продолжение (2)
— • — чтецы на ютубе
снова листаем ленту, только в ней уже видео-контент.
среди моих подписок на ютубе — только один канал, где звучат стихотворения (не считая ютуб-каналов некоторых современных поэтов). потому что на ютуб я захожу не за этим. но, когда на том канале выходит новое видео и когда оно появляется в моей ленте, с удовольствием его смотрю.
многое зависит от личных предпочтений: исполнение чтеца (его голос, интонации, смысловые акценты, мимика, движения) в ком-то из нас отзовется, а у кого-то вызовет отвращение.
и всё же, когда мы встречаем в своей ленте видео, где человек талантливо читает стихотворение, у нас возникает вопрос: какие еще произведения он исполняет и какие еще стихотворения написал поэт, к творчеству которого обращается автор видео? — то есть нам интересен и тот, кто текст написал, и тот, кто его перед камерой прожил.
например, о том, что Аглая Датешидзе, известный врач-психотерапевт, помимо всего прочего, стихи пишет, я узнала как раз из видео Господина Литвиновича (он же Сергей Пароходов, автор того ютуб-канала, о котором я писала в предыдущих абзацах).
а ещё заново открыла для себя творчество Натальи Захарцевой, посмотрев несколько видео, где он читает ее стихотворения, например, «Море» , «Напиши мне, пожалуйста, что-нибудь…».
дальше можно было бы порассуждать о роли песен на стихи поэтов. но там добавляется ещё один элемент — мы обращаем внимание не только на текст и на исполнителя, но и на музыку, которая в этой триаде у многих из нас на первом месте. хотя отдельные трибьют-альбомы, посвященные творчеству того или иного поэта, по-своему интересны.
например: «Сохрани мою речь навсегда» — трибьют к 130-летию со дня рождения Осипа Мандельштама; «Я — голос ваш» — трибьют-альбом ко дню памяти Анны Ахматовой.
однако их мы слушаем как раз потому, что ранее были знакомы с творчеством поэтов, а не наоборот.
... и в завершение небольшая история о том, как влияет на нас та информация, с которой мы соприкасаемся не специально, а между делом
недавно у меня появилось чуть больше свободного времени, и я начала слушать разные аудио-курсы от magisteria.
так как это не видео, а аудио-формат, пока лектор рассказывает материал, на экране по идее должна транслироваться презентация к уроку. однако вместо привычных презентаций, что отчасти дублируют содержание звучащего текста, здесь слово лектора дополняют картины художников.
поначалу я их не замечала: слушала материал с выключенным экраном. как-то раз во время очередной лекции мне на телефон пришло какое-то сообщение. чтобы его посмотреть, разблокировала экран. уведомление о нем улетело, а на экране — картина Эдварда Мунка. и не его известный «Крик», а «Девушка с сердцем». конечно, чуть позже я вспомнила, что рука-то потянулась к телефону, потому что мне кто-то написал. но теперь экран не уходит в спячку, когда слушаю лекции.
не думала, что погружение в информацию, совсем не связанную с искусством (а именно аудио-курсы о взаимоотношениях человека с окружающим миром), вдохновит меня, человека достаточно далёкого от живописи, на изучение работ художников.
так же, будто бы незаметно, в нашу жизнь может войти и поэзия.
/а откуда вы узнаете о новых для себя поэтах и стихотворениях? — буду рада вашим ответам в комментариях под этим постом/
#как_читать_лирику
— • — чтецы на ютубе
снова листаем ленту, только в ней уже видео-контент.
среди моих подписок на ютубе — только один канал, где звучат стихотворения (не считая ютуб-каналов некоторых современных поэтов). потому что на ютуб я захожу не за этим. но, когда на том канале выходит новое видео и когда оно появляется в моей ленте, с удовольствием его смотрю.
многое зависит от личных предпочтений: исполнение чтеца (его голос, интонации, смысловые акценты, мимика, движения) в ком-то из нас отзовется, а у кого-то вызовет отвращение.
и всё же, когда мы встречаем в своей ленте видео, где человек талантливо читает стихотворение, у нас возникает вопрос: какие еще произведения он исполняет и какие еще стихотворения написал поэт, к творчеству которого обращается автор видео? — то есть нам интересен и тот, кто текст написал, и тот, кто его перед камерой прожил.
например, о том, что Аглая Датешидзе, известный врач-психотерапевт, помимо всего прочего, стихи пишет, я узнала как раз из видео Господина Литвиновича (он же Сергей Пароходов, автор того ютуб-канала, о котором я писала в предыдущих абзацах).
а ещё заново открыла для себя творчество Натальи Захарцевой, посмотрев несколько видео, где он читает ее стихотворения, например, «Море» , «Напиши мне, пожалуйста, что-нибудь…».
дальше можно было бы порассуждать о роли песен на стихи поэтов. но там добавляется ещё один элемент — мы обращаем внимание не только на текст и на исполнителя, но и на музыку, которая в этой триаде у многих из нас на первом месте. хотя отдельные трибьют-альбомы, посвященные творчеству того или иного поэта, по-своему интересны.
например: «Сохрани мою речь навсегда» — трибьют к 130-летию со дня рождения Осипа Мандельштама; «Я — голос ваш» — трибьют-альбом ко дню памяти Анны Ахматовой.
однако их мы слушаем как раз потому, что ранее были знакомы с творчеством поэтов, а не наоборот.
... и в завершение небольшая история о том, как влияет на нас та информация, с которой мы соприкасаемся не специально, а между делом
недавно у меня появилось чуть больше свободного времени, и я начала слушать разные аудио-курсы от magisteria.
так как это не видео, а аудио-формат, пока лектор рассказывает материал, на экране по идее должна транслироваться презентация к уроку. однако вместо привычных презентаций, что отчасти дублируют содержание звучащего текста, здесь слово лектора дополняют картины художников.
поначалу я их не замечала: слушала материал с выключенным экраном. как-то раз во время очередной лекции мне на телефон пришло какое-то сообщение. чтобы его посмотреть, разблокировала экран. уведомление о нем улетело, а на экране — картина Эдварда Мунка. и не его известный «Крик», а «Девушка с сердцем». конечно, чуть позже я вспомнила, что рука-то потянулась к телефону, потому что мне кто-то написал. но теперь экран не уходит в спячку, когда слушаю лекции.
не думала, что погружение в информацию, совсем не связанную с искусством (а именно аудио-курсы о взаимоотношениях человека с окружающим миром), вдохновит меня, человека достаточно далёкого от живописи, на изучение работ художников.
так же, будто бы незаметно, в нашу жизнь может войти и поэзия.
/а откуда вы узнаете о новых для себя поэтах и стихотворениях? — буду рада вашим ответам в комментариях под этим постом/
#как_читать_лирику
👍17🔥1
«(Не) падай» Дарьи Квант: а что если человек всё-таки упал?
Падение может быть как физическим, так и моральным.
Один из второстепенных героев падает с крыши — казалось бы, небольшой эпизод романа, лишь несколько станиц книги. Зато образ символичен. И вопрос за ним глобальный.
Несет ли ответственность деятель искусства за ту жесть, которую периодически творят его фанаты?
Один из главных героев уже долгое время катится по наклонной. В его жизни случалось много бед, но ему повезло встретить человека, который хочет его спасти.
Возможно ли помочь зависимому человеку? Или это дорога в никуда, потому что такой человек не ищет помощи?
А еще в романе есть Нора Фирс. Та, что спасает, а затем сама не выдерживает и тоже падает.
Сможет ли она выбраться из этого вязкого омута? Какую историю она расскажет, переосмыслив произошедшее?
Внутри этой истории и окажемся мы, когда начнем читать эту книгу.
«(Не) падай» — роман Дарьи Квант, где исследуется феномен фанатской любви. Если посмотреть на это произведение шире, то нас ждёт пронзительная история о том, что происходит с человеком, когда он переступает черту, и какие последствия это за собой влечет.
В романе звучат вечные вопросы о хрупкости доверия, о дружбе, о взаимоотношениях матери и дочери и др., а также современные проблемы, связанные с созависимыми отношениями, ментальным здоровьем, пониманием человека самого себя и других людей. Современными они воспринимаются потому, что сейчас, в наше время, о них начали говорить.
«(Не) падай» — история острая.
Но, прочитав ее, мы на многие вопросы найдем для себя ответы.
Больше информации о писателе и его творчестве — в телеграм-канале Дарьи Квант. Книгу можно приобрести на сайте издательства Т8 RUGRAM, Publishing.
/В нашем материале роман «(Не) падай» цитируется по источнику/
Повествование открывается прологом.
Вместе с Норой Фирс мы оказываемся в суде. О том, почему именно там, узнаем не скоро. А вот о том, как она сама относится к произошедшему, читаем в первых абзацах:
«... набить шишки всегда успеется, важно другое — вовремя осознать, что ты наступаешь на грабли и успеть устроить себе профилактический экскурс в мир губительной зависимости от другого человека, как бы предупреждая потенциальную возможность этой самой зависимости».
Буквально с самого начала романа ощущается исповедальный тон.
Еще до пролога нас встречает обращение автора к читателю, где речь идет о художественной условности, затем звучат такие слова:
«Я обращаюсь к вам, надеясь на ваше понимание и поддержку. Обнимаю».
После обращения к читателю и пролога уже хочется относиться к тексту более деликатно и тонко.
Если же читать этот роман, оценивая поступки героев как хорошие/плохие, правильные/неправильные, то можно останавливаться практически на каждом эпизоде и в какой-то момент закрыть книгу.
Потому что в романе и персонажи, и события неоднозначны. На них интересно смотреть с разных ракурсов и замечать новые оттенки смыслов и эмоций — наблюдать, но не оценивать.
Нора Фирс… она же главная героиня, от лица которой и звучит эта история. Режим повествования выбран в романе неслучайно.
Во-первых, кто расскажет о фанатской любви лучше человека, который еще задолго до встречи со знаменитым Клодом Гарднером был его фанатом?
Во-вторых, раскрыть тему изнутри — значит показать события со стороны не только того, кто фанатом является, но и того, от кого фанатеют. Это возможно, когда рассказчик близок к этому человеку.
Так и происходит в случае с Норой Фирс. Она «с подросткового возраста наблюдала за взлётом его актёрской карьеры», а после и за ее упадком. Клод Гарднер воспринимает ее не как фанатку, а как свою подругу.
Для нее же он становится чем-то большим… но не будем забегать вперед.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Падение может быть как физическим, так и моральным.
Один из второстепенных героев падает с крыши — казалось бы, небольшой эпизод романа, лишь несколько станиц книги. Зато образ символичен. И вопрос за ним глобальный.
Несет ли ответственность деятель искусства за ту жесть, которую периодически творят его фанаты?
Один из главных героев уже долгое время катится по наклонной. В его жизни случалось много бед, но ему повезло встретить человека, который хочет его спасти.
Возможно ли помочь зависимому человеку? Или это дорога в никуда, потому что такой человек не ищет помощи?
А еще в романе есть Нора Фирс. Та, что спасает, а затем сама не выдерживает и тоже падает.
Сможет ли она выбраться из этого вязкого омута? Какую историю она расскажет, переосмыслив произошедшее?
Внутри этой истории и окажемся мы, когда начнем читать эту книгу.
«(Не) падай» — роман Дарьи Квант, где исследуется феномен фанатской любви. Если посмотреть на это произведение шире, то нас ждёт пронзительная история о том, что происходит с человеком, когда он переступает черту, и какие последствия это за собой влечет.
В романе звучат вечные вопросы о хрупкости доверия, о дружбе, о взаимоотношениях матери и дочери и др., а также современные проблемы, связанные с созависимыми отношениями, ментальным здоровьем, пониманием человека самого себя и других людей. Современными они воспринимаются потому, что сейчас, в наше время, о них начали говорить.
«(Не) падай» — история острая.
Но, прочитав ее, мы на многие вопросы найдем для себя ответы.
Больше информации о писателе и его творчестве — в телеграм-канале Дарьи Квант. Книгу можно приобрести на сайте издательства Т8 RUGRAM, Publishing.
/В нашем материале роман «(Не) падай» цитируется по источнику/
Повествование открывается прологом.
Вместе с Норой Фирс мы оказываемся в суде. О том, почему именно там, узнаем не скоро. А вот о том, как она сама относится к произошедшему, читаем в первых абзацах:
«... набить шишки всегда успеется, важно другое — вовремя осознать, что ты наступаешь на грабли и успеть устроить себе профилактический экскурс в мир губительной зависимости от другого человека, как бы предупреждая потенциальную возможность этой самой зависимости».
Буквально с самого начала романа ощущается исповедальный тон.
Еще до пролога нас встречает обращение автора к читателю, где речь идет о художественной условности, затем звучат такие слова:
«Я обращаюсь к вам, надеясь на ваше понимание и поддержку. Обнимаю».
После обращения к читателю и пролога уже хочется относиться к тексту более деликатно и тонко.
Если же читать этот роман, оценивая поступки героев как хорошие/плохие, правильные/неправильные, то можно останавливаться практически на каждом эпизоде и в какой-то момент закрыть книгу.
Потому что в романе и персонажи, и события неоднозначны. На них интересно смотреть с разных ракурсов и замечать новые оттенки смыслов и эмоций — наблюдать, но не оценивать.
Нора Фирс… она же главная героиня, от лица которой и звучит эта история. Режим повествования выбран в романе неслучайно.
Во-первых, кто расскажет о фанатской любви лучше человека, который еще задолго до встречи со знаменитым Клодом Гарднером был его фанатом?
Во-вторых, раскрыть тему изнутри — значит показать события со стороны не только того, кто фанатом является, но и того, от кого фанатеют. Это возможно, когда рассказчик близок к этому человеку.
Так и происходит в случае с Норой Фирс. Она «с подросткового возраста наблюдала за взлётом его актёрской карьеры», а после и за ее упадком. Клод Гарднер воспринимает ее не как фанатку, а как свою подругу.
