нам близка?

ведь, если у читателя, который полностью погружен в литературу XIX века, в руках окажется книга с современными не только содержанием, но и формой текста, скорее всего, он увидит в ней что-то для себя необычное.

иными словами, у нетипичного, если на него посмотреть глобально, точно два аспекта.
помимо них, ещё два аспекта, но уже со стороны текста: форма и содержание. ведь нетипичное и неудобное может быть проявлено в обоих слоях произведения.

почему бы не взять за основу такое разделение и не рассмотреть отдельно элементы формы и содержания с точки зрения чего-то неудобного и нетипичного для читателя?
потому что разделение грубое.

например, персонажи…
они относятся больше к форме или к содержанию?

их поступки и мотивация — к содержанию, а то, как они сконструированы — к форме всё-таки.

в связи с этим вспоминается следующее высказывание:

«Содержание и форма имеют сложное многоступенчатое строение. Например, внешняя организация речи (стиль, жанр, композиция, метр, ритм, интонация, рифма) выступает как форма обращения к художественному смыслу. В свою очередь, смысл речи представляет собой форму сюжета, а сюжет — форму, воплощающую характеры и обстоятельства, а они предстают как форма проявления художественной идеи, глубокого целостности смысла произведения. Форма — это живая плоть содержания» (ссылка на источник).

с каких тогда сторон рассмотреть явление неудобных книг?

… и вот мы начинаем читать книгу и попадаем в её мир.

изображение посредством языка реальности, у которой свои законы и допущения, событийного ряда, времени и пространства, персонажей, взаимодействующих друг с другом — мир художественного произведения.

образ автора и образ адресата, тональность и оценочнось, построение суждений — мир книг нон-фикш.

#быть_читателем

продолжение (1)

мир произведения мы ощущаем как комфортный и безопасный — нам хочется подольше задержаться в нём. или, наоборот, он будто отталкивающий, напрягающий, омерзительный.

помимо мира, произведение наполняют ещё темы, проблемы и мысли, которые могут быть как любопытными, так и острыми — тут уже в зависимости от восприятия читателя.

— • — неудобное в мире произведения

• своеобразие жанра

мы встречаемся с чем-то типичным для того жанра, который не привыкли читать, и это типичное воспринимаем как неудобное и нетипичное. чувствуем себя как Курильщик в начале романа «Дом, в котором…».

например, когда я впервые смотрела «Полночь в Париже» Вуди Аллена (ещё будучи незнакомой с творчеством режиссёра в целом) на протяжении всего фильма ждала момента разоблачения.

когда же зрителю расскажут, каким образом герой отправляется в прошлое? может быть, ему всё это только снится, и мы узнаем об этом в финале? — задавалась этими вопросами, вместо того чтобы наслаждаться сюжетом и красотой визуального ряда.

а ведь оставлять без ответа вопрос о двоемирии — нормальное и типичное явление для магического реализма.

• особенности эпохи и развития искусства в определенный период истории

автор видеоролика «Что красиво, а что нет» обращается к истории искусства и говорит о том, что на каждом этапе его развития концепт «красота» воспринимался по-своему.

если провести параллель с историей литературы, то мы вспомним, что на одном этапе развития литературы разделение героев на положительных и отрицательных было чётким и однозначным, а спустя годы писатели научили читателей сочувствовать и на первый взгляд ни разу не положительным персонажам.

то, что типично для более ранних эпох, может в нашем современном восприятии быть нетипичным и непонятным.

например, я недавно перечитывала «Собор Парижской Богоматери» Гюго, и образ Эсмеральды выбивал меня из общей атмосферы романа. как филологу, который когда-то изучал литературу этой эпохи, мне было понятно, как выстроен её образ. но как современного читателя меня от начала и до конца книги не отпускал вопрос о том, почему её образ такой однотонный (как будто скучный) и нисколько не эволюционирующий?

• язык, стиль и режим повествования

привыкли к текстам, где мысль выражена в коротких предложениях, но встречаем произведение с предложениями, длиной в абзац, и множеством причастных и деепричастных оборотов. неудобно читать?
с непривычки, конечно, неудобно.

а открыть нон-фикш книгу, где только факты и рассуждения вокруг них, но при этом ни одной истории?
аналогично.

или начать читать роман на триста с лишнем страниц, где всё повествование выдержано в стилистике языка ребёнка?

эти три примера книжных неудобств — на поверхности.
должна ли книга быть удобной? — это уже совсем другой вопрос (обо всём по порядку).

• линейность и нелинейность сюжета, а также логика

почитаем романы Вирджинии Вулф? да, поначалу ничего не понятно, зато нескучно. а вместе с тем и некомфортно — кому-то из нас может не хватить линейности повествования и предыстории персонажей.
это опять отсылает нас к истории литературы и к возможным задачам, которые ставит перед собой писатель.

• отношение автора к героям (и к материалу в случае нон-фикшн книг)

например, когда мы читаем книгу, иногда у нас создаётся впечатление, что все герои в ней положительные (даже самые ужасные негодяи). это происходит, скорее, не из-за неоднозначности, которую диктует эволюция литературы, а из-за того, что сквозь строки чувствуется любовь автора к его героям. а бывает и наоборот, тогда и книга становится как будто бы неудобной.

• этическая сторона вопроса

то, что с этой точки зрения допустимо для писателя, может быть недопустимым для читателя. например, гиперреализм удобством не отличается.

нецензурные выражения на страницах произведения для кого-то из нас точно неприемлемы.

или вот более частный пример — чтение дневников и переписки писателя. интерес к жизни и личным мыслям того человека, чьё творчество на нас влияет, объясним.

#быть_читателем

продолжение (2)

но сам факт чтения чужих дневников и писем может вызвать дискомфорт: не хочется читать то, что предназначалось другим людям (в случае переписки) и что не предназначалось никому (в случае дневника), даже если при этом между текстом и читателем — дистанция в несколько веков.

• (не)ясность авторской позиции

рассуждения…
им отводится место и в художественных, и в нон-фикшн книгах.

когда в тексте звучат идейно-спорные вопросы и мы понимаем, какой позиции в них придерживается сам писатель, читать текст комфортнее. мы можем с нею не соглашаться и не принимать её, но понимать, о чём она, всё-таки хочется.

