↑↑↑

«будущее, застрявшее в клетке прошлого» — моя статья в пятом номере литературного журнала «Нате».

→ страницы в журнале: 200–204.

в статье рассказываю о романе Саши Наспини «Кислород» (издательство
@sindbad_publishers).

эта история меня и тронула, и удивила.

«Кислород» — роман не только о Лауре, которую профессор антропологии похитил и держал на цепи четырнадцать лет.

«Кислород» — роман о людях, у которых есть будущее, но они себя в нём не находят.

интересно ещё и то, что, читая разные произведения, мы привыкли к идее ребёнок — символ будущего.

в романе «Кислород» Саша Наспини тоже обращается к ней, но раскрывает её с неожиданного ракурса.

об этом и не только пишу в своей статье.

и вот из неё цитата:
«... истории персонажей обрываются на полуслове <...> С одной стороны, это удивляет, потому что не возникает ощущения завершённости, <...> А с другой — возникает вопрос: могут эти герои-рассказчики, пережив те события, говорить менее сбивчиво?».

благодарю редакцию литературного журнала «Нате» за публикацию.

к слову, в пятом номере журнала — новое и, по-моему, прекрасное, визуальное оформление.

✨ зову почитать


#что_где_сейчас

диалог читателя с книгой как процесс

погружаясь в книгу, мы встречаемся не только с персонажами и событиями, в которых они участвуют, но и со своими мыслями, впечатлениями и реакциями на прочитанное.

так начинается диалог читателя с книгой.

если мы воспринимаем чтение как что-то большее, чем способ развлечения, то знаем, что благодаря погружению в произведение лучше понимаем и культуру, и самих себя.

/эту тему мне уже давно хотелось обсудить с вами на нашем канале. благодарю Екатерину, автора телеграм-канала степной волчок, которая в комментарии под постом с историями о полкожителях поддержала идею поста о диалоге читателя с книгой/

начнем издалека…

почему с типичной фразой из школьных сочинений по литературе что-то не так?

«эта книга (произведение/роман/рассказ/повесть) заставила меня о многом задуматься» — универсальная фраза из школьного сочинения.

если она выигрышно смотрится в финале сочинения по любому произведению из школьной программы, в чем тогда проблема?

заставила — это слово у меня вызывает вопросы.
может ли книга заставить?..

по-моему, заставить — слово с не подходящей для разговора о книге модальностью.

но это уже оттенки и детали, а суть в другом.

после слова «задуматься» ставим точку.
точку не только в предложении, но и в самом сочинении.
о чем человек задумался после знакомства с книгой, мы так и не узнаем.

эта проблема выходит за рамки школьных сочинений.
читатель задумался над текстом — уже как будто бы хорошо.
достаточно ли этого?

не все из нас любят обсуждать прочитанное и делиться мыслями, которые приходят в процессе чтения (о чем мы говорили вот в этом посте).

но одно дело делиться и рассказывать,
а совсем другое — замечать (для себя), какие мысли, образы, ассоциации возникают, когда мы погружаемся в произведение.

диалог читателя с книгой — общение с художественным произведением.
оно происходит, когда текст так или иначе резонирует с нами.
и оно непублично.

а если диалог с книгой не случился?

так бывает.
ведь далеко не все произведения отзываются в нас.
и это не повод их не читать.
или повод? — вопрос уже из другой плоскости, опустим его.

одни истории мы читаем, потому что нам интересно, что же будет происходить в следующей главе. другие истории погружают нас в вымышленный мир, такой удивительный и далекий от нашей реальности. а иногда кто-то из персонажей нам особенно близок.

открываем ту или иную книгу, потому что заинтересовала аннотация, обложка или… тут вариантов много. вопрос о том, как выбираем книги, мы подробно рассматривали в одном из зимних постов.

открываем и не ждем, что какие-то из нее строки окажутся цепляющими и пронзительными.
или ждём?.. — но это уже тема для отдельного разговора.

/может, в одном из постов раскрыть вопрос о читательских ожиданиях? интересен ли он вам?/

зато, когда в произведении мы прочитываем то, что с нами резонирует, происходит та самая встреча с текстом, за которой и следует диалог читателя с произведением.

иногда подобное случается еще до того, как книга окажется в шкафу рядом с другими полкожителями.

бывает достаточно зайти в книжный магазин, взять в руки книгу неизвестного автора, открыть ее на (не)случайной странице и прочитать там нужные слова.


#быть_читателем

продолжение (1)

чем дневник впечатлений от прочитанного отличается от читательского дневника?

казалось бы, и то и другое помогает вернуться к главным моментам произведения.
только вот «главные моменты» разные.

в читательский дневник выписываем яркие цитаты, фиксируем в нем основные этапы сюжета, отмечаем особенности стиля писателя, добавляем туда справочную информацию (например, годы жизни автора, количество страниц в книге и т.д.).

дневник впечатлений от прочитанного ведем иначе.

важны не сами цитаты, а то, о чем мы подумали, когда встретили на странице высказывание, которое нас зацепило.
важны не сами эпизоды сюжета, а то, какие эмоции они в процессе чтения вызвали.

и тут вновь возникает вопрос о том, почему диалог читателя с книгой — процесс непубличный.

дневник впечатлений от прочитанного отличается от читательского дневника еще и языком, на котором мы делаем в нем записи.

развороты читательского дневника часто превращаются в контент для книжного блога. не раз встречала в телеграм-каналах фотографии читательских дневников.

да и некоторые блоги тоже похожи на читательские дневники, где в отзывах на книги — одна и та же структура (например, аннотация, кратко о сюжете, образы героев, цитаты, общее впечатление и оценка по пятибалльной или десятибалльной шкале).