Для нее же он становится чем-то большим… но не будем забегать вперед.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤11🔥3
продолжение (1)
Если в мире романа все знают Клода Гарднера как известного актера, то только Нора Фирс, так как постоянно проводит с ним время, видит, что с ним происходит что-то неладное. Поступки звезды не понятны фанатам, но его близкие люди смотрят на происходящее, учитывая то, что остается за кадром.
«Я чувствую пустоту. Она всегда со мной, неважно, где я нахожусь — на съёмках, на выступлениях с группой, в магазине, дома», — такое Клод Гарднер мог рассказать (и рассказал) только Норе.
Эта изнанка важна для понимания взаимоотношений публичного человека с его поклонниками. Ее нам и показывают посредством повествования от лица вовлеченной в происходящее рассказчицы.
Еще интереснее, что в романе как будто бы две Норы Фирс.
Одна — та, с которой события происходят.
Другая — та, которая, спустя какое-то время о них рассказывает.
Рассказывает издалека: объясняет себе и читателю, что к чему привело, рефлексируя над каждым переломным моментом. Отсюда и путешествия во времени — то сцены из зала суда, которых совсем немного в романе, то ключевые эпизоды предыстории.
«Вообще фанаты — особый феномен. Можно ужаснуться от мысли, сколько всего способны натворить фанаты, ведомые лишь одной этой надуманной любовью и ведомые порывами вдохновения, которые дарит им творчество кумира», — читаем на страницах книги.
Была ли любовь Норы Фирс к Клоду Гарднеру надуманной? Опять же с какой стороны посмотреть. Но фанатской ее назвать трудно, об этом узнаем тоже из текста:
«По-настоящему я полюбила Клода, только узнав его поближе лично, а всё, что было до этого — фанатское слепое влечение».
При этом в романе мы встречаем нескольких персонажей, которые ведут себя как классические фанаты. Нора Фирс то и дело сравнивает себя с ними, благодаря чему перед читателем вырастает более объемный образ:
• «Означало ли это, что восхищение Алека было более трезвым, чем когда-то у меня? Я знала, глупо нас сравнивать, но в тот момент я не контролировала свои мысли».
• «Иногда я сравнивала себя с Беллой Стоун <…> Ему нужна была я. Белла — просто замена, неудачно обернувшаяся трагедией».
Поначалу кажется, что главной темой романа «(Не) падай» становится тема фанатской любви. Да, так и есть. Но это лишь первый слой произведения.
Погружаясь на глубину, мы обнаружим, что автора книги волнуют и другие не менее серьезные проблемы. В связи с этим показательно соотношение времени и пространства в романе.
Как было сказано выше, мы перемещаемся во времени, читая книгу.
А с пространством что?
Дом Клода Гарднера, съемочная площадка, мастерская Норы Фирс (она ведь художник), реабилитационный центр — на этом список основных локаций исчерпывается. Мы не гуляем с героями по городу. Мы не видим местных жителей. Мир произведения замыкается на персонажах. Как ни странно именно это помогает увидеть еще один слой романа: мир Норы Фирс замыкается на Клоде Гарднере.
Она растворяется в нём.
«В последнее время мне казалось, что я забывала радоваться хорошим вещам в моей жизни, потому что на этот момент моей жизнью был Клод», — говорит Нора Фирс.
И это заходит слишком далеко: «Теперь мы с Клодом заговорили на одном языке. Я разделяла с ним моменты психоделического оргазма, взрывающегося в нас сверхновой».
Конечно, тут есть ряд обстоятельств.
С одной стороны, главной героине «невыносимо было смотреть, как по наклонной скатывается близкий <…> человек».
А другой — она поздно поняла, что её энергия и силы «уходили на помощь человеку, который этой помощи не хотел».
Но спасатель, похоже, так и остается спасателем.
А тот, кто не готов принять помощь, в любом случае ее не примет.
Эти две мысли звучат в романе между строк. Ведь Нора Фирс уже после истории с Клодом Гарднером, что её многому научила, вновь пытается помочь другому человеку, которого спасти невозможно:
«... когда человек — потерявший голову фанат, то это и подавно билет в один конец».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Если в мире романа все знают Клода Гарднера как известного актера, то только Нора Фирс, так как постоянно проводит с ним время, видит, что с ним происходит что-то неладное. Поступки звезды не понятны фанатам, но его близкие люди смотрят на происходящее, учитывая то, что остается за кадром.
«Я чувствую пустоту. Она всегда со мной, неважно, где я нахожусь — на съёмках, на выступлениях с группой, в магазине, дома», — такое Клод Гарднер мог рассказать (и рассказал) только Норе.
Эта изнанка важна для понимания взаимоотношений публичного человека с его поклонниками. Ее нам и показывают посредством повествования от лица вовлеченной в происходящее рассказчицы.
Еще интереснее, что в романе как будто бы две Норы Фирс.
Одна — та, с которой события происходят.
Другая — та, которая, спустя какое-то время о них рассказывает.
Рассказывает издалека: объясняет себе и читателю, что к чему привело, рефлексируя над каждым переломным моментом. Отсюда и путешествия во времени — то сцены из зала суда, которых совсем немного в романе, то ключевые эпизоды предыстории.
«Вообще фанаты — особый феномен. Можно ужаснуться от мысли, сколько всего способны натворить фанаты, ведомые лишь одной этой надуманной любовью и ведомые порывами вдохновения, которые дарит им творчество кумира», — читаем на страницах книги.
Была ли любовь Норы Фирс к Клоду Гарднеру надуманной? Опять же с какой стороны посмотреть. Но фанатской ее назвать трудно, об этом узнаем тоже из текста:
«По-настоящему я полюбила Клода, только узнав его поближе лично, а всё, что было до этого — фанатское слепое влечение».
При этом в романе мы встречаем нескольких персонажей, которые ведут себя как классические фанаты. Нора Фирс то и дело сравнивает себя с ними, благодаря чему перед читателем вырастает более объемный образ:
• «Означало ли это, что восхищение Алека было более трезвым, чем когда-то у меня? Я знала, глупо нас сравнивать, но в тот момент я не контролировала свои мысли».
• «Иногда я сравнивала себя с Беллой Стоун <…> Ему нужна была я. Белла — просто замена, неудачно обернувшаяся трагедией».
Поначалу кажется, что главной темой романа «(Не) падай» становится тема фанатской любви. Да, так и есть. Но это лишь первый слой произведения.
Погружаясь на глубину, мы обнаружим, что автора книги волнуют и другие не менее серьезные проблемы. В связи с этим показательно соотношение времени и пространства в романе.
Как было сказано выше, мы перемещаемся во времени, читая книгу.
А с пространством что?
Дом Клода Гарднера, съемочная площадка, мастерская Норы Фирс (она ведь художник), реабилитационный центр — на этом список основных локаций исчерпывается. Мы не гуляем с героями по городу. Мы не видим местных жителей. Мир произведения замыкается на персонажах. Как ни странно именно это помогает увидеть еще один слой романа: мир Норы Фирс замыкается на Клоде Гарднере.
Она растворяется в нём.
«В последнее время мне казалось, что я забывала радоваться хорошим вещам в моей жизни, потому что на этот момент моей жизнью был Клод», — говорит Нора Фирс.
И это заходит слишком далеко: «Теперь мы с Клодом заговорили на одном языке. Я разделяла с ним моменты психоделического оргазма, взрывающегося в нас сверхновой».
Конечно, тут есть ряд обстоятельств.
С одной стороны, главной героине «невыносимо было смотреть, как по наклонной скатывается близкий <…> человек».
А другой — она поздно поняла, что её энергия и силы «уходили на помощь человеку, который этой помощи не хотел».
Но спасатель, похоже, так и остается спасателем.
А тот, кто не готов принять помощь, в любом случае ее не примет.
Эти две мысли звучат в романе между строк. Ведь Нора Фирс уже после истории с Клодом Гарднером, что её многому научила, вновь пытается помочь другому человеку, которого спасти невозможно:
«... когда человек — потерявший голову фанат, то это и подавно билет в один конец».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤13🔥3
продолжение (2)
В романе несколько точек невозврата.
Это не просто яркие эпизоды. Это эпизоды с иносказательным подтекстом.
Примечательно, например, что под машину, в которой находятся Нора Фирс и Клод Гарднер, попадает именно ребенок. Этот случай главная героиня воспринимает как потрясение, и после него решает изменить свою жизнь.
Как это выглядит на первый взгляд?
Писатель помещает героя в пограничную, особенно сложную ситуацию и тем самым заставляет его быть искренним.
Какой в этом эпизоде нащупываем подтекст?
Ребенок — символ будущего. Еще не дочитав книгу до конца, мы понимаем, что Нора Фирс — единственный персонаж, у которого есть будущее.
Таких эпизодов немного. Картинки не сменяют друг друга на бешеной скорости. В целом сюжет произведения ослаблен.
Да и должен ли быть роман остросюжетным, если в нем и так всё острое — от тематики до эмоций?
Читатель вместе с главной героиней проходит не путь её становления, а путь её ошибок.
Когда Нора Фирс оступилась? Что этому предшествовало? Какие последствия?
«(Не) падай» — история, где мы движемся не от события к событию, а от выбора к выбору. Психологизм, рефлексия, а также проблемы, о которых можно и нужно говорить посредством литературы.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
В романе несколько точек невозврата.
Это не просто яркие эпизоды. Это эпизоды с иносказательным подтекстом.
Примечательно, например, что под машину, в которой находятся Нора Фирс и Клод Гарднер, попадает именно ребенок. Этот случай главная героиня воспринимает как потрясение, и после него решает изменить свою жизнь.
Как это выглядит на первый взгляд?
Писатель помещает героя в пограничную, особенно сложную ситуацию и тем самым заставляет его быть искренним.
Какой в этом эпизоде нащупываем подтекст?
Ребенок — символ будущего. Еще не дочитав книгу до конца, мы понимаем, что Нора Фирс — единственный персонаж, у которого есть будущее.
Таких эпизодов немного. Картинки не сменяют друг друга на бешеной скорости. В целом сюжет произведения ослаблен.
Да и должен ли быть роман остросюжетным, если в нем и так всё острое — от тематики до эмоций?
Читатель вместе с главной героиней проходит не путь её становления, а путь её ошибок.
Когда Нора Фирс оступилась? Что этому предшествовало? Какие последствия?
«(Не) падай» — история, где мы движемся не от события к событию, а от выбора к выбору. Психологизм, рефлексия, а также проблемы, о которых можно и нужно говорить посредством литературы.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤20🔥5
• на нашем канале в прошлом году летом иногда выходили подробные обзорные материалы (то есть лонгриды) о поэтах и писателях.
например: собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского
(к слову, недавно была красивая дата — 19 июля — 130 лет со дня рождения В.В. Маяковского), а также статья об Андрее Платонове — Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке).
сейчас такие материалы выходят крайне редко, что меня совсем не радует. потому что мне по-прежнему нравится работать над длинными текстами.
пусть это и по времени достаточно затратно. зато весь процесс от поиска темы и сбора информации до продумывания структуры лонгрида и написания самого текста с множеством цитат и ссылок на источники разжигает исследовательский интерес. и по-своему вдохновляет.
/а как вы относитесь к материалам подобного формата?
интересно ли вам читать лонгиды и обзорные статьи?/
• на нашем канале раньше выходили публикации не только о литературе, но и об искусстве в целом.
а ведь диалог искусств — одно из направлений нашего проекта. пролистав посты, что вышли в этом году зимой-весной, я не нашла на канале ни одной публикации об искусстве.
как оказалось, после материала (он, кстати, — тематический лонгрид), который был опубликован в конце ноября — О вымышленных мирах, не тронутых словами: о короткометражных мультфильмах, которые без слов; а точнее – об animated short films — ничего об искусстве у нас не выходило.
это тоже меня не радует. потому что сейчас я всё больше и больше погружаюсь в искусство. изучаю разные материалы, слушаю аудио-курсы о нем.
и вот, размышляя об этом, я вспомнила, что еще в дайджесте весенних материалов пообещала выложить на канал один из текстов, который написала, пока училась на курсе от школы band «Как писать нон-фикшн: от коротких постов до лонгридов».
по-моему, сейчас самое время, чтобы поделиться им.
но сначала немного контекста
чтобы выполнить итоговое задание на том курсе, нужно было написать лонгрид на одну из тем на выбор: либо об историческом событии, которое произошло до 1900 г., либо на любую другую тему.
раньше исторические темы я обходила стороной, поэтому первый вариант задания стал для меня таким вызовом, от которого любопытством горят глаза и появляется мысль: «попробуем, ведь интересно, что из этого получится».
как только прозвучало это задание, подумала о диалоге истории и искусства. сразу вспомнились известные картины на исторические сюжеты, и вместе с тем возник вопрос: а как искусство говорит о событиях, о которых мы мало, что знаем?
так из этого вопроса и вырос лонгрид о 90-х годах XIX века, о творчестве и деятельности Айвазовского, Л.Н. Толстого и А.П. Чехова:
➝ «Художники и писатели о голоде 1890-х, или история о том, как искусство говорит о тех событиях, о которых было не принято распространяться»
текст был написан в начале мая.
сегодня слегка отредактировала его (уточнила некоторые факты).
/буду рада, если вы поделитесь впечатлениями о нем в комментариях/
↓ ↓ ↓
#об_искусстве
например: собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского
(к слову, недавно была красивая дата — 19 июля — 130 лет со дня рождения В.В. Маяковского), а также статья об Андрее Платонове — Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке).
сейчас такие материалы выходят крайне редко, что меня совсем не радует. потому что мне по-прежнему нравится работать над длинными текстами.