бывает иначе: автор показывает разные взгляды на вопрос и не говорит прямо о том, какой точки зрения он придерживается. его позиция звучит между строк, но это опять же неудобно: придётся вслушиваться в текст.

«Каждый раз, когда мы проводим границу между добром и злом, он [Энценсбергер] выходит из укрытия и подает реплику „Все не так просто“»,
— читаем в работе Флориана Иллиеса «А только что небо было голубое. Тексты об искусстве».

подобное происходит в случае неудобных в этом плане книг.

— • — неудобное в тематике произведения

мир произведения выстраивается вокруг определенных и важных для автора тем.

… и вот мы начинаем читать книгу: нас привлекла её аннотация, описание сюжета, личность автора и далее по списку (а список, к слову, есть в нашем материале о том, как мы выбираем книги). у нас нет завышенных или каких-то особых ожиданий. казалось бы, ничто не предвещает беды, но что-то острое пронзает нас, когда мы уже глубоко погрузились в текст.

и это она — одна из тем произведения. возможно, тема не основная, а сопутствующая. пусть она и раскрывается в пространстве книги, но при этом выбивает нас из равновесия и обжигает на несколько дней.

у каждого читателя — свой набор острых тем, которые опять же отсылают к опыту, только не к опыту читательскому, а опыту личному.

а ещё есть ряд табуированных тем, о которых в обществе не принято говорить, а они вдруг встречаются на страницах книги.

о них говорить неудобно.
и читать неудобно тоже.

но говорить о них важно.
читать тоже.

должна ли книга (или любое другое произведение) быть удобной? — пришло время вернуться к этому вопросу.

представим произведение: гладкое и ровное — читая его, не споткнёмся не об один пункт из перечисленных пунктов выше.

существуют ли идеальные книги? — переформулируем вопрос.
конечно (опять же... идеальные для кого?).

ведь слово «идеальный» абстрактное, и его можно наполнить любыми своими смыслами.

представим другое произведение: в нём поднимаются непростые темы, а ещё неудобство вызывает часть пунктов из списка о мире произведения.

например, в новогодние праздники буквально за пару вечеров я прочитала книгу Сьюзен Сонтаг «Смотрим на чужие страдания».

обложка книги, её обратная сторона, встречает нас такими словами:

«Созерцание бедствий, происходящих в чужой стране, стало существенной частью современного опыта…», — тематика книги очевидна.

а ещё в ней мысли изложены на языке фактов, читателю предложено много разных точек зрения и позиция автора — в целом между строк, чуть более заметной она становится только в финале.

после знакомства с ней как читатель могу сказать, что это ужасно неудобная, но отрезвляющая и нужная книга.

но существуют и другие произведения, где тематика более лёгкая, пусть и сам его мир сложный. а также произведения, где тяжёлые темы раскрываются в комфортном и безопасном мире.
в обоих случаях ощущается баланс.

другой вопрос: для каждой ли идеи писателя и её выражения этот баланс уместен?..

что касается читателя, то любая книга может быть как удобной, так и неудобной в зависимости от красок внешних и внутренних.

если критерий комфорта и удобства настолько субъективен, зачем о нём говорить?

чтобы, поймав это ощущение, прийти к вопросу: что в этом произведении неудобного для меня?

к вопросу, который отсылает и к самопознанию, и к изучению истории литературы и искусства.

#быть_читателем

новогодние праздники закончились, а зима нет. ещё полтора месяца зимы впереди.

в нашей рубрике #читаем_лирику_вместе обычно выходят подборки из трёх стихотворений одного поэта.
в этот раз немного отойдём от правил.

сегодня подготовила подборку зимних и снежных стихотворений, которые мне в той или иной степени близки. их чуть больше, чем обычно (в два раза).

поэты, чьи стихи в ней:

•  Борис Пастернак
•  Борис Рыжий
•  Осип Мандельштам
•  Иосиф Бродский
•  Геннадий Айги
•  Александр Непомнящий


какое стихотворение из подборки больше отозвалось?

буду рада, если поделитесь любимыми зимними стихотворениями в комментариях.

→ предыдущий выпуск рубрики

«Ледяная колдунья» Александры Пушкиной: отправиться в другой мир, чтобы иначе взглянуть на реальность, или история о мирах, которые тянутся друг к другу

Аня через зеркало — границу между мирами — переходит в мир Твилингаров. Встречает там своего одноклассника, сердце которого стало ледяным: Вит, местная Снежная королева постаралась.
Знакомая история? Знакомая (подсказывает нам Андерсен).

Но она начинается с другого эпизода. События первой главы разворачиваются в реальном мире: Саша Никонов, семиклассник, упал с балкона шестого этажа. В школу пришёл следователь и начал допрос учеников. Автор описывает, что чувствует Аня в этот момент.

Знакомая история? Тоже знакомая. Потому что этот эпизод отдалённо напоминает сцену допроса из романа «Хорошо быть тихоней» Стивена Чбоски.

А ещё в романе не раз говорится о том, что Аня — самая обычная девочка. Иными словами, на месте Ани могла оказаться любая другая девочка её возраста.

Это отсылает нас к взглядам Клайва Льюиса на сказку в целом и к его «Хроникам Нарнии». К тому же Аню другие персонажи воспринимают именно как представительницу реального мира, а это тоже её сближает с Люси, героиней Льюиса.

«Ледяная колдунья» — внутри традиции, и у нее удивительное книжное окружение. Не меркнет ли за этими отсылками оригинальный сюжет?

Нет. Хотя бы потому что Саша Никонов совсем не похож на Кая.

«За время приключений, очень вырос морально. Доказал, что может быть верным другом, и заботиться о других даже в ущерб себе», — пишет Александра Пушкина, автор романа, в одном из постов в своём телеграм-канале.

Его ледяное сердце — детский лепет, в сравнении с Сердцем мира, до которого Ане предстоит добраться, чтобы выполнить поручение. Оно же, с другой стороны, и особое обстоятельство в сюжете: Вит — зло, которое нужно уничтожить, но если её не станет, то Сашино сердце растает.