почему страницами читательского дневника можно спокойно делиться и почему читателям книжных блогов это интересно?
потому что язык понятен.

общение выстраивается не столько с произведением, сколько с другим читателем.

формат читательского дневника помогает структурировать информацию о книге.
а вместе с тем накладывает некоторые ограничения. при этом, если в таких рамках комфортно, то мы их и не замечаем. продолжаем вести читательский дневник и наслаждаемся этим делом.

записи в дневнике впечатлений от прочитанного, скорее всего, выглядят по-другому.
это заметки в телефоне с хаотичными мыслями.
это фрагменты текста разным почерком в бумажном блокноте.

когда делаем запись в моменте, чтобы мысль не потерять, рука не тянется за гелевой ручкой оранжевого цвета, которой мы, например, привыкли выписывать в читательский дневник аккуратным почерком цитаты из книги.

к тому же фрагмент текста, какая-нибудь строчка, отдельная фраза или даже какое-то одно слово могут вдохновить на размышления на тему, которая не звучит в книге, что мы читаем.

записи в дневнике впечатлений от прочитанного не станут контентом в блоге.
потому что, во-первых, в них — что-то слишком личное.
во-вторых, то, о чем мы в таком дневнике пишем, не будет понятно читателю блога или любому стороннему наблюдателю.

когда мы с кем-то общаемся, нам важно, чтобы собеседник нас понял.
а значит, и выбираем соответствующий язык
(движение направлено во вне).

когда мы в процессе диалога с книгой, фиксируем свои мысли, образы и ассоциации, чтобы их впоследствии осмыслить.
исследуем в том числе и язык, на котором эти записи делаем
(движение — во внутрь).


#быть_читателем

продолжение (2)

и теперь приведу несколько примеров из своего читательского опыта.

/понятно, что читательский опыт у всех нас разный, так что эта заключительная часть сегодняшнего поста будет максимально субъективной/

исследуя вопрос о диалоге с книгой, я как читатель могу назвать три ситуации, когда в моем случае такой диалог происходит.

1. когда читаю текст и у меня возникает вопрос: а что так можно было?

причем его может вызвать и поведение персонажа, и какой-то для меня неожиданный прием или способ изложения идеи в тексте, и образ мысли писателя.

это
книги, которые удивляют и открывают возможности.
книги, которые помогают найти ответ на вопрос, который не был сформулирован заранее.
книги, благодаря которым привычное можно увидеть с нового ракурса.

первая такая встреча с книгой у меня случилась, когда мне было тринадцать лет. именно тогда я прочитала роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», после чего полюбила книги и решила, что моя (на тот момент будущая) профессия будет связана с литературой.

2. когда текст цепляет на уровне эмоций

тут не буду говорить много.
просто скажу, что после встречи с подобной книгой трудно взяться за чтение какой-либо другой книги (тут нужен небольшой перерыв) и на такие произведения сложнее всего писать отзывы и рецензии.

в качестве примера назову три совершенно разных книги (так-то их, конечно, больше):

• Джонатан Сафран Фоер «Жутко громко и запредельно близко»;
• Стефания Данилова «Атлас памяти»;
• Трумен Капоте «Завтрак у Тиффани».

3. когда с мыслями автора хочется спорить и не соглашаться

потому что то, что пишет автор в своем произведении, сильно расходится с привычными представлениями о том или ином предмете.

этот пункт чем-то похож на пункт первый, но разница в том, что в первом пункте что-то неожиданное восхищает, а тут — вызывает противоположную реакцию.

если не спешить с оценкой.
если вместо того, чтобы сказать: «какую ерунду написал автор. да кто так вообще думает и мыслит» и сразу же закрыть книгу, всё-таки продолжить чтение, можно много нового для себя и о себе узнать.

так, летом в 2020 году я прочитала сборник эссе Сьюзен Сонтаг «О фотографии».

благодаря погружению в эту книгу изменилось мое отношение и к фотографии как к виду искусства, и к современной визуальной культуре в целом.

хотя поначалу буквально каждая мысль автора вызывала внутри меня бурю противоречий.


произведения, названия которых прозвучали в этих трех пунктах, периодически упоминаю в разных постах на нашем канале.

отчего мне кажется, будто я повторяюсь
(полагаю, что так кажется не только мне).

назову ещё несколько произведений, с которыми познакомилась совсем недавно и с которыми у меня тоже случился тот самый диалог.

• рассказы Борхеса «Сад расходящихся тропок» (перевод Б. Дубина) из одноименного сборника писателя и «Юг» (перевод В. Кулагиной-Ярцевой) из сборника «Выдумки»;

• сборник лекций Дэвида Мэмета «О режиссуре фильма» (перевод В. Голышева).
читаю его сейчас и понимаю, что эта книга — топливо для размышлений.

... возвращаясь к универсальной фразе из школьных сочинений, думаю, что суть диалога читателя с книгой можно выразить, если ее немного переформулировать:

вместо «эта книга заставила меня о многом задуматься»,
скажем: «общение с этой книгой изменило моё отношение к…».

/вопрос о диалоге читателя с книгой неоднозначный и субъективный, потому и интересный. продолжим его обсуждение в комментариях?

что для вас означает
диалог читателя с книгой?/


#быть_читателем

«Умеющая слушать» — рассказ Туве Янссон:
тишина, которая исцеляет, и тишина, которая разрушает

Перед нами — история об ускользающем прошлом.
История об увядании человека.
История о человеке, которого почти не осталось.