пусть это и по времени достаточно затратно. зато весь процесс от поиска темы и сбора информации до продумывания структуры лонгрида и написания самого текста с множеством цитат и ссылок на источники разжигает исследовательский интерес. и по-своему вдохновляет.
/а как вы относитесь к материалам подобного формата?
интересно ли вам читать лонгиды и обзорные статьи?/
• на нашем канале раньше выходили публикации не только о литературе, но и об искусстве в целом.
а ведь диалог искусств — одно из направлений нашего проекта. пролистав посты, что вышли в этом году зимой-весной, я не нашла на канале ни одной публикации об искусстве.
как оказалось, после материала (он, кстати, — тематический лонгрид), который был опубликован в конце ноября — О вымышленных мирах, не тронутых словами: о короткометражных мультфильмах, которые без слов; а точнее – об animated short films — ничего об искусстве у нас не выходило.
это тоже меня не радует. потому что сейчас я всё больше и больше погружаюсь в искусство. изучаю разные материалы, слушаю аудио-курсы о нем.
и вот, размышляя об этом, я вспомнила, что еще в дайджесте весенних материалов пообещала выложить на канал один из текстов, который написала, пока училась на курсе от школы band «Как писать нон-фикшн: от коротких постов до лонгридов».
по-моему, сейчас самое время, чтобы поделиться им.
но сначала немного контекста
чтобы выполнить итоговое задание на том курсе, нужно было написать лонгрид на одну из тем на выбор: либо об историческом событии, которое произошло до 1900 г., либо на любую другую тему.
раньше исторические темы я обходила стороной, поэтому первый вариант задания стал для меня таким вызовом, от которого любопытством горят глаза и появляется мысль: «попробуем, ведь интересно, что из этого получится».
как только прозвучало это задание, подумала о диалоге истории и искусства. сразу вспомнились известные картины на исторические сюжеты, и вместе с тем возник вопрос: а как искусство говорит о событиях, о которых мы мало, что знаем?
так из этого вопроса и вырос лонгрид о 90-х годах XIX века, о творчестве и деятельности Айвазовского, Л.Н. Толстого и А.П. Чехова:
➝ «Художники и писатели о голоде 1890-х, или история о том, как искусство говорит о тех событиях, о которых было не принято распространяться»
текст был написан в начале мая.
сегодня слегка отредактировала его (уточнила некоторые факты).
/буду рада, если вы поделитесь впечатлениями о нем в комментариях/
↓ ↓ ↓
#об_искусстве
❤10🔥2
о новых полкожителях
логичнее этот пост было бы выложить в начале июня. в то время часто в телеграм-каналах выходили посты с книжными итогами за первые полгода и разные подборки на эту тему.
ну, или в середине июля. экватор лета, а еще макушка лета (вспомним Твардовского) — красивые словосочетания, а вместе с тем и даты.
но вот уже заканчивается июль.
от лета остается только август.
время идёт, и на моих полках книг всё больше и больше.
книг, о которых в летней суете я забываю рассказывать.
предыдущий похожий пост выходил в конце декабря.
рассказывала там о том, почему редко покупаю бумажные книги.
изменилось ли что-то за это время?
изменилось моё отношение не к самим бумажным книгам, а к чтению бумажных книг. ощущение бумажной книги в руках стало более ценным.
хочется пораньше выключать телефон и завершать каждый вечер чтением хотя бы нескольких страниц бумажной книги. а ещё выделять на это время утром (не всегда это получается, но я стремлюсь).
это медленное чтение.
это чтение для себя.
это то, что наполняет.
к слову, в недавнем посте, где я рассказывала о красоте и ресурсности медленного чтения и делилась подборкой прочитанного, все упомянутые книги — тоже полкожители (бумажные книги то есть).
6 полкожителей —
у каждого из них своя история…
• «Поэты пушкинской поры». Серия: Азбука-поэзия
меня ни как читателя, ни как филолога не интересует русская литература начала XIX века.
но поэт в творчество, которого я погружалась, когда писала магистерскую работу по учёбе, эту эпоху не только любил, но и ориентировался на ее стилистику, создавая свои произведения.
мне был особенно важен контекст (и не только контекст биографический), чтобы прийти к пониманию того, чем интересовался автор и какими книгами он жил.
поэтому в феврале, когда уже надо было браться за магистерскую работу, а у меня все никак до нее не доходили руки, я решила начать с покупки сборника «Поэты пушкинской поры», чтобы стать чуть ближе к тому автору, чьи стихи необходимо было анализировать.
пока читала сборник, открыла для себя лирику Вяземского.
а после — закрыла книгу и убрала ее на полку.
когда к ней вернусь, не знаю. надеюсь, что больше так подробно погружаться в ту эпоху мне не придется.
специально брала книгу в «Азбуке-поэзии».
потому что красивая серия.
ещё из неё у меня есть сборник стихотворений Арсения Тарковского.
иногда перечитываю его.
/может быть, в одном из выпусков рубрики #читаем_лирику_вместе поговорим о его творчестве? нравятся ли вам стихотворения Арсения Тарковского?/
• Евгений Замятин — «Техника художественной прозы. Лекции». Серия: Библиотека филолога
в августе 2015 года впервые в моих руках оказалась книга Евгения Замятина. роман «Мы» — главное книжное открытие и потрясение в то лето — впечатлил прежде всего стилем, а затем и смыслами.
обязательно когда-нибудь прочитаю его снова.
следующая встреча с творчеством Евгения Замятина — его сказки.
сказки такие же (не)сказочные, то есть совсем не похожие на всё то, с чем обычно ассоциируется слово «сказка», как и у Салтыкова-Щедрина.
потрясение не меньшее, но возвращаться к творчеству Замятина после них мне как-то расхотелось. несмотря на то, что художественные достоинства тех сказок очевидны.
однако цитаты из «Мы» встречаются повсюду. и не только в литературе. это как раз одна из тех книг, которые цитирует жизнь. так бывает, когда писатель пишет о своей эпохе, но читатель видит в книге отражение своего времени.
к слову, о присутствии этого романа в искусстве.
недавно посмотрела (и уже несколько раз пересмотрела) короткометражный фильм «Вырастешь — поймешь». там главный герой читает «Мы» Замятина. а еще в той короткометражке звучат строки Иосифа Бродского. по-моему, чудесный литературный контекст фильма, но сейчас все-таки не о нем.
не знала, что Евгений Замятин преподавал и вёл лекции.
как только увидела эту книгу в Читай-городе, поняла, что без нее оттуда не уйду.
интересно ведь, как относился к литературе и что о ней писал автор, произведения которого легко узнать по его стилю.
#истории_о_полкожителях
логичнее этот пост было бы выложить в начале июня. в то время часто в телеграм-каналах выходили посты с книжными итогами за первые полгода и разные подборки на эту тему.
ну, или в середине июля. экватор лета, а еще макушка лета (вспомним Твардовского) — красивые словосочетания, а вместе с тем и даты.
но вот уже заканчивается июль.
от лета остается только август.
время идёт, и на моих полках книг всё больше и больше.
книг, о которых в летней суете я забываю рассказывать.
предыдущий похожий пост выходил в конце декабря.
рассказывала там о том, почему редко покупаю бумажные книги.
изменилось ли что-то за это время?
изменилось моё отношение не к самим бумажным книгам, а к чтению бумажных книг. ощущение бумажной книги в руках стало более ценным.
хочется пораньше выключать телефон и завершать каждый вечер чтением хотя бы нескольких страниц бумажной книги. а ещё выделять на это время утром (не всегда это получается, но я стремлюсь).
это медленное чтение.
это чтение для себя.
это то, что наполняет.
к слову, в недавнем посте, где я рассказывала о красоте и ресурсности медленного чтения и делилась подборкой прочитанного, все упомянутые книги — тоже полкожители (бумажные книги то есть).
6 полкожителей —
у каждого из них своя история…
• «Поэты пушкинской поры». Серия: Азбука-поэзия
меня ни как читателя, ни как филолога не интересует русская литература начала XIX века.
но поэт в творчество, которого я погружалась, когда писала магистерскую работу по учёбе, эту эпоху не только любил, но и ориентировался на ее стилистику, создавая свои произведения.
мне был особенно важен контекст (и не только контекст биографический), чтобы прийти к пониманию того, чем интересовался автор и какими книгами он жил.
поэтому в феврале, когда уже надо было браться за магистерскую работу, а у меня все никак до нее не доходили руки, я решила начать с покупки сборника «Поэты пушкинской поры», чтобы стать чуть ближе к тому автору, чьи стихи необходимо было анализировать.
пока читала сборник, открыла для себя лирику Вяземского.
а после — закрыла книгу и убрала ее на полку.
когда к ней вернусь, не знаю. надеюсь, что больше так подробно погружаться в ту эпоху мне не придется.
специально брала книгу в «Азбуке-поэзии».
потому что красивая серия.
ещё из неё у меня есть сборник стихотворений Арсения Тарковского.
иногда перечитываю его.
/может быть, в одном из выпусков рубрики #читаем_лирику_вместе поговорим о его творчестве? нравятся ли вам стихотворения Арсения Тарковского?/
• Евгений Замятин — «Техника художественной прозы. Лекции». Серия: Библиотека филолога
в августе 2015 года впервые в моих руках оказалась книга Евгения Замятина. роман «Мы» — главное книжное открытие и потрясение в то лето — впечатлил прежде всего стилем, а затем и смыслами.
обязательно когда-нибудь прочитаю его снова.
следующая встреча с творчеством Евгения Замятина — его сказки.
сказки такие же (не)сказочные, то есть совсем не похожие на всё то, с чем обычно ассоциируется слово «сказка», как и у Салтыкова-Щедрина.
потрясение не меньшее, но возвращаться к творчеству Замятина после них мне как-то расхотелось. несмотря на то, что художественные достоинства тех сказок очевидны.
однако цитаты из «Мы» встречаются повсюду. и не только в литературе. это как раз одна из тех книг, которые цитирует жизнь. так бывает, когда писатель пишет о своей эпохе, но читатель видит в книге отражение своего времени.
к слову, о присутствии этого романа в искусстве.
недавно посмотрела (и уже несколько раз пересмотрела) короткометражный фильм «Вырастешь — поймешь». там главный герой читает «Мы» Замятина. а еще в той короткометражке звучат строки Иосифа Бродского. по-моему, чудесный литературный контекст фильма, но сейчас все-таки не о нем.
не знала, что Евгений Замятин преподавал и вёл лекции.
как только увидела эту книгу в Читай-городе, поняла, что без нее оттуда не уйду.
интересно ведь, как относился к литературе и что о ней писал автор, произведения которого легко узнать по его стилю.
#истории_о_полкожителях
❤13🔥6
продолжение (1)
• Томас Манн — «Волшебная гора» (перевод В. Станевич, В. Куреллы). Серия: Эксклюзивная классика
захотела прочитать это произведение еще в прошлом году летом. часто тогда встречала посты о нем в разных телеграм-каналах. в книжных планах появился новый пункт…
и как будто бы всё.
вспомнила о «Волшебной горе» в этом году в конце мая.
точнее — мне о ней напомнили на конференции в литературном клубе Bedlam. разговор зашел о произведениях, где герои находятся в закрытом от внешнего мира пространстве.
то обсуждение вдохновило меня взяться за чтение этого романа.
заказала в интернет-магазине книгу. на количество страниц в ней не посмотрела. о том, что в ней их больше девятисот, узнала только тогда, когда забирала заказ.
начала читать роман, и появилось ощущение, что у него нет ни конца ни края.
конечно, не только в объеме произведения дело.
книги Томаса Манна медитативны. они точно для медленного чтения.
если и читать «Волшебную гору», то с перерывами — пока что в таком темпе знакомлюсь с этим произведением.
когда мне хочется переключиться на какую-нибудь другую историю, читаю рассказы из сборника, о котором подробнее — в следующем пункте.
• Хорхе Луис Борхес — «Сад расходящихся тропок» (перевод Б. Дубина, К. Корконосенко, В. Кулагиной-Ярцевой и др.). Серия: Азбука-классика
познакомиться с творчеством Борхеса мне хотелось давно. историю о том, как я собиралась приобрести его сборник, а вместо него купила книгу Гайто Газданова, рассказывала вот в этом посте.
у той истории случилось и продолжение.
не раз заходила в книжный магазин, чтобы отыскать там сборник рассказов Борхеса «Алеф» (где-то прочитала, что Борхеса лучше начинать читать с этой книги). а там меня всегда встречал его «Сад расходящихся тропок».
конечно, намного проще заказать книгу в интернет-магазине.
но зайти в книжный за сборником Борхеса — хороший повод, чтобы позалипать на разные книги и выбрать себе что-то другое, ведь нужного сборника всё равно нет.
история по-своему забавная, но мне как условному ее персонажу она быстро наскучила. в очередной раз по пути заглянула в книжный и вышла оттуда уже с «Садом расходящихся тропок».
о творчестве Борхеса рассуждать еще рано. пока что прочитала только два его рассказа. но интонационно рассказ Борхеса «Вавилонская библиотека» мне напомнил эссеистику Иосифа Бродского о литературе и об искусстве (как бы это сейчас странно ни прозвучало). такое знакомое ощущение — сами тексты обоих писателей звучат будто бы из вечности, но при этом в них написано о чем-то близком.
#истории_о_полкожителях
• Томас Манн — «Волшебная гора» (перевод В. Станевич, В. Куреллы). Серия: Эксклюзивная классика
захотела прочитать это произведение еще в прошлом году летом. часто тогда встречала посты о нем в разных телеграм-каналах. в книжных планах появился новый пункт…
и как будто бы всё.
вспомнила о «Волшебной горе» в этом году в конце мая.
точнее — мне о ней напомнили на конференции в литературном клубе Bedlam. разговор зашел о произведениях, где герои находятся в закрытом от внешнего мира пространстве.
то обсуждение вдохновило меня взяться за чтение этого романа.
