«Лучшее предложение» Дениса Голубя: когда театр и жизнь нераздвоимы, или история о человеке на грани света и тьмы
«Лучшее предложение» – литературный проект Дениса Голубя. Роман о людях, вжившихся в свои роли, о поиске себя и о влиянии искусства. Нас ждет погружение в широкий культурный контекст, полёт над реальностью и встреча с потусторонними силами.
Книгу можно приобрести в Лабиринте, в Читай-городе, в Буквоеде, а также на OZON и на Wildberries. Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Дениса Голубя: http://denidove.ru/, а также в его социальных сетях: группа и личная страница в вконтакте.
/В нашей статье роман «Лучшее предложение» цитируется по источнику/
Витя и Марьяна – главные герои романа. Он – специалист по облакам: как в прямом, так и в переносном смысле – и работает синоптиком, и часто витает в них, оставаясь романтиком по натуре. Она – по профессии искусствовед; знает об искусстве много, но с его силой не может совладать. А ещё Марьяна ведет дневник, записи из которого мы не раз встречаем на страницах книги.
Москва – больше, чем место действия, город в этом произведении становится самостоятельным персонажем. В прологе романа сообщается о событии, произошедшем в Доме-музее Муравьева-Апостола, и кажется, что дальше повествование будет развиваться в детективном ключе. Однако перед нами история иного жанра, но загадок и тайн в ней точно не меньше, чем в интеллектуальном детективе.
Роман-путешествие. И прежде всего это путешествие во времени.
Книга начинается с указания на конкретную дату – 24 июня 2013 г.
И это не просто день, когда произошло событие, обозначенное в прологе. Это и точка отсчета, с нее начинаются наши скитания во времени, и момент, в который по ходу сюжета мы периодически возвращаемся.
Первая глава открывается записью из дневника Марьяны, сделанной на месяц раньше. Мы видим несколько картин, что вводят нас в курс дела. После чего вновь возвращаемся к отправной временной точке. Витя оказывается на приеме у психолога, и погружается в воспоминания, у нас же появляется возможность узнать из первых уст о том, как складывались его отношения с женой.
Примечательно, что его рассказ выстраивается как серия подробных ответов на наводящие вопросы психолога.
А значит, перед нами не хаотичные воспоминания героя, а структурированное и последовательное изложение мыслей. Единственное, что нас то и дело выбрасывает в реальность, в тот июньский день, в события в Доме-музее, где работает Марьяна.
Так, в романе удивительным образом сочетаются рассказ в рассказе и параллельное повествование.
Параллельное повествование строится на контрасте: в то время, когда Витя на удобном и мягком диване в кабинете психолога изливает душу, Марьяна находится в эпицентре происшествия.
Рассказ героя обрамляется записями из дневника Марьяны, который у него с собой. Помимо её записей, в романе имеются и иные вставные конструкции. Например, два акта пьесы с характерным названием «Богемская рапсодия», в театральной постановке которой Марьяна играет главную роль.
Текст пьесы переносит нас в XVI — XVII века. В Елизаветинскую эпоху. В историю об оккультистах Джоне Ди и Эдварде Келли.
Если на протяжении всего романа мы не раз замечаем отсылки к сюжету о Фаусте, то во вставном тексте пьесы они звучат наиболее отчетливо.
А еще – к «Божественной комедии» Данте, например: «Где я? Ты существо из плоти или бесплотный призрак, скитающийся в третьем кругу ада?».
К слову об отсылках, читая «Лучшее продолжение», мы обнаружим, как его автор выстраивает диалог с романом М. Булгакова «Мастер и Маргарита» прежде всего на идейном уровне.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
«Лучшее предложение» – литературный проект Дениса Голубя. Роман о людях, вжившихся в свои роли, о поиске себя и о влиянии искусства. Нас ждет погружение в широкий культурный контекст, полёт над реальностью и встреча с потусторонними силами.
Книгу можно приобрести в Лабиринте, в Читай-городе, в Буквоеде, а также на OZON и на Wildberries. Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Дениса Голубя: http://denidove.ru/, а также в его социальных сетях: группа и личная страница в вконтакте.
/В нашей статье роман «Лучшее предложение» цитируется по источнику/
Витя и Марьяна – главные герои романа. Он – специалист по облакам: как в прямом, так и в переносном смысле – и работает синоптиком, и часто витает в них, оставаясь романтиком по натуре. Она – по профессии искусствовед; знает об искусстве много, но с его силой не может совладать. А ещё Марьяна ведет дневник, записи из которого мы не раз встречаем на страницах книги.
Москва – больше, чем место действия, город в этом произведении становится самостоятельным персонажем. В прологе романа сообщается о событии, произошедшем в Доме-музее Муравьева-Апостола, и кажется, что дальше повествование будет развиваться в детективном ключе. Однако перед нами история иного жанра, но загадок и тайн в ней точно не меньше, чем в интеллектуальном детективе.
Роман-путешествие. И прежде всего это путешествие во времени.
Книга начинается с указания на конкретную дату – 24 июня 2013 г.
И это не просто день, когда произошло событие, обозначенное в прологе. Это и точка отсчета, с нее начинаются наши скитания во времени, и момент, в который по ходу сюжета мы периодически возвращаемся.
Первая глава открывается записью из дневника Марьяны, сделанной на месяц раньше. Мы видим несколько картин, что вводят нас в курс дела. После чего вновь возвращаемся к отправной временной точке. Витя оказывается на приеме у психолога, и погружается в воспоминания, у нас же появляется возможность узнать из первых уст о том, как складывались его отношения с женой.
Примечательно, что его рассказ выстраивается как серия подробных ответов на наводящие вопросы психолога.
А значит, перед нами не хаотичные воспоминания героя, а структурированное и последовательное изложение мыслей. Единственное, что нас то и дело выбрасывает в реальность, в тот июньский день, в события в Доме-музее, где работает Марьяна.
Так, в романе удивительным образом сочетаются рассказ в рассказе и параллельное повествование.
Параллельное повествование строится на контрасте: в то время, когда Витя на удобном и мягком диване в кабинете психолога изливает душу, Марьяна находится в эпицентре происшествия.
Рассказ героя обрамляется записями из дневника Марьяны, который у него с собой. Помимо её записей, в романе имеются и иные вставные конструкции. Например, два акта пьесы с характерным названием «Богемская рапсодия», в театральной постановке которой Марьяна играет главную роль.
Текст пьесы переносит нас в XVI — XVII века. В Елизаветинскую эпоху. В историю об оккультистах Джоне Ди и Эдварде Келли.
Если на протяжении всего романа мы не раз замечаем отсылки к сюжету о Фаусте, то во вставном тексте пьесы они звучат наиболее отчетливо.
А еще – к «Божественной комедии» Данте, например: «Где я? Ты существо из плоти или бесплотный призрак, скитающийся в третьем кругу ада?».
К слову об отсылках, читая «Лучшее продолжение», мы обнаружим, как его автор выстраивает диалог с романом М. Булгакова «Мастер и Маргарита» прежде всего на идейном уровне.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤15🔥2👍1
продолжение (1)
Возвращаясь к вопросу о времени, напомним, что формально роман делится на две части.
Именно в его заключительной части «Бестолочь, или История мятущейся души» время поворачивается вспять. И мы вместе с Витей находим себя в 2009 году и заново знакомимся с этим персонажем, отправляемся в его прошлое. После чего хочется вернуться к первым страницам романа. Перечитать его уже с учётом деталей, что открылись в финале.
А еще нас ждут путешествия по городам. Москва и подробнейшее описание маршрутов по ее улицам. Побережье Сплита с флёром Античности. Возвращение в Москву: «Из лета мы попали в осень и чувствовали себя чуть ли не Адамом и Евой, изгнанными из Эдема на грешную Землю». Прага – место действия в пьесе «Богемская рапсодия».
И вновь Москва – уже во второй части романа – и вновь образ Эдема: «В одном из уголков старой Москвы есть весьма любопытное место – уютный сад, обрамленный с трех сторон высокими каменными стенами <…> Добравшись до сада, Витя зашел под арку и осторожно прикрыл за собой створ ворот <…> Тишина располагала к созерцательности, к коей он был часто склонен…».
Из знаковых для Вити из прошлого и символичных для повествования мест Москвы примечателен не только сад, но и мост, где произошла трагедия, что сильно повлияла на становление личности героя: «Беспросветная полоса уныния с новой силой захлестнула его с того самого вечера <…> Неужели нет предела падению?».
«Почему я, это я?», – задает себе вопрос Витя.
На страницах романа «Лучшее предложение» поднимаются и другие глобальные проблемы посредством вопросов и афористичных высказываний:
• «Что есть тогда мерило искусства?»;
• «Бывало ли у тебя такое, что, как только ты осознавал себя очень-очень счастливым, тут же начинал бояться, что у тебя отнимут это счастье?»;
• «В душе многие из нас поэты. И, может быть хорошо, что большинство из нас ими в душе и остаются!»;
• «Жаль только, что сейчас писателей, куда больше, чем читателей»;
• «В жизни ведь вообще каждый играет роль, которую пишет сам для себя сам».
Мир романа «Лучшее предложение» представляется объемным и масштабным.
С его сложным, многоуровневым устройством. С путешествиями во времени. С выходом за границы обыденности.
Удивительно, что он вырастает из истории взаимоотношений двух людей – Вити и Марьяны.
Он – в поиске ответов на вопросы. Ему важно разобраться с тем, что между ними произошло. О внутреннем мире Марьяны мы узнаем по большей части именно с его слов.
У читателя возникает соблазн полностью принять его точку зрения, и только с позиции Вити оценивать ситуацию. Однако всё же повествование ведется от лица всезнающего рассказчика, что дает возможность читателю возвыситься над происходящем в романе и посмотреть на обоих героев издалека.
Кроме того, схожую функцию выполняют и второстепенные персонажи: друзья Вити, психолог, случайные незнакомцы. Они помогают нам не утратить связь с реальностью и не раствориться полностью в одном герое. Хотя внутренний мир Вити, действительно, вовлекает в себя читателя.
В то время как Марьяна притягивает к себе других персонажей.
Например, друг Вити о ней говорит следующее:
«Её свет, её внутренняя красота озаряют тех, кто с ней рядом… Многие бы мечтали, чтобы у них была такая жена».
Все, кто встречается с Марьяной, замечают в ней внутренний свет. Но это не единственная ее черта.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Возвращаясь к вопросу о времени, напомним, что формально роман делится на две части.
Именно в его заключительной части «Бестолочь, или История мятущейся души» время поворачивается вспять. И мы вместе с Витей находим себя в 2009 году и заново знакомимся с этим персонажем, отправляемся в его прошлое. После чего хочется вернуться к первым страницам романа. Перечитать его уже с учётом деталей, что открылись в финале.
А еще нас ждут путешествия по городам. Москва и подробнейшее описание маршрутов по ее улицам. Побережье Сплита с флёром Античности. Возвращение в Москву: «Из лета мы попали в осень и чувствовали себя чуть ли не Адамом и Евой, изгнанными из Эдема на грешную Землю». Прага – место действия в пьесе «Богемская рапсодия».
И вновь Москва – уже во второй части романа – и вновь образ Эдема: «В одном из уголков старой Москвы есть весьма любопытное место – уютный сад, обрамленный с трех сторон высокими каменными стенами <…> Добравшись до сада, Витя зашел под арку и осторожно прикрыл за собой створ ворот <…> Тишина располагала к созерцательности, к коей он был часто склонен…».
Из знаковых для Вити из прошлого и символичных для повествования мест Москвы примечателен не только сад, но и мост, где произошла трагедия, что сильно повлияла на становление личности героя: «Беспросветная полоса уныния с новой силой захлестнула его с того самого вечера <…> Неужели нет предела падению?».
«Почему я, это я?», – задает себе вопрос Витя.
На страницах романа «Лучшее предложение» поднимаются и другие глобальные проблемы посредством вопросов и афористичных высказываний:
• «Что есть тогда мерило искусства?»;
• «Бывало ли у тебя такое, что, как только ты осознавал себя очень-очень счастливым, тут же начинал бояться, что у тебя отнимут это счастье?»;
• «В душе многие из нас поэты. И, может быть хорошо, что большинство из нас ими в душе и остаются!»;
• «Жаль только, что сейчас писателей, куда больше, чем читателей»;
• «В жизни ведь вообще каждый играет роль, которую пишет сам для себя сам».
