сквозь время и сквозь страницы pinned «'продолжение' 💫 о визуальной составляющей, которой нет (самая популярная тема в опросе) телеграм – та интернет-площадка, где в приоритете – тексты. так было изначально – до массовой миграции из соц.сети с картинками. и это как раз одна из причин, почему…»
сквозь время и сквозь страницы pinned «...новые читатели приходят в «сквозь время и сквозь страницы». всем очень рада! /большое спасибо автору телеграм-канала Эля в инфопузыре за рекомендацию и благодарю Наталью за упоминание канала в чудесной подборке/ сегодня, во-первых, хочу немного рассказать…»
«Не нарушая тишины» Натальи Струтинской: переосмыслить прошлое и найти в нем опору для настоящего
Что происходит, когда стирается граница между сном и явью, а воображаемое и реальное не только меняются местами, но и наслаиваются друг на друга? – так можно сформулировать один из глобальных вопросов, который звучит между строк в этом произведении.
Роман Натальи Струтинской «Не нарушая тишины» вошел в лонг-лист премии "Электронная буква 2022" (номинация "Книга года" и спецноминация "Любовь в каждом слове).
Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Натальи Струтинской и в ее телеграм-канале. Другие произведения автора можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Не нарушая тишины» цитируется по источнику/
Три истории, сосуществующие вместе. Но каждая из них – в своей плоскости. Одни и те же события – в разных измерениях. С точки зрения содержания «Не нарушая тишины» – глубокий разговор о вечном и о вечности. Однако то, как организован сюжет, интересно рифмуется с принципами кубизма в живописи.
Кубизм позволяет изобразить один предмет одновременно с разных точек зрения – и снаружи, и изнутри, «разложить» его на несколько плоскостей. Благодаря чему художникам-кубистам удалось показать форму в движении.
Чтобы заметить подобное в романе «Не нарушая тишины», нам нужно сосредоточиться не на уровне языка, а на структуре произведения. И мы увидим, как сдвигаются разные плоскости в сознании человека.
«Неужели эту историю нельзя было рассказать как-нибудь проще?», – после чтения романа Натальи Струтинской такого вопроса точно не возникнет. Одно дело рассказать увлекательную историю, а другое – посредством истории выразить идеи и мысли. Писатель справляется с обеими задачами, чем, вероятно, и обусловлен нетривиальный подход к форме.
Начинаем читать – складывается впечатление, что перед нами повествование от посмертного рассказчика. В первой же главе буквально в нескольких словах главная героиня дает характеристику жизни, которую она прожила.
«Ну, всё понятно – рассказ в рассказе», – именно такой напрашивается вывод, и выглядит он вполне логично. Погружаемся в текст. Со слов Анны, главной героини, узнаем об этапах ее становления, о родительской семье и об отцовском доме, а также о событии, которое разделило ее жизнь на «до» и «после».
Ее рассказ развивается в детективном ключе. У главной героини есть своя версия случившегося. Воспоминания ее хаотичны, на то они, казалось бы, и воспоминания, к тому же, об этом сказано в самом тексте:
«События теперь помнятся мне обрывками; летят они в бездну памяти, будто драные лоскутки».
Интересно, что рассказ Анны часто прерывается, во-первых, лирическими отступлениями, во-вторых, ее собственной рефлексией, что звучит явно издалека.
С одной стороны, она говорит о событиях своей жизни, так, будто они происходили совсем недавно. Создается эффект присутствия.
А с другой – главная героиня смотрит сверху, с высоты опыта, наблюдает за собой и анализирует свой путь. Это передается через внешнюю точку зрения, что нетипична для режима повествования от первого лица:
«В моих глазах слезы застыли, отчего глаза мои сделались как будто стеклянными. Лицо мое было исполнено тревоги, печали и сокрушения, – лицо мое не было бледно, на щеках виднелись умело наложенные румяна, глаза имели миндалевидную форму…».
Получается, у Анны две роли: Анна – посмертный рассказчик и Анна, у которой при странных обстоятельствах сгорел отцовский дом. Один голос звучит сквозь голос другой.
Едва свыкаемся с этой мыслью, так нас поджидает неожиданный поворот: в повествование врывается вторая история и полностью опровергает то, что нам сообщалось ранее.
Вот он – «ненадежный» рассказчик. Этот прием часто используется в детективном жанре, чтобы показать несколько версий одного события. В романе же «Не нарушая тишины» он служит не столько для передачи разных точек зрения, сколько для отражения изменений в сознании героини.
«Меня постигла трагедия, и я не вынесла ее натиска. Пазл моей жизни разлетелся, и я не могла собрать детали», – объясняет Анна.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Что происходит, когда стирается граница между сном и явью, а воображаемое и реальное не только меняются местами, но и наслаиваются друг на друга? – так можно сформулировать один из глобальных вопросов, который звучит между строк в этом произведении.
Роман Натальи Струтинской «Не нарушая тишины» вошел в лонг-лист премии "Электронная буква 2022" (номинация "Книга года" и спецноминация "Любовь в каждом слове).
Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Натальи Струтинской и в ее телеграм-канале. Другие произведения автора можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Не нарушая тишины» цитируется по источнику/
Три истории, сосуществующие вместе. Но каждая из них – в своей плоскости. Одни и те же события – в разных измерениях. С точки зрения содержания «Не нарушая тишины» – глубокий разговор о вечном и о вечности. Однако то, как организован сюжет, интересно рифмуется с принципами кубизма в живописи.
Кубизм позволяет изобразить один предмет одновременно с разных точек зрения – и снаружи, и изнутри, «разложить» его на несколько плоскостей. Благодаря чему художникам-кубистам удалось показать форму в движении.
Чтобы заметить подобное в романе «Не нарушая тишины», нам нужно сосредоточиться не на уровне языка, а на структуре произведения. И мы увидим, как сдвигаются разные плоскости в сознании человека.
«Неужели эту историю нельзя было рассказать как-нибудь проще?», – после чтения романа Натальи Струтинской такого вопроса точно не возникнет. Одно дело рассказать увлекательную историю, а другое – посредством истории выразить идеи и мысли. Писатель справляется с обеими задачами, чем, вероятно, и обусловлен нетривиальный подход к форме.
Начинаем читать – складывается впечатление, что перед нами повествование от посмертного рассказчика. В первой же главе буквально в нескольких словах главная героиня дает характеристику жизни, которую она прожила.
«Ну, всё понятно – рассказ в рассказе», – именно такой напрашивается вывод, и выглядит он вполне логично. Погружаемся в текст. Со слов Анны, главной героини, узнаем об этапах ее становления, о родительской семье и об отцовском доме, а также о событии, которое разделило ее жизнь на «до» и «после».
Ее рассказ развивается в детективном ключе. У главной героини есть своя версия случившегося. Воспоминания ее хаотичны, на то они, казалось бы, и воспоминания, к тому же, об этом сказано в самом тексте:
«События теперь помнятся мне обрывками; летят они в бездну памяти, будто драные лоскутки».
Интересно, что рассказ Анны часто прерывается, во-первых, лирическими отступлениями, во-вторых, ее собственной рефлексией, что звучит явно издалека.
С одной стороны, она говорит о событиях своей жизни, так, будто они происходили совсем недавно. Создается эффект присутствия.
А с другой – главная героиня смотрит сверху, с высоты опыта, наблюдает за собой и анализирует свой путь. Это передается через внешнюю точку зрения, что нетипична для режима повествования от первого лица:
«В моих глазах слезы застыли, отчего глаза мои сделались как будто стеклянными. Лицо мое было исполнено тревоги, печали и сокрушения, – лицо мое не было бледно, на щеках виднелись умело наложенные румяна, глаза имели миндалевидную форму…».
Получается, у Анны две роли: Анна – посмертный рассказчик и Анна, у которой при странных обстоятельствах сгорел отцовский дом. Один голос звучит сквозь голос другой.
Едва свыкаемся с этой мыслью, так нас поджидает неожиданный поворот: в повествование врывается вторая история и полностью опровергает то, что нам сообщалось ранее.
Вот он – «ненадежный» рассказчик. Этот прием часто используется в детективном жанре, чтобы показать несколько версий одного события. В романе же «Не нарушая тишины» он служит не столько для передачи разных точек зрения, сколько для отражения изменений в сознании героини.
«Меня постигла трагедия, и я не вынесла ее натиска. Пазл моей жизни разлетелся, и я не могла собрать детали», – объясняет Анна.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤9👍7🔥2
продолжение (1)
Действительно, в жизни главной героини случилась трагедия, но выясняется, что ключевым моментом стал вовсе не пожар. Проживание утраты выходит на первый план.
У нас не остается сомнений, что Анна – мудрый посмертный рассказчик и Анна, которая восстанавливается после травмы – это один человек, а то, что происходило раньше – не более, чем плод воображения.
Интересный парадокс: основную информацию о том, как складывалась жизнь главной героини, как ни странно, мы черпаем из истории иллюзорной, но правдивой считаем условно вторую историю.
К Анне постепенно возвращается память. Мы же впоследствии отмечаем удивительную игру с сюжетом и фабулой в произведении.
Благодаря их несоответствию не только главная героиня, оборачиваясь назад, рефлексирует о собственном восприятии. Мы тоже возвращаемся к исходной точке повествования и осмысляем прочитанное заново.
И вот уже доходим до 26 главы. Вновь перед нами те слова, что вначале: «Я прожила короткую жизнь. Яркую, несомненно. Интересную».
Но это не конец истории.
Кто-то стоит выше так называемого посмертного рассказчика. Кто тогда нам рассказывал эти две истории, каждая из которых развивалась в своем измерении: одна – в воображении главной героини, другая – в ее реальности?
Знакомьтесь – вновь Анна.
Только ей уже не тридцать три, а тридцать пять.
Смерть как переход из одного периода жизни в другой период. Главная героиня, она же – рассказчица, уже похоронила ту Анну, которая «прожила короткую жизнь. Яркую…». Но один гештальт так и остался незакрытым. Разобравшись с ним, она переосмысляет свой путь: «мои воспоминания не были наветом или фантазией – они были тем фундаментом, на котором будет основана моя дальнейшая жизнь…».