заказала в интернет-магазине книгу. на количество страниц в ней не посмотрела. о том, что в ней их больше девятисот, узнала только тогда, когда забирала заказ.
начала читать роман, и появилось ощущение, что у него нет ни конца ни края.
конечно, не только в объеме произведения дело.
книги Томаса Манна медитативны. они точно для медленного чтения.
если и читать «Волшебную гору», то с перерывами — пока что в таком темпе знакомлюсь с этим произведением.
когда мне хочется переключиться на какую-нибудь другую историю, читаю рассказы из сборника, о котором подробнее — в следующем пункте.
• Хорхе Луис Борхес — «Сад расходящихся тропок» (перевод Б. Дубина, К. Корконосенко, В. Кулагиной-Ярцевой и др.). Серия: Азбука-классика
познакомиться с творчеством Борхеса мне хотелось давно. историю о том, как я собиралась приобрести его сборник, а вместо него купила книгу Гайто Газданова, рассказывала вот в этом посте.
у той истории случилось и продолжение.
не раз заходила в книжный магазин, чтобы отыскать там сборник рассказов Борхеса «Алеф» (где-то прочитала, что Борхеса лучше начинать читать с этой книги). а там меня всегда встречал его «Сад расходящихся тропок».
конечно, намного проще заказать книгу в интернет-магазине.
но зайти в книжный за сборником Борхеса — хороший повод, чтобы позалипать на разные книги и выбрать себе что-то другое, ведь нужного сборника всё равно нет.
история по-своему забавная, но мне как условному ее персонажу она быстро наскучила. в очередной раз по пути заглянула в книжный и вышла оттуда уже с «Садом расходящихся тропок».
о творчестве Борхеса рассуждать еще рано. пока что прочитала только два его рассказа. но интонационно рассказ Борхеса «Вавилонская библиотека» мне напомнил эссеистику Иосифа Бродского о литературе и об искусстве (как бы это сейчас странно ни прозвучало). такое знакомое ощущение — сами тексты обоих писателей звучат будто бы из вечности, но при этом в них написано о чем-то близком.
#истории_о_полкожителях
👍15🔥5
продолжение (2)
• Лидия Чуковская — «В лаборатории редактора». Серия: Азбука-классика. Non-Fiction
моё утреннее чтение вот уже неделю как.
книга, которую читаю с карандашиком.
книга, которая вдохновляет на рассуждения.
с некоторыми мыслями из неё согласна, с другими же — хочется спорить.
тот случай, когда появляется ощущение диалога с книгой.
/может быть, в одном из постов раскрыть тему о диалоге с книгой? вам было бы интересно почитать об этом в нашем телеграм-канале?/
с работами Лидии Чуковской знакома по «Запискам об Анне Ахматовой».
за книгой «В лаборатории редактора» потянулась рука, потому что меня заинтересовало название. а когда увидела имя автора на обложке, то вопрос о том, покупать эту книгу или нет, растворился в воздухе.
к тому же в ней еще и интригующие названия глав.
• Туве Янссон — «Путешествие налегке» (перевод Н. Беляковой, Л. Брауде, Л. Горлиной). Серия: Азбука-классика
имя Туве Янссон у многих из нас ассоциируется с историями о Муми-троллях. действительно, мир Муми-троллей прекрасен, но творческий мир писателя объемнее.
иногда случается так, что мой интерес к книгам ненадолго меркнет. в один из таких периодов пару лет назад сборник рассказов Туве Янссон «Умеющая слушать» вернул меня в привычный ритм чтения.
недавно перечитала рассказ «Умеющая слушать», название которого и носит весь сборник, и поняла, что хочу в ближайшее время продолжить знакомство с ее творчеством.
«Путешествие налегке» — даже название этой книги звучит по-летнему.
но доберусь до нее я, наверное, только осенью.
когда дочитаю «Волшебную гору» Томаса Манна и сборник рассказов Борхеса.
… такие вот книжные истории и новые полкожители.
/читали что-нибудь из этого списка? какая книга больше заинтересовала?/
#истории_о_полкожителях
• Лидия Чуковская — «В лаборатории редактора». Серия: Азбука-классика. Non-Fiction
моё утреннее чтение вот уже неделю как.
книга, которую читаю с карандашиком.
книга, которая вдохновляет на рассуждения.
с некоторыми мыслями из неё согласна, с другими же — хочется спорить.
тот случай, когда появляется ощущение диалога с книгой.
/может быть, в одном из постов раскрыть тему о диалоге с книгой? вам было бы интересно почитать об этом в нашем телеграм-канале?/
с работами Лидии Чуковской знакома по «Запискам об Анне Ахматовой».
за книгой «В лаборатории редактора» потянулась рука, потому что меня заинтересовало название. а когда увидела имя автора на обложке, то вопрос о том, покупать эту книгу или нет, растворился в воздухе.
к тому же в ней еще и интригующие названия глав.
• Туве Янссон — «Путешествие налегке» (перевод Н. Беляковой, Л. Брауде, Л. Горлиной). Серия: Азбука-классика
имя Туве Янссон у многих из нас ассоциируется с историями о Муми-троллях. действительно, мир Муми-троллей прекрасен, но творческий мир писателя объемнее.
иногда случается так, что мой интерес к книгам ненадолго меркнет. в один из таких периодов пару лет назад сборник рассказов Туве Янссон «Умеющая слушать» вернул меня в привычный ритм чтения.
недавно перечитала рассказ «Умеющая слушать», название которого и носит весь сборник, и поняла, что хочу в ближайшее время продолжить знакомство с ее творчеством.
«Путешествие налегке» — даже название этой книги звучит по-летнему.
но доберусь до нее я, наверное, только осенью.
когда дочитаю «Волшебную гору» Томаса Манна и сборник рассказов Борхеса.
… такие вот книжные истории и новые полкожители.
/читали что-нибудь из этого списка? какая книга больше заинтересовала?/
#истории_о_полкожителях
❤18🔥5👍2
Лики города в литературе
/рассмотрим концепт «город» — углубимся в мифопоэтику — узнаем о городах, повлиявших на писателей. и сделаем ещё несколько остановок/
Персонажи не висят в воздухе.
Их кто-то и что-то окружает. Они находятся в той или иной среде.
Тут возникает вопрос о времени и пространстве: как соотносятся время и пространство в произведении?
С одной стороны, это один из ключевых вопросов, что мы разбираем, анализируя текст. А с другой — это вопрос масштабный, в котором можно быстро утонуть. К тому же не всегда бывает понятно, как к нему подступиться.
Где происходят события? — на этот вопрос ответить намного проще.
В городе. Так часто бывает. Древний или современный. Большой или маленький. Реальный или вымышленный. В любом случае он — по-прежнему город.
Если же мы встречаем персонажей в другой местности, например, в лесу или в деревне, эти места так или иначе противопоставлены городу.
Итак, город…
Что он может о себе рассказать? — об этом уже узнаем из книги, которую читаем.
С каких ракурсов можно его увидеть? — а вот об этом сегодня поговорим.
— • — Город в восприятии людей разных эпох и стран
Литературе интересен человек. Литературе интересен и город.
Город — один из важных элементов в культуре, и на разных этапах ее эволюции отношение к нему меняется. Кроме того, восприятие города зависит и от менталитета.
Почему это важно?
• Что касается восприятия города на рубеже эпох…
«Переход от Средневековья к Возрождению являет начальный этап формирования городского сознания и обживания города, характеризующий восприятие города как социального и архитектурного феномена <…> Образ города в литературе Возрождения являет <…> не отображение, воспроизведение реальности, а, скорее, проект города», — отмечает А.А. Степанова в статье «Город на границах: эстетические грани образа в литературе переходных эпох».
• Что касается восприятия города в разных странах в XIX веке…
«В Европе буржуазия утверждалась в городе, он был её цитаделью. В России же общественное мнение к буржуазии было враждебно, и эта враждебность часто переносилась на городскую цивилизацию», — пишет В.А. Гусев в работе «Человек и город в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ веков».
— • — Город и концептуальные оппозиции
Чему противопоставлен город?
Город — это искусственная среда.
Город — это упорядоченная среда.
Очевидны следующие противопоставления.
• Город — природа
«Антиномия «город – природа» – одна из важнейших в структуре концепта. В энциклопедии символов, знаков, эмблем подчёркивается, что город, «спроектированный по определённым законам, построенный по выверенным чертежам, своей чёткостью, размеренностью и планировкой противопоставляется непредсказуемой природе», — находим в книге «Антология художественных концептов русской литературы XX века».
Иными словами, перед нами общая оппозиция естественный мир — искусственный мир. В некоторых произведениях персонажи, например, на какое-то время уезжают из города. Это можно трактовать не только как смену обстановки, но и как погружение в естественную, живую, стихийную среду.
• Город — деревня
«Город по отношению к деревне изначально мыслился как центр по отношению к периферии, что сформировало особую мифопоэтику города, до сих пор оказывающую влияние на восприятие даже самых современных из них», — пишет М.Е. Меднис в работе «Сверхтексты в русской литературе».
В русской литературе второй половины ХХ века развивается такое направление, как деревенская проза.
Деревенская проза 1960-1980 годов создавалась в эпоху, когда крестьянский уклад жизни уходил в прошлое. Фокус смещается на социальную проблематику. Отчетливо звучат мысли о смене и условий, и темпа жизни.
Е.А. Сертакова в статье «Исследования «города» в классических концепциях зарубежных ученых» анализирует положения из работы Г. Зиммеля ««Большие города и духовная жизнь» и приходит к такому выводу:
«В отличие от сел и деревень, считает ученый, жизнь в городе более интенсивна и наполнена темпом. Город буквально бомбардирует жителя всевозможными знаками и звуками, сказываясь на его душевном состоянии».
/рассмотрим концепт «город» — углубимся в мифопоэтику — узнаем о городах, повлиявших на писателей. и сделаем ещё несколько остановок/
Персонажи не висят в воздухе.
Их кто-то и что-то окружает. Они находятся в той или иной среде.
Тут возникает вопрос о времени и пространстве: как соотносятся время и пространство в произведении?
С одной стороны, это один из ключевых вопросов, что мы разбираем, анализируя текст. А с другой — это вопрос масштабный, в котором можно быстро утонуть. К тому же не всегда бывает понятно, как к нему подступиться.
Где происходят события? — на этот вопрос ответить намного проще.
В городе. Так часто бывает. Древний или современный. Большой или маленький. Реальный или вымышленный. В любом случае он — по-прежнему город.
Если же мы встречаем персонажей в другой местности, например, в лесу или в деревне, эти места так или иначе противопоставлены городу.
Итак, город…
Что он может о себе рассказать? — об этом уже узнаем из книги, которую читаем.
С каких ракурсов можно его увидеть? — а вот об этом сегодня поговорим.
— • — Город в восприятии людей разных эпох и стран
Литературе интересен человек. Литературе интересен и город.
Город — один из важных элементов в культуре, и на разных этапах ее эволюции отношение к нему меняется. Кроме того, восприятие города зависит и от менталитета.
Почему это важно?
• Что касается восприятия города на рубеже эпох…
«Переход от Средневековья к Возрождению являет начальный этап формирования городского сознания и обживания города, характеризующий восприятие города как социального и архитектурного феномена <…> Образ города в литературе Возрождения являет <…> не отображение, воспроизведение реальности, а, скорее, проект города», — отмечает А.А. Степанова в статье «Город на границах: эстетические грани образа в литературе переходных эпох».
• Что касается восприятия города в разных странах в XIX веке…
«В Европе буржуазия утверждалась в городе, он был её цитаделью. В России же общественное мнение к буржуазии было враждебно, и эта враждебность часто переносилась на городскую цивилизацию», — пишет В.А. Гусев в работе «Человек и город в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ веков».
— • — Город и концептуальные оппозиции
Чему противопоставлен город?
Город — это искусственная среда.
Город — это упорядоченная среда.
Очевидны следующие противопоставления.
• Город — природа
«Антиномия «город – природа» – одна из важнейших в структуре концепта. В энциклопедии символов, знаков, эмблем подчёркивается, что город, «спроектированный по определённым законам, построенный по выверенным чертежам, своей чёткостью, размеренностью и планировкой противопоставляется непредсказуемой природе», — находим в книге «Антология художественных концептов русской литературы XX века».
Иными словами, перед нами общая оппозиция естественный мир — искусственный мир. В некоторых произведениях персонажи, например, на какое-то время уезжают из города. Это можно трактовать не только как смену обстановки, но и как погружение в естественную, живую, стихийную среду.
• Город — деревня
«Город по отношению к деревне изначально мыслился как центр по отношению к периферии, что сформировало особую мифопоэтику города, до сих пор оказывающую влияние на восприятие даже самых современных из них», — пишет М.Е. Меднис в работе «Сверхтексты в русской литературе».
В русской литературе второй половины ХХ века развивается такое направление, как деревенская проза.
Деревенская проза 1960-1980 годов создавалась в эпоху, когда крестьянский уклад жизни уходил в прошлое. Фокус смещается на социальную проблематику. Отчетливо звучат мысли о смене и условий, и темпа жизни.
Е.А. Сертакова в статье «Исследования «города» в классических концепциях зарубежных ученых» анализирует положения из работы Г. Зиммеля ««Большие города и духовная жизнь» и приходит к такому выводу:
«В отличие от сел и деревень, считает ученый, жизнь в городе более интенсивна и наполнена темпом. Город буквально бомбардирует жителя всевозможными знаками и звуками, сказываясь на его душевном состоянии».
❤14👍3🔥2
продолжение (1)
• Столица — провинция
«Характерные черты провинциальной жизни – размеренный уклад, приверженность традициям, скука, медлительность, скудость внешних впечатлений, но, наряду с этим, нравственная чистота и неиспорченность, глубина и насыщенность внутренней, духовной жизни», — отмечает Шутая Н.К. в статье «К вопросу об оппозиции столицы и провинции в топологической системе русского романа».