Рассказ «Умеющая слушать» начинается так:

«Когда это началось, тетушке Герде было пятьдесят лет, и первым предупреждением о том, что она изменилась, стали ее письма»
(здесь и далее текст произведения цитируется по источнику).

Обращает на себя внимание слово «стали». То есть буквально с первых строк мы узнаем о том, что уже произошло. Перед нами результат. Что касается предыстории, то она будет раскрываться постепенно.

Но именно такой способ повествования поможет читателю полностью погрузиться в состояние главной героини и увидеть его истоки.

Для анализа рассказа «Умеющая слушать» выберем путь вслед за автором.
Конечно, можно было бы остановиться на проблематике произведения. Но красота прозы Туве Янссон раскрывается, когда мы последовательно погружаемся в текст и замечаем нюансы.

/давно на нашем канале не было подобных материалов.
таких разборов, где мы идём прямо по тексту и рассматриваем запоминающиеся моменты, что встретились на пути.
интересны ли вам такие разборы?
стоит ли продолжать их делать?/

Вернемся к предложению, которым открывается произведение:
«… первым предупреждением о том, что она изменилась, стали ее письма».

Далее идёт описание, скорее, не самих писем, а манеры и стиля письма тетушки Герды, главной героини рассказа. Мы не знаем еще о том, как она выглядит и что и как она говорит. Почему именно письма?

Письмо как способ коммуникации.
Письмо… а значит, у него есть адресант и адресат.
Что чувствуют люди, которые получают письма тетушки Герды?

«Читать ответные письма тетушки Герды было все равно что еще раз наиувлекательнейшим образом переживать свои собственные чувства и впечатления, но уже словно бы разыгранные на большой сцене, где хор плакальщиц внимательно следит за происходящим и комментирует его», — читаем на странице.

Получается, что, прочитав первые абзацы, мы уже многое знаем о главной героине, хотя о ее жизни ни сказано ни слова, и смотрим на тетушку Герду сквозь призму адресата письма.

Далее в рассказе следует ответ на вопрос: как ее письма изменились?

«Теперь же, с некоторых пор, тетушка Герда неделями и месяцами медлила с ответом, и, когда наконец отвечала, письма ее были исковерканы недостойными извинениями, стиль их стал высокопарен и изобиловал длиннотами; и писала она уже только на одной стороне бумаги».

А после вывод:

«Когда человек теряет то, что можно назвать его изюминкой, выражением самых прекрасных его качеств, подобное состояние вдруг обостряется, а затем с пугающей быстротой овладевает всей его личностью».

В следующем абзаце — рассуждение о причинах:

«Все ее сестры, и братья, и внучатые племянники, и друзья думали про себя, что Герда изменила своим правилам, утратила чувство ответственности и что, живя лишь ради самой себя, стала эгоистична. А может, это просто беспомощная забывчивость, которую приносят с собой годы?».

И отношение самой тетушке Герды к произошедшему:

«Тетушка Герда знала: с ней что-то произошло, но она не понимала, что именно <…> Тетушка Герда мучилась, постоянно упрекая в чем-то себя».

Вроде бы всё просто.
Даже слишком просто.

... почему, погружаясь в произведение, многие из нас большее внимание уделяют не событиям, а персонажам?
Потому что нам интересны люди. Их мотивы, поступки, мышление.

Однако от описательности мы обычно быстро устаем.
Нужна динамика.
Читателя драйвят изменения, которые происходят с героем...

Что необычного в случае с тетушкой герой?

Что с ней было, что с ней стало и как произошедшее на нее повлияло мы узнаем из первых абзацев. Казалось бы, если и так всё понятно, зачем продолжать читать эту историю?
Что нас ждет дальше?


#вслед_за_автором

продолжение (1)

Время — следующий такой же значимый образ в рассказе, как и образ писем. Точнее — субъективное восприятие времени.

«… самым трудным становилось, пожалуй, время, удары часов — необходимость следить за временем», — читаем на странице.

/прочитав это предложение в произведении, почему-то вспомнила роман Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй» и образ часов оттуда. по-моему, рассказы Туве Янссон по своей атмосфере близки к прозе Вирджинии Вулф/

Возникает вопрос: почему именно «необходимость следить за временем» (а не что-то еще другое) стала для нее проблемой?

Однако в этот момент повествование замедляется. Читатель погружается вглубь, в процесс. Потому что нам отвечают на другой вопрос — как эта проблема в жизни главной героини проявляется.

Мысль излагается последовательно (что уже для нас привычно):

«Сначала, охваченная чувством откровенного ожидания, тетушка Герда приводила в порядок те вещи, которые хотела взять с собой, когда уйдет из дому. Потом в душе ее появлялась страшная неуверенность, касавшаяся имен, лиц и произносимых ею слов».

Затем ритм меняется:

«Исчезало и ощущение взаимосвязи между отдельными людьми, и ощущение полноты чувств по отношению к тем, кого любишь. А хуже всего — то, что существовало враждебное ей время. Время, что неуклонно приближается — секунда за секундой, — и в одну из этих секунд кто-то уже ждет тебя у дверей… Секунды не хватит даже на вдох или выдох, а все, что потребует большего отрезка времени, может случиться, когда уже слишком поздно, увы, уже слишком и слишком поздно».

Казалось бы, письма и время на первый взгляд равнозначные элементы в сюжете. Однако мы не видим, как тетушка Герда пишет письма и не читаем ее писем.
Зато погружаемся в ее ощущение времени и впервые видим мир глазами главной героини.

Дальше повествование возвращается в привычный ритм. Идёт перечисление действий: «Когда назначенное время ухода приближалось, беспокойство тетушки Герды становилось нестерпимым. Она совершала странные ошибки».