Казалось бы, перед нами двойная кольцевая композиция. Однако повествование обрамляется еще и внешней рамкой: пролог и эпилог. Нет, они не вводят читателя в курс событий, как это обычно бывает. Они погружают в настроение философских рассуждений о жизни и смерти, которым проникнуто произведение.
Может показаться, что «Не нарушая тишины» – роман об одном человеке, о герое-рассказчике, глазами которого мы смотрим на всё, что его окружает. Переживания Анны, конечно, многое определяют в этом произведении. Однако образы других героев запоминаются тоже.
Чем интересна система персонажей?
Во-первых, по мере развития сюжета характеры сопоставляются друг с другом прежде всего на уровне идей.
Так, через образы Володи, который «жив был <…> или он погиб», и Климова раскрываются разные лики любви. А сестра Ирина олицетворяет одну из сторон личности главной героини, причем в буквальном смысле. Дина, жена Володи, выполняет функцию героя-двойника: они с Анной обе уходят в небытие, только она из них погибает, а другая – теряет память.
Во-вторых, благодаря другим персонажам лучше раскрывается характер главной героини. Учитывая, что ее образ расщепляется и ей удается увидеть себя со стороны, мы можем проследить и за тем, как она относится к людям, и за тем, как рефлексирует о своем к ним отношении.
Несмотря на всю сложность организации повествования, о произошедших событиях в линейной последовательности можно легко рассказать в нескольких предложениях, что мы и наблюдаем в заключительной главе романа.
Неужели событийная составляющая спокойно умещается в одну главу?
Дело в том, что в центре внимания автора – не события, а мысль, способная принимать разные формы, и философские проблемы поиска и познания самого себя.
Они осмысляются посредством обращения автора к общечеловеческим категориям и концептам: смерть, жизнь, любовь, совесть, разум и др., а также преломляются в зеркале «библейского текста», что в романе «Не нарушая тишины» представляет собой особый, интересный пласт.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Действительно, в жизни главной героини случилась трагедия, но выясняется, что ключевым моментом стал вовсе не пожар. Проживание утраты выходит на первый план.
У нас не остается сомнений, что Анна – мудрый посмертный рассказчик и Анна, которая восстанавливается после травмы – это один человек, а то, что происходило раньше – не более, чем плод воображения.
Интересный парадокс: основную информацию о том, как складывалась жизнь главной героини, как ни странно, мы черпаем из истории иллюзорной, но правдивой считаем условно вторую историю.
К Анне постепенно возвращается память. Мы же впоследствии отмечаем удивительную игру с сюжетом и фабулой в произведении.
Благодаря их несоответствию не только главная героиня, оборачиваясь назад, рефлексирует о собственном восприятии. Мы тоже возвращаемся к исходной точке повествования и осмысляем прочитанное заново.
И вот уже доходим до 26 главы. Вновь перед нами те слова, что вначале: «Я прожила короткую жизнь. Яркую, несомненно. Интересную».
Но это не конец истории.
Кто-то стоит выше так называемого посмертного рассказчика. Кто тогда нам рассказывал эти две истории, каждая из которых развивалась в своем измерении: одна – в воображении главной героини, другая – в ее реальности?
Знакомьтесь – вновь Анна.
Только ей уже не тридцать три, а тридцать пять.
Смерть как переход из одного периода жизни в другой период. Главная героиня, она же – рассказчица, уже похоронила ту Анну, которая «прожила короткую жизнь. Яркую…». Но один гештальт так и остался незакрытым. Разобравшись с ним, она переосмысляет свой путь: «мои воспоминания не были наветом или фантазией – они были тем фундаментом, на котором будет основана моя дальнейшая жизнь…».
Казалось бы, перед нами двойная кольцевая композиция. Однако повествование обрамляется еще и внешней рамкой: пролог и эпилог. Нет, они не вводят читателя в курс событий, как это обычно бывает. Они погружают в настроение философских рассуждений о жизни и смерти, которым проникнуто произведение.
Может показаться, что «Не нарушая тишины» – роман об одном человеке, о герое-рассказчике, глазами которого мы смотрим на всё, что его окружает. Переживания Анны, конечно, многое определяют в этом произведении. Однако образы других героев запоминаются тоже.
Чем интересна система персонажей?
Во-первых, по мере развития сюжета характеры сопоставляются друг с другом прежде всего на уровне идей.
Так, через образы Володи, который «жив был <…> или он погиб», и Климова раскрываются разные лики любви. А сестра Ирина олицетворяет одну из сторон личности главной героини, причем в буквальном смысле. Дина, жена Володи, выполняет функцию героя-двойника: они с Анной обе уходят в небытие, только она из них погибает, а другая – теряет память.
Во-вторых, благодаря другим персонажам лучше раскрывается характер главной героини. Учитывая, что ее образ расщепляется и ей удается увидеть себя со стороны, мы можем проследить и за тем, как она относится к людям, и за тем, как рефлексирует о своем к ним отношении.
Несмотря на всю сложность организации повествования, о произошедших событиях в линейной последовательности можно легко рассказать в нескольких предложениях, что мы и наблюдаем в заключительной главе романа.
Неужели событийная составляющая спокойно умещается в одну главу?
Дело в том, что в центре внимания автора – не события, а мысль, способная принимать разные формы, и философские проблемы поиска и познания самого себя.
Они осмысляются посредством обращения автора к общечеловеческим категориям и концептам: смерть, жизнь, любовь, совесть, разум и др., а также преломляются в зеркале «библейского текста», что в романе «Не нарушая тишины» представляет собой особый, интересный пласт.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤13👍3🔥1
продолжение (2)
Уже вначале главная героиня говорит, что ее «нарекли в честь праматери Христа – Анной». В тот момент, когда происходят ключевые события, ей 33 года – «возраст Христа». Мысли о Боге и дьяволе находят выражение в основном в лирических отступлениях.
Например: «То, что веления сердца бывают лишь лживыми наветами дьявола, а воображение является главным инструментом воздействия на сознание, я теперь знала наверняка. Но как было отличить настоящее от вымышленного и внедренного?».
Или вот – «В каждом из нас живет Бог, и каждый слышит шепот дьявола. Следовать воле второго легче: его фразы льстивы, его действия находят в нас мгновенный отклик гордости. С Божьей волей труднее».
Кроме того, именно в лирических отступлениях наиболее ярко звучит сквозной мотив романа. Интересно, ведь первое упоминание о нем мы встречаем в его названии.
Что есть тишина и какой она может быть? Что ее может нарушить и можно ли ее нарушить вообще? – такие возникают вопросы еще до знакомства с произведением.
«Густая, звенящая тишина была кругом, и не было сил, духу не было испустить этот крик», – читаем в прологе.
«Пройдет несколько дней – и тишина уже не будет тянуть за струны сердца. Ты услышишь голос – он будет говорить в тебе. Он не нарушит тишины и не заглушит шепота дня», – читаем в эпилоге.
Тишина – это то, с чем Анна встречается лицом к лицу, и то, что она впоследствии обретает внутри себя.
Ее характеристики проявлены как во внешнем пространстве:
«Тихим было то утро, безмолвным, как безмолвен был и вечер, не предвещавший бури. И даже пожар, так внезапно и стихийно поразивший дом, как будто не нарушил этой устоявшейся здесь тишины»;
«В квартире стояла звенящая тишина. Поначалу она резала слух, а затем я к ней привыкла»;
«Мир тих, а вопли наши немы».
Так и в процессе духовного роста – главная героиня постоянно находится в диалоге с ней:
«Застывшие слезы не покидали моих глаз, слова не слетали с моих губ – тогда я едва ли не впервые в жизни смолкла, затихла, будто впервые в жизни обратила свое лицо к тишине», «Я боялась тишины, я избегала ее, а теперь я жаждала ее, как единственную пищу для своей покалеченной души».
«Не нарушая тишины» – небольшой по объему роман с глубоким подтекстом.
Благодаря неожиданному композиционному решению, его содержание раскрывается сразу во множестве своих вариантов. Ведь, как пишет Наталья Струтинская, «слишком много в мире того, что не может иметь одно недвусмысленное суждение…».
Это дает возможность автору свободно рассуждать о хрупкости человеческой психики. Говорить ярко, порывисто, образно. И при этом выстраивать повествование издалека, действительно, не нарушая тишины, но побуждая читателя задуматься о вечных ценностях.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Уже вначале главная героиня говорит, что ее «нарекли в честь праматери Христа – Анной». В тот момент, когда происходят ключевые события, ей 33 года – «возраст Христа». Мысли о Боге и дьяволе находят выражение в основном в лирических отступлениях.
Например: «То, что веления сердца бывают лишь лживыми наветами дьявола, а воображение является главным инструментом воздействия на сознание, я теперь знала наверняка. Но как было отличить настоящее от вымышленного и внедренного?».
Или вот – «В каждом из нас живет Бог, и каждый слышит шепот дьявола. Следовать воле второго легче: его фразы льстивы, его действия находят в нас мгновенный отклик гордости. С Божьей волей труднее».
Кроме того, именно в лирических отступлениях наиболее ярко звучит сквозной мотив романа. Интересно, ведь первое упоминание о нем мы встречаем в его названии.
Что есть тишина и какой она может быть? Что ее может нарушить и можно ли ее нарушить вообще? – такие возникают вопросы еще до знакомства с произведением.
«Густая, звенящая тишина была кругом, и не было сил, духу не было испустить этот крик», – читаем в прологе.
«Пройдет несколько дней – и тишина уже не будет тянуть за струны сердца. Ты услышишь голос – он будет говорить в тебе. Он не нарушит тишины и не заглушит шепота дня», – читаем в эпилоге.
Тишина – это то, с чем Анна встречается лицом к лицу, и то, что она впоследствии обретает внутри себя.
Ее характеристики проявлены как во внешнем пространстве:
«Тихим было то утро, безмолвным, как безмолвен был и вечер, не предвещавший бури. И даже пожар, так внезапно и стихийно поразивший дом, как будто не нарушил этой устоявшейся здесь тишины»;
«В квартире стояла звенящая тишина. Поначалу она резала слух, а затем я к ней привыкла»;
«Мир тих, а вопли наши немы».
Так и в процессе духовного роста – главная героиня постоянно находится в диалоге с ней:
«Застывшие слезы не покидали моих глаз, слова не слетали с моих губ – тогда я едва ли не впервые в жизни смолкла, затихла, будто впервые в жизни обратила свое лицо к тишине», «Я боялась тишины, я избегала ее, а теперь я жаждала ее, как единственную пищу для своей покалеченной души».