Интересно, что в внутри противопоставлении город — деревня и уж тем более столица — провинция обнаруживаются оппозиции традиционное — новое, а вместе с тем прошлое — будущее. Всё это отходит существенно в сторону от универсальной оппозиции город — природа.
«Город является не только зависимой от природы, но и организующей собственный жизненный цикл системой», — находим в «Антологии художественных концептов русской литературы XX века».
А значит, несмотря на приведенные выше оппозиции, город — тоже живой организм.
— • — Собирательный образ города
Противопоставление столица — провинция навевает воспоминания о городе N, в котором мы оказываемся не раз, путешествуя по страницам русской классической литературы.
«Все заговорили о том, как скучно порядочному человеку жить в этом городе. Ни театра, ни музыки, а на последнем танцевальном вечере в клубе было около двадцати дам и только два кавалера. Молодежь не танцует, а все время толпится около буфета или играет в карты», — находим в «Палате номер 6» А.П. Чехова.
«Чехов совершенно гениальным способом не только дал описание городка N, но и спрятал за ним сонный и серый образ жизни провинциального города», — читаем в статье «Неизменная точка на карте: город N в русской литературе».
Однако первым показал собирательный образ провинциального города в русской литературе и разработал его концепты Н.В. Гоголь.
«Семиотика провинциального города наделяется следующими чертами: отсутствием движения времени, которое будто остановилось, дикостью нравов и анекдотичностью событий, сознанием ущербности, уязвимости уездной жизни», — пишет Н.А. Белова в работе ««Концепт «город» в современном литературоведении».
Концепт «провинциальный город» наводит на мысль о том, что во многих произведениях изображен не какой-то конкретный город, а образ, собранный из разных деталей, как на картинах художников синтетического кубизма, только не настолько абстрактный.
— • — Мифологемы городского пространства
Если город — это система, то у него есть свои элементы, и неважно при этом о вымышленном или о реальном городе идет речь.
Улицы, дороги, перекрестки, берега рек. Границы…
Вспомним, как А. Грин описывает несуществующий в реальности Зурбаган:
«Угол Черногорской и Вишневого Сада был действительно изрядно глухим местом, обретаясь среди пустырей, в самом конце гавани, населенном инвалидами… кривая улица изобиловала сорными травами и полуразрушенными заборами. Не лучше выглядела и Черногорская».
«Пространству надлежит быть познанным, пройденным и освященным, для чего эпический, сказочный, литературный герой проделывает путь — притом весьма окольный <…> не путешествие, но миссию, и каждый шаг его символичен (мост, пещера, ворота, перекресток, гора, лес, болото — всюду преодолевается некая граница между «своим» и «чужим», делается выбор между истинным и ложным) и не случаен», — читаем в статье А.И. Семенова «Мифопоэтическое пространство в литературе ХХ века».
Иными словами, исследуя образ города в произведении, мы обращаем внимание не только на те смыслы, которые раскрываются в нем в целом, но и на элементы городского пространства, что выполняют функцию границы.
• Столица — провинция
«Характерные черты провинциальной жизни – размеренный уклад, приверженность традициям, скука, медлительность, скудость внешних впечатлений, но, наряду с этим, нравственная чистота и неиспорченность, глубина и насыщенность внутренней, духовной жизни», — отмечает Шутая Н.К. в статье «К вопросу об оппозиции столицы и провинции в топологической системе русского романа».
Интересно, что в внутри противопоставлении город — деревня и уж тем более столица — провинция обнаруживаются оппозиции традиционное — новое, а вместе с тем прошлое — будущее. Всё это отходит существенно в сторону от универсальной оппозиции город — природа.
«Город является не только зависимой от природы, но и организующей собственный жизненный цикл системой», — находим в «Антологии художественных концептов русской литературы XX века».
А значит, несмотря на приведенные выше оппозиции, город — тоже живой организм.
— • — Собирательный образ города
Противопоставление столица — провинция навевает воспоминания о городе N, в котором мы оказываемся не раз, путешествуя по страницам русской классической литературы.
«Все заговорили о том, как скучно порядочному человеку жить в этом городе. Ни театра, ни музыки, а на последнем танцевальном вечере в клубе было около двадцати дам и только два кавалера. Молодежь не танцует, а все время толпится около буфета или играет в карты», — находим в «Палате номер 6» А.П. Чехова.
«Чехов совершенно гениальным способом не только дал описание городка N, но и спрятал за ним сонный и серый образ жизни провинциального города», — читаем в статье «Неизменная точка на карте: город N в русской литературе».
Однако первым показал собирательный образ провинциального города в русской литературе и разработал его концепты Н.В. Гоголь.
«Семиотика провинциального города наделяется следующими чертами: отсутствием движения времени, которое будто остановилось, дикостью нравов и анекдотичностью событий, сознанием ущербности, уязвимости уездной жизни», — пишет Н.А. Белова в работе ««Концепт «город» в современном литературоведении».
Концепт «провинциальный город» наводит на мысль о том, что во многих произведениях изображен не какой-то конкретный город, а образ, собранный из разных деталей, как на картинах художников синтетического кубизма, только не настолько абстрактный.
— • — Мифологемы городского пространства
Если город — это система, то у него есть свои элементы, и неважно при этом о вымышленном или о реальном городе идет речь.
Улицы, дороги, перекрестки, берега рек. Границы…
Вспомним, как А. Грин описывает несуществующий в реальности Зурбаган:
«Угол Черногорской и Вишневого Сада был действительно изрядно глухим местом, обретаясь среди пустырей, в самом конце гавани, населенном инвалидами… кривая улица изобиловала сорными травами и полуразрушенными заборами. Не лучше выглядела и Черногорская».
«Пространству надлежит быть познанным, пройденным и освященным, для чего эпический, сказочный, литературный герой проделывает путь — притом весьма окольный <…> не путешествие, но миссию, и каждый шаг его символичен (мост, пещера, ворота, перекресток, гора, лес, болото — всюду преодолевается некая граница между «своим» и «чужим», делается выбор между истинным и ложным) и не случаен», — читаем в статье А.И. Семенова «Мифопоэтическое пространство в литературе ХХ века».
Иными словами, исследуя образ города в произведении, мы обращаем внимание не только на те смыслы, которые раскрываются в нем в целом, но и на элементы городского пространства, что выполняют функцию границы.
👍9❤7🔥2
продолжение (2)
Перед нами — дневной или ночной городской пейзаж и насколько важно время, когда происходят события?
Обратимся к эпохе романтизма.
Как отмечает И.М. Покидченко в статье «Образ города и ночи в литературе западноевропейского декаданса», «если «светлые романтики» искали вдохновение в природе, то «темных романтиков» привлекал город и уличная толпа. «Светлых романтиков» радовало солнце, «темных» притягивала ночь».
Рассмотрев не только элементы городского пространства, но и влияние оппозиции день — ночь, увидим дополнительные смыслы в образе города.
— • — Городской текст и городская мифология
Город становится самостоятельным персонажем. А вместе с тем и выводит нас за границу отдельного произведения. Например, читая «Петербург» Андрея Белого, мы слышим в нем отголоски и Петербурга Ф.М. Достоевского, и Петербурга Н.В. Гоголя, и Петербурга А.С. Пушкина.
Городской текст — один из метатекстов. М.Е. Меднис в работе «Сверхтексты в русской литературе» пишет о том, что городской текст представляет собой явление, связанное «с двойной природой города "как изображения и реальности одновременно"».
К вопросу о городском тексте в публикациях нашего канала мы обращались дважды. В лонгриде о Петербурге Достоевского — «Маленькие картинки» Достоевского — зеркала, манящие вглубь. И в подборке материалов о творчестве Ф.М. Достоевского в целом.
Оба раза мы обращались к концепции Владимира Топорова о «петербургском тексте». Процитируем его высказывание и сейчас:
«Петербургский текст — мощное полифоническое резонансное пространство, в вибрациях которого уже давно слышатся тревожные синкопы истории и леденящие душу «злые» шумы времени».
«Под «городом» здесь стоит понимать не формальную географическую номинацию, а сложно устроенное сообщество, полноценный микрокосм, в миниатюре <…> представляющий законы человеческого общежития. В особенности это касается главных столиц европейской политической и литературной карт этого времени: Парижа, Лондона, Петербурга, позднее, уже в XX столетии — Нью-Йорка», — находим в статье М. Хамитова «Мифология города в мировой литературе».
Внутри городского текста живут легенды и мифы о городе. Сам же городской текст представляет собой вневременное пространство.
«Все они [тексты о городе] кирпичиками надстраиваясь друг над другом, формируют сверхтекст или гипертекст — некую абстрактную конструкцию, где вне времени и независимо от авторства живут характеры и портреты городов», — отмечает Я. Титоренко в статье ««Люблю тебя, Петра творенье». Как городам придумывают мифологию?».
— • — Человек в городе
/в самом коротком разделе нашего материала просто перечислим несколько мотивов, связанных с образом города/
Рассматривая образ города, мы останавливаемся на его истории, элементах, абстрактных смыслах. Однако, читая прозу, прежде всего сосредотачиваемся на персонажах и на их поступках.
Как человек чувствует себя в городе?
Каким видит город конкретный персонаж?
Как он с городом взаимодействует?
Город рассказывает о себе еще и посредством влияния на персонажей.
Перечислим несколько мотивов:
• мотив возвращения в родной город (вспомним так же оппозицию свой — чужой);
• мотив поиска своего города;
• мотив странничества.
— • — Литература разных городов и связь писателя с местом
Известное латинское выражение genius loci — гений места — сейчас употребляется в самых разных контекстах. «Гений места» — это название и работы П. Вайля, и название культурного проекта Библиотеки нового поколения.
1731 г. Александр Поуп в «Послании к лорду Берлингтону» упоминает выражение «гений места» в контексте настроения пейзажа:
Пусть гений места даст тебе совет;
Тот, кто потока направляет след,
Иль гордый холм поднимет до небес,
Иль обратит в театр уступов дольних срез
(перевод Б. Соколова).
Иными словами, выражение «гений места» о связи места и человека.
А значит, во взаимоотношениях писателя с городом важен еще один аспект. Есть города, с которыми у писателя связаны особые воспоминания. Когда город (или какое-либо другое место) — не персонаж, а участник творческой жизни.
Перед нами — дневной или ночной городской пейзаж и насколько важно время, когда происходят события?
Обратимся к эпохе романтизма.
Как отмечает И.М. Покидченко в статье «Образ города и ночи в литературе западноевропейского декаданса», «если «светлые романтики» искали вдохновение в природе, то «темных романтиков» привлекал город и уличная толпа. «Светлых романтиков» радовало солнце, «темных» притягивала ночь».
Рассмотрев не только элементы городского пространства, но и влияние оппозиции день — ночь, увидим дополнительные смыслы в образе города.
— • — Городской текст и городская мифология
Город становится самостоятельным персонажем. А вместе с тем и выводит нас за границу отдельного произведения. Например, читая «Петербург» Андрея Белого, мы слышим в нем отголоски и Петербурга Ф.М. Достоевского, и Петербурга Н.В. Гоголя, и Петербурга А.С. Пушкина.
Городской текст — один из метатекстов. М.Е. Меднис в работе «Сверхтексты в русской литературе» пишет о том, что городской текст представляет собой явление, связанное «с двойной природой города "как изображения и реальности одновременно"».
К вопросу о городском тексте в публикациях нашего канала мы обращались дважды. В лонгриде о Петербурге Достоевского — «Маленькие картинки» Достоевского — зеркала, манящие вглубь. И в подборке материалов о творчестве Ф.М. Достоевского в целом.
Оба раза мы обращались к концепции Владимира Топорова о «петербургском тексте». Процитируем его высказывание и сейчас:
«Петербургский текст — мощное полифоническое резонансное пространство, в вибрациях которого уже давно слышатся тревожные синкопы истории и леденящие душу «злые» шумы времени».
«Под «городом» здесь стоит понимать не формальную географическую номинацию, а сложно устроенное сообщество, полноценный микрокосм, в миниатюре <…> представляющий законы человеческого общежития. В особенности это касается главных столиц европейской политической и литературной карт этого времени: Парижа, Лондона, Петербурга, позднее, уже в XX столетии — Нью-Йорка», — находим в статье М. Хамитова «Мифология города в мировой литературе».
Внутри городского текста живут легенды и мифы о городе. Сам же городской текст представляет собой вневременное пространство.
«Все они [тексты о городе] кирпичиками надстраиваясь друг над другом, формируют сверхтекст или гипертекст — некую абстрактную конструкцию, где вне времени и независимо от авторства живут характеры и портреты городов», — отмечает Я. Титоренко в статье ««Люблю тебя, Петра творенье». Как городам придумывают мифологию?».
— • — Человек в городе
/в самом коротком разделе нашего материала просто перечислим несколько мотивов, связанных с образом города/
Рассматривая образ города, мы останавливаемся на его истории, элементах, абстрактных смыслах. Однако, читая прозу, прежде всего сосредотачиваемся на персонажах и на их поступках.
Как человек чувствует себя в городе?
Каким видит город конкретный персонаж?
Как он с городом взаимодействует?
Город рассказывает о себе еще и посредством влияния на персонажей.
Перечислим несколько мотивов:
• мотив возвращения в родной город (вспомним так же оппозицию свой — чужой);
• мотив поиска своего города;
• мотив странничества.
— • — Литература разных городов и связь писателя с местом
Известное латинское выражение genius loci — гений места — сейчас употребляется в самых разных контекстах. «Гений места» — это название и работы П. Вайля, и название культурного проекта Библиотеки нового поколения.
1731 г. Александр Поуп в «Послании к лорду Берлингтону» упоминает выражение «гений места» в контексте настроения пейзажа:
Пусть гений места даст тебе совет;
Тот, кто потока направляет след,
Иль гордый холм поднимет до небес,
Иль обратит в театр уступов дольних срез
(перевод Б. Соколова).