На следующих страницах по-прежнему как будто бы ничего не происходит. Зато мы продолжаем знакомиться с главной героиней:

«Возможно, мы недостаточно обращаем внимания на то, что непрерывно свершается с теми, кого мы любим, на тот кипучий, интенсивный процесс жизни, который, пожалуй, во всей его полноте могут охватить лишь такие личности, как, например, тетушка Герда, — разумеется, до всех тех изменений, которые с ней произошли».

Тут наблюдаем движение от общего к частному.
Этими словами, с одной стороны, писатель обращается к читателю и предлагает ему тему для размышлений, причем делает это мягко, используя слово «возможно».
А с другой — погружает своего персонажа с его частной жизнью в контекст общечеловеческих проблем.

«Иногда она удивлялась, есть ли на свете спокойные и счастливые люди и существуют ли они вообще, а если они встретятся, посмеет ли она привлечь к себе их внимание. «Нет, — думала тетушка Герда. — Все-таки <…> они скрывают тяжесть, которой хотели бы поделиться. Письма, и подарки, и глянцевые картинки, выражающие нежность, важны. Но еще важнее слушать друг друга лицом к лицу, это большое и редкостное искусство»,
— читаем на странице.

Помимо того, что с этих слов начинает раскрываться идея рассказа, и мы уже перестаем требовать от него некой динамики и событийности, рассказчик нас наводит на мысль, что таким «спокойным» человеком для других людей является сама тетушка Герда.

Уже в следующем абзаце находим этому подтверждение:

«Тетушка Герда всегда умела слушать <…> Она вслушивалась как бы всем своим большим плоским лицом, неподвижно и слегка наклонившись вперед, а взгляд ее был удрученным, иногда она быстро поднимала глаза, и в них читалась откровенная боль. Она не дотрагивалась до своего кофе и не обращала внимания на то, что сигарета ее догорает».

Примечательно, что то, как она слушала собеседника, передается через внешние описания. Мы это видим не ее глазами, а глазами ее слушателя.

«Тетушка Герда была, собственно говоря, не чем иным, как воплощением тишины»,
— после этой мысли стоит сделать небольшую остановку.


#вслед_за_автором

продолжение (2)

У нас больше не остается вопросов о том, кем была тетушка Герда для других. Мы так же понимаем, что с ней что-то произошло, что сказалось на манере ее письма и на ее восприятии времени.

Она уже не та тетушка Герда, которой она была раньше.
Та, что была для всех «воплощением тишины», уходит в свою внутреннюю тишину.

А вместе с тем и в тишину внешнюю:

«В ту зиму и весну немногие звонили тетушке Герде, в ее квартире наступила тишина, совершенно мирная тишина, и прислушивалась тетушка лишь к шуму лифта, а иногда — дождя. Она часто сидела у своего окна, наблюдая за переменами времен года».

В этот момент вновь меняется ритм повествования. В картине мира рассказа раскрываются новые образы:

«Она думала, что окно — это огромный глаз, взирающий на город, на гавань и на полоску моря подо льдом <…> Тетушка Герда чувствовала себя воздушным шаром, выпущенным из рук и блуждающим по воле ветра. «Но, — думала она всерьез, — это воздушный шар, который забивается под крышу и не может двинуться дальше». Она понимала, что так жить нельзя, человек не создан, чтобы бессмысленно парить в воздухе, он нуждается в земной точке опоры».

Перед нами — внутренняя точка зрения. Мы, как и в эпизоде, где описывалось особое восприятие времени, оказываемся внутри персонажа.

Тетушка Герда не ищет опору, она ее конструирует.

В материальном воплощении ею становится карта жизни:
«Тетушке Герде впервые довелось испытать подобное переживание — составить картину родственных отношений и любовных связей, причем картину необычную <…> Она оставляла место для описаний тех фактов и дат, которые составляют человеческую жизнь».

«Тетушка Герда начертала все прекрасные человеческие взаимоотношения такими светлыми мелками, что их затмили более яркие, а возможно, светлые линии стерлись в процессе работы. Теперь она шлифовала лишь слова, составляя краткие энергичные предложения, где каждое содержало ее выводы <…> Это была ужасающая и упоительная игра мысли, а называлась она «Слова, которые убивают»,
— даже в образе карты звучат такие важные для этого рассказа мысли о взаимоотношениях между людьми.

Практически всю весну тетушка Герда занимается только картой, и мы наблюдаем за этим процессом.

«Дело было в начале мая» — так начинается один из следующих абзацев, и читатель сразу просыпается. Кажется, что в этот момент начнут развиваться какие-то события.

Однако этот майский день выделяется прежде всего тем, что, занимаясь привычным делом, «впервые в жизни тетушка Герда переживала сладостное и горестное осознание своей власти».

В связи с чем показательны слова: «Она думала о том неизвестном ей, что происходило в этот момент снаружи».

Затем она звонит племяннику: «она спросила, не хочет ли он ненадолго подняться к ней и поговорить немного о своей картине, но он был занят и не мог прийти».


#вслед_за_автором

продолжение (3)

Какая вырисовывается в итоге картинка?
И о чём все-таки рассказ Туве Янссон «Умеющая слушать»?

Поначалу у нас создается впечатление, что произведение строится посредством оппозиции было-стало. Читатель собирается наблюдать за трансформацией взглядов главной героини. Но повествование движется неспешно. Нас все сильнее погружают в мироощущение главной героини. Мы понимаем, какую роль в ее жизни играют другие люди.

Она для них — «воплощение тишины».
Они для нее — сама жизнь.