Да и образ Вит не так прост, как кажется. Однажды Аня отправляется в прошлое ведьмы, узнает её трагичную историю и понимает, почему Вит стала такой, какая она есть.

«Ледяная колдунья» — первая книга серии «Летопись тринадцати зеркал» Александры Пушкиной. Фэнтези-история, которую можно прочитать по-разному: и как роман для подростков, и как произведение, где вымышленный мир становится призмой, через которую лучше видна реальность.

Шаг за шагом мы движемся вслед за Аней и вместе с ней знакомимся с представителями разных племён. Каждое жилище в романе детально описано.

Например: «Внутреннюю часть дома властно делила большая печь. Видимо, за неимением в лесной глуши плитки её любовно украсили красивыми камешками и отпечатками древесных веток и листьев. Сама печь была то ли сделана из глины, то ли выкрашена охрой».

/здесь и далее роман цитируется по источнику: https://www.labirint.ru/books/971826//

Сопоставление реального и вымышленного миров и оппозиция свой — чужой

Несмотря на то, что Аня встречает новых друзей и даже овладевает магией, большую часть времени она мечтает вернуться домой. Оказавшись далеко от родных, она скучает по тому, что раньше забывала ценить:

«Память услужливо достала с дальних антресолей тепло маминых рук перед сном, уютную бабушкину шаль, шутливый папин голос. Даже наблюдение за компьютерной игрой Егора и Машкин смех. Что с ними будет, если она не вернётся домой?».

Она не отгораживается от чужого мира, наоборот, находит в нём что-то знакомое:

«В моём мире… там, откуда я прибыла… есть похожая башня с часами. Её называют Биг-Бен — то есть Большой Бен. — Надо же! Интересная мысль — давать имена башням. Может быть, нам стоит перенять ваш опыт».

Чтобы разрешить проблемы, Аня обращается к своему опыту, который она получила в реальном мире:

«Может, это и правда не его дети. Зачем им воровать чужой корабль, если папа большой чиновник? <…> В моём мире у чиновников всегда много денег, и их дети могут купить себе любую машину».


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
#внутри_текста

продолжение (1)

Чем сильнее Аня сближается с представителями мира Твилингаров, тем больше они начинают интересоваться миром Ани:

«— А что такое «школа»? — последнее слово Нарсу произнесла с явным акцентом. — Это… — Аня замешкалась, подбирая определение. — Это такое место, где детей учат… писать, считать и… многим другим наукам».

Параллели с мирами книг и компьютерных игр

Аня и Саша и так не раз путешествовали в другие миры, читая книги и играя в компьютерные игры. В новой действительности они сами чувствуют себя их героями:

«Ну… да… — вздохнул Сашка, — компа не хватает. Но я тут сам могу путешествовать и даже сражаться, если захочу, или там напасть целой армией. Даже гонки тут есть. Правда, на санях… но тоже ничего. И это не чел на экране, а я сам».

Новая действительность оказывается более реальной, чем книжные миры:

«Аня испытала облегчение и радость. Может, когда-то, читая о таком в книге, девочка и пожалела бы малоразумное существо, но теперь, когда он рядом и смертельно опасен, она могла только порадоваться такому исходу».

С одной стороны, в таких параллелях отражены приметы времени: Аня и Саша — современные подростки и их интересы понятны читателю. А с другой — мы наблюдаем за тем, как мир романа превращается в пространство игры.

Такие разные разговоры

На протяжении всей книги мы следим за тем, как герои взаимодействуют. В романе много диалогов. Но они разные. Некоторые из них — о событиях прошлого и настоящего: герои учатся понимать друг друга через слово. Другие интересны с точки зрения формы и структуры: например, в романе есть место и подслушанным разговорам.

Связь Ани и Саши через особое зеркало — отдельная линия в романе. Герои из реального мира, несмотря на то, что долгое время находятся далеко друг от друга, всегда на связи.

Интересно и то, что своим поведением во время диалога герои рассказывают о себе:

«Ла-адно, — протянула Аня. Интересно, ей показалось или он просто оттягивает неприятную новость?».

Герои говорят на разных языках

«И тут произошло странное — раньше все разговоры белькар между собой были понятны, теперь же разобрать удавалось не больше трети. Их язык стал чужим, будто кто-то выключил дублированный перевод в фильме», — читаем на странице.

Наступает момент, когда Аня перестаёт понимать чужой язык. Однако это не повод, чтобы общение прекратилось:

«— Ма. — Она приложила лапку к груди, показывая на себя. — Итртэ. — Двумя маленькими когтистыми пальчиками изобразила ходьбу. — О тэ. — Лапка указала на Аню. — Ты пойдёшь со мной? — Девочка зеркально повторила жесты белькары. Та кивнула и продолжила».

Со временем Ане возвращают способность понимать других, не зная их языка. Вместе с Аней понимаем их и мы. Для читателя Аня становится проводником в чужой мир. На уровне сюжета благодаря вовлеченности в историю Ани встречаются друг с другом те персонажи, которые в иной ситуации не встретились бы:

«Не часто в Форе встретишь твоих соплеменников, — обратился Тоффин к Нарсу, — а на форси ты говоришь так, будто владеешь им с детства».

Интересны и описания самих языков: «Забавный всё же язык у белькар — быстрый и трескучий. Чем-то напоминал обычное беличье цоканье».

Взаимоотношения детей и взрослых

Взрослые в мире романа делятся на две группы: одни верят детям, а другие нет. Вопрос о взрослении связан с темой магии — такой важной темой для произведений этого жанра. В романе магия трактуется как «непредсказуемая сила».

Научиться взаимодействовать с магией — значит, повзрослеть:

«Это когда у ребёнка слишком много магии и он может разрушить всё вокруг — не понимает же, что нельзя».

В связи с этим логично, что ближе к финалу своего путешествия Аня получает магические способности.

Внутри проблемы отцов и детей раскрывается вопрос о том, как родителям бывает сложно отпустить своих детей:

«— А почему на него сердится твой брат? — Фир? Ой, тут много всего. Он то считает папу тираном — потому что держит нас рядом и не хочет отпустить…».