Мир романа «Лучшее предложение» представляется объемным и масштабным.
С его сложным, многоуровневым устройством. С путешествиями во времени. С выходом за границы обыденности.
Удивительно, что он вырастает из истории взаимоотношений двух людей – Вити и Марьяны.
Он – в поиске ответов на вопросы. Ему важно разобраться с тем, что между ними произошло. О внутреннем мире Марьяны мы узнаем по большей части именно с его слов.
У читателя возникает соблазн полностью принять его точку зрения, и только с позиции Вити оценивать ситуацию. Однако всё же повествование ведется от лица всезнающего рассказчика, что дает возможность читателю возвыситься над происходящем в романе и посмотреть на обоих героев издалека.
Кроме того, схожую функцию выполняют и второстепенные персонажи: друзья Вити, психолог, случайные незнакомцы. Они помогают нам не утратить связь с реальностью и не раствориться полностью в одном герое. Хотя внутренний мир Вити, действительно, вовлекает в себя читателя.
В то время как Марьяна притягивает к себе других персонажей.
Например, друг Вити о ней говорит следующее:
«Её свет, её внутренняя красота озаряют тех, кто с ней рядом… Многие бы мечтали, чтобы у них была такая жена».
Все, кто встречается с Марьяной, замечают в ней внутренний свет. Но это не единственная ее черта.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤13🔥2👍1
продолжение (2)
Часто героиня ведет себя отчужденно, ее поступки, порой, не понятны окружающим.
Подобно главной героини «Чистого понедельника» И. Бунина, ее кидает из крайности в крайность:
«Несмотря на живой темперамент, Марьяна принадлежала к замкнутому типу натур и многое держала внутри <…> это не являлось проявлением скрытости, но, скорее, говорило о невозможности разобраться в себе, понять истоки беспричинного волнения».
Если бунинская героиня отрекается от мирской суеты, уходит в монастырь и тем самым посвящает свою жизнь служению Богу, то Марьяна оказывается на противоположной стороне силы.
«Она ведь поддается влиянию, это видно невооруженным взглядом», – примечательно, что эту мысль высказывает именно один из второстепенных персонажей.
Впоследствии узнаем, что Марьяна играет роль не только в пьесе «Богемская рапсодия», но и в иной постановке во имя спасения их с Витей чувств:
«Истинная любовь должна пройти испытания, и ваши с Витей чувства давно нуждаются в очищении».
В первой части романа раскрывается образ Марьяны. Во второй – образ Вити. Но именно во второй части, где время поворачивается вспять, мы однажды встретимся и с Марьяной, после чего начнется будто бы уже другая история.
Вечное движение. Вопросы тоже вечные. Борьба в человеке и за его пределами. История о человеке на грани – причем на ней балансируют и он, и она:
«Никогда еще так остро он не ощущал, что находится в шаге от черты, разделяющей здоровую повседневность и манящее зазеркалье…»;
«Но грань между чувствительностью и чувственностью была очень тонкой»;
«Всё так странно переплелось с пьесой… я уже не понимаю, где заканчивается театр и начинается реальная жизнь».
«Лучшее предложение»… Уже, мельком взглянув на название романа, хочется спросить:
• кто является адресантом и адресатом предложения?
• кто оценивает это предложение как лучшее?
• в чём суть самого предложения?
Конечно же, в книге мы найдем ответы.
Но после знакомства с романом у нас появятся иные вопросы, к размышлениям над которыми мы точно не раз вернемся.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Часто героиня ведет себя отчужденно, ее поступки, порой, не понятны окружающим.
Подобно главной героини «Чистого понедельника» И. Бунина, ее кидает из крайности в крайность:
«Несмотря на живой темперамент, Марьяна принадлежала к замкнутому типу натур и многое держала внутри <…> это не являлось проявлением скрытости, но, скорее, говорило о невозможности разобраться в себе, понять истоки беспричинного волнения».
Если бунинская героиня отрекается от мирской суеты, уходит в монастырь и тем самым посвящает свою жизнь служению Богу, то Марьяна оказывается на противоположной стороне силы.
«Она ведь поддается влиянию, это видно невооруженным взглядом», – примечательно, что эту мысль высказывает именно один из второстепенных персонажей.
Впоследствии узнаем, что Марьяна играет роль не только в пьесе «Богемская рапсодия», но и в иной постановке во имя спасения их с Витей чувств:
«Истинная любовь должна пройти испытания, и ваши с Витей чувства давно нуждаются в очищении».
В первой части романа раскрывается образ Марьяны. Во второй – образ Вити. Но именно во второй части, где время поворачивается вспять, мы однажды встретимся и с Марьяной, после чего начнется будто бы уже другая история.
Вечное движение. Вопросы тоже вечные. Борьба в человеке и за его пределами. История о человеке на грани – причем на ней балансируют и он, и она:
«Никогда еще так остро он не ощущал, что находится в шаге от черты, разделяющей здоровую повседневность и манящее зазеркалье…»;
«Но грань между чувствительностью и чувственностью была очень тонкой»;
«Всё так странно переплелось с пьесой… я уже не понимаю, где заканчивается театр и начинается реальная жизнь».
«Лучшее предложение»… Уже, мельком взглянув на название романа, хочется спросить:
• кто является адресантом и адресатом предложения?
• кто оценивает это предложение как лучшее?
• в чём суть самого предложения?
Конечно же, в книге мы найдем ответы.
Но после знакомства с романом у нас появятся иные вопросы, к размышлениям над которыми мы точно не раз вернемся.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤20🔥5
сквозь время и сквозь страницы pinned «подборка интересных блогов о книгах и об искусстве – вторая часть среди моих подписок в телеграме есть блоги, новые публикации в которых я стараюсь не пропускать. кого-то из авторов читаю давно. к кому-то совсем недавно заглянула на страницу и сразу же…»
Иосиф Бродский. Его время и пространство
28 января – день памяти Иосифа Бродского.
Язык, время, пространство – трикита основные категории в его творческом мире.
Год назад в этот же день на нашем канале вышел пост с подборкой материалов о поэте и о его творчестве, а также мы тогда обратились к категории языка и затронули вопрос о поэтическом бессмертии и о памяти в целом.
Сегодня поговорим о времени и о пространстве.
«… проблема времени и пространства или времени и материи не нова ни в русской, ни в любой другой поэтической традиции. Но поворот ее у Бродского оригинален <…> ибо такой зависимости между этими понятиями до Бродского не было», – пишет М. Крепс в работе «О поэзии Иосифа Бродского».
Примечательно, что эти две категории становятся предметом рефлексии И. Бродского не только в его поэзии, но и в прозе. Ведь Иосиф Бродский – поэт, для которого лирика – не единственный способ сказать о главном. О его взглядах и мироощущении многое можно узнать из эссе.
К этому жанру он обращается, уже будучи в эмиграции. Иосиф Бродский пишет ряд эссе для англоязычной аудитории, которые условно можно разделить на два типа.
Эссе о литературе – его рассуждения о поэтах, поэзии, языке. И эссе автобиографического характера, в них оживают воспоминания Иосифа Бродского о родителях, о Петербурге и о путешествиях в другие города и страны.
«Меньше единицы» (📚Издательская группа «Лениздат», «Книжная лаборатория», 2017) – сборник автобиографической прозы Иосифа Бродского, куда вошли следующие тексты: «Меньше единицы», «Полторы комнаты», «Набережная Неисцелимых», «Трофейное», «Путеводитель по переименованному городу», «Путешествие в Стамбул».
Рассмотрим, какую роль в этих произведениях играют категории времени и пространства.
• «Меньше единицы» (Перевод В. Голышева)
Эссе открывается мыслью о памяти.
«То немногое, что я помню, сокращается еще больше, будучи вспоминаемо по-английски», – читаем через пару абзацев.
В. Полухина, исследователь творчества И. Бродского, в статье «Литературное восприятие И. Бродского в Англии» обращает внимание на то, что западному читателю он запомнился прежде всего «как английский эссеист, как автор английских и как переводчик собственных стихов».
Иными словами, Иосиф Бродский выбирает привычную для восприятия английского читателя форму и наполняет ее своим личным опытом, осмысляя прошлое с высоты настоящего.
Вот об этом и эссе «Меньше единицы».
«… я родился 24 мая 1940 г. в России, в Ленинграде, хоть и претит мне это название города, давно именуемого в просторечии Питером», – читаем на страницах.
Получается, главным героем эссе должен стать город. Однако возникает вопрос: Петербург или Ленинград? – и это уже вопрос не о пространстве, а о времени.
В эссе И. Бродского «Меньше единицы» мы видим город сквозь призму времени.
Само же время осмысляется с социально-политической точки зрения. На страницах встречаем множество его примет и реалий эпохи:
«…все помещения похожи: кабинет директора школы был точной копией следовательских кабинетов… Те же портреты основоположников – Ленина, Сталина, членов политбюро и Максима Горького (основоположника советской литературы), если дело было в школе».
В подобных описаниях – отражение взглядов Иосифа Бродского на эпоху и на жизнь поколения: «это поколение оказалось одним из самых книжных в истории России».
Что касается плана выражения, в финале эссе «Меньше единицы» И. Бродский как бы опрокидывает время, и начинает писать свою так называемую ‘автобиографию’ заново, и образ города приобретает лирическое звучание:
«Жил был когда-то мальчик <…> И был город. Самый красивый город на свете <…> Широкая река лежала перед ним [мальчиком], белая и застывшая, как язык континента, скованный немотой, и большой мост возвышался в темно-синем небе, как железное нёбо».
#внутри_текста
28 января – день памяти Иосифа Бродского.
Язык, время, пространство – три
Год назад в этот же день на нашем канале вышел пост с подборкой материалов о поэте и о его творчестве, а также мы тогда обратились к категории языка и затронули вопрос о поэтическом бессмертии и о памяти в целом.
Сегодня поговорим о времени и о пространстве.
«… проблема времени и пространства или времени и материи не нова ни в русской, ни в любой другой поэтической традиции. Но поворот ее у Бродского оригинален <…> ибо такой зависимости между этими понятиями до Бродского не было», – пишет М. Крепс в работе «О поэзии Иосифа Бродского».
Примечательно, что эти две категории становятся предметом рефлексии И. Бродского не только в его поэзии, но и в прозе. Ведь Иосиф Бродский – поэт, для которого лирика – не единственный способ сказать о главном. О его взглядах и мироощущении многое можно узнать из эссе.
К этому жанру он обращается, уже будучи в эмиграции. Иосиф Бродский пишет ряд эссе для англоязычной аудитории, которые условно можно разделить на два типа.
Эссе о литературе – его рассуждения о поэтах, поэзии, языке. И эссе автобиографического характера, в них оживают воспоминания Иосифа Бродского о родителях, о Петербурге и о путешествиях в другие города и страны.
«Меньше единицы» (📚Издательская группа «Лениздат», «Книжная лаборатория», 2017) – сборник автобиографической прозы Иосифа Бродского, куда вошли следующие тексты: «Меньше единицы», «Полторы комнаты», «Набережная Неисцелимых», «Трофейное», «Путеводитель по переименованному городу», «Путешествие в Стамбул».
Рассмотрим, какую роль в этих произведениях играют категории времени и пространства.
• «Меньше единицы» (Перевод В. Голышева)
Эссе открывается мыслью о памяти.
«То немногое, что я помню, сокращается еще больше, будучи вспоминаемо по-английски», – читаем через пару абзацев.
В. Полухина, исследователь творчества И. Бродского, в статье «Литературное восприятие И. Бродского в Англии» обращает внимание на то, что западному читателю он запомнился прежде всего «как английский эссеист, как автор английских и как переводчик собственных стихов».
Иными словами, Иосиф Бродский выбирает привычную для восприятия английского читателя форму и наполняет ее своим личным опытом, осмысляя прошлое с высоты настоящего.
Вот об этом и эссе «Меньше единицы».
«… я родился 24 мая 1940 г. в России, в Ленинграде, хоть и претит мне это название города, давно именуемого в просторечии Питером», – читаем на страницах.
Получается, главным героем эссе должен стать город. Однако возникает вопрос: Петербург или Ленинград? – и это уже вопрос не о пространстве, а о времени.
В эссе И. Бродского «Меньше единицы» мы видим город сквозь призму времени.