Истратив себя на них, она не может найти себя в своей же жизни.
Теряет связь со временем, а вместе с тем и с реальностью.
Теряет связь с собой.

Она отстраивает до совершенства свой воображаемый мир, который в итоге приносит ей только разочарование.

Удивительно то, что всё это умещается в такой короткий рассказ, практически лишенный событийности. Писатель говорит с нами на языке образов: письма, время, тишина, карта, телефонный недоразговор. Движение ощущается благодаря смене ритма в тексте.

Безусловно, рассказ построен на оппозициях.
И оппозиция внутренее-внешнее тоже важна для понимания идеи произведения.

Если о том, что было-стало писатель говорит на языке фактов,
то мысль о соотношении внутреннего и внешнего выражена иносказательно.

Финальные строки — тому подтверждение:

«Она положила карту на самую верхнюю полку шкафа в прихожей и закрыла окно; шаги и голоса на улице исчезли <…> По одной картинке, по одному цветку выкладывала она на стол и вспоминала, какими они казались ей прежде. Затем тетушка Герда протянула свою большую ловкую руку и одним-единственным движением заставила все эти прекрасные картинки снова соскользнуть в коробку. Кое-какие блестки упали на ковер и засветились там, голубоватые, как ночь за окном».

Обратим внимание на то, как в этих словах раскрывается образ окна, той самой границы между внешним и внутренним.


Другие же рассказы из этого сборника Туве Янссон не менее образны и лиричны.
Если и читать их, то только с полным погружением.
Ощущая каждый оттенок.


| Похожие материалы на нашем канале:

• Осень изнутри в рассказе И. Бунина «Антоновские яблоки»: как передается динамика ее состояний?
• «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали» Пьера Байяра: когда нужно поддержать разговор, о предмете которого мы мало знаем
• Марина Цветаева: через музыку путь к стихам


#вслед_за_автором

дайджест материалов — лето 2023 г.

закончилось лето.
время составлять дайджест летних материалов.

точнее — открывать новую серию сезонных дайджестов.

идея составлять списки публикаций ко мне пришла, когда у меня не было никаких идей.

в прошлом году в начале осени я собиралась в поездку, чтобы несколько дней отдохнуть. так как в нашем телеграм-канале новые материалы выходят раз в неделю, мне нужно было что-то выложить на канал еще до отъезда.

когда настроение чемоданное,
о контенте совсем не думается.

начала вспоминать о том, что происходило тем летом на канале. удивилась и порадовалась тому, что интересных публикаций вышло тогда много (не то, что этим летом, но обо всем по порядку). захотелось тот момент зафиксировать —

так и появился первый дайджест материалов.

эта рубрика, как показало время, хорошо прижилась на канале.

целый год публикаций уместился в список из четырех строчек.
ничего не потерялось
и не прошло мимо.

вот они:

• дайджест весенних материалов
• дайджест зимних материалов
• дайджест осенних материалов
• дайджест летних материалов

вспомним теперь, какие публикации вышли в нашем телеграм-канале
этим летом.


🔸 первая часть дайджеста: наши материалы


— • — рецензии на книги современных писателей

• «И боги услышат» Ники Милосердовой: когда маленький уцелевший остров трансформируется в большой многослойный мир

• «(Не) падай» Дарьи Квант: а что если человек всё-таки упал?

• «Большие страсти маленького театра» Никиты Дерябина: как актер театра играет в жизни, или путешествие неискателя приключений из Петербурга в Угорск

— • — разборы произведений зарубежной литературы

• «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса: внутри разных механизмов

• «Умеющая слушать» — рассказ Туве Янссон: тишина, которая исцеляет, и тишина, которая разрушает

— • — подборки

• чтение для себя, или вторая часть подборки «прочитала книгу, но не рассказала о ней»

• подборка из 3 стихотворений Маргариты Алигер — единственный летний выпуск рубрики #читаем_лирику_вместе

• 6 историй о новых полкожителях

— • — материалы о том, что такое быть читателем

• какой опыт мы получаем, когда читаем книги
• откуда и как мы узнаём о поэтах?
• диалог читателя с книгой как процесс


#наш_дайджест

🔸 вторая часть дайджеста: новости и события

летом на нашем канале было тише,
чем обычно.

ярких событий и взрыва активности
не случилось.

публикации выходили в спокойном (даже в замедленном) режиме.

это связано с тем, что изменения происходили не на самом канале,
а у автора канала.

что-то важное завершилось,
и что-то новое началось.


• два моих материала были опубликованы в литературном журнале «Нате»:

→ «мир, вывернутый наизнанку» — рецензия на повесть Анны Лукияновой «Это не лечится»;
→ «будущее, застрявшее в клетке прошлого» — статья по роману Саши Наспини «Кислород».

• начала более увлечённо изучать искусство и историю искусства

а всё потому, что картины Эдварда Мунка впечатлили меня настолько, что я уже успела послушать курс по истории живописи от проекта Правое полушарие Интроверта и сейчас слушаю там курс о современном искусстве.

изначально наш телеграм-канал «сквозь время и сквозь страницы» был задуман не как книжный блог или блог о литературе, а как проект о литературе и об искусстве.

однако посты об искусстве у нас выходили крайне редко.
в июле после большого перерыва в таких публикациях у нас вышел лонгрид «Художники и писатели о голоде 1890-х, или история о том, как искусство говорит о тех событиях, о которых было не принято распространяться».

наверное, об искусстве мы будем говорить тут чаще.

• творчество Энди Уорхола и концепция поп-арта в целом вдохновили меня с головой погрузиться в обучение по копирайтингу

изучение искусства бесследно не проходит. отношение к некоторым вещам меняется. так что теперь я учусь писать тексты в разных форматах на курсе от агентства «Сделаем».