#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
#внутри_текста

продолжение (2)

Когда Аня остаётся наедине с собой

Это особые моменты в романе. Ведь персонажей много. Они все — в диалоге и гуще событий. Аня не любит оставаться одной. Но именно в это время она осмысляет произошедшее:

«Белькара свернулась клубком по другую сторону костра, и Аня осталась наедине с собой. … Интересно, хватились ли её дома? Она же не разбилась, как Никонов… Не может такого быть. Или может?..».

«… хватились ли её дома?», — Аня задаётся этим вопросом не просто так.

В начале романа, ещё до того, как Аня отправилась в мир Твилингаров, она вернулась домой поздно вечером и её никто не заметил:

«Дома никто не обратил на неё внимания. Мама с кем-то болтала по Скайпу, только крикнула, чтобы Аня разогрела себе еды, Егор заперся у себя в комнате <…> Бабушка всё ещё не вернулась со смены в больнице <…> Отец вообще работал вахтовым методом».

Но Ане повезло: её в течение всего путешествия замечали представители разных племён.

Как подростки осмысляют недетские вопросы и при чём тут композиция романа

Пока Аня находится в мире Твилингаров, ей нужно выполнить одно поручение, иначе она не вернётся домой. Домой она возвращается. Выполнила ли она поручение? Узнаем на страницах книги.

Но у Ани ещё одна задача, и она не менее сложная. Ей нужно объяснить Саше, что он в реальном мире умер и никогда туда не вернётся.

Новые друзья Ани во время битв и сражений теряют своих отцов: «Нам ещё жить. Они ведь ради нас жизнью пожертвовали… И твой отец, и мой».

Вернувшись в реальный мир, она встречается с женщиной, которая потеряла сына:

«Деревянная дверь практически захлопнулась перед её носом. Но, похоже, в последний момент передумав, Сашина мама вновь её открыла».

Получается, что тема утраты закольцовывает повествование: оно начинается с перехода Саши в другой мир и описания печальных событий, а в эпилоге мы видим женщину, у которой «в покрасневших глазах жила тоска». Внутри же кольца воссоздан целый мир, где решаются самые разные проблемы.


Кто знает, возможно, этот роман обнаружит себя у нас на книжной полке не только из-за яркого сюжета и персонажей с рыжей шёрсткой, но и из-за его подтекста и смыслов, что звучат между строк.

#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
#внутри_текста

«Осенний крик ястреба» Иосифа Бродского: картинки, звуки и «скользящие» точки зрения

28 января — день памяти Иосифа Бродского.

Каждый год в этот день в нашем телеграм-канале выходит материал о его творчестве. В прошлом году сквозь призму вопросов о времени и пространстве мы рассмотрели его сборник эссе «Меньше единицы» из шести текстов. В этот раз остановимся только одном стихотворении Иосифа Бродского. Чтобы проанализировать его, пойдём вслед за автором.

«Осенний крик ястреба» (1975 г.) — сюжетное стихотворение.

Почему обратимся именно к нему, если у Иосифа Бродского в целом сюжетных стихотворений не мало? Потому что об «Осеннем крике ястреба» много всего написано (как бы странно сейчас ни прозвучал этот ответ).

Литературоведческие исследования в основном погружают нас в контексты жизни (биография и круг чтения поэта, когда в статьях идёт речь об отсылках) и творчества (особенности поэтики лирики Бродского, о которой тоже много говорят) поэта, но не в контекст темы крика в искусстве в целом.

В центре стихотворения — всё же не сам ястреб, а его крик (об этом ещё в названии говорится).

«Крик ястреба — точка наивысшего напряжения в произведении. Эмоциональный и содержательный потенциал этого эпизода настолько высок, что «крик ястреба», метафорический эквивалент понятия «творчество поэта», дает название и главному стихотворению, и всему циклу», — читаем в работе «Поэтика цикла И.А. Бродского "Осенний крик ястреба"».

Если крик — это звук, тогда почему в «Осеннем крике ястреба» столько визуальных метафор? — этот вопрос в исследованиях почему-то не затрагивается.

Когда читаю это стихотворение Иосифа Бродского, вспоминаю известную картину Эдварда Мунка, а вместе с тем искусство экспрессионизма и историю создания этой картины. А сквозь строки слышу не столько «Осень» Баратынского, о которой пишет А.М. Ранчин, исследователь творчества Иосифа Бродского, сколько «Реквием» Анны Ахматовой.

Поэтому и считаю, что нужно более подробно рассмотреть «Осенний крик ястреба». Пойти не от исследований и статей,
а от текста.

Итак, начинается путь ястреба. Но не ястреб начинает свой путь. Потому что в первых строках действующим лицом становится не он, а ветер, который «его поднимает над».

Его — это кого? Понятно, что ястреба. Понятно из названия. Но в тексте слово «ястреб» мы встречаем только в третьей строфе. Что ещё необычного замечаем в первой строфе? Пусть и на название штата США обращает на себя наше внимание, но его присутствие не удивляет: Коннектикут — одна из отметок на маршруте ястреба.

Удивляет другое. Нам рассказывают о том, что он «уже не видит». Зачем нам об этом знать и что тогда он видит? Ястреб не видит то, что видел раньше. Иными словами, нам показывают места, что ястреб покинул. Обозримое прошлое ястреба.

«обветшалой фермы» — тоже образ прошлого. Другого прошлого: ветхость как результат воздействия времени. То же, что и руины — один из ключевых образов в лирике Бродского.

Во второй строфе мы оказываемся в настоящем для ястреба времени: нам показывают то, что он видит. Перед нашими глазами картинка меняется. Но состояние ястреба неизменно: он под влиянием ветра, да ещё и «распластанный», будто распятый. Да ещё и «одинок», что напоминает о противопоставлении героя толпе, перед нами — романтический герой.

Так что же ястреб видит?
«... серебро реки, вьющейся точно живой клинок» — в этих словах отражены сразу два состояния реки — два взгляда на неё.

серебро... снег, иней — река замерзшая или замерзающая. Если же река — это не только поток воды, но и с высоты заметная линия, то она может принимать разные геометрические формы независимо от температуры воды в ней.

«сталь в зазубринах перекатов» — во-первых, тут потрясающая звукопись. Во-вторых, мы вслед за ястребом натыкаемся на нечто острое (и наткнемся ещё не раз). В-третьих, интересно, что образы выстраиваются похожим способом: серебро, сталь...