«Не нарушая тишины» – небольшой по объему роман с глубоким подтекстом.
Благодаря неожиданному композиционному решению, его содержание раскрывается сразу во множестве своих вариантов. Ведь, как пишет Наталья Струтинская, «слишком много в мире того, что не может иметь одно недвусмысленное суждение…».
Это дает возможность автору свободно рассуждать о хрупкости человеческой психики. Говорить ярко, порывисто, образно. И при этом выстраивать повествование издалека, действительно, не нарушая тишины, но побуждая читателя задуматься о вечных ценностях.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤19👍3🔥1
книги, в которые нам хочется возвращаться,
и книги, которые возвращают нас к себе
поговорим о них сейчас. ведь, когда мы обращаемся к уже известному произведению, у нас появляется возможность чуть-чуть расслабиться.
во-первых, потому, что не нужно сосредотачиваться на новой информации.
а, во-вторых, финал истории точно не разочарует и не преподнесёт неприятных сюрпризов.
к тому же, в предыдущем выпуске рубрики #когда_есть_что_сказать в комментариях зашел разговор о книгах, которые мы перечитываем, и тогда Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил мне рассмотреть эту тему подробнее (всегда радуюсь, когда в комментариях открываются новые и интересные темы для обсуждения в последующих постах).
итак...
почему я перечитываю некоторые книги каждый год? – вновь задаю себе этот вопрос.
а ведь есть люди, которым подобное несвойственно.
привычки такой нет?
но ведь не только в привычке дело.
перечитываем (или нет) – зависит и от отношения человека к чтению и к книгам в целом, и от самих книг, наверное тоже.
поэтому начну наш разговор с размышлений о возможных причинах, из-за которых мы не обращаемся к произведению повторно.
«не понравилась книга – пошли дальше» – наверное, самая частая причина, и она лежит на поверхности. но сегодня нырнем чуть глубже.
• книг много. прочитать хочется как можно больше.
книги покупаются, новые имена открываются, глаза разбегаются.
зачем тратить время на старое, когда столько всего непрочитанного на полках?
• хочется читать только новое, чтобы быть в курсе.
«если на чем-то задержусь, значит отстану» – существует такое мнение, и бывает так, что оно распространяется на чтение тоже.
• когда по каким-либо причинам важно сохранить первое впечатление о произведении
та ситуация, когда не хочется, чтобы впечатления наслаивались (то есть не хочется разочароваться в произведении, которое когда-то очень понравилось).
по этой причине, например, я не перечитываю и не собираюсь перечитывать роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», с которого когда-то давно началась моя любовь к литературе.
• когда книга сильно повлияла и одного прочтения вполне достаточно.
мощное впечатление. импульс, чтобы двигаться дальше. и ощущение, что встреча с этим произведением исчерпана.
тут мне сразу вспоминается «Мартин Иден» Джека Лондона. произведение впечатлило. идеи, заложенные в нем, понятны. послевкусие неоднозначное. больше возвращаться к этому роману мне не хочется.
/какие еще причины, чтобы не перечитывать книги, добавим в этот список?/
теперь же поговорим о книгах, к которым мы любим возвращаться. посмотрим на этот вопрос через призму уже не причин, а целей.
ведь мы перечитываем книги не просто так, а чтобы…
чтобы что?
перечитать, чтобы повторить/освежить в памяти/лучше запомнить – тоже, казалось бы, очевидное. но в случае с художественной литературой далеко не всегда актуальное. все же не часто мы читаем книги, чтобы через несколько лет с легкостью пересказать сюжет.
единственное, на мой взгляд, тут допущение – ситуация, когда речь идет о книгах, обычно о классике, которые определяют уровень культуры и степень начитанности. сюда можно отнести и знание основных сюжетов, на которых строится литература и искусство.
например, человек еще в школе, прочитал «Отцы и дети» Тургенева, но со временем какие-то моменты из романа стерлись из памяти. возникает желание перечитать его, чтобы свободно поддерживать разговор на темы, что там поднимаются.
«напомнить» и «вернуться» – понятия, конечно, разные.
и если всё же про «вернуться», то чтобы…
• погрузиться в эмоцию
и она может быть вызвана как захватывающим сюжетом, так и атмосферой, которой окутан мир произведения.
еще только открывая первую страницу такой книги (возможно, мы ее уже почти наизусть знаем), становится как-то спокойнее: «сейчас прочитаю эту историю, и мне точно будет чуть лучше».
• насладиться текстом
тут уже про процесс, про чтение тех произведений, которые хочется читать и перечитывать медленно, смакуя каждое предложение.
#быть_читателем
и книги, которые возвращают нас к себе
поговорим о них сейчас. ведь, когда мы обращаемся к уже известному произведению, у нас появляется возможность чуть-чуть расслабиться.
во-первых, потому, что не нужно сосредотачиваться на новой информации.
а, во-вторых, финал истории точно не разочарует и не преподнесёт неприятных сюрпризов.
к тому же, в предыдущем выпуске рубрики #когда_есть_что_сказать в комментариях зашел разговор о книгах, которые мы перечитываем, и тогда Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил мне рассмотреть эту тему подробнее (всегда радуюсь, когда в комментариях открываются новые и интересные темы для обсуждения в последующих постах).
итак...
почему я перечитываю некоторые книги каждый год? – вновь задаю себе этот вопрос.
а ведь есть люди, которым подобное несвойственно.
привычки такой нет?
но ведь не только в привычке дело.
перечитываем (или нет) – зависит и от отношения человека к чтению и к книгам в целом, и от самих книг, наверное тоже.
поэтому начну наш разговор с размышлений о возможных причинах, из-за которых мы не обращаемся к произведению повторно.
«не понравилась книга – пошли дальше» – наверное, самая частая причина, и она лежит на поверхности. но сегодня нырнем чуть глубже.
• книг много. прочитать хочется как можно больше.
книги покупаются, новые имена открываются, глаза разбегаются.
зачем тратить время на старое, когда столько всего непрочитанного на полках?
• хочется читать только новое, чтобы быть в курсе.
«если на чем-то задержусь, значит отстану» – существует такое мнение, и бывает так, что оно распространяется на чтение тоже.
• когда по каким-либо причинам важно сохранить первое впечатление о произведении
та ситуация, когда не хочется, чтобы впечатления наслаивались (то есть не хочется разочароваться в произведении, которое когда-то очень понравилось).
по этой причине, например, я не перечитываю и не собираюсь перечитывать роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», с которого когда-то давно началась моя любовь к литературе.
• когда книга сильно повлияла и одного прочтения вполне достаточно.
мощное впечатление. импульс, чтобы двигаться дальше. и ощущение, что встреча с этим произведением исчерпана.
тут мне сразу вспоминается «Мартин Иден» Джека Лондона. произведение впечатлило. идеи, заложенные в нем, понятны. послевкусие неоднозначное. больше возвращаться к этому роману мне не хочется.
/какие еще причины, чтобы не перечитывать книги, добавим в этот список?/
теперь же поговорим о книгах, к которым мы любим возвращаться. посмотрим на этот вопрос через призму уже не причин, а целей.
ведь мы перечитываем книги не просто так, а чтобы…
чтобы что?
перечитать, чтобы повторить/освежить в памяти/лучше запомнить – тоже, казалось бы, очевидное. но в случае с художественной литературой далеко не всегда актуальное. все же не часто мы читаем книги, чтобы через несколько лет с легкостью пересказать сюжет.
единственное, на мой взгляд, тут допущение – ситуация, когда речь идет о книгах, обычно о классике, которые определяют уровень культуры и степень начитанности. сюда можно отнести и знание основных сюжетов, на которых строится литература и искусство.
например, человек еще в школе, прочитал «Отцы и дети» Тургенева, но со временем какие-то моменты из романа стерлись из памяти. возникает желание перечитать его, чтобы свободно поддерживать разговор на темы, что там поднимаются.
«напомнить» и «вернуться» – понятия, конечно, разные.
и если всё же про «вернуться», то чтобы…
• погрузиться в эмоцию
и она может быть вызвана как захватывающим сюжетом, так и атмосферой, которой окутан мир произведения.
еще только открывая первую страницу такой книги (возможно, мы ее уже почти наизусть знаем), становится как-то спокойнее: «сейчас прочитаю эту историю, и мне точно будет чуть лучше».
• насладиться текстом
тут уже про процесс, про чтение тех произведений, которые хочется читать и перечитывать медленно, смакуя каждое предложение.
#быть_читателем
👍12❤3🔥1
'продолжение'
• перенестись в тот момент, когда впервые было прочитано произведение.
когда ценна не только сама книга, но и та ситуация, в которой она оказалось в руках.
Ю. Лотман в монографии «Внутри мыслящих миров» писал:
«… в тех случаях, когда мы имеем дело с текстами, сохраняющими культурную активность, они обнаруживают способность накапливать информацию, то есть способность памяти <…> память о тех вне текста находящихся событиях, с которыми текст Шекспира может вызывать ассоциации. Мы можем забыть то, что знал Шекспир и его зрители, но мы не можем забыть то, что узнали после них».
этой мыслью Ю. Лотман иллюстрирует свой тезис о новых контекстах.
для нас она актуальна здесь потому, что ситуация, когда мы читаем произведение, становится тоже чем-то вроде своеобразного контекста.
так, наши воспоминания и ассоциации, связанные с книгами, выходят на первый план.
• понаблюдать за тем, как изменилось наше восприятие.
подобно тому, как лирический герой стихотворения А.С. Пушкина «Вновь я посетил…» через десять лет приезжает в родные места, мы возвращаемся в книги.
он смотрит на сосны, которые «всё те же», а мы – на всё тот же текст, который прочитываем будто впервые.
/кстати, к этому стихотворению А.С. Пушкина мы уже обращались в статье об элегическом герое в идиллическом мире/
вот и хочется, например, когда-нибудь вновь открыть список классических произведений из школьной программы и уже более осмысленно их прочитать.
или перечитать те книги, с которыми произошло поверхностное знакомство, потому что их пришлось в силу каких-либо обстоятельств прочесть на бегу.
• разобраться со своими мыслями и понять, почему произведение не понравилось.