Само же время осмысляется с социально-политической точки зрения. На страницах встречаем множество его примет и реалий эпохи:
«…все помещения похожи: кабинет директора школы был точной копией следовательских кабинетов… Те же портреты основоположников – Ленина, Сталина, членов политбюро и Максима Горького (основоположника советской литературы), если дело было в школе».
В подобных описаниях – отражение взглядов Иосифа Бродского на эпоху и на жизнь поколения: «это поколение оказалось одним из самых книжных в истории России».
Что касается плана выражения, в финале эссе «Меньше единицы» И. Бродский как бы опрокидывает время, и начинает писать свою так называемую ‘автобиографию’ заново, и образ города приобретает лирическое звучание:
«Жил был когда-то мальчик <…> И был город. Самый красивый город на свете <…> Широкая река лежала перед ним [мальчиком], белая и застывшая, как язык континента, скованный немотой, и большой мост возвышался в темно-синем небе, как железное нёбо».
#внутри_текста
❤11👍8🔥2
продолжение (1)
• «Полторы комнаты» (перевод М. Немцова)
В центре повествования – те самые полторы комнаты, где прошло детство Иосифа Бродского.
Главные герои эссе – родители поэта, общение с которыми у него сводилось лишь к редким телефонным разговорам, так как его письма домой не доходили:
«Главное было – слышать голос друг друга, чтобы таким животным способом убедиться, что еще существуем <…> В моем сознании как-то выжили только их голоса: видимо, потому что в моем собственном голосе они смешались так же, как их черты, должно быть, смешались в моих чертах», – пишет Иосиф Бродский.
Эссе «Полторы комнаты» проникнуто той же атмосферой, что и одно из стихотворений «Рождественского цикла» Иосифа Бродского, написанное в 1990 г., «Неважно, что было вокруг, и неважно…».
А именно следующие строки: «Во-первых, они были вместе. Второе, / и главное, было, что их было трое».
Отправиться в прошлое – на секунду вынырнуть в настоящее – и снова вглядываться, но уже издалека, в события, произошедшие много лет назад.
Примерно так и устроен этот текст.
Перемещение по лабиринту воспоминаний и всеобъемлющее время в масштабе вечности:
«То же самое помнили бы и они обо мне, ели только теперь им не даровано всезнание и они не наблюдают меня в настоящем – как я сижу на кухне квартиры, которую снимаю у университета, где работаю, пишу вот это на непонятном для них языке <…> Для них это единственная возможность увидеть меня и Америку. А для меня – единственный способ увидеть их и нашу комнату».
Пространство вокруг и внутри дома:
«Моя половина соединялась с их комнатой двумя высокими арками почти под потолок, которые я все время пытался заполнить различными комбинациями книжных полок и чемоданов, чтобы хоть как-то отделиться от родителей».
Предметы интерьера превращаются в метафоры:
«… задним умом понимаешь, что содержимое этих шкафов можно сравнить с нашим общим коллективным бессознательным».
На страницах эссе мы не раз встретим необычные пространственные сравнения:
«… когда папа ее [шинель] расстегивал, под ней оказывался темно-синий китель с другим рядом таких же пуговиц: тускло освещенная вечерняя улица. «Улица в проспекте» – вот как я думал о папе», а вместе с ними – множество предметов, хранящих воспоминания, вроде ключа, который «неудобно таскать в кармане».
#внутри_текста
• «Полторы комнаты» (перевод М. Немцова)
В центре повествования – те самые полторы комнаты, где прошло детство Иосифа Бродского.
Главные герои эссе – родители поэта, общение с которыми у него сводилось лишь к редким телефонным разговорам, так как его письма домой не доходили:
«Главное было – слышать голос друг друга, чтобы таким животным способом убедиться, что еще существуем <…> В моем сознании как-то выжили только их голоса: видимо, потому что в моем собственном голосе они смешались так же, как их черты, должно быть, смешались в моих чертах», – пишет Иосиф Бродский.
Эссе «Полторы комнаты» проникнуто той же атмосферой, что и одно из стихотворений «Рождественского цикла» Иосифа Бродского, написанное в 1990 г., «Неважно, что было вокруг, и неважно…».
А именно следующие строки: «Во-первых, они были вместе. Второе, / и главное, было, что их было трое».
Отправиться в прошлое – на секунду вынырнуть в настоящее – и снова вглядываться, но уже издалека, в события, произошедшие много лет назад.
Примерно так и устроен этот текст.
Перемещение по лабиринту воспоминаний и всеобъемлющее время в масштабе вечности:
«То же самое помнили бы и они обо мне, ели только теперь им не даровано всезнание и они не наблюдают меня в настоящем – как я сижу на кухне квартиры, которую снимаю у университета, где работаю, пишу вот это на непонятном для них языке <…> Для них это единственная возможность увидеть меня и Америку. А для меня – единственный способ увидеть их и нашу комнату».
Пространство вокруг и внутри дома:
«Моя половина соединялась с их комнатой двумя высокими арками почти под потолок, которые я все время пытался заполнить различными комбинациями книжных полок и чемоданов, чтобы хоть как-то отделиться от родителей».
Предметы интерьера превращаются в метафоры:
«… задним умом понимаешь, что содержимое этих шкафов можно сравнить с нашим общим коллективным бессознательным».
На страницах эссе мы не раз встретим необычные пространственные сравнения:
«… когда папа ее [шинель] расстегивал, под ней оказывался темно-синий китель с другим рядом таких же пуговиц: тускло освещенная вечерняя улица. «Улица в проспекте» – вот как я думал о папе», а вместе с ними – множество предметов, хранящих воспоминания, вроде ключа, который «неудобно таскать в кармане».
#внутри_текста
❤14👍5🔥2
продолжение (2)
• «Набережная Неисцелимых» (перевод Г. Дашевского)
Герой эссе – размышляющий путешественник. Художественный мир произведения соткан не столько из образов реалий города, сколько из мыслей автора.
Лейтмотивом становится вода.
• «В путешествии по воде <…> есть что-то первобытное <…> Во всяком случае, на воде твое восприятие другого человека обостряется»;
• «Если бы мир считался жанром, его главным стилистическим приемом служила бы, несомненно, вода»;
• «Вода ставит под 16 сомнение принцип горизонтальности, особенно ночью, когда ее поверхность похожа на мостовую».
Помимо того, что вода является одним из ключевых образов поэтического мира Иосифа Бродского, ее образ соотносится с идеей времени:
«Я просто считаю, что вода есть образ времени».
Это высказывание в эссе предваряет такая мысль: «Я всегда придерживался той идеи, что Бог или, по крайней мере, Его дух есть время».
Что касается изображения пространства, то Иосифу Бродскому в «Набережной Неисцелимых» важно воссоздать портрет города, а также показать, какая роль в городе отводится человеку:
• «Венеция из тех городов, где и чужак, и местный заранее знают, что они экспонаты»;
• «… ибо в этом городе человек – скорее силуэт, чем набор неповторимых черт»;
• «… это город для глаз, остальные чувства играют еле слышную вторую скрипку».
«Одно время я даже развивал <…> теорию зеркала, поглощающего тело, поглощающее город», – пишет Иосиф Бродский.
Примечательно, что образ зеркала – тоже один из ключевых образов в творчестве поэта.
Достаточно вспомнить известное «Ниоткуда с любовью надцатого мартобря» и строки оттуда: «в темноте всем телом твои черты / как безумное зеркало повторяя».
От размышлений о городе Иосиф Бродский переходит к мысли о языке:
«Метафора – или, говоря шире, сам язык – вещь незавершимая <…> иными словами, метафора неисцелима».
• «Трофейное» (перевод А. Сумеркина)
Затронутый в эссе «Полторы комнаты» вопрос о вещи как о вместилище памяти в «Трофейном» приобретает особое звучание. Потому что в центре повествования оказываются вещи.
Так, мы узнаем, что трофейную ценность имеют приемник «Филипс», фотографии западных кинозвезд, «ситроен», пластинки, «замечательный цвета хаки, американский термос, «цилиндрический карманных фонарь», «английский полевой компас», «американские зимние ботинки».
С каждой из перечисленных вещей у И. Бродского связана личная история.
В эссе «Меньше единицы» И. Бродский, создавая образ поколения, замечает: «самим вещам мы предпочитали идеи вещей».
В «Трофейном» же эта мысль раскрывается более полно. Рассказ о той или иной чуждой советской культуре, но не эпохе, вещи сопровождается рассуждениями о том, какие значимые смыслы для поколения эта вещь несет.
В связи с чем, неудивительно, что в «Трофейном» повествование развивается от конкретного к абстрактному.
Например, от описания фильмов и их влияния И. Бродский расширяет свою мысль до рассуждений о психологии общества: «в этих трофейных картинах было и нечто более серьезное: их принцип "одного против всех"…».
В финале эссе И. Бродский пишет о том, почему так подробно останавливается на каждой трофейной вещи:
«… ибо человек есть то, что он любит. Потому он это и любит, что он есть часть этого».
#внутри_текста
• «Набережная Неисцелимых» (перевод Г. Дашевского)
Герой эссе – размышляющий путешественник. Художественный мир произведения соткан не столько из образов реалий города, сколько из мыслей автора.
Лейтмотивом становится вода.
• «В путешествии по воде <…> есть что-то первобытное <…> Во всяком случае, на воде твое восприятие другого человека обостряется»;
• «Если бы мир считался жанром, его главным стилистическим приемом служила бы, несомненно, вода»;
• «Вода ставит под 16 сомнение принцип горизонтальности, особенно ночью, когда ее поверхность похожа на мостовую».
Помимо того, что вода является одним из ключевых образов поэтического мира Иосифа Бродского, ее образ соотносится с идеей времени:
«Я просто считаю, что вода есть образ времени».
Это высказывание в эссе предваряет такая мысль: «Я всегда придерживался той идеи, что Бог или, по крайней мере, Его дух есть время».
Что касается изображения пространства, то Иосифу Бродскому в «Набережной Неисцелимых» важно воссоздать портрет города, а также показать, какая роль в городе отводится человеку:
• «Венеция из тех городов, где и чужак, и местный заранее знают, что они экспонаты»;
• «… ибо в этом городе человек – скорее силуэт, чем набор неповторимых черт»;
• «… это город для глаз, остальные чувства играют еле слышную вторую скрипку».
«Одно время я даже развивал <…> теорию зеркала, поглощающего тело, поглощающее город», – пишет Иосиф Бродский.
Примечательно, что образ зеркала – тоже один из ключевых образов в творчестве поэта.
Достаточно вспомнить известное «Ниоткуда с любовью надцатого мартобря» и строки оттуда: «в темноте всем телом твои черты / как безумное зеркало повторяя».
От размышлений о городе Иосиф Бродский переходит к мысли о языке:
«Метафора – или, говоря шире, сам язык – вещь незавершимая <…> иными словами, метафора неисцелима».
• «Трофейное» (перевод А. Сумеркина)
Затронутый в эссе «Полторы комнаты» вопрос о вещи как о вместилище памяти в «Трофейном» приобретает особое звучание. Потому что в центре повествования оказываются вещи.
Так, мы узнаем, что трофейную ценность имеют приемник «Филипс», фотографии западных кинозвезд, «ситроен», пластинки, «замечательный цвета хаки, американский термос, «цилиндрический карманных фонарь», «английский полевой компас», «американские зимние ботинки».
С каждой из перечисленных вещей у И. Бродского связана личная история.
В эссе «Меньше единицы» И. Бродский, создавая образ поколения, замечает: «самим вещам мы предпочитали идеи вещей».
В «Трофейном» же эта мысль раскрывается более полно. Рассказ о той или иной чуждой советской культуре, но не эпохе, вещи сопровождается рассуждениями о том, какие значимые смыслы для поколения эта вещь несет.
В связи с чем, неудивительно, что в «Трофейном» повествование развивается от конкретного к абстрактному.
Например, от описания фильмов и их влияния И. Бродский расширяет свою мысль до рассуждений о психологии общества: «в этих трофейных картинах было и нечто более серьезное: их принцип "одного против всех"…».
В финале эссе И. Бродский пишет о том, почему так подробно останавливается на каждой трофейной вещи:
«… ибо человек есть то, что он любит. Потому он это и любит, что он есть часть этого».