«схожие с бисером городки» — с одной стороны, указание на масштаб, а с другой — возможная отсылка к библейскому тексту. Вспоминается фраза «метать бисер перед свиньями».

продолжение (1)

Вслед за ястребом мы оказываемся над Новой Англией. Если в первых двух строфах мы заметили противопоставление «не видит — видит» — прошлое и настоящее. Теперь нас ждёт контраст температур, на который мы можем отвлечься. Но в третьей строфе противопоставлены друг другу и точки зрения рассказчика и ястреба: «Но для / ястреба, это не церкви».

Этому предложению предшествуют слова: «Упавшие до нуля / термометры <...> стынут, обуздывая пожар / листьев, шпили церквей».

Если в предыдущей строфе мы наблюдали два взгляда на реку, то теперь — физическое падение температуры, но визуальный пожар от осенней листвы.

«шпили церквей» — вновь визуально острый образ.

Читаем дальше.

Снова противопоставление: парит в воздухе (сопоставление неба и океана), но при этом он весь в напряжении снаружи (и, конечно же, изнутри) — «сомкнувши клюв».

«когти в кулак, точно пальцы рук» — о ястребе ли идёт речь? Не соединяется ли в этот момент состояние ястреба и героя-рассказчика? Происходит будто бы очеловечивание ястреба.

«сверкая в ответ глазною ягодою» — образ ястребиного глаза — такой важный образ в этом и не только стихотворении.

Ястреб держит путь на Юг, к родному «гнездо», где, помимо всего прочего, «тени / брата или сестры». Во внешнем пространстве происходят некие визуальные метаморфозы — трава превращается в пену, при этом она не перестаёт быть острой.

«разбитую скорлупу» — как удивительно эта фраза рифмуется с ключевым мотивом стихотворения — с самим криком. Бродский отправляет нас в тот момент, когда прозвучал крик ястреба, — в момент рождения.

Что видим мы, оказавшись, в этой точке? Суть ястреба — его сердце. На наших глазах оно становится обросшим «плотью, пухом, пером, крылом». Оно «точно ножницами сечет <...> осеннюю синеву».

Образ ножниц в лирике Бродского всегда неслучаен. Обычно это ножницы из мифа о трёх Мойрах. Ножницы, перерезающие нить, — атрибут Антропос. Так в стихотворении начинает звучать мысль о неотвратимости.

В следующей строфе перед нами возникает ряд застывших картинок:

... счет пустоты в лице
ребенка, замершего у окна,
пары, вышедшей из машины,
женщины на крыльце.

Эти картинки видит не ястреб, а рассказчик. Ведь с точки зрения ястреба, река — вьющаяся линия, города сравнимы с бисером.

Что-то ужасное вот-вот произойдёт там, где ястреб, но при этом замирает то, что внизу.

«Пустота в лице ребенка» — образ настолько сильный, что для его описания не нужны прилагательные (трава же несколькими строфами выше характеризуется как «мощная».

Примечательно и то, что все герои картинок находятся на границе: ребёнок замер у окна, пара уже пересекла границу — порог машины, а женщина как раз на крыльце.

Далее «восходящий поток его поднимает вверх» — опять ястреб оказывается под влиянием чего-то свыше. Вновь точка зрения ястреба: что он видит и чувствует: «Глядя вниз, /он видит, что горизонт померк» и «Он чувствует / смешанную с тревогой / гордость».

«Эк куда меня занесло!» — чьи это слова? Что-то похожее на стилизацию мысли ястреба: что бы сказал он, если бы мог сказать словами рассказчика.

В следующих двух строфах — мысль о бесправии, о невозможности противостояния, даже хищная и гордая птица не может ничего изменить. Даже «помесь гнева
с ужасом» не помогают ему.

«... как стенка — мяч, / как падение / грешника — снова в веру» — внутри сравнения конкретное и абстрактное оказываются на одном уровне.

Ястреб падает вверх и не может этого изменить. Вспомним сравнение: небо — океан и буквально через несколько строк прочитаем такие слова: «Что для двуногих высь / то для пернатых наоборот».

Он попадает в пространство, где «где отсутствует кислород». Чем не Икар из известного мифа? Пусть и... наоборот.

продолжение (2)

«Не мозжечком, но в мешочках легких / он догадывается: не спастись» — с одной стороны, это снова стремление рассказчика вербализировать в реплике «не спастись» состояние ястреба.

А с другой — отсылка к искусству экспрессионизма:

«Чувство в экспрессионизме предшествует рассудку, познанию, вытесняет его и находит выход в алогичном, неартикулированном крике, одновременно бессмысленном и содержащем целый спектр душевных движений» (ссылка на источник).

Снова особая роль у стихии воздуха — напрашивается параллель с ветром, с которого всё начиналось.

Напряжение в стихотворении растёт и передаётся нам. Мы полностью погружены в сюжет. Но всё же стоит на пару минут отвлечься.

«В желтом зрачке возникает злой блеск. То есть, помесь гневас ужасом» — вернёмся к этому фрагменту и вспомним другие слова.

Уже из поэмы Анны Ахматовой «Реквием»:

Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой,
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
<…>
И прямо мне в глаза глядит
И скорой гибелью грозит
Огромная звезда.

В последующих строках видим и образ ястреба:

Как тебе, сынок, в тюрьму
Ночи белые глядели,
Как они опять глядят
Ястребиным жарким оком
О твоем кресте высоком
И о смерти говорят.

Об этом фрагменте поэмы Анны Ахматовой Жан-Филипп Жаккар в работе «И течет "великая река" (Заметки о "Реквиеме" Анны Ахматовой)» пишет:

«За криком боли матери, которой грозит гибелью "огромная звезда", что ей "в глаза глядит", следуют более спокойные строки следующего стихотворения, в конце которого крик переходит в слово».

Как это перекликается с «Осенним криком ястреба» Иосифа Бродского, помимо присутствия там образа ястреба? В обоих случаях крик ужаса и отчаяния. Примечателен и образ звезды: «В астрономически объективный ад / птиц, где отсутствует кислород, / где вместо проса — крупа далеких / звезд».