когда речь идет о книге, которая «должна понравиться», потому что «она нравится всем вокруг».
это особенно интересно, если человек понимает, и какие художественные достоинства есть у произведения, и за что книга полюбилась другим людям. много вопросов возникает, и все они обращены уже к себе.
например, «Мастера и Маргариту» М. Булгакова я перечитывала раза три, но каждый раз впечатления были приблизительно одни и те же. вроде бы разобралась. но не исключаю того, что это роман окажется в моих руках в четвертый раз.
/а этот список как дополним?/
и, в заключение, хочу назвать те произведения, которые люблю перечитывать (поэзию сюда не включаю, потом как-нибудь о ней поговорим).
русская классика
• Н.В. Гоголь – «Портрет»
• А.И. Солженицын – «Матренин двор»
• Б. Пастернак – «Доктор Живаго»
• Ф.М. Достоевский – «Преступление и наказание»
зарубежная литература
• Антуан де Сент-Экзюпери – «Маленький принц»
• Вирджиния Вулф – «Миссис Дэллоуэй»
• Джонатан Сафран Фоер – «Жутко громко и запредельно близко»
• Грегори Галлоуэй – «Простой, как снег»
• Трумен Капоте – «Завтрак у Тиффани»
русская современная литература
• Стефания Данилова – «Атлас памяти»
• Нина Дашевская – рассказы: «Крендельков», «Панкратьев», «Дублин и море»
/а в какие книги вам нравится возвращаться? стоит ли, по вашему мнению, вновь тратить время на чтение произведений, сюжет которых вам уже знаком? – эти и любые другие вопросы (и соображения) по теме поста давайте обсудим в комментариях/
#быть_читателем
• перенестись в тот момент, когда впервые было прочитано произведение.
когда ценна не только сама книга, но и та ситуация, в которой она оказалось в руках.
Ю. Лотман в монографии «Внутри мыслящих миров» писал:
«… в тех случаях, когда мы имеем дело с текстами, сохраняющими культурную активность, они обнаруживают способность накапливать информацию, то есть способность памяти <…> память о тех вне текста находящихся событиях, с которыми текст Шекспира может вызывать ассоциации. Мы можем забыть то, что знал Шекспир и его зрители, но мы не можем забыть то, что узнали после них».
этой мыслью Ю. Лотман иллюстрирует свой тезис о новых контекстах.
для нас она актуальна здесь потому, что ситуация, когда мы читаем произведение, становится тоже чем-то вроде своеобразного контекста.
так, наши воспоминания и ассоциации, связанные с книгами, выходят на первый план.
• понаблюдать за тем, как изменилось наше восприятие.
подобно тому, как лирический герой стихотворения А.С. Пушкина «Вновь я посетил…» через десять лет приезжает в родные места, мы возвращаемся в книги.
он смотрит на сосны, которые «всё те же», а мы – на всё тот же текст, который прочитываем будто впервые.
/кстати, к этому стихотворению А.С. Пушкина мы уже обращались в статье об элегическом герое в идиллическом мире/
вот и хочется, например, когда-нибудь вновь открыть список классических произведений из школьной программы и уже более осмысленно их прочитать.
или перечитать те книги, с которыми произошло поверхностное знакомство, потому что их пришлось в силу каких-либо обстоятельств прочесть на бегу.
• разобраться со своими мыслями и понять, почему произведение не понравилось.
когда речь идет о книге, которая «должна понравиться», потому что «она нравится всем вокруг».
это особенно интересно, если человек понимает, и какие художественные достоинства есть у произведения, и за что книга полюбилась другим людям. много вопросов возникает, и все они обращены уже к себе.
например, «Мастера и Маргариту» М. Булгакова я перечитывала раза три, но каждый раз впечатления были приблизительно одни и те же. вроде бы разобралась. но не исключаю того, что это роман окажется в моих руках в четвертый раз.
/а этот список как дополним?/
и, в заключение, хочу назвать те произведения, которые люблю перечитывать (поэзию сюда не включаю, потом как-нибудь о ней поговорим).
русская классика
• Н.В. Гоголь – «Портрет»
• А.И. Солженицын – «Матренин двор»
• Б. Пастернак – «Доктор Живаго»
• Ф.М. Достоевский – «Преступление и наказание»
зарубежная литература
• Антуан де Сент-Экзюпери – «Маленький принц»
• Вирджиния Вулф – «Миссис Дэллоуэй»
• Джонатан Сафран Фоер – «Жутко громко и запредельно близко»
• Грегори Галлоуэй – «Простой, как снег»
• Трумен Капоте – «Завтрак у Тиффани»
русская современная литература
• Стефания Данилова – «Атлас памяти»
• Нина Дашевская – рассказы: «Крендельков», «Панкратьев», «Дублин и море»
/а в какие книги вам нравится возвращаться? стоит ли, по вашему мнению, вновь тратить время на чтение произведений, сюжет которых вам уже знаком? – эти и любые другие вопросы (и соображения) по теме поста давайте обсудим в комментариях/
#быть_читателем
❤26👍3🔥3
«Ячейка» Софии Брюгге: возможно ли изменить прошлое?
Больше информации о творчестве писателя – в соц. сетях Софии Брюгге (группа вконтакте, телеграм-канал). Совсем недавно, в августе этого года, у автора вышла новая книга «Свадьба, мумии, убийства», которую, как и «Ячейку», можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Ячейка» цитируется по источнику/
Сначала кажется, что перед нами очередной фантастический роман, в основе которого – путешествия во времени. Нет, не очередной. Хотя бы потому, что герои между прошлым и настоящем (а настоящее для них – это 2035 год) перемещаются необычным способом. О том, как это происходит, узнаем в первых главах произведения:
««Ячейка» представляла собой временное кольцо, значит, люди, попадавшие на этот участок, должны были находиться там каждый день, в одном и том же месте».
Перед нами фантастический мир – тут уже сомнений не возникает. Во всяком случае, поначалу. Герои отправляются в Средневековье ХV века. Однако на этом перемещения заканчиваются. Одного путешествия в прошлое вполне достаточно, когда его последствия необратимы. И вот – мы уже читаем не фантастику, а детектив. Точнее – производственный детектив.
Нет, страшных убийств не происходит. Все герои живы. Но никто из них не понимает, из-за чего случился сбой в работе механизма и как так вышло, что Хелин, главная героиня, едва ли не осталась навсегда в прошлом.
Кто виноват и кто всё подстроил? Вероятно, что это кто-то из сотрудников фирмы или же конкуренты. Но, конечно, сразу под подозрение попадает сама Хелин, однако и за ней кто-то следит. А она при этом старается сохранить и свою личную тайну. Иными словами, интрига на интриге, и читатель весь во внимании.
Сюжет как концентрат событийности. Ни одного случайного эпизода. Действие развивается стремительно. Кульминация – Хелин и преступник остаются наедине – лицом к лицу. Их встреча сравнима с поединком.
Но ответ на вопрос «кто виноват в произошедшем?» читатель получает существенно раньше. Образ антагониста неоднозначен. У этого героя особая предыстория, что раскрывается параллельно с основной сюжетной линией. Интерес читателя смещается: пока герои распутывают клубок тайн, мы с нетерпением ждем момента, когда две истории сольются в одну историю и раскроется личный мотив преступника.
Хелин Руммер – главная героиня романа – путешественница, историк, ученая. Примечательно не только то, что она находится на пересечении сюжетных линий. Оказавшись в Средневековье, она хочет проверить одну свою гипотезу. И, казалось бы, происходит чудо – сам Ян ван Эйк создает набросок ее портрета. Впоследствии, уже в настоящем времени, преступник едва ли не расправляется с этой картиной.
Так, во-первых, Хелин оказывается в необычных обстоятельствах, что, как минимум, подогревает интерес читателя, а, во-вторых, в ее личной истории раскрывается мысль: искусство как вместилище прошлого.
Хелин Руммер – эмоционально неустойчивая, но отважная. Ее периодически накрывает от воспоминаний, в сложные моменты случаются приступы паники. Но ей хватает и физических сил, чтобы защитить себя при нападении, и силы духа, чтобы не повестись на шантаж и не стать марионеткой в руках преступника.
Она проходит путь от «маленькой девчушки», которую непонятно как вообще допустили до выполнения задания, до той, от чьих действий зависит жизнь сотрудников фирмы в финале романа.
На фоне захватывающего сюжета и эпичных событий особенно пронзительно звучат глубоко личные и философские темы.
Наблюдая за тем, как строятся взаимоотношения Хелин и ее напарника, Годарта, мы замечаем, насколько остро в романе звучит вопрос о доверии. Поначалу они оба друг в друге сомневаются, дистанция между ними сокращается очень медленно:
«Это было тяжелое решение, но Хелин приняла его. Хорошо. Она подпустит Годарта чуть ближе. Она попробует. Во что можно его посвятить?».
Затем именно его она посвящает в свою тайну.
«Интересно, а каково Годарту, или, тем более, каково Гарсу?», – спрашивает сама у себя Хелин.
Гарс – консул, который отправился в Средневековье и остался там навсегда.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Больше информации о творчестве писателя – в соц. сетях Софии Брюгге (группа вконтакте, телеграм-канал). Совсем недавно, в августе этого года, у автора вышла новая книга «Свадьба, мумии, убийства», которую, как и «Ячейку», можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Ячейка» цитируется по источнику/
Сначала кажется, что перед нами очередной фантастический роман, в основе которого – путешествия во времени. Нет, не очередной. Хотя бы потому, что герои между прошлым и настоящем (а настоящее для них – это 2035 год) перемещаются необычным способом. О том, как это происходит, узнаем в первых главах произведения:
««Ячейка» представляла собой временное кольцо, значит, люди, попадавшие на этот участок, должны были находиться там каждый день, в одном и том же месте».
Перед нами фантастический мир – тут уже сомнений не возникает. Во всяком случае, поначалу. Герои отправляются в Средневековье ХV века. Однако на этом перемещения заканчиваются. Одного путешествия в прошлое вполне достаточно, когда его последствия необратимы. И вот – мы уже читаем не фантастику, а детектив. Точнее – производственный детектив.
Нет, страшных убийств не происходит. Все герои живы. Но никто из них не понимает, из-за чего случился сбой в работе механизма и как так вышло, что Хелин, главная героиня, едва ли не осталась навсегда в прошлом.