• окончила магистратуру по направлению филология

завершился большой этап.
чтобы получить полное высшее образование потребовалось семь лет.

теперь новый этап —
ищу работу и интересные проекты,
в которых можно поработать.


— • — несколько интересных моментов из жизни нашего телеграм-канала

• #чтобы_писать_о_литературе — рубрика, которая появилась у нас в начале августа.

в ней — полезности для тех, кто пишет о литературе.
пока что был только один выпуск этой рубрики — материал Лики города в литературе. дальше — больше. у меня уже есть несколько идей.

• любопытное наблюдение, которым не могу не поделиться

замечаю, что всё чаще в комментариях под постами мы обсуждаем не только вопросы, озвученные в финале поста, но и темы, которые рождаются прямо в процессе обсуждения.

например, под постом о диалоге читателя с книгой говорили о своеобразии читательских дневников на филфаке, а под постом с разбором рассказа Туве Янссон затронули темы исчезающих книг и поговорили о прозе поэтов.

по-моему, это прекрасно.


❗️для тех, кто с нами недавно:

• пост о том, что в нашем проекте происходит
• по вопросам о сотрудничестве можно написать мне лично
→ @nastya_greenflower


благодарю всех, кто читает наши материалы, пишет комментарии
и участвует в обсуждениях!


начинается осень.
моё любимое время года.

осенью в нашем телеграм-канале будет много интересного.


#наш_дайджест

«Вторжение» Сергея Леонтьева:
а что если НЛО — это не неопознанный летающий объект, а нейролептическое обезволивание?

С первых строк «Вторжения» мы попадаем в осень.
С обзора на этот роман и начнем нашу серию осенних обзоров.

1980-е. Летающая тарелка. Инопланетяне. Нас ждёт встреча со сверхъестественным или с тем, что под него искусно маскируется?

«Если вы спросите, видел ли я сам НЛО, честно признаюсь — никогда.
А мои герои видели. Они люди серьёзные, я им верю»,
— пишет Сергей Леонтьев, автор романа, на своей странице вконтакте.

Читая роман, мы узнаем, что, пока одни герои смотрят на небо и удивляются: «началось это… это началось… вторжение марсиан!», другие же герои становятся жертвами этого вторжения. Инопланетяне их забирают с собой.

Далеко ли и надолго ли? Выясним по ходу развития сюжета.
Может быть, та планета ближе, чем нам кажется?

Ну а пока все дороги ведут на Лысую горку, где жители города не раз замечали летающую тарелку. Лысая горка — известное в городе место. Ведь ее «облюбовали расплодившиеся в городе подростковые банды».

/здесь и далее произведение цитируется по источнику: https://www.litres.ru/book/sergey-leontev-32278097/vtorzhenie-69501595/

«Вторжение» — новый роман из серии «Мастера сыска. Советское время». Исторический детектив, погружающий нас в советскую эпоху. На страницах романа мы встретим наших старых знакомых — Андрея, Оксану, Николая, которые, как и в предыдущих книгах, возьмутся за расследование преступления.

А также перед нами раскроются линии других персонажей. Если раньше сыщикам-любителям помогал Вовка (который в романе «Радиация» мечтал о велосипеде «Спутник»), то теперь к делу приобщается и Наташка, сестра Вовки.

Можно ли начать знакомиться с книгами Сергея Леонтьева с романа «Вторжение», все-таки это не первая книга серии?

Можно.

Потому что на его страницах — множество отсылок и пояснений к историям из предыдущих книг, «Радиации» и «Взрыва», которые органично вплетены в повествование.

Например: «Олег Маркович Харлампович <…> два года назад помог Андрею расшифровать таинственные записи в школьной тетради на сорок восемь листов, разоблачающие преступную деятельность главаря банды цеховиков Ферзя» (отсылка к «Взрыву»).

Но, если всё-таки читать книги по порядку, мы увидим и скрытые отсылки к предыдущим историям:

«Спасло его только то, что вышедший навстречу патруль также состоял из городских жителей. А дальше помогла реакция, выработанная на тренировках в полуподпольной секции карате»,
— сразу вспоминается роман «Язва», где впервые были сказано о том, что Андрей занимается карате.

«Вторжение»… название отсылает к идее о нарушении границы. В чьи же границы вторгаются?

Дело в том, что повествование в романе многомерно.
Одна история вторгается в другую историю.

Это и секретная операция госбезопасности, и эксперименты с нейролептиком, которые проводит секретная лаборатория, и частная история Андрея и его друзей (им необходимо распутать дело, ведь милиция браться за него не спешит), и истории местных жителей, убежденных в том, что они действительно видели нечто сверхъестественное.

Такое столкновение наводит на мысль о том, что роман «Вторжение» интересен не только своим сюжетом, но и способом его изложения.
Обратим внимание на тонкие и на первый взгляд неочевидные моменты.

К герою, который исчезает, у других героев и читателя особое отношение

Жертва преступления — Николай Неодинокий. На его месте мог оказать любой житель города. Или не мог? Мог, но читать было бы не так интересно.
Дело в том, что Николай Неодинокий — во-первых, близкий друг Андрея Сергеева, главного героя романа.
Во-вторых, это человек, который не верит в существование сверхъестественного, но именно он попадается на эту удочку.
В-третьих, он исчезает перед своей свадьбой, за две недели до нее.


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор

продолжение

Второстепенные персонажи… их поступки ускоряют развитие сюжета

Ход расследованию дает Олег Маркович Харлампович, второстепенный персонаж, который объясняет, какую Андрей допустил ошибку и как ее в дальнейшем избежать.