Продолжим читать «Осенний крик ястреба».

И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк,
клюва, похожий на визг эриний,
вырывается и летит вовне
механический, нестерпимый звук,
звук стали, впившейся в алюминий;
механический, ибо не

предназначенный ни для чьих ушей:
людских, срывающейся с березы
белки, тявкающей лисы,
маленьких полевых мышей;
так отливаться не могут слезы
никому. Только псы

Поначалу крик показан посредством сравнения. Далее — движение крика: «летит вовне» (параллель: летит птица — летит звук). Затем характеристика: «механический, нестерпимый звук».

«ни для чьих ушей» — снова Бродский идёт от отрицания, говорит о том, кому звук не предназначен.

«так отливаться не могут слезы никому» — трансформация русской пословицы. Тут интересно то, что стихотворение Бродский пишет, находясь в эмиграции, но продолжает мыслить на русском языке. В этом выражении звучит мысль о том, что крик ястреба сильнее какой-либо мести.

«звук стали» — с этого момента в стихотворении начинают повторяться образы, с которыми мы встречались в первых строфах. Опрокинутая образность.

… Пронзительный, резкий крик
страшней, кошмарнее ре-диеза
алмаза, режущего стекло,
пересекает небо. И мир на миг
как бы вздрагивает от пореза.
Ибо там, наверху, тепло

Больше сам ястреб как будто бы неинтересен.
Ведь «резкий крик <…> пересекает небо» подобно тому, как некогда сердце ястреба «сечет осеннюю синеву».

Что происходит в самый напряженный момент не только с людьми и животными, но и с миром? «И мир на миг / как бы вздрагивает от пореза».

Вспомним, что писал в дневнике Эдвард Мунк:

«Я шёл по тропинке с двумя друзьями — солнце садилось — неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и опёрся о забор — я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-чёрным фьордом и городом — мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу».

Не похожее ли состояние описывает Иосиф Бродский в «Осеннем крике ястреба»?

продолжение (3)


Читаем дальше:

обжигает пространство, как здесь, внизу,
обжигает черной оградой руку
без перчатки. Мы, восклицая «вон,
там!» видим вверху слезу
ястреба, плюс паутину, звуку
присущую, мелких волн,

разбегающихся по небосводу, где
нет эха, где пахнет апофеозом
звука, особенно в октябре.

Вновь замечаем оппозицию верх-низ. Ограда в функции границы. Образ руки без перчатки рифмуется с образом «пары, вышедшей из машины».

«вон там!» — пусть и не совсем крик, но всплеск эмоций в речи.

«слеза ястреба» напоминает о городках, которые сравниваются с бисером в начале стихотворения. Ассоциативный ряд: слеза — жемчуг — бисер, а вместе с ним и контекст: городки настолько не заметны с высоты, насколько заметна слеза ястреба.

Образ паутины… Если Эдвард Мунк на своей картине писал сам звук, а не прорисовывал силуэт, то Иосиф Бродский тоже пишет звук, но визуальными образами. И это характерно для его творчества в целом, ведь он визуальными образами мыслит с детства.

Шинель отца напоминала Бродскому «ночной проспект». «А когда папа ее расстегивал, под ней открывался темно-синий китель с другим рядом таких же пуговиц: тускло освещенная ночная улица», — вспоминает Иосиф Бродский в эссе «Полторы комнаты».

То, что происходит с ястребом дальше, нам показано с точки зрения человека, наблюдающего эту картину с земли: что мы видим и слышим?

И в кружеве этом, сродни звезде,
сверкая, скованная морозом,
инеем, в серебре,
опушившем перья, птица плывет в зенит,
в ультрамарин. Мы видим в бинокль отсюда
перл, сверкающую деталь.
Мы слышим: что-то вверху звенит,
как разбивающаяся посуда,
как фамильный хрусталь,
чьи осколки, однако, не ранят, но
тают в ладони.

Иней, мороз и серебро отсылают к образу реки в начале стихотворения. Интересно, что образы, характеризующие пространства сверху и снизу меняются местами.

«… птица плывет в зенит» рифмуется со словами «На воздушном потоке распластанный, одинок».

Строки: «как разбивающаяся посуда, / как фамильный хрусталь» созвучны строкам: «Но как стенка — мяч, / как падение грешника — снова в веру».

«осколки <…> тают в ладони» — хрусталь превращается в лёд. В заключительных строфах нас ждёт целая цепочка превращений.

… И на мгновенье
вновь различаешь кружки, глазки,
веер, радужное пятно,
многоточия, скобки, звенья,
колоски, волоски —
бывший привольный узор пера,
карту, ставшую горстью юрких
хлопьев, летящих на склон холма.

Перед нами, вместо ястреба, «узор пера». Он же — карта (а ведь в самом начале шла речь о пути ястреба и местах, что проносятся мимо него). Перья становятся хлопьями снега — визуальная метафора (пусть часто бывает, наоборот, хлопья снега напоминают перья).

Летит уже не ястреб. Летит уже не его крик. Летят хлопья снега.

И, ловя их пальцами, детвора
выбегает на улицу в пестрых куртках
и кричит по-английски «Зима, зима!»

Вновь граница. Она не названа, но её можно увидеть, представив, как дети выбегают на улицу.

«кричит по-английски «Зима, зима!» — казалось бы, «Зима, зима!» звучит совсем не по-английски. Да и крик этот совсем другой. И взгляд на ситуацию глазами ребенка. Причем не одного ребенка, у которого пустота в лице, а всей детворы. Заметна параллель между «узором пера» и «пестрыми куртками».

В «Осеннем крике ястреба» происходящее показано с самых разных точек зрения.

Пока кого-то какая-либо неотвратимая ситуация доводит до состояния отчаяния и крика, как в случае с ястребом, что падал вверх и не мог с этим ничего сделать, кто-то другой наблюдает за происходящим совсем с другого ракурса.
Мы слышим два разных крика.

Крик ястреба, от которого «мир на миг как бы вздрагивает от пореза» (а вместе с тем и крик лирической героини «Реквиема» Ахматовой, и крик, разрывающий картину Эдварда Мунка).