Кто виноват и кто всё подстроил? Вероятно, что это кто-то из сотрудников фирмы или же конкуренты. Но, конечно, сразу под подозрение попадает сама Хелин, однако и за ней кто-то следит. А она при этом старается сохранить и свою личную тайну. Иными словами, интрига на интриге, и читатель весь во внимании.
Сюжет как концентрат событийности. Ни одного случайного эпизода. Действие развивается стремительно. Кульминация – Хелин и преступник остаются наедине – лицом к лицу. Их встреча сравнима с поединком.
Но ответ на вопрос «кто виноват в произошедшем?» читатель получает существенно раньше. Образ антагониста неоднозначен. У этого героя особая предыстория, что раскрывается параллельно с основной сюжетной линией. Интерес читателя смещается: пока герои распутывают клубок тайн, мы с нетерпением ждем момента, когда две истории сольются в одну историю и раскроется личный мотив преступника.
Хелин Руммер – главная героиня романа – путешественница, историк, ученая. Примечательно не только то, что она находится на пересечении сюжетных линий. Оказавшись в Средневековье, она хочет проверить одну свою гипотезу. И, казалось бы, происходит чудо – сам Ян ван Эйк создает набросок ее портрета. Впоследствии, уже в настоящем времени, преступник едва ли не расправляется с этой картиной.
Так, во-первых, Хелин оказывается в необычных обстоятельствах, что, как минимум, подогревает интерес читателя, а, во-вторых, в ее личной истории раскрывается мысль: искусство как вместилище прошлого.
Хелин Руммер – эмоционально неустойчивая, но отважная. Ее периодически накрывает от воспоминаний, в сложные моменты случаются приступы паники. Но ей хватает и физических сил, чтобы защитить себя при нападении, и силы духа, чтобы не повестись на шантаж и не стать марионеткой в руках преступника.
Она проходит путь от «маленькой девчушки», которую непонятно как вообще допустили до выполнения задания, до той, от чьих действий зависит жизнь сотрудников фирмы в финале романа.
На фоне захватывающего сюжета и эпичных событий особенно пронзительно звучат глубоко личные и философские темы.
Наблюдая за тем, как строятся взаимоотношения Хелин и ее напарника, Годарта, мы замечаем, насколько остро в романе звучит вопрос о доверии. Поначалу они оба друг в друге сомневаются, дистанция между ними сокращается очень медленно:
«Это было тяжелое решение, но Хелин приняла его. Хорошо. Она подпустит Годарта чуть ближе. Она попробует. Во что можно его посвятить?».
Затем именно его она посвящает в свою тайну.
«Интересно, а каково Годарту, или, тем более, каково Гарсу?», – спрашивает сама у себя Хелин.
Гарс – консул, который отправился в Средневековье и остался там навсегда.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
👍8❤6🔥1
продолжение (1)
Читая книги о перемещении во времени, мы не часто задаемся вопросом о том, что чувствует человек, оказавшись в другой эпохе без возможности вернуться назад.
Чем вынужден заплатить в таком случае герой и на какие он идет жертвы?
Что происходит дальше: продолжается ли его род и есть ли у него наследники?
В романе же «Ячейка» эта тема подробно раскрывается в отдельной сюжетной линии.
Перемещения во времени – больше, чем фон, на котором развивается действие, и больше, чем один из этапов сюжета.
С одной стороны, герои по-разному воспринимают и ощущают время, да и подобные путешествия не проходят бесследно:
«Она [Хелин] скучала по тому, как просто было раньше. И она чувствовала себя человеком, который уже оторван и от Гааги прошлого, и от Гааги современности, как призрак, мечущийся между мирами <…> После Средневековья не так-то просто было смотреть на настоящее».
А с другой – мысль о времени составляет основу идейного содержания романа. Например, тема искусства наполняется соответствующем звучанием:
«Ведь Гарс был абсолютно прав, столько работ пропадало в потоке истории. Даже массивные произведения искусства падали жертвами Реформации и различных войн, дележей правителей, покушений вандалов».
И самое интересное – то, что поединок между Хелин и преступником происходит прежде всего на идейном уровне. Столкновение двух противоположных точек зрения относительно вопроса: «возможно ли изменить прошлое?».
«Ячейка» Софии Брюгге – экспериментальный роман. Писатель сосредотачивается и на языке, на котором говорят герои. Отправляясь вместе с главной героиней в Средневековье, мы с удивлением обнаруживаем, что представители эпохи употребляют церковнославянские слова:
«Очерчиваю контуры, а затем, оставшись в уединении, труждаюсь над объемами и полутонами. Инольды, дабы удержати свежесть вдаяния, я делаю себе знаковины о том, что не хочу упустить послежде. И… работаю, покамест не досягну результата».
В конце книги, конечно же, находим множество сносок.
Во-первых, стилизация речи персонажей, позволяет нам не только погрузиться в другую эпоху, но и прочувствовать, услышать ее. Во-вторых, мы понимаем, что за романом «Ячейка» стоит большая работа писателя с источниками.
Примечательно и то, что герои размышляют о языке. Например, Гарс скучает по современным словам: «Психолог. Манипулятор. Ну вот как тут произносить подобное?».
Образ жизни в другой эпохе существенно отличается от того, как живут герои в 2035 году. На этом моменте тоже акцентируется внимание в романе:
«Женский досуг XV века обычно составляло шитье и вышивание, а также контроль домашнего хозяйства. Небогатый выбор, который, к тому же, не давал забыться и сбежать от своих мыслей. Вздохнув, ученая не придумала ничего лучше, чем отправиться обратно к консулу».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Читая книги о перемещении во времени, мы не часто задаемся вопросом о том, что чувствует человек, оказавшись в другой эпохе без возможности вернуться назад.
Чем вынужден заплатить в таком случае герой и на какие он идет жертвы?
Что происходит дальше: продолжается ли его род и есть ли у него наследники?
В романе же «Ячейка» эта тема подробно раскрывается в отдельной сюжетной линии.
Перемещения во времени – больше, чем фон, на котором развивается действие, и больше, чем один из этапов сюжета.
С одной стороны, герои по-разному воспринимают и ощущают время, да и подобные путешествия не проходят бесследно:
«Она [Хелин] скучала по тому, как просто было раньше. И она чувствовала себя человеком, который уже оторван и от Гааги прошлого, и от Гааги современности, как призрак, мечущийся между мирами <…> После Средневековья не так-то просто было смотреть на настоящее».
А с другой – мысль о времени составляет основу идейного содержания романа. Например, тема искусства наполняется соответствующем звучанием:
«Ведь Гарс был абсолютно прав, столько работ пропадало в потоке истории. Даже массивные произведения искусства падали жертвами Реформации и различных войн, дележей правителей, покушений вандалов».
И самое интересное – то, что поединок между Хелин и преступником происходит прежде всего на идейном уровне. Столкновение двух противоположных точек зрения относительно вопроса: «возможно ли изменить прошлое?».
«Ячейка» Софии Брюгге – экспериментальный роман. Писатель сосредотачивается и на языке, на котором говорят герои. Отправляясь вместе с главной героиней в Средневековье, мы с удивлением обнаруживаем, что представители эпохи употребляют церковнославянские слова:
«Очерчиваю контуры, а затем, оставшись в уединении, труждаюсь над объемами и полутонами. Инольды, дабы удержати свежесть вдаяния, я делаю себе знаковины о том, что не хочу упустить послежде. И… работаю, покамест не досягну результата».
В конце книги, конечно же, находим множество сносок.
Во-первых, стилизация речи персонажей, позволяет нам не только погрузиться в другую эпоху, но и прочувствовать, услышать ее. Во-вторых, мы понимаем, что за романом «Ячейка» стоит большая работа писателя с источниками.
Примечательно и то, что герои размышляют о языке. Например, Гарс скучает по современным словам: «Психолог. Манипулятор. Ну вот как тут произносить подобное?».
Образ жизни в другой эпохе существенно отличается от того, как живут герои в 2035 году. На этом моменте тоже акцентируется внимание в романе:
«Женский досуг XV века обычно составляло шитье и вышивание, а также контроль домашнего хозяйства. Небогатый выбор, который, к тому же, не давал забыться и сбежать от своих мыслей. Вздохнув, ученая не придумала ничего лучше, чем отправиться обратно к консулу».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤15🔥2
продолжение (2)
Когда мы читаем произведения, действия которых происходят в других странах, да еще и в других временах, возникает вопрос, скорее, не о роли читателя, а о его месте.
Каким менталитетом он должен обладать, чтобы понять и оценить историю? Буквально с первых страниц романа мы узнаем, что действия происходят в Нидерландах, в стране с другой культурой. Имена героев нам непривычны. Из примет времени наблюдаем, например, складные телефоны-браслеты.
Что в романе становится мостиком между культурой другой страны и картиной мира современного русскоязычного читателя?
Кроме общечеловеческих и философских вопросов, конечно.
Всё дело в языке. Не в том языке, на котором разговаривают герои. В языке повествования.
Повсюду в тексте рассыпаны выражения и высказывания, понятные именно русскоговорящему обществу.
Например: «у костюма было много слоев, прямо как у капусты», «… животные шумно дышали, ерепенились, пока их не придерживали».
Узнаваемы отсылки и к всемирной литературе.
Например, в романе упоминаются «Диалоги» Платона, а еще мы встречаем развернутое сравнение с героем из сказки Андерсена:
«… но напарник смотрел на нее, как Кай из сказки, у которого Снежная королева вытащила сердце, заморозила и вложила обратно. Он не улыбался и не поддавался тому порыву эмоций, которые просто лавиной разливались в груди путешественницы».
Да и вообще в романе Софии Брюгге «Ячейка» многие читатели найдут что-то близкое. Любители фантастики с удовольствием отправятся вместе с Хелин и Годартом в путешествие в Средневековье и, в отличие от Гарса, вернутся оттуда в Гаагу 2035 года. Тем, кто предпочитает детективы, будет интересно наблюдать за увлекательным расследованием. А читателей, которые скептически относятся к перемещениям в другие эпохи, ждёт погружение во внутренний мир персонажей, в их психологию и парадигму взглядов,
а также в размышления автора о времени в целом.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Когда мы читаем произведения, действия которых происходят в других странах, да еще и в других временах, возникает вопрос, скорее, не о роли читателя, а о его месте.