#внутри_текста
❤13👍5🔥2
продолжение (3)
• «Путеводитель по переименованному городу» (перевод Л. Лосева)
И вновь нас встречает вопрос об имени города. Однако решается он не только как вопрос о времени (как в эссе «Меньше единицы»), но и как вопрос о языке:
«… «Ленинград» и «Петербург» не слишком удобопроизносимы, да и люди всегда склонны давать прозвища населяемым ими местностям <…> а вот «Питер» звучит очень естественно».
«Нет другого места в России, где бы воображение отрывалось с такой легкостью от действительности: русская литература возникла с появлением Петербурга», – пишет Иосиф Бродский,
и мы отправляемся в путешествие по литературному Петербургу, а вместе с тем вспоминаем о «петербургском тексте».
/«петербургский текст» как явление мы рассматривали вот в этом материале/
«Петербургский текст» – отдельная страница в творчестве Иосифа Бродского.
Е.В. Мищенко в работе «Диалог культурных традиций в поэтическом мире И.А. Бродского» выделяет следующие черты, «петербургского текста» в лирике И. Бродского:
«экзистенциальная открытость ключевым вопросам человеческого бытия о жизни и смерти, любви и одиночестве, вере и свободе, памяти и творчестве».
В «Путеводителе…» на пространство города и его историю И. Бродский смотрит сквозь призму литературы:
«Так городской интерьер становился все более достоевскианским, тогда как фасады облупливались и впитывали пыль, этот загар эпох».
Это эссе завершается лиричным описанием города, как и «Меньше единицы». Но если, читая эссе «Меньше единицы», мы видим «застывшую реку», то в «Путеводителе…» перед нами раскрывается образ белой ночи.
• «Путешествие в Стамбул»
Единственное эссе сборника, которое существует в двух вариантах (русская и английская версии).
В его заглавии – название города.
Хочется думать, что в повествовании о городе пойдет речь.
В эссе же главной темой становится время. Нас, и правда, ждет путешествие, но не только по Стамбулу.
Пространство города. Пространство сна. А дальше – экскурс в историю: Византия, Древний Рим, и в историю литературы: поэзия Вергилия, Овидия, Проперция.
На страницах мы встречаем и рассуждения Иосифа Бродского о назначении этого эссе:
«… все вышеизложенное, равно как и все последующее, рано или поздно должно прийти в голову любому человеку: ибо всем мы, так или иначе находимся в зависимости от истории».
Именно в «Путешествии в Стамбул» звучит ключевая мысль о соотношении времени и пространства в поэтике Иосифа Бродского:
«пространство для меня действительно и меньше и менее дорого, чем время <…> потому, что оно – вещь, тогда как время есть мысль о вещи».
А значит,
«мысль о вещи», а еще «идея вещи» – темы, которые так или иначе звучат в каждом эссе сборника «Меньше единицы».
Читая и анализируя эти эссе, мы не раз отмечали в них разного типа параллели.
Интереснее, конечно, то, что идеи, которые раскрываются в прозе И. Бродского, находят отражение в его лирике.
Поэтому после такого путешествия по страницам эссе и по важнейшим для Иосифа Бродского городам самое время погрузиться в его поэтический мир и перечитать (или открыть для себя впервые) его стихотворения.
#внутри_текста
• «Путеводитель по переименованному городу» (перевод Л. Лосева)
И вновь нас встречает вопрос об имени города. Однако решается он не только как вопрос о времени (как в эссе «Меньше единицы»), но и как вопрос о языке:
«… «Ленинград» и «Петербург» не слишком удобопроизносимы, да и люди всегда склонны давать прозвища населяемым ими местностям <…> а вот «Питер» звучит очень естественно».
«Нет другого места в России, где бы воображение отрывалось с такой легкостью от действительности: русская литература возникла с появлением Петербурга», – пишет Иосиф Бродский,
и мы отправляемся в путешествие по литературному Петербургу, а вместе с тем вспоминаем о «петербургском тексте».
/«петербургский текст» как явление мы рассматривали вот в этом материале/
«Петербургский текст» – отдельная страница в творчестве Иосифа Бродского.
Е.В. Мищенко в работе «Диалог культурных традиций в поэтическом мире И.А. Бродского» выделяет следующие черты, «петербургского текста» в лирике И. Бродского:
«экзистенциальная открытость ключевым вопросам человеческого бытия о жизни и смерти, любви и одиночестве, вере и свободе, памяти и творчестве».
В «Путеводителе…» на пространство города и его историю И. Бродский смотрит сквозь призму литературы:
«Так городской интерьер становился все более достоевскианским, тогда как фасады облупливались и впитывали пыль, этот загар эпох».
Это эссе завершается лиричным описанием города, как и «Меньше единицы». Но если, читая эссе «Меньше единицы», мы видим «застывшую реку», то в «Путеводителе…» перед нами раскрывается образ белой ночи.
• «Путешествие в Стамбул»
Единственное эссе сборника, которое существует в двух вариантах (русская и английская версии).
В его заглавии – название города.
Хочется думать, что в повествовании о городе пойдет речь.
В эссе же главной темой становится время. Нас, и правда, ждет путешествие, но не только по Стамбулу.
Пространство города. Пространство сна. А дальше – экскурс в историю: Византия, Древний Рим, и в историю литературы: поэзия Вергилия, Овидия, Проперция.
На страницах мы встречаем и рассуждения Иосифа Бродского о назначении этого эссе:
«… все вышеизложенное, равно как и все последующее, рано или поздно должно прийти в голову любому человеку: ибо всем мы, так или иначе находимся в зависимости от истории».
Именно в «Путешествии в Стамбул» звучит ключевая мысль о соотношении времени и пространства в поэтике Иосифа Бродского:
«пространство для меня действительно и меньше и менее дорого, чем время <…> потому, что оно – вещь, тогда как время есть мысль о вещи».
А значит,
«мысль о вещи», а еще «идея вещи» – темы, которые так или иначе звучат в каждом эссе сборника «Меньше единицы».
Читая и анализируя эти эссе, мы не раз отмечали в них разного типа параллели.
Интереснее, конечно, то, что идеи, которые раскрываются в прозе И. Бродского, находят отражение в его лирике.
Поэтому после такого путешествия по страницам эссе и по важнейшим для Иосифа Бродского городам самое время погрузиться в его поэтический мир и перечитать (или открыть для себя впервые) его стихотворения.
#внутри_текста
❤22👍4🔥4
«Язва» Сергея Леонтьева: когда история о страшном событии превращается в увлекательную головоломку
Причем решать задачу предстоит не читателю, а героям. Они и задают вопросы, и находят ответы. А мы наблюдаем за ходом действия и за движением мысли, постоянно сопоставляем разные факты и не можем оторваться от книги. Ведь герои, чтобы разобраться в неоднозначной ситуации, действуют творчески.
Продолжаем знакомиться с детективными романами Сергея Леонтьева. В начале декабря на нашем канале вышел обзор на его «Взрыв». Теперь поговорим о «Язве», о первой книге серии.
В январе 2023 года, роман «Язва», изданный в 2020 году, ранее существовавший только в электронном варианте, наконец-то вышел в бумажной версии с иллюстрациями.
Больше информации о писателе – на странице Сергея Леонтьева и в его паблике вконтакте.
/в нашем обзоре произведение цитируется по источнику/
На страницах романа «Язва» мы встретим героев-сыщиков: Андрея, врача скорой помощи, Николая, его однокурсника, и Оксану, которая до расследования ни разу не была в гостях у Андрея. Что-то о них нам уже известно со страниц «Взрыва». Но о том, как друзья расследовали своё самое первое дело и о чем вели беседы в комнате общежития в известном городе С., мы узнаем как раз из романа, который открыт перед нами сейчас.
В основе «Язвы» – историческое событие, понять суть которого возможно, лишь взглянув на него с нескольких, даже противоположных, точек зрения.
Так что нас ждёт история с параллельным повествованием и множеством сюжетных линий.
Однако, помимо сложной структуры романа, в нем есть немало других интересных аспектов.
Преступление, которое оборачивается катастрофой для всех жителей города
1979 год. Олимпиада не за горами. И тут вспышка «сибирской язвы» – совсем не вовремя. О причинах произошедшего – как минимум, две версии: официальная и та, о которой всячески стараются умолчать. Кроме Андрея и его друзей, действующими лицами являются представители спецслужб, милиция и даже шпионы.
Обычно жертвой преступления становится определенный персонаж (или группа персонажей). Но перед нами иной случай: под угрозой страшной болезни – всё население города С. Так, с одной стороны, у главных героев больше ролей, например, Андрей – сыщик-свидетель-возможная жертва. А с другой – у читателя больше вопросов: помимо типичного: «кто преступник и какой у него мотив?», добавляются «будут ли еще жертвы?», «выздоровеет ли больной?», «что ждет участников бригады?».
«Игры» со временем и ритм повествования
Действие романа развивается в течение двенадцати дней. Текст делится на две части. Интересно, что первая часть вмещает в себя всего два дня сюжетного времени. Зато каких два дня… Они будто бы нескончаемы. Расписаны буквально по минутам – в романе перед каждой главой уточняется время и место действия.
Повествование особенно динамично. Ведь за первые сутки происходит целый ряд происшествий.
Во второй же части не фиксируется каждое движение героев, и мы сфокусированы на наиболее важных эпизодах расследования.
Отправляемся в новый район города – встречаем нового второстепенного персонажа
У Андрея в городе много знакомых и коллег. Когда ему недостаточно информации, он обращается к ним за помощью. Весь первый день сюжетного действия мы следим за его перемещениями и всё лучше знакомимся с инфраструктурой города и наблюдаем за местными жителями.
#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
Причем решать задачу предстоит не читателю, а героям. Они и задают вопросы, и находят ответы. А мы наблюдаем за ходом действия и за движением мысли, постоянно сопоставляем разные факты и не можем оторваться от книги. Ведь герои, чтобы разобраться в неоднозначной ситуации, действуют творчески.
Продолжаем знакомиться с детективными романами Сергея Леонтьева. В начале декабря на нашем канале вышел обзор на его «Взрыв». Теперь поговорим о «Язве», о первой книге серии.
В январе 2023 года, роман «Язва», изданный в 2020 году, ранее существовавший только в электронном варианте, наконец-то вышел в бумажной версии с иллюстрациями.
Больше информации о писателе – на странице Сергея Леонтьева и в его паблике вконтакте.
/в нашем обзоре произведение цитируется по источнику/
На страницах романа «Язва» мы встретим героев-сыщиков: Андрея, врача скорой помощи, Николая, его однокурсника, и Оксану, которая до расследования ни разу не была в гостях у Андрея. Что-то о них нам уже известно со страниц «Взрыва». Но о том, как друзья расследовали своё самое первое дело и о чем вели беседы в комнате общежития в известном городе С., мы узнаем как раз из романа, который открыт перед нами сейчас.
В основе «Язвы» – историческое событие, понять суть которого возможно, лишь взглянув на него с нескольких, даже противоположных, точек зрения.
Так что нас ждёт история с параллельным повествованием и множеством сюжетных линий.
Однако, помимо сложной структуры романа, в нем есть немало других интересных аспектов.
Преступление, которое оборачивается катастрофой для всех жителей города
1979 год. Олимпиада не за горами. И тут вспышка «сибирской язвы» – совсем не вовремя. О причинах произошедшего – как минимум, две версии: официальная и та, о которой всячески стараются умолчать. Кроме Андрея и его друзей, действующими лицами являются представители спецслужб, милиция и даже шпионы.
Обычно жертвой преступления становится определенный персонаж (или группа персонажей). Но перед нами иной случай: под угрозой страшной болезни – всё население города С. Так, с одной стороны, у главных героев больше ролей, например, Андрей – сыщик-свидетель-возможная жертва. А с другой – у читателя больше вопросов: помимо типичного: «кто преступник и какой у него мотив?», добавляются «будут ли еще жертвы?», «выздоровеет ли больной?», «что ждет участников бригады?».
«Игры» со временем и ритм повествования
Действие романа развивается в течение двенадцати дней. Текст делится на две части. Интересно, что первая часть вмещает в себя всего два дня сюжетного времени. Зато каких два дня… Они будто бы нескончаемы. Расписаны буквально по минутам – в романе перед каждой главой уточняется время и место действия.
Повествование особенно динамично. Ведь за первые сутки происходит целый ряд происшествий.
Во второй же части не фиксируется каждое движение героев, и мы сфокусированы на наиболее важных эпизодах расследования.