«Просто вы допустили методологическую ошибку. Очень распространенную, кстати. Попытались из всех известных вам фактов выстроить линейную последовательность событий. А сначала надо было упростить задачу, разложить на составляющие», — говорит он.

«Все непонятное: летающие тарелки, зеленых пришельцев и прочее выводим за скобки», — говорит Андрей своим друзьям, когда они решают, что им делать дальше.

Некоторые эпиграфы в романе выполняют нетипичную функцию

Когда эпиграф определяет стиль ассоциаций читателя и дает ему верное направление, дело привычное. А вот, когда в эпиграфе представлен фрагмент из газеты «Вечерний город», который в новой главе будут обсуждать герои, нам уже интереснее. Перед нами тот случай, когда вставная конструкция предшествует повествованию и тем самым углубляет нас в него.

Образ эпохи. Юмор персонажей. Интересные факты
— всё это погружает в атмосферу «Вторжения» и делает текст более ощутимым.

Образ эпохи воссоздается, благодаря множеству примет времени. Это и отсылки к произведениям культуры и к лексике советского времени — в конце книги читателя ждет «Словарь советского времени, быта и не только».

Да и сами персонажи — люди своей эпохи:

«Обычно Вероника Матвеевна сидела на балконе до одиннадцати, потом шла смотреть повтор программы «Время» по местному второму каналу».

«Авдотья Николаевна продолжения ждать не стала, залезла под лавку. И как только она там поместилась, рядом с обогревателем?», — подобные ироничные высказывания оживляют повествование.

Читая книгу, мы узнаем не только о том, кто скрывается за масками инопланетян, но и множество других интересных фактов.

Из чего состоит рутина врача, заведующего отделением?
Как промывают желудок пьяному?
Почему «лучше всего собирать клюкву во время первых ночных заморозков»?

На эти вопросы найдем ответы на страницах романа «Вторжение».

Сопоставление — ключевой прием. Его использует писатель, чтобы подсветить важные моменты.

Например:

«Это не просто хищение социалистической собственности, это посерьезнее статья, вплоть до высшей меры наказания. Тем более разбойное нападение. Может, у них там, на загнивающем Западе, мафия на такое способна. А в Советском Союзе мафии нет и быть не может».

Посредством же языковой игры НЛО (в привычной расшифровке аббревиатуры) превращается в нейролептическое обезволивание: «В отчете данный эффект мы кодируем как НЛО».

Казалось бы, несопоставимые понятия.
Но сюжет романа говорит об обратном.


Так в размеренную жизнь героев и местных жителей, в их настоящее, вторгается будущее вместе с развитием науки, секретными лабораториями и испытаниями, что в них проводятся. Вот уж действительно — вторжение!

В романе «Вторжение», как и в других книгах серии, мы не остаемся со своими вопросами наедине. В финале всё туманное проясняется.

Ну а дальше — эпилог, из которого мы забираем с собой надежду на продолжение серии «Мастера сыска. Советское время».

Пусть и есть вещи, которые «лучше не видеть», Оксану, жену Андрея, этим не напугать:

«Ну вот еще, – Оксана дернула плечом, – вы даже представить себе не можете, что мне приходилось видеть!».

Она идет вслед за Андреем, потому что ей интересно.
Вот и нам, читателям, интересно,
какие еще преступления расследуют Андрей Сергеев и его друзья.



| Обзоры на другие книги Сергея Леонтьева на нашем канале:

• «Взрыв» Сергея Леонтьева: трагическое событие на железнодорожной станции Сортировочная как точка пересечения нескольких историй
• «Язва» Сергея Леонтьева: когда история о страшном событии превращается в увлекательную головоломку
• «Радиация» Сергея Леонтьева: история, где сыщик-любитель превращается в героя-спасателя


#знакомство_с_автором
#краткий_обзор

какой фильм посмотрим
сегодня вечером?

о кино, как и о любом другом искусстве, можно рассказывать по-разному: со стороны режиссера или зрителя.

но когда мы не можем решить, что же всё-таки посмотреть, нас не интересует история создания фильма и на какую камеру он снят.

о чём фильм?
что в центре сюжета?
какая в фильме атмосфера?

ответить на эти вопросы поможет
ёмкий и сжатый отзыв о фильме.

таких отзывов на канале
Ты выбрала фильм?! много.

и в них нет ничего лишнего

↓↓↓

до современной поэзии вот мы наконец-то и добрались

сегодня в нашей рубрике #читаем_лирику_вместе
подборка из 3 стихотворений Ольги Туркиной, поэта, художника и редактора.

с её творчеством я познакомилась совсем недавно —

поездка в Питер на несколько дней в августе.
«Дом книги» на Невском (дом компании «Зингер»).
у самого входа — стенд с книгами современных петербургских поэтов.
ну а дальше как обычно — открыть случайную книгу (то есть сборник стихотворений Ольги Туркиной «Длись») на случайной странице
и выйти из магазина с новым полкожителем.
как-то так.

предлагаю сегодня познакомиться с её стихотворениями и вам.

• а может, вы уже знакомы с творчеством Ольги Туркиной?
• какое стихотворение из подборки вам больше запомнилось/отозвалось?

➝ предыдущие выпуски рубрики #читаем_лирику_вместе

• подборка из 3 стихотворений Николая Рериха
• подборка из 3 стихотворений Георгия Иванова
• подборка из 3 стихотворений Иннокентия Анненского
• подборка из 3 стихотворений Маргариты Алигер

в поисках метафор: есть ли смысл их искать?