Иными словами, выражение «гений места» о связи места и человека.
А значит, во взаимоотношениях писателя с городом важен еще один аспект. Есть города, с которыми у писателя связаны особые воспоминания. Когда город (или какое-либо другое место) — не персонаж, а участник творческой жизни.
❤9👍4🔥2
продолжение (3)
Например, именно в Переделкино, как говорила Анна Ахматова, у Бориса Пастернака завершился период «мучительно долгого (10 лет) антракта».
«Созданный весной 1941 года цикл стихов «Переделкино», Пастернак считал тогда своим «лучшим из когда-либо написанного». Здесь он закончил роман «Доктор Живаго», с вошедшими в него «Стихотворениями Юрия Живаго», переводил Шекспира и Гёте, работал над последним циклом стихов «Когда разгуляется…» (ссылка на источник).
Так или иначе атмосфера места повлияла на творчество поэта.
Теперь же приведем пример немного из другой сферы. Пример, иллюстрирующий мысль о значении деятельности человека в контексте города и культуры.
Аби Варбург — немецкий историк искусства, этнолог и культуролог — свой научный путь начинает в Бонне. Там он, посещая семинары Карла Юсти, исследует вопросы о взаимодействии художественных форм. Делает заметки о «Лаокооне» Лессинга и об искусстве барельефа во Флоренции эпохи Кватроченто. Всё это приводит его к диссертации о работах Боттичелли (среди них «Рождение Венеры» и «Весна»).
Однако Карл Юсти отказывается быть его научным руководителем, и Аби Варбург отправляется в Страсбург, где «в период преподавания там Яничека создается особая среда». В 1893 году выходит диссертация Аби Варбурга с посвящением Яничеку.
Казалось бы, перед нами — факты из биографии ученого, научные интересы, которого сформировались в одном городе, в другом же городе они окрепли.
Однако его путь играет особую роль в культуре этих городов:
«Путь Варбурга из Бонна в Страсбург позволил ему перебросить мостик между двумя немецкими центрами, которые уже и ранее тесно общались между собой и где изучение истории искусства <…> самым эффективным образом вносило свой вклад в изучение культуры» (ссылка на источник).
— • — ... и в завершение
Образ города, независимо от того, с какого ракурса, мы на него смотрим: будь то концепт города, городской текст или реальный город на карте мира, отсылает к мысли о памяти.
«Городское пространство – более концентрированное и многослойное, предоставляет «нелинейные» смыслы, которые могут участвовать в формировании многих идентичностей – сословных, профессиональных, территориальных, субкультурных и т.д.», — читаем в статье «Человек и Город. Мифо-логия идентичности» .
Вспоминается мысль о нелинейности памяти из книги Ю. Цивьяна и Ю. Лотмана «Диалог с экраном»:
«Образцом нелинейного повествовательного текста является память, ее структура не подчинена линейности. Оттого, что какое-то событие вспоминается (то есть обретает в пространстве памяти реальность), совсем не следует, что предшествующие ему забываются или такую реальность утрачивают».
#чтобы_писать_о_литературе
Например, именно в Переделкино, как говорила Анна Ахматова, у Бориса Пастернака завершился период «мучительно долгого (10 лет) антракта».
«Созданный весной 1941 года цикл стихов «Переделкино», Пастернак считал тогда своим «лучшим из когда-либо написанного». Здесь он закончил роман «Доктор Живаго», с вошедшими в него «Стихотворениями Юрия Живаго», переводил Шекспира и Гёте, работал над последним циклом стихов «Когда разгуляется…» (ссылка на источник).
Так или иначе атмосфера места повлияла на творчество поэта.
Теперь же приведем пример немного из другой сферы. Пример, иллюстрирующий мысль о значении деятельности человека в контексте города и культуры.
Аби Варбург — немецкий историк искусства, этнолог и культуролог — свой научный путь начинает в Бонне. Там он, посещая семинары Карла Юсти, исследует вопросы о взаимодействии художественных форм. Делает заметки о «Лаокооне» Лессинга и об искусстве барельефа во Флоренции эпохи Кватроченто. Всё это приводит его к диссертации о работах Боттичелли (среди них «Рождение Венеры» и «Весна»).
Однако Карл Юсти отказывается быть его научным руководителем, и Аби Варбург отправляется в Страсбург, где «в период преподавания там Яничека создается особая среда». В 1893 году выходит диссертация Аби Варбурга с посвящением Яничеку.
Казалось бы, перед нами — факты из биографии ученого, научные интересы, которого сформировались в одном городе, в другом же городе они окрепли.
Однако его путь играет особую роль в культуре этих городов:
«Путь Варбурга из Бонна в Страсбург позволил ему перебросить мостик между двумя немецкими центрами, которые уже и ранее тесно общались между собой и где изучение истории искусства <…> самым эффективным образом вносило свой вклад в изучение культуры» (ссылка на источник).
— • — ... и в завершение
Образ города, независимо от того, с какого ракурса, мы на него смотрим: будь то концепт города, городской текст или реальный город на карте мира, отсылает к мысли о памяти.
«Городское пространство – более концентрированное и многослойное, предоставляет «нелинейные» смыслы, которые могут участвовать в формировании многих идентичностей – сословных, профессиональных, территориальных, субкультурных и т.д.», — читаем в статье «Человек и Город. Мифо-логия идентичности» .
Вспоминается мысль о нелинейности памяти из книги Ю. Цивьяна и Ю. Лотмана «Диалог с экраном»:
«Образцом нелинейного повествовательного текста является память, ее структура не подчинена линейности. Оттого, что какое-то событие вспоминается (то есть обретает в пространстве памяти реальность), совсем не следует, что предшествующие ему забываются или такую реальность утрачивают».
#чтобы_писать_о_литературе
❤9🔥3👍2
🔥 новая рубрика в нашем телеграм-канале
её название и хэштег — #чтобы_писать_о_литературе.
предыдущий сегодняшний пост (лонгрид) — первый её выпуск.
в ней — полезности для всех, кто пишет не только о книгах (книжные отзывы), но и о литературе (статьи, лонгриды).
вот уже почти два года я пишу о литературе и продолжаю учиться о ней писать.
изучаю разные материалы.
накапливаю не только знания, но и неоднозначные вопросы по этой теме, которые мне хочется поднимать.
ищу и нахожу журналы, где ждут статьи о литературе — участвую в опен-коллах.
теперь всем этим буду делиться с вами в новой рубрике.
потому что знаю, что среди читателей нашего канала есть те, кто тоже пишет о литературе.
к тому же
• тексты о литературе — перспективное направление (пусть пока и непопулярное).
есть внешний интерес к качественному контенту.
от фрагментарности и клиповости устали.
о том, какой информацией себя наполняем и что читаем, задумываемся чаще.
требования читателей — выше.
• писать тексты о литературе — занятие творческое.
у многих из нас слово «творчество» ассоциируется с рисованием, рукоделием, танцами, писательством. однако само понятие шире.
творчество там, где мы что-либо преобразовываем, изменяем и в итоге — создаем.
работа с источниками, поиск и осмысление информации, а затем превращение всего этого в текст — тоже творчество.
да, оно отличается от художественного творчества.
оно другое и не менее интересное.
в этой рубрике будут иногда лонгриды (как сегодня), а также подборки и посты с размышлениями.
в прошлом году летом начинала вести рубрику об анализе произведения.
вышли два материала:
о магии художественного текста… о том, теряется ли она, когда мы его начинаем анализировать, и о об основных моментах, о которых нужно помнить при погружении в художественный текст.
тогда мне хотелось делиться мыслями по теме, в которой я уже давно (существенно дольше, чем пишу тексты о литературе).
помню, как многие читатели нашего канала восторженно эту рубрику встретили.
мне же самой как будто чего-то не хватало.
не находила ответа на вопрос:
кому будут полезны такие материалы?
анализ произведения просто ради анализа произведения —
ну, как-то скучно.
теперь я понимаю, что сквозь время и сквозь страницы — проект, который объединяет не только читающих и любящих книги, но и тех, кто о литературе пишет.
и рубрика #чтобы_писать_о_литературе станет таким нужным дополнением к тому, что уже в нашем проекте есть.
помимо обзоров и рецензий на книги, у нас выходят посты и о том, что такое быть читателем.
пришло время говорить не только о том, как мы читаем книги, но и о том, как о книгах и о литературе пишем.
расскажите в комментариях, интересна ли вам наша новая рубрика?
#наш_канал
её название и хэштег — #чтобы_писать_о_литературе.
предыдущий сегодняшний пост (лонгрид) — первый её выпуск.
в ней — полезности для всех, кто пишет не только о книгах (книжные отзывы), но и о литературе (статьи, лонгриды).
вот уже почти два года я пишу о литературе и продолжаю учиться о ней писать.
изучаю разные материалы.
накапливаю не только знания, но и неоднозначные вопросы по этой теме, которые мне хочется поднимать.
ищу и нахожу журналы, где ждут статьи о литературе — участвую в опен-коллах.
теперь всем этим буду делиться с вами в новой рубрике.
потому что знаю, что среди читателей нашего канала есть те, кто тоже пишет о литературе.
к тому же
• тексты о литературе — перспективное направление (пусть пока и непопулярное).
есть внешний интерес к качественному контенту.
от фрагментарности и клиповости устали.
о том, какой информацией себя наполняем и что читаем, задумываемся чаще.
требования читателей — выше.
• писать тексты о литературе — занятие творческое.
у многих из нас слово «творчество» ассоциируется с рисованием, рукоделием, танцами, писательством. однако само понятие шире.
творчество там, где мы что-либо преобразовываем, изменяем и в итоге — создаем.
работа с источниками, поиск и осмысление информации, а затем превращение всего этого в текст — тоже творчество.
да, оно отличается от художественного творчества.
оно другое и не менее интересное.
в этой рубрике будут иногда лонгриды (как сегодня), а также подборки и посты с размышлениями.
в прошлом году летом начинала вести рубрику об анализе произведения.
вышли два материала:
о магии художественного текста… о том, теряется ли она, когда мы его начинаем анализировать, и о об основных моментах, о которых нужно помнить при погружении в художественный текст.
тогда мне хотелось делиться мыслями по теме, в которой я уже давно (существенно дольше, чем пишу тексты о литературе).
помню, как многие читатели нашего канала восторженно эту рубрику встретили.
мне же самой как будто чего-то не хватало.
не находила ответа на вопрос:
кому будут полезны такие материалы?
анализ произведения просто ради анализа произведения —
ну, как-то скучно.
теперь я понимаю, что сквозь время и сквозь страницы — проект, который объединяет не только читающих и любящих книги, но и тех, кто о литературе пишет.
и рубрика #чтобы_писать_о_литературе станет таким нужным дополнением к тому, что уже в нашем проекте есть.
помимо обзоров и рецензий на книги, у нас выходят посты и о том, что такое быть читателем.
пришло время говорить не только о том, как мы читаем книги, но и о том, как о книгах и о литературе пишем.
расскажите в комментариях, интересна ли вам наша новая рубрика?
#наш_канал
👍15🔥5❤4
Forwarded from Пролетая над Дорогой/переводы битников
НО МНЕ НЕ НУЖНА ДОБРОТА. Грегори Корсо
1
Я знавал странных сестер Доброты,
я видел, как они целовали больных, ухаживали за старыми, давали леденцы сумасшедшим!
Я наблюдал, как они, всю ночь, мрачные и печальные,
катят инвалидные коляски по берегу моря!
Я знавал толстых понтификов Доброты,
маленькую седовласую старушку,
соседского священника,
знаменитого поэта,
мать,
Я знавал их всех!
Я наблюдал, как они, ночью, мрачные и печальные,
расклеивают плакаты с призывами к милосердию
на суровых столбах отчаяния.
2
Я знавал Саму Всемогущую Доброту!
Я сидел у Ее чистых белых ног,
завоевывая Ее доверие!
Мы не говорили ни о чем недобром,
но однажды ночью меня стали мучить эти странные сестры,
эти толстые понтифики,
Маленькая старушка проехалась на машине с шипастыми колесами по моей голове!
Священник вспорол мне живот, запустил внутрь руки
и закричал: —Где твоя душа? Где твоя душа!—
Знаменитый поэт подхватил меня
и выбросил в окно!
Мать бросила меня!
Я побежал к Доброте, ворвался в Ее чертог
и осквернил Ее!
безымянным ножом Я нанес Ей тысячу ран
грязных ран
Будто вурдалак я унес ее на своем горбу!
вниз по вымощенной булыжником ночи!
Собаки завыли! Кошки разбежались! Все окна закрылись!
Я пронес Ее десять лестничных пролетов!
Бросил Ее на пол моей маленькой комнаты
и, опустившись на колени рядом с Ней, заплакал. Я плакал.
3
Но что есть Доброта? Я убил Доброту,
но что это такое?
Ты добр, потому что живешь доброй жизнью.
Святой Франциск¹ был добр.
Хозяин добр.
Розга — это добро
Добрее ли люди, сидящие в парках?
ps1
Оригинал и сноски в комментариях.
ps2
Мы перевели сборник Грегори Корсо "Бензин". Если вы хотите поддержать нашу деятельность, вы можете приобрести сборник здесь:
https://xn--r1a.website/proletayanaddorogoy/3
1
Я знавал странных сестер Доброты,
я видел, как они целовали больных, ухаживали за старыми, давали леденцы сумасшедшим!
Я наблюдал, как они, всю ночь, мрачные и печальные,
катят инвалидные коляски по берегу моря!
Я знавал толстых понтификов Доброты,
маленькую седовласую старушку,
соседского священника,
знаменитого поэта,
мать,
Я знавал их всех!
Я наблюдал, как они, ночью, мрачные и печальные,
расклеивают плакаты с призывами к милосердию
на суровых столбах отчаяния.