И восторженный крик детей, ведь среди октября выпал снег.

#контекст_этого_месяца —
декабрь и январь

выкладывать такие подборки, думаю, лучше в менее обязательном режиме: когда-то раз в месяц, а когда-то и раз в два месяца. в зависимости от того, как будет набираться материал для них.

в январе я как-то резко переключилась на книги. иногда листала ленту ютуба, но быстро закрывала его и вновь ныряла в слова. наверное, сейчас у меня период такой —
более книжный.

за новогодние праздники и январь прочитала пять книг, а также больше десяти рассказов и сборник стихотворений, хотя подобных планов у меня не было.



... и всё же контекст этих двух месяцев.

— • — что посмотреть?

• короткометражный фильм «Всё, как он сказал» (реж. Александра Яночкина) — один из лучших, на мой взгляд, короткометражных фильмов, которые мне удалось посмотреть в 2023 году.

/может, сделать подборку короткометражек? если интересно, напишите в комментариях/

• «Учиться рисовать — это долго, да?» на ютуб-канале веб-жаба. тот случай, когда я смотрю ютуб-канал не из-за интереса к теме, а из-за харизмы его автора и качественного монтажа.

• Poetry Books that Harvard Literature Students Read in 1983 на ютуб-канале Adam Walker - Close Reading Poetry — вот что я смотрела первого января, вместо новогодних фильмов. целый час рассуждений об английской литературе.

• выпуск подкаста VISIONROOM: «Самое главное, что я поняла про творчество» на ютуб-канале Полины Вашингтон о том, как сильно интерпретация творчества зависит от контекста, и о том, насколько важно взращивать и сохранять культуру уважения к творчеству другого человека.

— • — что почитать?

• «Маргинал — это состояние неопределенности» — интервью с автором книги «Чужаки и границы» Светланой Баньковской, опубликованное на портале gorky.media

• Rebuilding Myself After Brain Injury, Sentence by Sentence — эссе Келли Барнхилл о жизни писателя после черепно-мозговой травмы. пронзительный и пронзающий текст.

• Между строк: «Нашедший подкову» Осипа Мандельштама — расшифровка подкаста проекта «Полка». подкаст, который можно не слушать, а читать. иногда это очень кстати.

— • — что послушать?

музыка

• City of the Sun — альбом «City of the Sun».
музыка, под которую мне нравится работать, если в комнате шумно (в декабре часто было так).

пусть мне и проще сконцентрироваться на чем-либо в тишине, но, когда слишком много отвлекающих звуков вокруг, комфортнее включить инструментальную музыку. сначала сосредоточиться на ней, а через полминуты — уже на деле, которым предстоит заниматься.

• Ghostly Kisses — альбом «Alone Together».
несколько дней в январе этот альбом был у меня на повторе.

• Бонд с кнопкой — альбом «Говорить».
с творчеством этой группы познакомилась ещё летом. периодически возвращаюсь к такой музыке.

курсы

«Мировые шедевры детской литературы» — курс от Magisteria о смыслах, которые мы впитываем с детства.

если и (пере)открывать для себя литературу, то, по-моему, стоит отталкиваться не от литературы античности, а от тех книг, с которых начался путь читателя.
поэтому я и слушаю этот курс.

когда училась на бакалавриате, у нас в программе было целых три разных спецкурса по детской литературе. на них мы разбирали что угодно (даже книги, которые читали дети, живущие в XIX веке), но только не те книги, с которыми прошло наше детство.

пусть и далеко не все детские книги мне были близки.
будучи ребёнком, я не понимала, чем кому-то может нравиться «Питер Пэн», «Снежная королева» меня пугала, а с «Мэри Поппинс» мы так и не подружились (перечитывала эту повесть несколько лет назад и по-прежнему ничего близкого в ней не нашла).

но погружение в контекст этих историй во время моего детства происходило: экранизации, спектакли, праздничные представления. и их смыслы, пусть порой и поверхностно, тогда усваивались.

Муми-тролли, Карлсон, Винни-Пух, Маленький принц — о них и не только узнаю что-то новое, пока слушаю этот курс. восхищаюсь тем, сколько всего глубокого таится в детской литературе, адресаты которой — и дети, и взрослые.



... что-нибудь смотрели/слушали
из этого списка?
какие произведения окружали вас в первые месяцы зимы?

прочитала книгу, но не рассказала о ней, или о внеплановом чтении
7 полкожителей

третья подборка из этой серии в нашем канале.
предыдущие были в прошлом году в марте и в начале лета.

в постах и комментариях мы часто говорим о красоте медленного чтения.
а в подборке сегодня — семь книг, и все они прочитаны за новогодние праздники, январь и первые дни февраля.

стоит ли рассуждать о медленном чтении при таком стремительном поглощении слов и смыслов?

стоит, потому что медленное чтение — не всегда о скорости, что выражена в количестве страниц. медленное чтение — больше о состоянии, когда во время погружения в книгу нет необходимости спешить.

когда можно не торопиться, силы и внимание направлены не на суету, а — на то дело, которым мы занимаемся, — на погружение в книгу.

уже не раз замечала, что с книгами, которые выбираю для медленного чтения, знакомлюсь чуть быстрее, чем с какими-либо другими произведениями.

иногда от нечитающих людей слышу слова о том, что им сложно сконцентрироваться на печатном тексте. в одном из материалов я писала о том, что мы соскучились по книгам, потому что устали от фрагментарности. но дело не только в ней.

проблема бесконечного просмотра коротких видеороликов, по-моему, кроется как в быстрой смене картинки на экране, так и в противоположном содержании видео, что идут подряд.

одно мнение и эмоциональный посыл мгновенно перекрывается другим. когда мы немного в расклеенном или несобранном состоянии, подобный поток видеороликов, по-моему, расшатывает ещё сильнее.

книги не создают дополнительного шума.
чтение в тишине и в комфортном темпе — по-прежнему моя отдушина.

итак, семь книг.

• «Поиск звука» Нины Дашевской.

забрала книгу из самовывоза 30 декабря и решила, что читать её буду уже в январе, ведь начинать знакомиться с произведением перед Новым годом как-то странно.

оказалось, не так уж и странно.
прочитала «Поиск звука» тем же вечером.