Отправляемся в новый район города – встречаем нового второстепенного персонажа
У Андрея в городе много знакомых и коллег. Когда ему недостаточно информации, он обращается к ним за помощью. Весь первый день сюжетного действия мы следим за его перемещениями и всё лучше знакомимся с инфраструктурой города и наблюдаем за местными жителями.
#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
❤10🔥3
продолжение
Второстепенный персонаж с неожиданной для жанра детектива функциейЧитая книгу, мы вдруг понимаем, что нам незачем бояться за главного героя. Появляется персонаж, который выполняет функцию едва ли не ангела-хранителя Андрея. Но у нас возникает два вопроса: «спасет ли он его в решающий момент?» и «ограничивается ли его роль спасением главного героя?». На второй вопрос найдем ответ только в заключительной главе романа.
Важные подробности о прошлом главных героев вводятся между делом
Если основные факты из жизни второстепенных персонажей мы узнаем уже при первом знакомстве с ними, то информацию о главных героях нам преподносят дозировано и всегда вовремя.
Например, чтобы сообщить о том, что «уже третий год Сергеев серьезно занимался <…> карате», автор погружает нас в такую ситуацию: «Андрей посмотрел на часы. На тренировку он, конечно, опоздал <…> Сэнсей опять будет укоризненно смотреть и качать головой».
Когда герои разговаривают и в какие моменты им предлагается помолчать?
Этим вопросом мы задаемся, наблюдая за тем, как строятся диалоги в романе. Несмотря на то, что обычно в детективах диалог практически непрерывен, в «Язве» всезнающий рассказчик неоднократно пересказывает то, что герои уже успели сообщить друг другу. Так, осуществляется плавный переход от диалога к монологу.
Например:
«Дальше Оксана рассказала, где Чернов берет грампластинки <…> Девушка у техника есть, Нина Малахова, работает раздатчицей в офицерской столовой».
Зато, когда герои получают право голоса, мы можем увидеть, как они взаимодействуют.
Например, Андрей обращается к Оксане: «Держи полтора рубля, должно хватить. Ты в любом случае приезжай», в это время его друг Николай: «Ну, бывай, я вечером тоже забегу. Полтора рубля дашь?», на что Андрей отвечает ему: «Обойдешься».
Отражение эпохи посредством погружения в культурный контекст
Особого внимания заслуживают названия глав. Практически в каждом из них – отсылка к тому или иному источнику культуры: фольклор, литература, кино, песни и др. Например, «Только пули свистят» (глава 6), «Счастье вдруг» (глава 10), «Смерть шпиона Гадюкина» (глава 22) и т.д.
И самое интересное – отсылки, что обнаруживаются в названиях, подробно раскрываются в содержании соответствующих глав.
Советское искусство, а также дефицитные грампластинки с зарубежной музыкой вроде Led Zeppelin становятся важнейшими помощниками в расследовании.
Так, Андрей часто вспоминает стихотворения шестидесятников, а аналогия с фильмом «Это все о нем» помогает друзьям-сыщикам прийти к необычному решению проблемы.
На первый взгляд кажется, что «Язва» – исторический и шпионский детектив с советским колоритом, где есть умный сыщик-любитель, герой-преступник и событие, сотканное из тайн. Но в наших руках роман окажется не из-за этого.
Тонкий подход к сюжетным ходам, запоминающиеся герои и их взаимодействие и, конечно, произошедшее событие, которое серьезнее и масштабнее любого бытового преступления.
#знакомство_с_автором
#краткий_обзор
❤16🔥4
Forwarded from Наталья Струтинская | писатель
#взглядчитателя
пост - о моде в литературе
❓Есть ли у вас книга, которая создаёт ощущение этого самого диалога? Про себя могу сказать, что люблю "Мастера и Маргариту" Булгакова как раз за этот эффект, а ещё произведения Ремарка.
⠀⠀Вам нравятся книги, в которых много рассуждений, или больше по душе описания и диалоги?
⠀⠀Как вы думаете, художественная литература призвана выполнять развлекательную функцию или скорее познавательную?
Фото прислала моя читательница Ксения. В рамках рубрики я отправила ей подарок - книгу из своей любимой серии. Мне приятно, что на моём канале появляются новые активные читатели!
Рассуждайте, делитесь своими впечатлениями в комментариях: взгляд читателя - сердце писательской деятельности! А самые активные читатели моего канала получат от меня небольшие, но значимые сувениры!
Писать, не задумывалась о читателе и о его восприятии текста, – скорее, это история о свободном письме, о творчестве, но не о коммуникации, не о разговоре автора с читателем посредством книги./автор комментария - Анастасия, блог Сквозь время и сквозь страницы/
пост - о моде в литературе
❓Есть ли у вас книга, которая создаёт ощущение этого самого диалога? Про себя могу сказать, что люблю "Мастера и Маргариту" Булгакова как раз за этот эффект, а ещё произведения Ремарка.
⠀⠀Вам нравятся книги, в которых много рассуждений, или больше по душе описания и диалоги?
⠀⠀Как вы думаете, художественная литература призвана выполнять развлекательную функцию или скорее познавательную?
Фото прислала моя читательница Ксения. В рамках рубрики я отправила ей подарок - книгу из своей любимой серии. Мне приятно, что на моём канале появляются новые активные читатели!
Рассуждайте, делитесь своими впечатлениями в комментариях: взгляд читателя - сердце писательской деятельности! А самые активные читатели моего канала получат от меня небольшие, но значимые сувениры!
❤10🔥3
⬆️⬆️⬆️
написать комментарий под интересным постом на канале Наталья Струтинская | писатель и вдруг оказаться в чудесной рубрике 'взгляд читателя' – вот как бывает.
благодарю Наталью за упоминание канала, за обсуждения разных неоднозначных тем и вопросов, в которых хочется участвовать, и за внимательное отношению к читателю.
написать комментарий под интересным постом на канале Наталья Струтинская | писатель и вдруг оказаться в чудесной рубрике 'взгляд читателя' – вот как бывает.
благодарю Наталью за упоминание канала, за обсуждения разных неоднозначных тем и вопросов, в которых хочется участвовать, и за внимательное отношению к читателю.
❤15
сегодня у нас в рубрике #читаем_лирику_вместе
подборка из 3 стихотворений
Николая Рериха.
знакомы ли вы с поэтическим творчеством Николая Рериха?
какое стихотворение из подборки вам больше запомнилось/отозвалось?
p.s. подробнее о рубрике –
в следующем посте.
подборка из 3 стихотворений
Николая Рериха.
знакомы ли вы с поэтическим творчеством Николая Рериха?
какое стихотворение из подборки вам больше запомнилось/отозвалось?
p.s. подробнее о рубрике –
в следующем посте.
Telegraph
3 стихотворения Николая Рериха. #читаем_лирику_вместе
Николай Рерих (27 сентября (9 октября) 1874 г., Санкт-Петербург — 13 декабря 1947 г., Наггар, Химачал-Прадеш, Индия) – художник, археолог, путешественник, философ, историк культуры, писатель, общественный деятель.
❤17🔥4👍1
🔥новая рубрика на канале
ее название (и хэштег): #читаем_лирику_вместе
пару минут назад вышел пост – первый выпуск рубрики.
«в этом году хочу читать больше поэзии», – подумала я, когда начала размышлять над своими ближайшими книжными планами, дело было как раз первого января.
а потом пришла мысль открыть, пусть и в необычном для нашего канала формате, новую рубрику, в основе которой будут не рассуждения о текстах, не анализ их формы и содержания, а сами тексты произведений – стихи (не)известных поэтов.
— • — зачем нам еще одна рубрика?
• мне, как и раньше, интересно писать материалы о книгах и о художественном тексте в целом и делиться ими с вами, но, помимо этого, хочется иногда рассказывать о тех произведениях, которые читаю просто так для себя. и раз уж я решила отправиться в путешествие по поэтическим мирами, приглашаю вас почитать стихи вместе со мной.
• поэзия – не самый популярный вид искусства, но о нем стоит говорить почаще.
если с первым пунктом все вроде бы понятно, то второй – вызывает вопросы.
— • — почему мы к лирике обращаемся редко?
и тут, по-моему, две глобальные причины (конечно, их больше, но остановимся на этих двух).
• еще не встретили ‘своего’ поэта, так, скорее всего, пока что знакомы только с программными текстами.
при слове «поэт» у нас портрет А.С. Пушкина перед глазами. вспоминаются уроки литературы в школе, а вместе с ними и отголоски стихотворений, которые в обязательном порядке нужно было учить наизусть.
не понравились стихи условно тех же Пушкина, Тютчева и других классиков – «наверное, поэзия – не моё». типичное обобщение, но оно способствует тому, чтобы интерес к поэзии угас. ну, а потом возвращаться к ней, конечно же, некогда – руки не доходят, и не дойдут, пока не прочитаем стихотворение, которое зацепит.
• воспринимаем поэзию как что-то возвышенное, недоступное, оторванное от реальности.
«я не понимаю стихи», – не раз мне приходилось подобное слышать.
и тут два вопроса:
«не понимаю и не воспринимаю – не одно и то же, не так ли?»
и «стихи существуют, чтобы их понимали, или всё же зачем-то еще?».
когда мы читаем стихи, нам не надо следить за действиями героев и анализировать их характеры и поступки.
лирика… она про чувство.
значит, стихи прежде всего нужно чувствовать.
погружаться в мир образов и бесконечно удивляться тому, как внутри одного стихотворения ассоциативно сближаются те предметы и явления, между которыми, казалось бы, не может быть какой-либо связи.
— • — о формате рубрики
у меня возник вопрос о том, как в итоге должны выглядеть такие посты:
выстраивать их в хронологическом порядке или нет; выбирать для подборок только редкие стихотворения или те, что на слуху, тоже; составлять заранее список авторов или нет и т.д.
вроде и вариантов много, но ни один не подходит. ведь в них нет той свободы, которая, по-моему, необходима при знакомстве с лирикой.
поэтому формат такой:
• небольшое вступление – пару слов о поэте.
• подборка из трех стихотворений одного поэта.
• стихотворения – редкие-программные-какие угодно – те, что отзываются у меня внутри, те, которыми мне хочется делиться с вами.
• в конце – краткий список ссылок на источники, в которых больше информации о жизни и творчестве поэта.
такие посты будут выходить хаотично: не в какие-то определенные дни, а по настроению автора канала.
/телеграм-каналу, где контент-план расписан на месяц вперед, просто необходим глоток свободы/
расскажите в комментариях, интересна ли вам наша новая рубрика?
и раз уж мы говорим сейчас о поэзии, не могу не спросить: нравится ли вам читать стихи и творчество какого поэта вам особенно близко?
#как_читать_лирику
ее название (и хэштег): #читаем_лирику_вместе
пару минут назад вышел пост – первый выпуск рубрики.
«в этом году хочу читать больше поэзии», – подумала я, когда начала размышлять над своими ближайшими книжными планами, дело было как раз первого января.
а потом пришла мысль открыть, пусть и в необычном для нашего канала формате, новую рубрику, в основе которой будут не рассуждения о текстах, не анализ их формы и содержания, а сами тексты произведений – стихи (не)известных поэтов.
— • — зачем нам еще одна рубрика?
• мне, как и раньше, интересно писать материалы о книгах и о художественном тексте в целом и делиться ими с вами, но, помимо этого, хочется иногда рассказывать о тех произведениях, которые читаю просто так для себя. и раз уж я решила отправиться в путешествие по поэтическим мирами, приглашаю вас почитать стихи вместе со мной.
• поэзия – не самый популярный вид искусства, но о нем стоит говорить почаще.
если с первым пунктом все вроде бы понятно, то второй – вызывает вопросы.
— • — почему мы к лирике обращаемся редко?
и тут, по-моему, две глобальные причины (конечно, их больше, но остановимся на этих двух).
• еще не встретили ‘своего’ поэта, так, скорее всего, пока что знакомы только с программными текстами.
при слове «поэт» у нас портрет А.С. Пушкина перед глазами. вспоминаются уроки литературы в школе, а вместе с ними и отголоски стихотворений, которые в обязательном порядке нужно было учить наизусть.
не понравились стихи условно тех же Пушкина, Тютчева и других классиков – «наверное, поэзия – не моё». типичное обобщение, но оно способствует тому, чтобы интерес к поэзии угас. ну, а потом возвращаться к ней, конечно же, некогда – руки не доходят, и не дойдут, пока не прочитаем стихотворение, которое зацепит.