/дисклеймер: если этот пост (что мало вероятно, но всё же) читают те, кто учится в школе и кому предстоит сдавать огэ или егэ по русскому языку и литературе, то в таком случае лучше не вчитываться в него, потому что, кроме вредных советов, вы тут ничего не найдете/

«… паруса облаков — как красиво звучит. ура-ура, я нашла метафору», — вспоминаю себя в девятом классе.

тогда тоже был сентябрь, в начале учебного года нам сказали, что мы должны научиться видеть и находить метафоры в тексте, чтобы выполнить одно из заданий в предстоящем огэ по русскому языку.

и понеслось — бесконечные тесты и упражнения на поиск средств выразительности. а дальше — подготовка к егэ по русскому языку и по литературе, где то же самое да еще и тонны мини-сочинений с одинаковым содержанием:

«… посредством метафоры писатель передает эмоциональное состояние героя и наполняет текст красотой и экспрессией».

во время подготовки к школьным экзаменам мне подобные задания нравились.
да и в целом период огэ/егэ (9 — 11 классы то есть) — мой любимый период за все одиннадцать лет школы.

однако то, что хорошо для огэ и егэ, далеко не всегда развивает в нас вдумчивого читателя.
казалось бы, это очевидно.

но проблема в другом — у тех из нас, для кого когда-либо поиск метафор превращался в упражнение или задание, которое необходимо выполнить, есть установка:

«метафоры (а также эпитеты и другие ‘средства выразительности’) украшают текст» — ведь так учили в школе (и неважно, что школу мы окончили много лет назад).

отсюда и мысль: «текст должен быть красивым» (у писателей XIX века вон какие произведения красивые были — подумать только, сколько удивительной красоты метафор в них…).

что дальше и как это преломляется в современном мире и мире соц. сетей?

а дальше —
либо ловушка: «не буду писать тексты, потому что нужно писать красиво, а я не умею писать красиво»,
либо в тексте красота, сквозящая в каждом предложении (такая красота, которой настолько много, что её хочется из текста вычистить).
понятное дело, что это две крайности, а между ними тысяча вариантов.

красота в случае метафор как кислород при фотосинтезе.
сама же метафора — не украшательство, а один из способов мышления и мироощущения.

а как же тогда цитаты?

те цитаты из книг, что живут и в блокнотах, и в книжных блогах, и даже в художественных произведениях других авторов.

тот фрагмент текста, который мы выделяем, читая книгу, нам кажется по-своему красивым.

но тут иная красота.
красота мысли.
красота слога.

мы подчеркиваем карандашиком предложение на странице уж точно не потому, что в нем нашли метафору.

/к слову, о цитатах… мне хочется когда-нибудь более подробно разобрать вопрос о них: для чего мы выделяем цитаты, как и где их используем, могут ли цитаты больше рассказать о книге. если вам тоже интересно поговорить о роли цитат, напишите об этом, пожалуйста, в комментариях/

цитата — нами выбранный фрагмент текста, который начинает жить самостоятельно, обрастая новыми контекстами. о том контексте, откуда он изначально, мы иногда забываем.

в случае метафоры (и любых других ‘средств выразительности’) важно обратное — интересно прежде всего, как метафора работает в своем контексте.

это обусловлено тем, что в основе метафоры — скрытое сравнение.

что с чем сравнивается?
как это работает с остальными элементами текста или его фрагмента?

— вот и вопросы, которые направляют нас вглубь произведения, когда мы встречаем метафору (не специально ищем, а просто встречаем ее, читая текст).

какие новые смыслы благодаря метафорам открываются?


#чтобы_писать_о_литературе
#быть_читателем

продолжение

расширяя мысль о метафоре, вспомним, каким образом у слов появляются дополнительные производные значения.

помимо метафоры, в этом случае важна и метонимия.
метафора и метонимия — два базовых механизма.

в основе метафоры — сходство явлений.
в основе метонимии — смежность понятий.

/пока я искала информацию для этого материала, наткнулась на несколько неожиданный тезис о том, что в метонимии нет образности. не совсем с этим согласна. мне есть, что рассказать по этой теме. так что если вы хотите прочитать на нашем канале материал об образности метонимии, напишите об этом в комментариях/

иными словами, если метонимия формируется в зависимости от самих понятий (и тут важна логика), то метафора — благодаря внутренним ассоциациям автора.

красота метафоры — в ассоциациях.
так мы выходим на уровень образа.

одна из основных функций метафоры, как отмечает, В.В. Катермина в статье «Роль метафоры в языковой картине мира», заключается в возможности

«вызывать сеть ассоциаций, через которую человек воспринимает окружающую его действительность».

В.Н. Телия в работе «Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира» назначение метафоры видит в моделировании непредметного мира, который формируется

«по образу и подобию предметного мира».

таким образом, художественное произведение — модель мира, в формировании которого участвует метафора.

почему о метафоре мы говорим сегодня?

потому что в новом выпуске рубрики #читаем_лирику_вместе — стихотворения Ольги Туркиной, на примере которых мы не только можем проследить за тем, как работает метафора, но и увидеть, что метафора — прежде всего способ мироощущения поэта.

стоит ли искать метафоры?

только если поиск метафор — учебное упражнение.
в остальных случаях глагол искать тут неприменим.

не искать, а наблюдать и замечать.

наблюдать за тем, какие грани мира посредством метафоры открывает перед нами поэт или писатель.

и замечать метафоры не только на страницах книг, но и в нашей повседневности:
что с чем соотносится, как это происходит и какие смыслы нас окружают.


/в комментариях к этому посту — небольшой список литературы специально для тех, кто заинтересовался темой метафоры/


#чтобы_писать_о_литературе
#быть_читателем