2
Я знавал Саму Всемогущую Доброту!
Я сидел у Ее чистых белых ног,
завоевывая Ее доверие!
Мы не говорили ни о чем недобром,
но однажды ночью меня стали мучить эти странные сестры,
эти толстые понтифики,
Маленькая старушка проехалась на машине с шипастыми колесами по моей голове!
Священник вспорол мне живот, запустил внутрь руки
и закричал: —Где твоя душа? Где твоя душа!—
Знаменитый поэт подхватил меня
и выбросил в окно!
Мать бросила меня!
Я побежал к Доброте, ворвался в Ее чертог
и осквернил Ее!
безымянным ножом Я нанес Ей тысячу ран
грязных ран
Будто вурдалак я унес ее на своем горбу!
вниз по вымощенной булыжником ночи!
Собаки завыли! Кошки разбежались! Все окна закрылись!
Я пронес Ее десять лестничных пролетов!
Бросил Ее на пол моей маленькой комнаты
и, опустившись на колени рядом с Ней, заплакал. Я плакал.
3
Но что есть Доброта? Я убил Доброту,
но что это такое?
Ты добр, потому что живешь доброй жизнью.
Святой Франциск¹ был добр.
Хозяин добр.
Розга — это добро
Добрее ли люди, сидящие в парках?
ps1
Оригинал и сноски в комментариях.
ps2
Мы перевели сборник Грегори Корсо "Бензин". Если вы хотите поддержать нашу деятельность, вы можете приобрести сборник здесь:
https://xn--r1a.website/proletayanaddorogoy/3
Telegram
Пролетая над Дорогой/переводы битников
Сборник "БЕНЗИН". Грегори Корсо
"...Оно приходит, говорю вам, в тряпье пропитанном бензином, с кусками проволоки и старыми ржавыми гвоздями, темный незваный гость из глубины темной реки."
Грегори Корсо, Как Поэзия приходит ко Мне
Мы напечатали наш перевод…
"...Оно приходит, говорю вам, в тряпье пропитанном бензином, с кусками проволоки и старыми ржавыми гвоздями, темный незваный гость из глубины темной реки."
Грегори Корсо, Как Поэзия приходит ко Мне
Мы напечатали наш перевод…
❤10👍2
↑↑↑
в предыдущем сообщении — стихотворение Грегори Корсо — один из переводов авторов проекта «Пролетая над дорогой», о котором я расскажу сегодня.
буквально на днях узнала о таком проекте. в телеграме он недавно.
хочу его поддержать.
к тому же
как-то раз мы в рубрике #читаем_лирику_вместе обсуждали вопрос об источниках, откуда узнаём о поэтах.
в комментариях под этим постом нам удалось собрать ссылки на интересные паблики и телеграм-каналы о поэзии.
мысль о том, что творчество зарубежных поэтов мы для себя открываем благодаря переводчикам, тогда прозвучала тоже, но обсуждение в эту сторону не пошло.
Пролетая над дорогой — телеграм-канал, где Роман и Константин выкладывают авторские переводы современной поэзии в целом и творчества битников в частности.
они переводят Джека Керуака, Аллена Гинзберга, Джима Моррисона, Грегори Корсо и др.
кстати о Грегори Корсо...
у авторов проекта совсем недавно вышел перевод сборника его лирики «Бензин».
так что, если вам тоже интересна лирика битников и вы, как и я, искали телеграм-канал с переводами современной поэзии,
предлагаю подписаться
→ https://xn--r1a.website/proletayanaddorogoy
#дружим_блогами
в предыдущем сообщении — стихотворение Грегори Корсо — один из переводов авторов проекта «Пролетая над дорогой», о котором я расскажу сегодня.
буквально на днях узнала о таком проекте. в телеграме он недавно.
хочу его поддержать.
к тому же
как-то раз мы в рубрике #читаем_лирику_вместе обсуждали вопрос об источниках, откуда узнаём о поэтах.
в комментариях под этим постом нам удалось собрать ссылки на интересные паблики и телеграм-каналы о поэзии.
мысль о том, что творчество зарубежных поэтов мы для себя открываем благодаря переводчикам, тогда прозвучала тоже, но обсуждение в эту сторону не пошло.
Пролетая над дорогой — телеграм-канал, где Роман и Константин выкладывают авторские переводы современной поэзии в целом и творчества битников в частности.
они переводят Джека Керуака, Аллена Гинзберга, Джима Моррисона, Грегори Корсо и др.
кстати о Грегори Корсо...
у авторов проекта совсем недавно вышел перевод сборника его лирики «Бензин».
так что, если вам тоже интересна лирика битников и вы, как и я, искали телеграм-канал с переводами современной поэзии,
предлагаю подписаться
→ https://xn--r1a.website/proletayanaddorogoy
#дружим_блогами
❤11👍3🔥3
«Большие страсти маленького театра» Никиты Дерябина: как актер театра играет в жизни, или путешествие неискателя приключений из Петербурга в Угорск
Андрей Штольц приехал…
Нет, не к Обломову. Там был Андрей Иванович Штольц, а тут — Андрей Глебович Штольц, племянник «покойной народной артистки РСФСР Изольды Гавриловны Штольц». Но отсылка очевидна.
Андрей Штольц приехал в Угорск.
А из Петербурга туда уехал Николай Меншиков.
Возможно ли такое?
Вполне. Ведь Николай Меншиков — не только главный герой романа и герой-рассказчик, но и актер театра. В силу определенных обстоятельств он едет в провинциальный городок, в Угорск, играть Андрея Штольца не на сцене, а в жизни. Ему поручают расследовать преступление:
«В голове не укладывалось все то, что я только что услышал: и странности с завещанием деда, и поразительное сходство племянника Штольц со мной, и афера <…> однако я по натуре был не искатель приключений и ввязываться в эту авантюру не собирался».
«Большие страсти маленького театра» — роман Никиты Дерябина, где перед нами раскрывается жизнь театра изнутри.
Что происходит с актерами не только на сцене, но и за кулисами?
Где проходит та грань между игрой актера и его естественным поведением?
Чем закончится путешествие главного героя в чужой город под чужим именем?
— найдем ответы на эти вопросы, когда познакомимся с произведением.
Больше информации о писателе и о его творчестве — на странице Никиты Дерябина и в авторской группе вконтакте. Книгу можно приобрести на ЛитРес.
/В нашем материале роман «Большие страсти маленького театра» цитируется по источнику/
В Угорске главный герой знакомится с труппой драмтеатра. С удивительными людьми. Они и волосы друг у друга повыдирают в моменты закулисных междоусобиц. И на дне окажутся, и блистательно сыграют в одноименной пьесе Максима Горького. И инсценировку похорон Нервякова, директора угорского драмтеатра, устроят.
К слову, опрометчивые поступки Нервякова не раз действовали на нервы всей театральной труппы. А одного характерного для него жеста достаточно, чтобы у нас сложилось впечатление об этом персонаже:
«Альберт Феликсович нервно подергал головой в разные стороны, ясно давая понять, что четкой позиции он не имеет».
На страницах романа, помимо Нервякова, мы встретим Блатнякова, Жлобова, Правдина. Говорящие фамилии не то чтобы не случайны, даже больше — писатель дает им толкование прямо в тексте:
«Уже подходя к двери с надписью на табличке «Директор театра Жлобов Я. В.», я по привычке мысленно убрал две последние буквы в его фамилии, едва заметно усмехнулся и вошел в плохо освещенный кабинет».
За кого-то из персонажей говорят фамилии, а у кого-то из них остается только отчество. Так главный герой романа знакомит нас с Евгеничем и Петровичем.
В связи с чем вспоминается «Ионыч» А.П. Чехова, где Дмитрий Ионович Старцев деградирует до Ионыча.
В романе же «Большие страсти маленького театра» вопрос об отчестве раскрывается иначе. Тут важен не факт отсутствия имени у персонажей, а причина, из-за которой к ним так обращаются:
«Нас в театре-то и за людей не считают, «Принеси, подай, уйди и не мешай». А мы тут уже восемь лет, посчитай, от звонка до звонка с Петровичем маемся», — говорит Игорь Евгеньевич Свечников.
В романе «Большие страсти маленького театра» — насыщенный событийный ряд. В жизни угорского драмтеатра постоянно что-то происходит. Казалось бы, главному герою нужно распутать клубок прошлого, а на него обрушиваются всё новые и новые проблемы: «Денег хватает только на то, чтобы закрыть одну дыру, однако тут же появляется другая».
Так события произошедшие и события происходящие погружают нас в детективную историю, где есть место и разборкам с криминалом.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Андрей Штольц приехал…
Нет, не к Обломову. Там был Андрей Иванович Штольц, а тут — Андрей Глебович Штольц, племянник «покойной народной артистки РСФСР Изольды Гавриловны Штольц». Но отсылка очевидна.
Андрей Штольц приехал в Угорск.
А из Петербурга туда уехал Николай Меншиков.
Возможно ли такое?
Вполне. Ведь Николай Меншиков — не только главный герой романа и герой-рассказчик, но и актер театра. В силу определенных обстоятельств он едет в провинциальный городок, в Угорск, играть Андрея Штольца не на сцене, а в жизни. Ему поручают расследовать преступление:
«В голове не укладывалось все то, что я только что услышал: и странности с завещанием деда, и поразительное сходство племянника Штольц со мной, и афера <…> однако я по натуре был не искатель приключений и ввязываться в эту авантюру не собирался».
«Большие страсти маленького театра» — роман Никиты Дерябина, где перед нами раскрывается жизнь театра изнутри.
Что происходит с актерами не только на сцене, но и за кулисами?
Где проходит та грань между игрой актера и его естественным поведением?
Чем закончится путешествие главного героя в чужой город под чужим именем?
— найдем ответы на эти вопросы, когда познакомимся с произведением.
Больше информации о писателе и о его творчестве — на странице Никиты Дерябина и в авторской группе вконтакте. Книгу можно приобрести на ЛитРес.
/В нашем материале роман «Большие страсти маленького театра» цитируется по источнику/
В Угорске главный герой знакомится с труппой драмтеатра. С удивительными людьми. Они и волосы друг у друга повыдирают в моменты закулисных междоусобиц. И на дне окажутся, и блистательно сыграют в одноименной пьесе Максима Горького. И инсценировку похорон Нервякова, директора угорского драмтеатра, устроят.
К слову, опрометчивые поступки Нервякова не раз действовали на нервы всей театральной труппы. А одного характерного для него жеста достаточно, чтобы у нас сложилось впечатление об этом персонаже:
«Альберт Феликсович нервно подергал головой в разные стороны, ясно давая понять, что четкой позиции он не имеет».
На страницах романа, помимо Нервякова, мы встретим Блатнякова, Жлобова, Правдина. Говорящие фамилии не то чтобы не случайны, даже больше — писатель дает им толкование прямо в тексте:
«Уже подходя к двери с надписью на табличке «Директор театра Жлобов Я. В.», я по привычке мысленно убрал две последние буквы в его фамилии, едва заметно усмехнулся и вошел в плохо освещенный кабинет».
За кого-то из персонажей говорят фамилии, а у кого-то из них остается только отчество. Так главный герой романа знакомит нас с Евгеничем и Петровичем.
В связи с чем вспоминается «Ионыч» А.П. Чехова, где Дмитрий Ионович Старцев деградирует до Ионыча.
В романе же «Большие страсти маленького театра» вопрос об отчестве раскрывается иначе. Тут важен не факт отсутствия имени у персонажей, а причина, из-за которой к ним так обращаются:
«Нас в театре-то и за людей не считают, «Принеси, подай, уйди и не мешай». А мы тут уже восемь лет, посчитай, от звонка до звонка с Петровичем маемся», — говорит Игорь Евгеньевич Свечников.
В романе «Большие страсти маленького театра» — насыщенный событийный ряд. В жизни угорского драмтеатра постоянно что-то происходит. Казалось бы, главному герою нужно распутать клубок прошлого, а на него обрушиваются всё новые и новые проблемы: «Денег хватает только на то, чтобы закрыть одну дыру, однако тут же появляется другая».
Так события произошедшие и события происходящие погружают нас в детективную историю, где есть место и разборкам с криминалом.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤8🔥7
продолжение (1)
Но читать «Большие страсти маленького театра» мы будем не только из-за крепкого сюжета. Особую роль в произведении играет общение героя-рассказчика с читателем.
В романе двенадцать глав-воспоминаний. Увидев слово «воспоминание» уже в названии первой главы («Воспоминание первое. Знакомьтесь, теперь вы — не вы!»), можно предположить, что нас ждет нелинейное повествование.
Однако история раскрывается поэтапно и последовательно.
Воспоминания в романе — не способ изложения, а структурообразующий элемент. Герой-рассказчик делится воспоминаниями прежде всего с читателем, а также вступает с ним в диалог.
Во-первых, иногда он как бы забегает вперед и дает оценку произошедшему:
«И тут в мою шальную голову пришла новая, как мне тогда показалось, гениальная мысль (на деле же меня эта идея чуть не погубила, как и множество других людей, но обо всем по порядку)».
Во-вторых, на страницах книги мы замечаем не только сами диалоги, но и пересказы того, что услышал герой-рассказчик:
«Я шел в сторону зрительного зала, переваривая полученную информацию. Как оказалось, в «лихие» девяностые Зильберштейн и Блатняков были самыми влиятельными людьми Угорска».
Диалоги в романе появляются именно тогда, когда нам необходимо увидеть, как персонажи общаются друг с другом. В остальных случаях — герой-рассказчик сам введет нас в курс дела.
В-третьих, он не раз обращается к читателю напрямую:
«Вы спросите меня, зачем я все это сказал Генриетте, ведь я это вовсе не я, а другой человек? Отвечу просто — иногда женщине нужно сказать то, что она очень хочет услышать».