Каким менталитетом он должен обладать, чтобы понять и оценить историю? Буквально с первых страниц романа мы узнаем, что действия происходят в Нидерландах, в стране с другой культурой. Имена героев нам непривычны. Из примет времени наблюдаем, например, складные телефоны-браслеты.
Что в романе становится мостиком между культурой другой страны и картиной мира современного русскоязычного читателя?
Кроме общечеловеческих и философских вопросов, конечно.
Всё дело в языке. Не в том языке, на котором разговаривают герои. В языке повествования.
Повсюду в тексте рассыпаны выражения и высказывания, понятные именно русскоговорящему обществу.
Например: «у костюма было много слоев, прямо как у капусты», «… животные шумно дышали, ерепенились, пока их не придерживали».
Узнаваемы отсылки и к всемирной литературе.
Например, в романе упоминаются «Диалоги» Платона, а еще мы встречаем развернутое сравнение с героем из сказки Андерсена:
«… но напарник смотрел на нее, как Кай из сказки, у которого Снежная королева вытащила сердце, заморозила и вложила обратно. Он не улыбался и не поддавался тому порыву эмоций, которые просто лавиной разливались в груди путешественницы».
Да и вообще в романе Софии Брюгге «Ячейка» многие читатели найдут что-то близкое. Любители фантастики с удовольствием отправятся вместе с Хелин и Годартом в путешествие в Средневековье и, в отличие от Гарса, вернутся оттуда в Гаагу 2035 года. Тем, кто предпочитает детективы, будет интересно наблюдать за увлекательным расследованием. А читателей, которые скептически относятся к перемещениям в другие эпохи, ждёт погружение во внутренний мир персонажей, в их психологию и парадигму взглядов,
а также в размышления автора о времени в целом.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
👍9❤6🔥1
«Отец смотрит на Запад» Екатерины Манойло: роман о поиске дома и своего места в жизни
Победитель премии «Лицей 2022». Книга, которую долго ждали. И вот недавно она вышла в бумаге. Делать подробный разбор произведения еще рано, ибо спойлеры сейчас ни к чему.
А вот сказать несколько слов о моментах, на которые стоит обратить внимание во время чтения,
почему бы и да.
Нас ждет история на перекрестке культур, о чем узнаем уже из названия. Героям понять друг друга сложно. Кроме того, они – представители разных поколений. Их поступки читателя приводят не то в ужас, не то в недоумение. Сцены встречаются иной раз слишком натуралистичные. Сурово. Откровенно. И, казалось бы, беспросветно. Но в мире романа хочется задержаться. Он – живой и объемный…
Внутренняя точка зрения героя
Пусть повествование идет от всезнающего рассказчика, но он полностью проникает в каждого героя, и мы вслед за ним. Иногда действие замедляется. Наиболее значимые эпизоды показаны через призму переживаний разных персонажей.
Звуки
Их много. Целая палитра образов и смыслов. От голоса Маратика, что выполняет функцию рефрена, до ощущений главной героини. Она воспринимает мир через звуки и в самые сложные моменты незаметно достает из рюкзака диктофон.
Запахи
Помещения, улицы, люди, – всё пахнет по-разному. Любой запах в романе несет смысловое значение.
Например: оппозиция своё-чужое: «От Ирины Рудольфовны незнакомо пахло чем-то приятным»; изображение героя в динамике: «Но Катя взрослела, и запах менялся. Она стала пахнуть Серикбаем и Аманбеке, печеной картошкой и шкурой барана».
Аллегорическая образность
Наблюдать за тем, как раскрываются в романе неслучайные образы животных, особое удовольствие. Пёс. Бык. Их соотношение с персонажами. Вот мы и погружаемся в мифопоэтический подтекст.
Дом как вместилище переживаний героев и как отражение картины мира каждого из них
Опять же запахи, звуки, голоса, темы для разговоров, организация быта, – так воссоздаются портреты домов. Роль дома велика не только потому, что в произведении отчетливо звучит мотив сиротства. В изображении внутреннего пространства реализуется ключевая оппозиция –
живое – мёртвое.
… так что нас ждет история, пусть острая и всепоглощающая, но очень интересная с точки зрения иносказательности.
#краткий_обзор
Победитель премии «Лицей 2022». Книга, которую долго ждали. И вот недавно она вышла в бумаге. Делать подробный разбор произведения еще рано, ибо спойлеры сейчас ни к чему.
А вот сказать несколько слов о моментах, на которые стоит обратить внимание во время чтения,
почему бы и да.
Нас ждет история на перекрестке культур, о чем узнаем уже из названия. Героям понять друг друга сложно. Кроме того, они – представители разных поколений. Их поступки читателя приводят не то в ужас, не то в недоумение. Сцены встречаются иной раз слишком натуралистичные. Сурово. Откровенно. И, казалось бы, беспросветно. Но в мире романа хочется задержаться. Он – живой и объемный…
Внутренняя точка зрения героя
Пусть повествование идет от всезнающего рассказчика, но он полностью проникает в каждого героя, и мы вслед за ним. Иногда действие замедляется. Наиболее значимые эпизоды показаны через призму переживаний разных персонажей.
Звуки
Их много. Целая палитра образов и смыслов. От голоса Маратика, что выполняет функцию рефрена, до ощущений главной героини. Она воспринимает мир через звуки и в самые сложные моменты незаметно достает из рюкзака диктофон.
Запахи
Помещения, улицы, люди, – всё пахнет по-разному. Любой запах в романе несет смысловое значение.
Например: оппозиция своё-чужое: «От Ирины Рудольфовны незнакомо пахло чем-то приятным»; изображение героя в динамике: «Но Катя взрослела, и запах менялся. Она стала пахнуть Серикбаем и Аманбеке, печеной картошкой и шкурой барана».
Аллегорическая образность
Наблюдать за тем, как раскрываются в романе неслучайные образы животных, особое удовольствие. Пёс. Бык. Их соотношение с персонажами. Вот мы и погружаемся в мифопоэтический подтекст.
Дом как вместилище переживаний героев и как отражение картины мира каждого из них
Опять же запахи, звуки, голоса, темы для разговоров, организация быта, – так воссоздаются портреты домов. Роль дома велика не только потому, что в произведении отчетливо звучит мотив сиротства. В изображении внутреннего пространства реализуется ключевая оппозиция –
живое – мёртвое.
… так что нас ждет история, пусть острая и всепоглощающая, но очень интересная с точки зрения иносказательности.
#краткий_обзор
❤23🔥4👍1
Forwarded from Bedlam
Интервью с автором тг-канала «Сквозь время и страницы».
Поговорили про книжные блоги, литературу и "научное творчество".
Таймкоды в описании
Телеграм-канал Анастасии
Поговорили про книжные блоги, литературу и "научное творчество".
Таймкоды в описании
Телеграм-канал Анастасии
YouTube
Интервью с автором телеграм-канала «сквозь время и сквозь страницы» N. Greenflower
Канал «сквозь время и сквозь страницы»
https://xn--r1a.website/through_time_through_pages
Наши социальные сети:
https://vk.com/bedlam_lit
https://xn--r1a.website/lit_bedlam
Таймкоды:
1) Как настроение? 0:01 - 1:29
1.1. Расскажи немного о себе
2) Помнишь ли с чего начинала читать…
https://xn--r1a.website/through_time_through_pages
Наши социальные сети:
https://vk.com/bedlam_lit
https://xn--r1a.website/lit_bedlam
Таймкоды:
1) Как настроение? 0:01 - 1:29
1.1. Расскажи немного о себе
2) Помнишь ли с чего начинала читать…
❤15👍1🔥1
⬆️⬆️⬆️
рада поучаствовать в совершенно необычном для меня формате.
нырнуть в новый опыт.
Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил поговорить на интересные темы и записать интервью.
по-моему, получилась содержательная беседа.
скорее, даже не интервью, а
живой разговор.
и он не только о литературе, но и о ценностях, о «научном творчестве» и его продвижении, о том, как начать вести блог и не забросить это дело.
немного сумбурно и хаотично,
зато душевно.
Кирилл, ещё раз – огромное спасибо!
а всех, кто хочет чуть ближе познакомиться с автором проекта «сквозь время и сквозь страницы»,
зову послушать✨
#что_где_сейчас
рада поучаствовать в совершенно необычном для меня формате.
нырнуть в новый опыт.
Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил поговорить на интересные темы и записать интервью.
по-моему, получилась содержательная беседа.
скорее, даже не интервью, а
живой разговор.
и он не только о литературе, но и о ценностях, о «научном творчестве» и его продвижении, о том, как начать вести блог и не забросить это дело.
немного сумбурно и хаотично,
зато душевно.
Кирилл, ещё раз – огромное спасибо!
а всех, кто хочет чуть ближе познакомиться с автором проекта «сквозь время и сквозь страницы»,
зову послушать✨
#что_где_сейчас
❤20👍3🔥1
«Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» Светланы Цветковой: что скрывается за словами?
В книгу «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» можно войти, как минимум, двумя способами.
Начать читать роман из любопытства: интересно ведь узнать, как живет и что чувствует психотерапевт, когда находится в кабинете и за его пределами. Причем у читателя нет необходимости подглядывать в замочную скважину. Всё то, что обычно остается за кадром, здесь как на ладони. Написано увлекательно. К тому же, произведение легко разобрать на цитаты: в нем, и правда, много мыслей, которые хочется утащить с собой.
Или же открыть книгу и уже в первой главе споткнуться о нетипичную образность. А после — не дочитав следующую главу, остановиться на высказывании: «человек много говорит, но не может назвать словом то, что с ним происходит».
Какую роль в этой истории играет слово? А что если прочитать эту книгу, наблюдая за тем, что скрывается за слоем слов?
Роман Светланы Цветковой «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» можно найти на ЛитРес. Его автор — клинический психолог, экзистенциальный консультант. Больше информации о творчестве писателя — в соц. сетях Светланы Цветковой.
/В нашей статье роман «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» цитируется по источнику/
Итак, книга — в руках. Сразу же обращаем внимание на названия глав в ней: «Январь. Дом», «Январь. Консультация», «Январь. Дом», «Январь. Бассейн» и так далее до ноября включительно. Единственное, что «дом» чередуется не только с «консультацией», но еще и, например, с «больницей», «прогулкой», «разговором с супервизором» и т.д.