• воспринимаем поэзию как что-то возвышенное, недоступное, оторванное от реальности.
«я не понимаю стихи», – не раз мне приходилось подобное слышать.
и тут два вопроса:
«не понимаю и не воспринимаю – не одно и то же, не так ли?»
и «стихи существуют, чтобы их понимали, или всё же зачем-то еще?».
когда мы читаем стихи, нам не надо следить за действиями героев и анализировать их характеры и поступки.
лирика… она про чувство.
значит, стихи прежде всего нужно чувствовать.
погружаться в мир образов и бесконечно удивляться тому, как внутри одного стихотворения ассоциативно сближаются те предметы и явления, между которыми, казалось бы, не может быть какой-либо связи.
— • — о формате рубрики
у меня возник вопрос о том, как в итоге должны выглядеть такие посты:
выстраивать их в хронологическом порядке или нет; выбирать для подборок только редкие стихотворения или те, что на слуху, тоже; составлять заранее список авторов или нет и т.д.
вроде и вариантов много, но ни один не подходит. ведь в них нет той свободы, которая, по-моему, необходима при знакомстве с лирикой.
поэтому формат такой:
• небольшое вступление – пару слов о поэте.
• подборка из трех стихотворений одного поэта.
• стихотворения – редкие-программные-какие угодно – те, что отзываются у меня внутри, те, которыми мне хочется делиться с вами.
• в конце – краткий список ссылок на источники, в которых больше информации о жизни и творчестве поэта.
такие посты будут выходить хаотично: не в какие-то определенные дни, а по настроению автора канала.
/телеграм-каналу, где контент-план расписан на месяц вперед, просто необходим глоток свободы/
расскажите в комментариях, интересна ли вам наша новая рубрика?
и раз уж мы говорим сейчас о поэзии, не могу не спросить: нравится ли вам читать стихи и творчество какого поэта вам особенно близко?
#как_читать_лирику
❤26🔥4👍2
📖 вместе с авторами книжных телеграм-каналов мы подготовили интересную тематическую подборку произведений о книгах и о любви к чтению.
рада поучаствовать в чудесной подборке и открыть новые для себя книги
⬇️⬇️⬇️
рада поучаствовать в чудесной подборке и открыть новые для себя книги
⬇️⬇️⬇️
👍9❤3🔥2
Forwarded from Книжное притяжение | Galina Egorova
Помните, я спрашивала про введение рубрики #рекомендуем, и большинство проголосовавших сказали "да"? Так вот.
Вместе с единомышленниками подготовили подборку из 15 книг о любви к книгам и чтению, посвятив её сегодняшнему Международному дню дарения книг и Дню всех влюбленных. #рекомендуем
«Как писать книги», Стивен Кинг, @waitmanfear
История становления Кинга-писателя читается, как первоклассная драма взросления и роста мастерства.
«Тень ветра», Карлос Руис Сафон, @readingwithmeaning
Барселонский мальчишка становится обладателем рукописи загадочного писателя и пытается его разыскать. Но у каждой книги есть душа и мрачные секреты.
«Детская книга», А.С. Байетт, @yolka_books
Атмосферный, густонаселенный и со вкусом обставленный роман о викторианской писательнице детских сказок и ее семье, где хватает драмы и тайн.
«Тринадцатая сказка», Диана Сеттерфилд, @divainthelibrary
Полная красок, деталей, чувств история о девушке, которая пишет биографию известной писательницы Виды Винтер и всё глубже погружается в чужую жизнь.
«Дешевый роман», Вячеслав Прах, @ChaseredDevil
Дешёвый роман – лишь с виду дешёвый, а на деле это самое дорогое, что есть у писателя.
Книга повествует о молодом писателе, с огромной душой. Слог повествования не оставит Вас равнодушным.
«Весь невидимый нам свет», Энтони Дорр, @through_time_through_pages
Слепая девочка водит рукой по брайлевскому шрифту романа Жюля Верна и не знает, что ждет её дальше. Что бы ни случилось, эта книга всегда будет с ней.
«Книжная лавка», Синтия Суонсон, @mezhdy_namy_knigi
Она владеет книжным магазином и живёт только для себя. Но есть сны, где всё ровно по-другому! Сказка для взрослых! Про любовь, дружбу и про мнимое счастье.
«Волкодав», Мария Семёнова, @speechify
Когда кажется, что в душе только пепел, книжные страницы разожгут огонь и выведут к свету. Тёплая история о возвращении к себе.
«Обладать», А.С. Байетт, @pinnedchannel
Расследование в декорациях, милых любому книголюбу – архивы, библиотеки, письма и много текста. Одновременно и захватывающее, и медитативное чтение.
«Воровка книг», Маркус Зусак, @slovyatnik
История о потерях, взрослении и войне, где книги – и ступени, и верстовые камни. Смерть ходит за Лизель – в буквальном смысле – и излагает сюжет ее жизни.
«Сонечка», Людмила Улицкая, @InterestingReading
Героиня впадала в чтение как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги. Но повесть не только о любви к книгам. Здесь о любви к искусству, любви к жизни, умении любить.
«Повседневная логика счастья», Габриэль Зевин, @book_in_bag
Светлый роман об угрюмом книготорговце, девочке-сироте, украденном дебютном сборнике Э. А. По и книгах, которые способны менять и объединять людей.
«Вселенная против Алекса Вудса», Гевин Экстенс, @uchktchk
Это душевная и немного грустная книга с мягким юмором о дружбе юноши изгоя и пожилого ветерана. Одна из линий сюжета - это книжный клуб (светская церковь) любителей Курта Воннегута.
«В тайниках памяти», Мохамед Мбугар Сарр, @poppy_seed_muffins
Интеллектуальный роман о страсти к литературе, предназначении, лабиринте человеческих судеб, сенегальском писателе и его таинственном исчезновении.
«Книжная жизнь Нины Хилл», Эбби Ваксман, @bibliodrink
Лёгкая и милая история о том, что случается с книголюбом, когда его заставляют оторваться от чтения и жить реальной жизнью.
Вместе с единомышленниками подготовили подборку из 15 книг о любви к книгам и чтению, посвятив её сегодняшнему Международному дню дарения книг и Дню всех влюбленных. #рекомендуем
«Как писать книги», Стивен Кинг, @waitmanfear
История становления Кинга-писателя читается, как первоклассная драма взросления и роста мастерства.
«Тень ветра», Карлос Руис Сафон, @readingwithmeaning
Барселонский мальчишка становится обладателем рукописи загадочного писателя и пытается его разыскать. Но у каждой книги есть душа и мрачные секреты.
«Детская книга», А.С. Байетт, @yolka_books
Атмосферный, густонаселенный и со вкусом обставленный роман о викторианской писательнице детских сказок и ее семье, где хватает драмы и тайн.
«Тринадцатая сказка», Диана Сеттерфилд, @divainthelibrary
Полная красок, деталей, чувств история о девушке, которая пишет биографию известной писательницы Виды Винтер и всё глубже погружается в чужую жизнь.
«Дешевый роман», Вячеслав Прах, @ChaseredDevil
Дешёвый роман – лишь с виду дешёвый, а на деле это самое дорогое, что есть у писателя.
Книга повествует о молодом писателе, с огромной душой. Слог повествования не оставит Вас равнодушным.
«Весь невидимый нам свет», Энтони Дорр, @through_time_through_pages
Слепая девочка водит рукой по брайлевскому шрифту романа Жюля Верна и не знает, что ждет её дальше. Что бы ни случилось, эта книга всегда будет с ней.
«Книжная лавка», Синтия Суонсон, @mezhdy_namy_knigi
Она владеет книжным магазином и живёт только для себя. Но есть сны, где всё ровно по-другому! Сказка для взрослых! Про любовь, дружбу и про мнимое счастье.
«Волкодав», Мария Семёнова, @speechify
Когда кажется, что в душе только пепел, книжные страницы разожгут огонь и выведут к свету. Тёплая история о возвращении к себе.
«Обладать», А.С. Байетт, @pinnedchannel
Расследование в декорациях, милых любому книголюбу – архивы, библиотеки, письма и много текста. Одновременно и захватывающее, и медитативное чтение.
«Воровка книг», Маркус Зусак, @slovyatnik
История о потерях, взрослении и войне, где книги – и ступени, и верстовые камни. Смерть ходит за Лизель – в буквальном смысле – и излагает сюжет ее жизни.
«Сонечка», Людмила Улицкая, @InterestingReading
Героиня впадала в чтение как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги. Но повесть не только о любви к книгам. Здесь о любви к искусству, любви к жизни, умении любить.
«Повседневная логика счастья», Габриэль Зевин, @book_in_bag
Светлый роман об угрюмом книготорговце, девочке-сироте, украденном дебютном сборнике Э. А. По и книгах, которые способны менять и объединять людей.
«Вселенная против Алекса Вудса», Гевин Экстенс, @uchktchk
Это душевная и немного грустная книга с мягким юмором о дружбе юноши изгоя и пожилого ветерана. Одна из линий сюжета - это книжный клуб (светская церковь) любителей Курта Воннегута.
«В тайниках памяти», Мохамед Мбугар Сарр, @poppy_seed_muffins
Интеллектуальный роман о страсти к литературе, предназначении, лабиринте человеческих судеб, сенегальском писателе и его таинственном исчезновении.
«Книжная жизнь Нины Хилл», Эбби Ваксман, @bibliodrink
Лёгкая и милая история о том, что случается с книголюбом, когда его заставляют оторваться от чтения и жить реальной жизнью.
Telegraph
International Book Giving Day
👍10❤5🔥3
«Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали» Пьера Байяра: когда нужно поддержать разговор, о предмете которого мы мало знаем
— • — Книга с неоднозначным названием
Удивляет прежде всего его формулировка.
С одной стороны, о книгах каких? – которых.
А с другой – вы не читали что? – вопрос к существительному в винительном падеже.
Так что логичнее звучит – которые. Хотя употребление которых вроде бы в данном случае допустимо.
Еще интереснее, что название книги в оригинале звучит так:
Comment parler des livres que l'on n'a pas lus?
/не знаю французского языка, поэтому обратилась к двум онлайн-переводчикам, чтобы сравнить результаты/
Яндекс переводчик: Как можно говорить о книгах, которые мы не читали?
Гугл-переводчик: Как говорить о книгах, которые вы не читали?
Ни в одном из вариантов не встречаем слова «искусство». Зато можно предположить, что это слово сильнее привлечет внимание русскоговорящего читателя.
Но настораживает другое. Не слова в названии, а общий его посыл (по крайней мере в переводном издании).
Сразу же – обращение к читателю, да еще и с отрицанием: «вы не читали». С одной стороны, искусство в значении мастерство, и нам предлагают овладеть им. А с другой – «вы не читали», что может прозвучать с интонацией претензии или обвинения.
Вот, если заменить «вы» на «мы», название книги будет восприниматься уже иначе.
— • — Разбор книги по главам
Пролог
Узнаем о причине, почему автор обращается к этой теме и почему лично его волнует этот вопрос. Так он становится ближе к читателю, который находится в похожих обстоятельствах.
«Чтобы вот так взять и поделиться этим опытом, нужна определенная смелость <…> идея нечтения натыкается на множество запретов внутри нас».
Прочитав эти слова, мы понимаем, что нас ждет некое откровение, а также нам как бы дают разрешение выйти за рамки «запретов» и «стереотипов».
Далее раскрывается очевидная мысль о гранях «непрочитанности», о ее многозначности. Затем нам рассказывают о структуре книги, и мы отправляемся в путешествие по ее страницам.
Первая часть. Виды непрочитанных книг
Глава I. Книги, о которых мы ничего не знаем
«… непременно придется делать выбор между возможностью «охватить взглядом» всё – и каждой отдельной книгой».
Сама по себе ситуация действительно интересная, и на этой цитате хочется временно остановиться и затем погрузиться в размышления.
Но какую сторону выбирает автор?
Принцип «охватить взглядом» раскрывается на протяжении всей главы. Ведь одна из главных идей книги звучит так: «культура – прежде всего умение ориентироваться».
В итоге положение книги и ее роль оказываются важнее содержания произведения.