Взаимодействие с читателем происходит и посредством погружения в общий культурный контекст.
В романе встречаем множество отсылок. Некоторые из них едва заметны:
«Тут же в игру вступила Федотова и Маша, переодетые в форму уборщиц. Аня разлила ведро мыльного раствора сразу же в то мгновенье, когда я миновал участок кресел в зале ожидания».
Интересно, почему его разлила именно Аня?
Вероятно, потому, что когда-то давно масло разлила Аннушка из «Мастера и Маргариты».
Другие же отсылки очевидны. Так у читателя перед глазами сразу же появляется картинка — образы становятся более выпуклыми. А еще в нашей памяти пробуждаются знакомые нам сюжеты, благодаря которым для нас и роман «Большие страсти маленького театра» становится более близким.
Приведем примеры:
• «И тут я почувствовал себя как в старом диснеевском мультике, когда у главного героя на правом плече появляется ангелочек, а на левом»;
• «Обычно и без того грустные глаза Валеры сейчас стали и вовсе мультяшными, словно у кота из мультика про Шрека»;
• «… а я представил себя словно бы героем фильма «Один дома», где смышленый мальчуган вовсю из девается над незадачливыми воришками»;
• «Надо скорее найти эту «Красную Шапочку», пока его волки в лесу в гуляш не покрошили. Послезавтра приедет комиссия из области, нам остается молиться, чтобы к ним для полного комплекта не присоединились члены Минкульта и полиции вместе с Блатняковым»;
• «В кузове покачивалась лампочка на тонком проводке, а огромная куча тел, сплетаясь руками и ногами, напоминала мышиного короля из сказки про Щелкунчика».
Примечательны следующие слова:
«И тут вы можете подумать, что я в душе философ и вообще ежеминутно только и думаю о смысле бытия, на самом же деле эта реплика была взята мной из какого-то спектакля, в котором я играл не последнюю роль».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Но читать «Большие страсти маленького театра» мы будем не только из-за крепкого сюжета. Особую роль в произведении играет общение героя-рассказчика с читателем.
В романе двенадцать глав-воспоминаний. Увидев слово «воспоминание» уже в названии первой главы («Воспоминание первое. Знакомьтесь, теперь вы — не вы!»), можно предположить, что нас ждет нелинейное повествование.
Однако история раскрывается поэтапно и последовательно.
Воспоминания в романе — не способ изложения, а структурообразующий элемент. Герой-рассказчик делится воспоминаниями прежде всего с читателем, а также вступает с ним в диалог.
Во-первых, иногда он как бы забегает вперед и дает оценку произошедшему:
«И тут в мою шальную голову пришла новая, как мне тогда показалось, гениальная мысль (на деле же меня эта идея чуть не погубила, как и множество других людей, но обо всем по порядку)».
Во-вторых, на страницах книги мы замечаем не только сами диалоги, но и пересказы того, что услышал герой-рассказчик:
«Я шел в сторону зрительного зала, переваривая полученную информацию. Как оказалось, в «лихие» девяностые Зильберштейн и Блатняков были самыми влиятельными людьми Угорска».
Диалоги в романе появляются именно тогда, когда нам необходимо увидеть, как персонажи общаются друг с другом. В остальных случаях — герой-рассказчик сам введет нас в курс дела.
В-третьих, он не раз обращается к читателю напрямую:
«Вы спросите меня, зачем я все это сказал Генриетте, ведь я это вовсе не я, а другой человек? Отвечу просто — иногда женщине нужно сказать то, что она очень хочет услышать».
Взаимодействие с читателем происходит и посредством погружения в общий культурный контекст.
В романе встречаем множество отсылок. Некоторые из них едва заметны:
«Тут же в игру вступила Федотова и Маша, переодетые в форму уборщиц. Аня разлила ведро мыльного раствора сразу же в то мгновенье, когда я миновал участок кресел в зале ожидания».
Интересно, почему его разлила именно Аня?
Вероятно, потому, что когда-то давно масло разлила Аннушка из «Мастера и Маргариты».
Другие же отсылки очевидны. Так у читателя перед глазами сразу же появляется картинка — образы становятся более выпуклыми. А еще в нашей памяти пробуждаются знакомые нам сюжеты, благодаря которым для нас и роман «Большие страсти маленького театра» становится более близким.
Приведем примеры:
• «И тут я почувствовал себя как в старом диснеевском мультике, когда у главного героя на правом плече появляется ангелочек, а на левом»;
• «Обычно и без того грустные глаза Валеры сейчас стали и вовсе мультяшными, словно у кота из мультика про Шрека»;
• «… а я представил себя словно бы героем фильма «Один дома», где смышленый мальчуган вовсю из девается над незадачливыми воришками»;
• «Надо скорее найти эту «Красную Шапочку», пока его волки в лесу в гуляш не покрошили. Послезавтра приедет комиссия из области, нам остается молиться, чтобы к ним для полного комплекта не присоединились члены Минкульта и полиции вместе с Блатняковым»;
• «В кузове покачивалась лампочка на тонком проводке, а огромная куча тел, сплетаясь руками и ногами, напоминала мышиного короля из сказки про Щелкунчика».
Примечательны следующие слова:
«И тут вы можете подумать, что я в душе философ и вообще ежеминутно только и думаю о смысле бытия, на самом же деле эта реплика была взята мной из какого-то спектакля, в котором я играл не последнюю роль».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤8🔥4
продолжение (2)
Герой-рассказчик — прежде всего актер. Ему важно рассказать читателю не только о событиях, но и в целом о жизни театра и о своей профессии.
Почти в каждой главе мы встречаем отступления, погружающие нас в тайны ремесла.
Приведем несколько цитат:
«Когда артист остается без оваций, ролей и крыши над головой, лишаясь театра и так называемого своего «места силы», он чахнет, сильные находят другой путь и ищут себя в новой сфере или другом театре, слабые не выдерживают и либо уходят в запой, либо лезут в петлю»;
«… в своей профессии я больше всего не любил эту глупую череду банкетов и пышных празднеств. Сдача спектакля, ген. прогон, премьера, победы на фестивалях и т. д. — все отмечалось громко и с размахом»;
«Тысячекратно благодаря своего педагога по актерскому мастерству я блистательно сделал вид, что действительно говорю о чем-то отдаленно для меня важном».
Герой-рассказчик — актер, который не только рассуждает о своей профессии, но и играет сразу несколько ролей.
Помимо Андрея Штольца, Николай Меншиков играет и детектива. Не того детектива-любителя, у которого аналитический склад ума и внутреннее желание разобраться в событиях и мотивах. А того детектива, который никогда расследованием преступлений не занимался и к этому не стремился.
«Н-да, Николай Романович, Эркюль Пуаро, увидев тебя, забился бы в нервном смехе», — говорит он о себе.
И это не единственный случай, когда его слова звучат иронично. Казалось бы, если перед нами — уникальный герой-рассказчик, он же актер, играющий далекие от него роли, которому необходимо разобраться в деле, где «все основные фигуранты — актеры», этого уже достаточно, чтобы с интересом следить за повествованием.
Но Николай Меншиков — еще и острого ума человек:
«Отец Григорий скрестил руки на животике и поглядел на нас с нескрываемым интересом. Теперь я хорошо понял, о чем говорил Михалыч, когда рассказывал, какая страсть есть у местного проводника человека и Бога»;
«Все они прилипли к окнам, словно мухи к клейкой ленте, и то и дело снимали на камеры все — от лошадей, запряженных в кареты, до лже-Петров и Екатерин в районе Большой Конюшенной. Признаться честно, я чувствовал себя многодетным отцом, который вывез детей на экскурсию в другой город».
Пока мы читаем «Большие страсти маленького театра», не покидает ощущение, что перед нами — роман-путешествие. После знакомства с его эпилогом уже не остается сомнений в том, что это действительно так. В эпилоге звучит мотив возвращения. Герой-рассказчик озвучивает выводы, к которым пришел после своего путешествия, и говорит об уроках, что за это время получил.
Куда бы ни приехал Николай Меншиков, главный герой романа, — а в его путешествии уже вместе с труппой угорского драмтеатра было несколько остановок — мы чувствуем себя рядом с ним. Настолько выразительно описаны эти места:
«Я лежал на крайне неудобной панцирной кровати советского образца и не мог уснуть. Квартира, которую Яков Валерьянович с барского плеча мне выделил, вполне соответствовала его фамилии, ибо складывалось ощущение, что это съемное жилье многие лета являлось прибежищем для алкоголиков, наркоманов и прочих маргинальных личностей».
«И меня в первую очередь поразила та самая общность, неторопливость и размеренность живущих здесь людей. <…> Я вспомнил жуткий шум и толчею в Москве и Питере, вспомнил все ужасы лондонского метро и парижских трущоб, <…> вспомнил даже ту печальную картину Угорска, едва въехав на его просторы, и я улыбнулся»
— такое впечатление на героя произвела атмосфера поселка Антоновка.
В Антоновке же он встретил самых благодарных зрителей, о которых вспоминал, вернувшись в Петербург: «Честно скажу, ни одни аплодисменты, даже в самых больших театрах, не стоили того момента».
«Большие страсти маленького театра» — ироничный и в то же время душевный роман, где раскрывается и детективный сюжет, и социальные проблемы, связанные с финансированием театра, и роль в современном мире противопоставления столица — провинция. И, конечно, закулисная жизнь театра.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Герой-рассказчик — прежде всего актер. Ему важно рассказать читателю не только о событиях, но и в целом о жизни театра и о своей профессии.
Почти в каждой главе мы встречаем отступления, погружающие нас в тайны ремесла.
Приведем несколько цитат:
«Когда артист остается без оваций, ролей и крыши над головой, лишаясь театра и так называемого своего «места силы», он чахнет, сильные находят другой путь и ищут себя в новой сфере или другом театре, слабые не выдерживают и либо уходят в запой, либо лезут в петлю»;
«… в своей профессии я больше всего не любил эту глупую череду банкетов и пышных празднеств. Сдача спектакля, ген. прогон, премьера, победы на фестивалях и т. д. — все отмечалось громко и с размахом»;
«Тысячекратно благодаря своего педагога по актерскому мастерству я блистательно сделал вид, что действительно говорю о чем-то отдаленно для меня важном».
Герой-рассказчик — актер, который не только рассуждает о своей профессии, но и играет сразу несколько ролей.
Помимо Андрея Штольца, Николай Меншиков играет и детектива. Не того детектива-любителя, у которого аналитический склад ума и внутреннее желание разобраться в событиях и мотивах. А того детектива, который никогда расследованием преступлений не занимался и к этому не стремился.
«Н-да, Николай Романович, Эркюль Пуаро, увидев тебя, забился бы в нервном смехе», — говорит он о себе.
И это не единственный случай, когда его слова звучат иронично. Казалось бы, если перед нами — уникальный герой-рассказчик, он же актер, играющий далекие от него роли, которому необходимо разобраться в деле, где «все основные фигуранты — актеры», этого уже достаточно, чтобы с интересом следить за повествованием.
Но Николай Меншиков — еще и острого ума человек:
«Отец Григорий скрестил руки на животике и поглядел на нас с нескрываемым интересом. Теперь я хорошо понял, о чем говорил Михалыч, когда рассказывал, какая страсть есть у местного проводника человека и Бога»;
«Все они прилипли к окнам, словно мухи к клейкой ленте, и то и дело снимали на камеры все — от лошадей, запряженных в кареты, до лже-Петров и Екатерин в районе Большой Конюшенной. Признаться честно, я чувствовал себя многодетным отцом, который вывез детей на экскурсию в другой город».
Пока мы читаем «Большие страсти маленького театра», не покидает ощущение, что перед нами — роман-путешествие. После знакомства с его эпилогом уже не остается сомнений в том, что это действительно так. В эпилоге звучит мотив возвращения. Герой-рассказчик озвучивает выводы, к которым пришел после своего путешествия, и говорит об уроках, что за это время получил.
Куда бы ни приехал Николай Меншиков, главный герой романа, — а в его путешествии уже вместе с труппой угорского драмтеатра было несколько остановок — мы чувствуем себя рядом с ним. Настолько выразительно описаны эти места:
«Я лежал на крайне неудобной панцирной кровати советского образца и не мог уснуть. Квартира, которую Яков Валерьянович с барского плеча мне выделил, вполне соответствовала его фамилии, ибо складывалось ощущение, что это съемное жилье многие лета являлось прибежищем для алкоголиков, наркоманов и прочих маргинальных личностей».
«И меня в первую очередь поразила та самая общность, неторопливость и размеренность живущих здесь людей. <…> Я вспомнил жуткий шум и толчею в Москве и Питере, вспомнил все ужасы лондонского метро и парижских трущоб, <…> вспомнил даже ту печальную картину Угорска, едва въехав на его просторы, и я улыбнулся»
— такое впечатление на героя произвела атмосфера поселка Антоновка.
В Антоновке же он встретил самых благодарных зрителей, о которых вспоминал, вернувшись в Петербург: «Честно скажу, ни одни аплодисменты, даже в самых больших театрах, не стоили того момента».
«Большие страсти маленького театра» — ироничный и в то же время душевный роман, где раскрывается и детективный сюжет, и социальные проблемы, связанные с финансированием театра, и роль в современном мире противопоставления столица — провинция. И, конечно, закулисная жизнь театра.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤9🔥7
Forwarded from НАТЕ: литературный журнал | 18+
🔆 Пятый номер «Нате» уже доступен на нашем сайте!
Описать выпуск в трёх словах не получилось — прикрепляем содержание, а ниже по традиции грузим pdf-файл. Читайте и рассказывайте друзьям!
#Нате_5_2023
Описать выпуск в трёх словах не получилось — прикрепляем содержание, а ниже по традиции грузим pdf-файл. Читайте и рассказывайте друзьям!
#Нате_5_2023
❤12🔥1