А значит, главной единицей пространства в романе становится дом. Из чего следует, что, читая роман, мы узнаем о той жизни Веры, главной героини романа, что вне ее рабочего места, вне кабинета.
В начале романа сюжет так и развивается.
Реальность Веры мы видим с обеих сторон: с одной — дом, семья, близкие люди, «приемные дети с усами и хвостами», а с другой — кабинет с «низеньким журнальным столиком», клиентка, с которой очень долгое время не происходит та самая «Встреча», а еще случайные люди, например, в бассейне, что ждут от главной героини советов и мгновенного решения их насущных проблем: «Мне сказали, что вы психолог. Вот скажите: почему мой сын меня не слушает?».
И вот вроде бы, две пространственные единицы — «дом» и «то, что вне дома», а между ними — переживания главной героини.
Однако в романе мы вслед за ней выходим и в другое пространство-изменение — метафизическое.
Дело в том, что главная героиня осмысляет события посредством метафор. Общаясь с людьми, она подмечает, казалось бы, незаметные детали, движения взгляда, жесты. Так, мы попадаем в другой мир — мир едва различимых оттенков и объемных образов:
• «Взмах ресниц, промелькнувшая тень мысли — и те могут оборвать призрачную паутинку близости <…> Вселенная в капле воды. Капля своей собственной тяжестью и тяжестью отраженного мира давит на невесомую паутинку».
• «Голос Надежды из ликующего и радостного тут же стал глухим — как будто большой воздушный шарик стали запихивать в узкую трубу».
• «Сосны раскрываются с возрастом. Одуванчики — с солнцем. Сосны стоят до старости, а одуванчики вечером прячут свои лепестки внутрь соцветия-корзинки. Вера сидела на пне поваленного дерева и думала: интересно, а она кто — одуванчик или сосна?».
• «Август — стройными стрекозами заполошенное небо <…> Август — это пышущий зноем склон горы. Август — точка тишины».
Погружаясь в подобные описания, мы как будто теряем из виду события, происходящие в произведении, и растворяемся в лирической прозе. Но есть еще и ход времени — движение колеса года. Только о нем и не удается забыть.
А время, как отмечено в названиях глав, в романе циклично: за зимой следует весна, за ней — лето, а дальше — конечно, осень. Да и «утро в семье начиналось одинаково». Идиллическая картина мира. Может ли ее что-то разрушить?
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
В книгу «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» можно войти, как минимум, двумя способами.
Начать читать роман из любопытства: интересно ведь узнать, как живет и что чувствует психотерапевт, когда находится в кабинете и за его пределами. Причем у читателя нет необходимости подглядывать в замочную скважину. Всё то, что обычно остается за кадром, здесь как на ладони. Написано увлекательно. К тому же, произведение легко разобрать на цитаты: в нем, и правда, много мыслей, которые хочется утащить с собой.
Или же открыть книгу и уже в первой главе споткнуться о нетипичную образность. А после — не дочитав следующую главу, остановиться на высказывании: «человек много говорит, но не может назвать словом то, что с ним происходит».
Какую роль в этой истории играет слово? А что если прочитать эту книгу, наблюдая за тем, что скрывается за слоем слов?
Роман Светланы Цветковой «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» можно найти на ЛитРес. Его автор — клинический психолог, экзистенциальный консультант. Больше информации о творчестве писателя — в соц. сетях Светланы Цветковой.
/В нашей статье роман «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» цитируется по источнику/
Итак, книга — в руках. Сразу же обращаем внимание на названия глав в ней: «Январь. Дом», «Январь. Консультация», «Январь. Дом», «Январь. Бассейн» и так далее до ноября включительно. Единственное, что «дом» чередуется не только с «консультацией», но еще и, например, с «больницей», «прогулкой», «разговором с супервизором» и т.д.
А значит, главной единицей пространства в романе становится дом. Из чего следует, что, читая роман, мы узнаем о той жизни Веры, главной героини романа, что вне ее рабочего места, вне кабинета.
В начале романа сюжет так и развивается.
Реальность Веры мы видим с обеих сторон: с одной — дом, семья, близкие люди, «приемные дети с усами и хвостами», а с другой — кабинет с «низеньким журнальным столиком», клиентка, с которой очень долгое время не происходит та самая «Встреча», а еще случайные люди, например, в бассейне, что ждут от главной героини советов и мгновенного решения их насущных проблем: «Мне сказали, что вы психолог. Вот скажите: почему мой сын меня не слушает?».
И вот вроде бы, две пространственные единицы — «дом» и «то, что вне дома», а между ними — переживания главной героини.
Однако в романе мы вслед за ней выходим и в другое пространство-изменение — метафизическое.
Дело в том, что главная героиня осмысляет события посредством метафор. Общаясь с людьми, она подмечает, казалось бы, незаметные детали, движения взгляда, жесты. Так, мы попадаем в другой мир — мир едва различимых оттенков и объемных образов:
• «Взмах ресниц, промелькнувшая тень мысли — и те могут оборвать призрачную паутинку близости <…> Вселенная в капле воды. Капля своей собственной тяжестью и тяжестью отраженного мира давит на невесомую паутинку».
• «Голос Надежды из ликующего и радостного тут же стал глухим — как будто большой воздушный шарик стали запихивать в узкую трубу».
• «Сосны раскрываются с возрастом. Одуванчики — с солнцем. Сосны стоят до старости, а одуванчики вечером прячут свои лепестки внутрь соцветия-корзинки. Вера сидела на пне поваленного дерева и думала: интересно, а она кто — одуванчик или сосна?».
• «Август — стройными стрекозами заполошенное небо <…> Август — это пышущий зноем склон горы. Август — точка тишины».
Погружаясь в подобные описания, мы как будто теряем из виду события, происходящие в произведении, и растворяемся в лирической прозе. Но есть еще и ход времени — движение колеса года. Только о нем и не удается забыть.
А время, как отмечено в названиях глав, в романе циклично: за зимой следует весна, за ней — лето, а дальше — конечно, осень. Да и «утро в семье начиналось одинаково». Идиллическая картина мира. Может ли ее что-то разрушить?
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤12🔥3
продолжение (1)
Опять же, если мы обратимся к структуре произведения, увидим, что текст формально делится на три части. Следовательно, в конце каждой из них, что-то значимое происходит.
В первой части жизнь Веры идет по кругу, что реализуется в том числе и посредством сменяющих друг друга пространственных образов. Но впоследствии случается сбой. Именно после финального эпизода первой части становится понятно, почему обо всех событиях мы узнаем от всезнающего рассказчика, а не от главной героини. Ведь поначалу такой выбор режима повествования кажется странным — слишком сильно рассказчик проникает в ее внутренний мир. Однако то, что происходит в переломный момент, в силу объективных, прописанных в тексте, причин невозможно пересказать от первого лица.
Во второй части душевное состояние главной героини меняется, и она оказывается уже внутри другого замкнутого круга и пребывает в нем около шести месяцев. Моментально вырваться из него у нее не получается. Только в третьей части повествования Вера возвращается к прежней жизни, но на другом уровне. Благодаря трехчастной структуре произведения, мы можем проследить путь трансформаций главной героини.
События в романе неспешно сменяют друг друга. Откуда тогда мы узнаем о прошлом Веры и ее близких? Снова на помощь приходят образы, предметы и воспоминания, с ними связанные. Вот перед нами — «трубка для курения», «ключ от сарая», «обыкновенный граненый стакан».
У каждого из них своя история:
«… из мешочка показалась трубка для курения <…> Ритуал общения с трубкой — это время для себя <…> В тот, самый первый раз она даже не затянулась…».
«… и только этот стакан уже десятилетия гордо продолжал стоять в сушке — чтобы быть всегда под рукой. «Единственный свидетель досемейной жизни, — подумала Вера, протягивая его мужу. — И тоже ведь из поезда»».
«Ключ муж потерял неделю назад. Это было удивительно — в плане хранения он был педант. Коробочки, шурупчики и вышедшая из строя бытовая техника обитали в доме наравне с живыми душами…».
Интересно, что в романе «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» ключ не только является тем самым предметом, что знакомит нас с персонажем, но и становится символом.
Перед нами целая россыпь ключей: «ключ от шкафчика» в бассейне, «скрипичный ключ», который Вера Никитична «выводила в блокноте», ключ, который «почти не скрипел» в ноябрьское утро.
Если же от образа вернуться назад — к слову «ключ», то можно обнаружить, что в тексте очень часто встречаются его однокоренные слова.
Они употребляются как в прямом, так и в переносном значениях: «отключить будильник», «Вера вздохнула и включила горячую воду», «подключать разум», «… надо попытаться включить её уверенность снова, чтобы через это мягко перейти к движению вперед», «переключить эмоции из активного в фоновый режим», «спустя тридцать секунд экран гаснет <…> Жаль, что нельзя так же переключить реальность».
Конечно, перед нами — вырванные из контекста фразы. Однако уже по ним можно проследить, насколько часто в тексте употребляются глаголы воздействия на объект/субъект. И это, безусловно, дает почву для размышлений.
Запоминаются и сквозные образы романа, что встречаются в каждой его части и тем самым зарифмовывают их между собой.
Например, образ зуба:
«Зуб болит. Но к зубному я не пойду», «Но без зубной щетки я буду правильным психологом, но очень неправильным человеком», «Они в этом возрасте, как подросшие щенки: зубы уже есть, а силу измерять еще не умеют».
О том, какая мысль в него заложена, узнаем тоже из текста: «Уязвимость человеческих зубов — в корнях, эмали, уходе, питании. Уязвимость человеческой души — в привязанности».
Мир образов и предметов.
Некоторые из них будто бы наделены жизнью: «беседка воображала себя богом ветра». Другие — сами рассказывают истории и возвращают главную героиню в прошлое.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Опять же, если мы обратимся к структуре произведения, увидим, что текст формально делится на три части. Следовательно, в конце каждой из них, что-то значимое происходит.