Свои мысли автор иллюстрирует примером, описывая поведение персонажа из романа «Человек без свойств». Возникает такой вопрос:
если мы этот роман еще не читали, достаточно ли нам узнать о герое со слов автора книги, которая у нас в руках, чтобы потом об этом романе рассуждать?
Что-то подсказывает, что нет. Потому что нам предлагается лишь интерпретация сюжета. Не что иное, как взгляд на прочитанное, который стоит подвергнуть сомнению.
Глава II. Книги пролистанные
Если в предыдущей главе автор рассуждал с позиции читателя, то теперь придерживается точки зрения писателя и анализирует работы Поля Валери.
«Валери не ограничивался тем, что убрал из поля зрения литературной критики автора: он идет дальше и освобождается заодно и от текста», – читаем во второй главе.
Далее нам предлагается взглянуть на полемику Валери и Франса, где автор книги отдает предпочтения аргументам первого оппонента: «Именно избыток чтения, по мнению Валери, лишил Франса оригинальности».
Пьер Байяр задает интересный на первый взгляд вопрос:
«кто же будет лучшим читателем: тот, кто вчитывается вглубь одного произведения, но не может расположить его в общей картине мира, или тот, кто не внедряется ни в одно, зато имеет представление обо всех?».
Перед нами – выбор без выбора.
Будто бы существует только два варианта. А остальные случаи, конечно же, не учитываются.
Такой вопрос настораживает.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
— • — Книга с неоднозначным названием
Удивляет прежде всего его формулировка.
С одной стороны, о книгах каких? – которых.
А с другой – вы не читали что? – вопрос к существительному в винительном падеже.
Так что логичнее звучит – которые. Хотя употребление которых вроде бы в данном случае допустимо.
Еще интереснее, что название книги в оригинале звучит так:
Comment parler des livres que l'on n'a pas lus?
/не знаю французского языка, поэтому обратилась к двум онлайн-переводчикам, чтобы сравнить результаты/
Яндекс переводчик: Как можно говорить о книгах, которые мы не читали?
Гугл-переводчик: Как говорить о книгах, которые вы не читали?
Ни в одном из вариантов не встречаем слова «искусство». Зато можно предположить, что это слово сильнее привлечет внимание русскоговорящего читателя.
Но настораживает другое. Не слова в названии, а общий его посыл (по крайней мере в переводном издании).
Сразу же – обращение к читателю, да еще и с отрицанием: «вы не читали». С одной стороны, искусство в значении мастерство, и нам предлагают овладеть им. А с другой – «вы не читали», что может прозвучать с интонацией претензии или обвинения.
Вот, если заменить «вы» на «мы», название книги будет восприниматься уже иначе.
— • — Разбор книги по главам
Пролог
Узнаем о причине, почему автор обращается к этой теме и почему лично его волнует этот вопрос. Так он становится ближе к читателю, который находится в похожих обстоятельствах.
«Чтобы вот так взять и поделиться этим опытом, нужна определенная смелость <…> идея нечтения натыкается на множество запретов внутри нас».
Прочитав эти слова, мы понимаем, что нас ждет некое откровение, а также нам как бы дают разрешение выйти за рамки «запретов» и «стереотипов».
Далее раскрывается очевидная мысль о гранях «непрочитанности», о ее многозначности. Затем нам рассказывают о структуре книги, и мы отправляемся в путешествие по ее страницам.
Первая часть. Виды непрочитанных книг
Глава I. Книги, о которых мы ничего не знаем
«… непременно придется делать выбор между возможностью «охватить взглядом» всё – и каждой отдельной книгой».
Сама по себе ситуация действительно интересная, и на этой цитате хочется временно остановиться и затем погрузиться в размышления.
Но какую сторону выбирает автор?
Принцип «охватить взглядом» раскрывается на протяжении всей главы. Ведь одна из главных идей книги звучит так: «культура – прежде всего умение ориентироваться».
В итоге положение книги и ее роль оказываются важнее содержания произведения.
Свои мысли автор иллюстрирует примером, описывая поведение персонажа из романа «Человек без свойств». Возникает такой вопрос:
если мы этот роман еще не читали, достаточно ли нам узнать о герое со слов автора книги, которая у нас в руках, чтобы потом об этом романе рассуждать?
Что-то подсказывает, что нет. Потому что нам предлагается лишь интерпретация сюжета. Не что иное, как взгляд на прочитанное, который стоит подвергнуть сомнению.
Глава II. Книги пролистанные
Если в предыдущей главе автор рассуждал с позиции читателя, то теперь придерживается точки зрения писателя и анализирует работы Поля Валери.
«Валери не ограничивался тем, что убрал из поля зрения литературной критики автора: он идет дальше и освобождается заодно и от текста», – читаем во второй главе.
Далее нам предлагается взглянуть на полемику Валери и Франса, где автор книги отдает предпочтения аргументам первого оппонента: «Именно избыток чтения, по мнению Валери, лишил Франса оригинальности».
Пьер Байяр задает интересный на первый взгляд вопрос:
«кто же будет лучшим читателем: тот, кто вчитывается вглубь одного произведения, но не может расположить его в общей картине мира, или тот, кто не внедряется ни в одно, зато имеет представление обо всех?».
Перед нами – выбор без выбора.
Будто бы существует только два варианта. А остальные случаи, конечно же, не учитываются.
Такой вопрос настораживает.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
🔥11❤4
продолжение (1)
Глава III. Книги, о которых мы слыхали
Глава начинается с повтора мысли о культуре из первой главы. И это не единственный повтор в книге. Создается впечатление, что автор всё время говорит об одном и том же, показывает разные грани одного явления.
Ключевая идея главы звучит так:
«Любая книга, о которой мы рассуждаем, весьма далеко отстоит от своего «реального» прототипа – и часто является не чем иным, как книгой-ширмой <…> мы рассуждаем вовсе не о реальных книгах, а о неких сущностях-заменителях, созданных специально для этого».
Безусловно, любопытная мысль для читателя, который раньше не задумывался о том, что влияет на восприятие прочитанного и как формируется мнение о книге. В иных случаях, эта мысль кажется совсем уж простой, и уже на 55 страницы книги мы можем заскучать.
Глава IV. Книги, содержание которых мы забыли
Еще один тип «непрочитанности» (термин Пьера Байяра).
Глава открывается рассуждениями о свойствах памяти человека.
«Пока я читаю, я начинаю забывать то, что прочел, и процесс этот неизбежен <…> мы можем утверждать только, что прочли некоторую часть книги <…> и даже этой части суждено рано или поздно быть забытой. Так обстоит дело не только с книгами».
Странно, что эти тезисы в книге никак не подкрепляются научными исследованиями. На следующей страницы нас продолжают убеждать в том, что мы забываем прочитанное: «Память о прочитанном стирается последовательно и неуклонно».
И тут, во-первых, хочется спросить: неужели предыдущего аргумента не достаточно?
А, во-вторых, тональность высказываний в этой главе весьма специфична. Мы встречаем такие слова, как «неизбежен», «неуклонно». В них звучит тема предопределенности, что неожиданно для такой, казалось бы, легкой книги.
И снова: «Подобные трудности знакомы каждому, и каждая прочитанная книга порождает в нас лишь хрупкое и недолговечное знание».
Обобщение.
А затем сгущение красок: «Проблемы с памятью оказываются в этом случае более серьезными, потому что забывчивость распространяется не только на прочитанную книгу, но и на собственное прочтение».
Не слишком ли много для одной главы приемов воздействия на читателя?
Вторая часть. Ситуации, когда мы рассуждаем о книгах
Здесь тоже четыре главы. В каждой из них анализируются примеры диалогов. Однако интереснее даже не сами диалоги, а моменты, которые подмечает автор, разбирая реплики собеседников.
Глава I. Светская беседа.
Ситуацию автор описывает так:
«человеку приходится рассуждать о книге, которой он не читал, при том, что за ним с напряженным вниманием следят заинтересованные слушатели и ловят каждое слово».
А затем рассматривает ее на примере романа Грэма Грина «Третий».
«Уверенность Мартинса объясняется в первую очередь его характером, но, кроме того, ее подкрепляет то почтение, которое ему высказывают организатор вечера и слушатели. Всё, что он говорит, обращается в его пользу», – и правда, эту мысль хочется взять на заметку. Только возникает вопрос: а причем тут книги?
«… часто бывает, что собеседники не читали книгу, о которой они говорят <…> дискуссия ведется в основном не о настоящей книге, а о некотором фрагментарном, сконструированном объекте, вроде личной книги-ширмы».
На это высказывание можно взглянуть шире. Не только в случае с книгой мы в разговоре зачастую уверены, что обсуждаем одно и то же явление, а по факту – у каждого собеседника свое видение.
Тогда, наверное, лучше обратиться к работе Мориса Хальбвакса «Коллективная и историческая память»?.. Там и про восприятие, и про память в целом. И самое главное – отсутствуют бесконечные повторы в тексте, и не оказывается воздействие на читателя.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
Глава III. Книги, о которых мы слыхали
Глава начинается с повтора мысли о культуре из первой главы. И это не единственный повтор в книге. Создается впечатление, что автор всё время говорит об одном и том же, показывает разные грани одного явления.
Ключевая идея главы звучит так:
«Любая книга, о которой мы рассуждаем, весьма далеко отстоит от своего «реального» прототипа – и часто является не чем иным, как книгой-ширмой <…> мы рассуждаем вовсе не о реальных книгах, а о неких сущностях-заменителях, созданных специально для этого».
Безусловно, любопытная мысль для читателя, который раньше не задумывался о том, что влияет на восприятие прочитанного и как формируется мнение о книге. В иных случаях, эта мысль кажется совсем уж простой, и уже на 55 страницы книги мы можем заскучать.
Глава IV. Книги, содержание которых мы забыли
Еще один тип «непрочитанности» (термин Пьера Байяра).
Глава открывается рассуждениями о свойствах памяти человека.
«Пока я читаю, я начинаю забывать то, что прочел, и процесс этот неизбежен <…> мы можем утверждать только, что прочли некоторую часть книги <…> и даже этой части суждено рано или поздно быть забытой. Так обстоит дело не только с книгами».
Странно, что эти тезисы в книге никак не подкрепляются научными исследованиями. На следующей страницы нас продолжают убеждать в том, что мы забываем прочитанное: «Память о прочитанном стирается последовательно и неуклонно».
И тут, во-первых, хочется спросить: неужели предыдущего аргумента не достаточно?
А, во-вторых, тональность высказываний в этой главе весьма специфична. Мы встречаем такие слова, как «неизбежен», «неуклонно». В них звучит тема предопределенности, что неожиданно для такой, казалось бы, легкой книги.
И снова: «Подобные трудности знакомы каждому, и каждая прочитанная книга порождает в нас лишь хрупкое и недолговечное знание».
Обобщение.
А затем сгущение красок: «Проблемы с памятью оказываются в этом случае более серьезными, потому что забывчивость распространяется не только на прочитанную книгу, но и на собственное прочтение».
Не слишком ли много для одной главы приемов воздействия на читателя?
Вторая часть. Ситуации, когда мы рассуждаем о книгах
Здесь тоже четыре главы. В каждой из них анализируются примеры диалогов. Однако интереснее даже не сами диалоги, а моменты, которые подмечает автор, разбирая реплики собеседников.
Глава I. Светская беседа.
Ситуацию автор описывает так:
«человеку приходится рассуждать о книге, которой он не читал, при том, что за ним с напряженным вниманием следят заинтересованные слушатели и ловят каждое слово».
А затем рассматривает ее на примере романа Грэма Грина «Третий».
«Уверенность Мартинса объясняется в первую очередь его характером, но, кроме того, ее подкрепляет то почтение, которое ему высказывают организатор вечера и слушатели. Всё, что он говорит, обращается в его пользу», – и правда, эту мысль хочется взять на заметку. Только возникает вопрос: а причем тут книги?
«… часто бывает, что собеседники не читали книгу, о которой они говорят <…> дискуссия ведется в основном не о настоящей книге, а о некотором фрагментарном, сконструированном объекте, вроде личной книги-ширмы».
На это высказывание можно взглянуть шире. Не только в случае с книгой мы в разговоре зачастую уверены, что обсуждаем одно и то же явление, а по факту – у каждого собеседника свое видение.