об этой повести узнала ещё в сентябре.
тогда в какой-то не самый приятный осенний день заглянула в книжный магазин, и к своему удивлению (раньше их там либо не было, либо я не замечала) увидела на одной из полок книги Нины Дашевской, писателя чьё творчество мне близко. ничего не зная об этой повести и впервые увидев название «Поиск звука», открыла книгу на (не)случайной странице:

— … мне дядя Женя говорит — ты играй, просто играй сейчас, не останавливайся. А мне вдруг иногда становится скучно, понимаешь? Вот как так — ничего не меняется. Только что горело, и вдруг — стало скучно <…>

— Я понимаю, Варь. Конечно. Это бывает, это же нельзя так, чтобы горело всё время. Вернётся, не переживай. Ты же не за ерунду взялась вообще. Ты… так начала! Я не ожидал от тебя. Ты не торопись, только правда — не останавливайся.

прочитав такие мне нужные в тот момент слова, пообещала себе, что когда-нибудь куплю себе эту книгу. в сентябре у меня не было планов приобретать новых полкожителей. зато в финале декабря долгожданная встреча с «Поиском звука» случилась.

интересно, что в этой повести параллельно истории персонажей развивается диалог между главным героем и автором.

• Рассказы Ги де Мопассана.

в новогодние праздники, разбирая книжные полки, на задворках старого шкафа нашла сборник прозы Ги де Мопассана, изданный в 1990 году.

в сборнике — тексты чуть менее известные, чем его «Милый друг»: «Сильна как смерть», «Наше сердце», а также около пятнадцати рассказов.

до знакомства с этой книгой у меня было предубеждение о творчестве этого писателя, не знаю, когда и на фоне чего сформированное. почему-то считала, что он пишет лёгкие истории.

погрузившись его рассказы («Натурщица», «Бродяга», «Покойница», «В лесу», «Хромуля») поняла, что Ги де Мопассан — один из тех редких писателей, у которого мне хочется прочитать все произведения.

удивительно то, что в своих произведениях он затрагивает мрачные и непростые темы, но делает это так, что после чтения, наоборот, света внутри становится больше.

продолжение (1)

• «Наше сердце» Ги де Мопассана.

этот роман как следующая остановка после его рассказов.

забавно, что в тот день поздний вечер, когда я начала знакомиться с книгой, неправильно прочитала её название. «Наше сердце» превратилось в «Нежное сердце».

это всё равно что сделать заказ на вайлдберриз и прийти получать его в пункт самовывоза озона — такого со мной не случалось, но я несколько раз наблюдала подобную сцену со стороны.

не могла понять, как можно перепутать двери магазинов, пусть и находятся они в одном здании. зато увидеть на обложке книги неправильное название и всю первую часть романа стараться понять, как то название сочетается с сюжетом, — это запросто.

пока читала «Наше сердце» меня не покидала мысль о том, что в текст стилистически близок к текстам И.С. Тургенева и что в нём что-то есть от произведений М.Ю. Лермонтова.

и то, и другое — на уровне ощущений, потому что у Тургенева читала далеко не всё, а Лермонтов… ну, откуда там Лермонтов?

чуть позже узнала, что, по словам Мопассана, одним из его учителей был как раз Тургенев.

а чтобы увидеть отсылку к творчеству Лермонтова, потребовалось всего лишь дочитать роман до завершения второй его части (всего в нём три части).

«Мое сердце голодно, как нищий, который долго бежал вслед за вами с протянутой рукой. Вы бросали ему чудесные вещи, но не дали хлеба. А мне нужно было хлеба, любви»,

— пишет Мопассан в «Нашем сердце» в 1890 году.

Куска лишь хлеба он просил,
И взор являл живую муку,
<…>
Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою…

— пишет М.Ю. Лермонтов в стихотворении «Нищий» в 1830 году.

• «Смотрим на чужие страдания» Сьюзен Сонтаг.

несколько слов об этой книге прозвучало в одном из недавних постов. пока читала её, периодически думала о том, что сделаю краткий обзор или какой-то напишу какой-то другой пост о ней. но буквально в финале обратила внимание на слова, которые прекрасно характеризуют не только то, о чём пишет автор, но и саму книгу Сьюзен Сонтаг:

«Поскольку фотографии самого мрачного и душераздирающего содержания — произведения искусства <…> они разделяют судьбу всяких развешанных на стенах и стоящих на полу произведений искусства, выставленных в общественных местах <…> Посещение музея или галереи — событие общественное, перемежающееся отвлечениями, в ходе него искусство рассматривают и комментируют. В какой-то мере весомость и серьезность таких фотографий сохраняется в книге, которую можно смотреть в одиночестве, задерживаясь на картинках, не разговаривая».

«Смотрим на чужие страдания» — по-моему, как раз из тех книг, которые нужно читать в одиночестве, не прибегая к поспешному обсуждению прочитанного.

/только сейчас, составляя эту подборку, поняла, что в её первых четырёх пунктах — произведения тех авторов, у которых мне хочется прочитать все книги. а таких авторов у меня меньше десяти/

• «Пигмалион» Бернарда Шоу.

прошлым летом прочитала пьесу Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». тогда не стала писать подробный материал о ней, из-за того что впечатления от этого произведения у меня были неоднозначными.

теперь то же самое могу сказать и о «Пигмалионе». меня восхищает, что автор, рассказывая о своём времени, будто бы смотрит в будущее. когда читаю его произведения, удивляюсь тому, насколько его мысли применимы к вопросам нашей современности.

Бернард Шоу исследует взаимоотношения между людьми, и даже тут его взгляд, по-моему, обращен в будущее: автор раскрывает ситуацию не только в моменте, но и показывает её перспективу.

но от самих персонажей к финалу и той, и другой пьесы становится как-то не по себе. конечно, далеко не все они должны нравится читателю, но в пьесах Бернарда Шоу не могу найти ни одного положительного героя.

после предисловия в «Доме, где разбиваются сердца» и послесловия в «Пигмалионе» вновь впечатления противоречивые: с одной стороны, восхищение от проницательности взгляда автора, а с другой — предположение о том, что перед нами в его пьесах лишь герои-функции.