Тогда, наверное, лучше обратиться к работе Мориса Хальбвакса «Коллективная и историческая память»?.. Там и про восприятие, и про память в целом. И самое главное – отсутствуют бесконечные повторы в тексте, и не оказывается воздействие на читателя.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
👍10🔥5
продолжение (2)
Глава II. Разговор с преподавателем
Ситуация иллюстрируется историей о нигерийском племени тив.
«Я предлагаю назвать внутренней книгой тот набор мифологических представлений, коллективных или индивидуальных, которые возникают между читателем и всяким написанным текстом и определяют его прочтение <…> Как и коллективные внутренние книги, личные внутренние книги определяют наше восприятие других текстов: то, как мы выбираем и как перестраиваем прочитанное».
Мысль о разных парадигмах взглядов и ценностей читателя перетекает из главы в главу. Вновь кажется, что автор пишет об одном и том же. А мы уже на 95 странице.
Глава III. Разговор с писателем
Единственная глава в этой части, где автор не рассуждает о различиях в восприятии произведений, а дает конкретный совет о том, как говорить с писателем о его книге, если книгу при этом мы даже не открывали:
«... не имеет никакого смысла пускаться в долгие рассуждения, когда общаешься с писателем, – возможно ему будет все больше не по себе, пока мы станем рассказывать ему о том, что он написал <…> достаточно просто и по возможности без конкретики сообщить ему, что вам понравилось то, что он написал».
После чего ситуация предложенная автором ощущается слишком условной. Получается, что в таком случае у читателя лишь одна цель – понравиться писателю.
Глава IV. Разговор с любимым человеком
Глава о (не)возможности совпадения «внутренних книг», казалось бы, у самых близких людей.
Еще не читая эту главу, зададим себе этот вопрос.
Возможно ли полное совпадение? Очевидно, что нет. Неужели к этому выводу автор будет подводить нас на протяжении всей главы?
Откроем ее предпоследнюю страницу:
«Совпадение может реализоваться только в фантастических обстоятельствах. По большей части наши дискуссии с другими людьми о книгах должны будут, к сожалению, вестись по поводу фрагментов книг, перекроенных нашими личными фантазиями».
Третья часть. Как вести себя в беседе о непрочитанной книге
Перед нами типичный ‘как-заголовок’, где обозначена проблема и обещано ее решение.
Нас ждет инструкция.
Глава I. Не стесняться
«Чувство стыда <…> определяет наше отношение к книгам, и беседы, которые мы о них ведем, – в той же мере, в какой культура и то впечатление, которое мы хотим создать, является прикрытием, прячущим нас от других и от нас самих»,
– пишет автор, и мы убеждаемся (если вдруг не убедились раньше), что в работе Пьера Байяра речь-то идет, скорее, не о книгах, а о читателе и об обществе.
Далее автор проводит несколько интересных параллелей:
«Как и язык, книги помогают нам выразить себя, но, кроме того, они дополняют недостающие фрагменты нашей личности»;
«Подобно словам, книги не только представляют нас, но и меняют. Мы не можем в точности соответствовать тому нашему образу, который они создают <…> образу, в котором стираются наши индивидуальные особенности».
Решение проблемы автор видит в следующем: «Чтобы научиться, не стесняясь говорить о книгах, которых мы не читали, нужно освободиться от подавляющего образа безупречной образованности».
Однако на вопрос, как освободиться от этого образа, никаких ответов не дается. Нам просто говорят о том, как должно быть.
Глава II. Внушать свои идеи
/как раз это нам и демонстрирует автор на протяжении всей книги/
Содержание главы сводится к единственной мысли:
«… книга не остается безразличной тому, что о ней говорят, она изменятся в том числе и прямо во время обсуждения», – это, по мнению автора, рождает неопределенность, благодаря ей создается пространство для творчества, о котором пойдет речь в третьей главе.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
Глава II. Разговор с преподавателем
Ситуация иллюстрируется историей о нигерийском племени тив.
«Я предлагаю назвать внутренней книгой тот набор мифологических представлений, коллективных или индивидуальных, которые возникают между читателем и всяким написанным текстом и определяют его прочтение <…> Как и коллективные внутренние книги, личные внутренние книги определяют наше восприятие других текстов: то, как мы выбираем и как перестраиваем прочитанное».
Мысль о разных парадигмах взглядов и ценностей читателя перетекает из главы в главу. Вновь кажется, что автор пишет об одном и том же. А мы уже на 95 странице.
Глава III. Разговор с писателем
Единственная глава в этой части, где автор не рассуждает о различиях в восприятии произведений, а дает конкретный совет о том, как говорить с писателем о его книге, если книгу при этом мы даже не открывали:
«... не имеет никакого смысла пускаться в долгие рассуждения, когда общаешься с писателем, – возможно ему будет все больше не по себе, пока мы станем рассказывать ему о том, что он написал <…> достаточно просто и по возможности без конкретики сообщить ему, что вам понравилось то, что он написал».
После чего ситуация предложенная автором ощущается слишком условной. Получается, что в таком случае у читателя лишь одна цель – понравиться писателю.
Глава IV. Разговор с любимым человеком
Глава о (не)возможности совпадения «внутренних книг», казалось бы, у самых близких людей.
Еще не читая эту главу, зададим себе этот вопрос.
Возможно ли полное совпадение? Очевидно, что нет. Неужели к этому выводу автор будет подводить нас на протяжении всей главы?
Откроем ее предпоследнюю страницу:
«Совпадение может реализоваться только в фантастических обстоятельствах. По большей части наши дискуссии с другими людьми о книгах должны будут, к сожалению, вестись по поводу фрагментов книг, перекроенных нашими личными фантазиями».
Третья часть. Как вести себя в беседе о непрочитанной книге
Перед нами типичный ‘как-заголовок’, где обозначена проблема и обещано ее решение.
Нас ждет инструкция.
Глава I. Не стесняться
«Чувство стыда <…> определяет наше отношение к книгам, и беседы, которые мы о них ведем, – в той же мере, в какой культура и то впечатление, которое мы хотим создать, является прикрытием, прячущим нас от других и от нас самих»,
– пишет автор, и мы убеждаемся (если вдруг не убедились раньше), что в работе Пьера Байяра речь-то идет, скорее, не о книгах, а о читателе и об обществе.
Далее автор проводит несколько интересных параллелей:
«Как и язык, книги помогают нам выразить себя, но, кроме того, они дополняют недостающие фрагменты нашей личности»;
«Подобно словам, книги не только представляют нас, но и меняют. Мы не можем в точности соответствовать тому нашему образу, который они создают <…> образу, в котором стираются наши индивидуальные особенности».
Решение проблемы автор видит в следующем: «Чтобы научиться, не стесняясь говорить о книгах, которых мы не читали, нужно освободиться от подавляющего образа безупречной образованности».
Однако на вопрос, как освободиться от этого образа, никаких ответов не дается. Нам просто говорят о том, как должно быть.
Глава II. Внушать свои идеи
/как раз это нам и демонстрирует автор на протяжении всей книги/
Содержание главы сводится к единственной мысли:
«… книга не остается безразличной тому, что о ней говорят, она изменятся в том числе и прямо во время обсуждения», – это, по мнению автора, рождает неопределенность, благодаря ей создается пространство для творчества, о котором пойдет речь в третьей главе.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
👍8🔥6
продолжение (3)
Глава III. Выдумывать книги
Ближе к середине главы находим такое высказывание:
«Прежде всего, трудно точно сказать, читал человек некую книгу или нет, потому что чтение – понятие весьма неопределенное».
Эта же мысль, пусть и в ином исполнении, звучала еще в прологе книги. Закрадываются сомнения: неужели, дочитав до 161 страницы, мы так и не узнали ничего нового?..
И всё же… что пишет автор об обсуждении книг как о творческом процессе:
«виртуальное пространство дискуссии о книгах <…> если только участники дискуссии соблюдают его правила, может стать почвой для собственного творчества».
Глава IV. Говорить о себе
Как интерпретировать название главы? Ответ на этот вопрос найдем на страницах книги:
«главная задача критика, по Уайльду, – говорить о себе, и нужно во что бы то ни стало защитить критика от влияния произведения и дать ему возможность не слишком отклоняться от своей цели».
Сразу вспоминается статья Л.Н. Толстого «О Шекспире и о драме», где, обращаясь к «Королю Лиру», Толстой не столько высказывается о трагедии Шекспира, сколько делится своими взглядами на литературу.
«… сама книга в любом случае исчезает из разговора, уступая место некоему гипотетическому летучему объекту, книге-фантому, который способен вместить все возможные проекции и без конца меняется по воле собеседников», – пишет Пьер Байяр.
Эпилог
Здесь более подробно раскрывается мысль о творчестве: «если комментирование непрочитанных книг – одна из форм творчества, то творчество, наоборот, требует уделять книгам не слишком много внимания».
Но всё же при подобном отношении книги остаются лишь объектом.
— • — Об эссе Пьера Байяра в целом
После прочтения возникает вопрос:
если в разговоре о книге главное – уметь так или иначе поддержать разговор, что останется после него?
Яркие впечатления от беседы.
Безусловно, общение обогащает – об этом подробно рассказано в книге Пьера Байяра.
Однако про общение человека с собственно книгой – практически ничего не сказано, впрочем, как и про внутреннюю работу, которая идет в процессе знакомства с текстом.
Исходя из структуры книги Пьера Байяра, можно предположить, что перед нами эссе, где одно явление рассматривается с нескольких разных ракурсов, благодаря чему у нас должно сформироваться объемное представление о нем.
Однако, прочитав ее и не раз встретив в ней повторяющиеся мысли, мы понимаем, насколько узкий аспект (пусть и действительно значимый!) рассматривает автор.
С другой стороны, если следовать его советам, то мы слишком увлеклись чтением книги, видимо, достаточно ее «охватить взглядом» и начать сразу же обсуждать (не)прочитанное.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
Глава III. Выдумывать книги
Ближе к середине главы находим такое высказывание:
«Прежде всего, трудно точно сказать, читал человек некую книгу или нет, потому что чтение – понятие весьма неопределенное».
Эта же мысль, пусть и в ином исполнении, звучала еще в прологе книги. Закрадываются сомнения: неужели, дочитав до 161 страницы, мы так и не узнали ничего нового?..
И всё же… что пишет автор об обсуждении книг как о творческом процессе:
«виртуальное пространство дискуссии о книгах <…> если только участники дискуссии соблюдают его правила, может стать почвой для собственного творчества».
Глава IV. Говорить о себе
Как интерпретировать название главы? Ответ на этот вопрос найдем на страницах книги:
«главная задача критика, по Уайльду, – говорить о себе, и нужно во что бы то ни стало защитить критика от влияния произведения и дать ему возможность не слишком отклоняться от своей цели».
Сразу вспоминается статья Л.Н. Толстого «О Шекспире и о драме», где, обращаясь к «Королю Лиру», Толстой не столько высказывается о трагедии Шекспира, сколько делится своими взглядами на литературу.
«… сама книга в любом случае исчезает из разговора, уступая место некоему гипотетическому летучему объекту, книге-фантому, который способен вместить все возможные проекции и без конца меняется по воле собеседников», – пишет Пьер Байяр.
Эпилог
Здесь более подробно раскрывается мысль о творчестве: «если комментирование непрочитанных книг – одна из форм творчества, то творчество, наоборот, требует уделять книгам не слишком много внимания».
Но всё же при подобном отношении книги остаются лишь объектом.
— • — Об эссе Пьера Байяра в целом
После прочтения возникает вопрос:
если в разговоре о книге главное – уметь так или иначе поддержать разговор, что останется после него?
Яркие впечатления от беседы.
Безусловно, общение обогащает – об этом подробно рассказано в книге Пьера Байяра.
Однако про общение человека с собственно книгой – практически ничего не сказано, впрочем, как и про внутреннюю работу, которая идет в процессе знакомства с текстом.
Исходя из структуры книги Пьера Байяра, можно предположить, что перед нами эссе, где одно явление рассматривается с нескольких разных ракурсов, благодаря чему у нас должно сформироваться объемное представление о нем.
Однако, прочитав ее и не раз встретив в ней повторяющиеся мысли, мы понимаем, насколько узкий аспект (пусть и действительно значимый!) рассматривает автор.
С другой стороны, если следовать его советам, то мы слишком увлеклись чтением книги, видимо, достаточно ее «охватить взглядом» и начать сразу же обсуждать (не)прочитанное.
#вслед_за_автором
#быть_читателем
🔥14❤7