В первой части жизнь Веры идет по кругу, что реализуется в том числе и посредством сменяющих друг друга пространственных образов. Но впоследствии случается сбой. Именно после финального эпизода первой части становится понятно, почему обо всех событиях мы узнаем от всезнающего рассказчика, а не от главной героини. Ведь поначалу такой выбор режима повествования кажется странным — слишком сильно рассказчик проникает в ее внутренний мир. Однако то, что происходит в переломный момент, в силу объективных, прописанных в тексте, причин невозможно пересказать от первого лица.
Во второй части душевное состояние главной героини меняется, и она оказывается уже внутри другого замкнутого круга и пребывает в нем около шести месяцев. Моментально вырваться из него у нее не получается. Только в третьей части повествования Вера возвращается к прежней жизни, но на другом уровне. Благодаря трехчастной структуре произведения, мы можем проследить путь трансформаций главной героини.
События в романе неспешно сменяют друг друга. Откуда тогда мы узнаем о прошлом Веры и ее близких? Снова на помощь приходят образы, предметы и воспоминания, с ними связанные. Вот перед нами — «трубка для курения», «ключ от сарая», «обыкновенный граненый стакан».
У каждого из них своя история:
«… из мешочка показалась трубка для курения <…> Ритуал общения с трубкой — это время для себя <…> В тот, самый первый раз она даже не затянулась…».
«… и только этот стакан уже десятилетия гордо продолжал стоять в сушке — чтобы быть всегда под рукой. «Единственный свидетель досемейной жизни, — подумала Вера, протягивая его мужу. — И тоже ведь из поезда»».
«Ключ муж потерял неделю назад. Это было удивительно — в плане хранения он был педант. Коробочки, шурупчики и вышедшая из строя бытовая техника обитали в доме наравне с живыми душами…».
Интересно, что в романе «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» ключ не только является тем самым предметом, что знакомит нас с персонажем, но и становится символом.
Перед нами целая россыпь ключей: «ключ от шкафчика» в бассейне, «скрипичный ключ», который Вера Никитична «выводила в блокноте», ключ, который «почти не скрипел» в ноябрьское утро.
Если же от образа вернуться назад — к слову «ключ», то можно обнаружить, что в тексте очень часто встречаются его однокоренные слова.
Они употребляются как в прямом, так и в переносном значениях: «отключить будильник», «Вера вздохнула и включила горячую воду», «подключать разум», «… надо попытаться включить её уверенность снова, чтобы через это мягко перейти к движению вперед», «переключить эмоции из активного в фоновый режим», «спустя тридцать секунд экран гаснет <…> Жаль, что нельзя так же переключить реальность».
Конечно, перед нами — вырванные из контекста фразы. Однако уже по ним можно проследить, насколько часто в тексте употребляются глаголы воздействия на объект/субъект. И это, безусловно, дает почву для размышлений.
Запоминаются и сквозные образы романа, что встречаются в каждой его части и тем самым зарифмовывают их между собой.
Например, образ зуба:
«Зуб болит. Но к зубному я не пойду», «Но без зубной щетки я буду правильным психологом, но очень неправильным человеком», «Они в этом возрасте, как подросшие щенки: зубы уже есть, а силу измерять еще не умеют».
О том, какая мысль в него заложена, узнаем тоже из текста: «Уязвимость человеческих зубов — в корнях, эмали, уходе, питании. Уязвимость человеческой души — в привязанности».
Мир образов и предметов.
Некоторые из них будто бы наделены жизнью: «беседка воображала себя богом ветра». Другие — сами рассказывают истории и возвращают главную героиню в прошлое.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤10🔥3👍1
продолжение (2)
А еще есть и те, о жизни которых в мельчайших подробностях рассказывается в тексте.
Например, о кружке: «От толчка керамическая кружка с остатками кофе потеряла устойчивость и начала опасно балансировать на блюдце <…> Кружка падает, и по полотняной салфетке, прожорливо съедая белый цвет, растекается коричневое неровное пятно»,
или о пуговице, что «щелкнула о компьютерный стол и юзом покатилась по темному деревянному полу под кровать».
Благодаря таким описаниям в самые важные для сюжета моменты замедляется время.
Ритм текста же меняется не только в этом случае. Посредством изменения ритма передается и речевая характеристика Вериной клиентки, Надежды Николаевны:
«Это зверек дикий! Как Маугли. Ей нужно отделить уголок в комнате, отгородить его, и пусть она там живет! Меня все раздражает».
Примечательно, что к Вере на консультации приходит именно Надежда. Тут нельзя не заметить, что у них говорящие имена.
Мы следим за тем, как строятся их взаимоотношения. Отмечаем, насколько похожи их ситуации. А после и вообще приходим к выводу, что клиентка оказывается двойником главной героини. Казалось бы — диалог двух сознаний. За ним любопытно наблюдать. Но еще интереснее то, что в романе наслаиваются не только эти две истории.
Сколько же разных текстов звучит в одном произведении…
Это и то, что мы главную героиню узнаем, как снаружи (ее речь), так и изнутри (ее мысли), и ее пометки в блокноте, и истории второстепенных персонажей (эпизоды в больнице) и отсылки к другим литературным произведениям и мифологии, и пересказ легенд, и строчки из известных песен.
С одной стороны, каждая отсылка — возможность выйти за пределы произведения. А с другой — взаимодействующие тексты создают особое пространство для диалога, что может происходить на разных уровнях. Так, формируется смысловая система, в которой не малую роль играет культурно-исторический опыт писателя и читателя.
Интересно, что, только обратившись к этому плану повествования, мы узнаем, почему в заглавии книги — образ Чахлого Ангела. «Мне недавно рассказали легенду про Чахлого Ангела», — сообщает главная героиня.
А после — звучит уже мысль о чахлых ангелах среди нас.
Зачастую так и строятся высказывания главной героини. Все, что Вера узнает о мире, она пропускает сквозь призму образов и известных ей близких текстов, а затем приходит к обобщающим выводам.
Некоторые из них и о нашей современности:
«Пластмассовая современность будоражит, взрывает устои <…> но не трогает. Словно на сцену выкатывают картонные декорации: выходят актеры <…> говорят правильные слова, цитируют классиков литературы, изящно двигаются и держат осанку. И лишь один незначительный изъян — в них нет жизни».
Читая же книгу «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта», мы тоже замечаем и те же правильные слова, и, например, цитаты, но при этом в тексте произведения ощущается жизнь.
Она отчетливо звучит сквозь иронию:
«Котят было двое. Приблудившись, обратно отблуживаться они категорически отказывались», «… его искали дети, Вера, сам Григорий Фёдорович и, возможно, даже кошки», «… а душа уже поет. И мычит временами, когда уж совсем не находит слов».
«Ненависть — просто слово. За ним скрывается чувство», — читаем на странице. Чувства. А еще — мысли и образы. Всё это в книге «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» не то что бы скрывается за словами, скорее — оживает в слове.
Можно, конечно, прочитать ее как увлекательный роман про житьё-бытьё одного психотерапевта. Но текст произведения устроен так, что у читателя есть все шансы, чтобы проникнуть в глубину этой истории и оказаться в пространстве взаимодействующих смыслов.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
А еще есть и те, о жизни которых в мельчайших подробностях рассказывается в тексте.
Например, о кружке: «От толчка керамическая кружка с остатками кофе потеряла устойчивость и начала опасно балансировать на блюдце <…> Кружка падает, и по полотняной салфетке, прожорливо съедая белый цвет, растекается коричневое неровное пятно»,
или о пуговице, что «щелкнула о компьютерный стол и юзом покатилась по темному деревянному полу под кровать».
Благодаря таким описаниям в самые важные для сюжета моменты замедляется время.
Ритм текста же меняется не только в этом случае. Посредством изменения ритма передается и речевая характеристика Вериной клиентки, Надежды Николаевны:
«Это зверек дикий! Как Маугли. Ей нужно отделить уголок в комнате, отгородить его, и пусть она там живет! Меня все раздражает».
Примечательно, что к Вере на консультации приходит именно Надежда. Тут нельзя не заметить, что у них говорящие имена.
Мы следим за тем, как строятся их взаимоотношения. Отмечаем, насколько похожи их ситуации. А после и вообще приходим к выводу, что клиентка оказывается двойником главной героини. Казалось бы — диалог двух сознаний. За ним любопытно наблюдать. Но еще интереснее то, что в романе наслаиваются не только эти две истории.
Сколько же разных текстов звучит в одном произведении…
Это и то, что мы главную героиню узнаем, как снаружи (ее речь), так и изнутри (ее мысли), и ее пометки в блокноте, и истории второстепенных персонажей (эпизоды в больнице) и отсылки к другим литературным произведениям и мифологии, и пересказ легенд, и строчки из известных песен.
С одной стороны, каждая отсылка — возможность выйти за пределы произведения. А с другой — взаимодействующие тексты создают особое пространство для диалога, что может происходить на разных уровнях. Так, формируется смысловая система, в которой не малую роль играет культурно-исторический опыт писателя и читателя.
Интересно, что, только обратившись к этому плану повествования, мы узнаем, почему в заглавии книги — образ Чахлого Ангела. «Мне недавно рассказали легенду про Чахлого Ангела», — сообщает главная героиня.
А после — звучит уже мысль о чахлых ангелах среди нас.
Зачастую так и строятся высказывания главной героини. Все, что Вера узнает о мире, она пропускает сквозь призму образов и известных ей близких текстов, а затем приходит к обобщающим выводам.
Некоторые из них и о нашей современности:
«Пластмассовая современность будоражит, взрывает устои <…> но не трогает. Словно на сцену выкатывают картонные декорации: выходят актеры <…> говорят правильные слова, цитируют классиков литературы, изящно двигаются и держат осанку. И лишь один незначительный изъян — в них нет жизни».
Читая же книгу «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта», мы тоже замечаем и те же правильные слова, и, например, цитаты, но при этом в тексте произведения ощущается жизнь.
Она отчетливо звучит сквозь иронию:
«Котят было двое. Приблудившись, обратно отблуживаться они категорически отказывались», «… его искали дети, Вера, сам Григорий Фёдорович и, возможно, даже кошки», «… а душа уже поет. И мычит временами, когда уж совсем не находит слов».
«Ненависть — просто слово. За ним скрывается чувство», — читаем на странице. Чувства. А еще — мысли и образы. Всё это в книге «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» не то что бы скрывается за словами, скорее — оживает в слове.
Можно, конечно, прочитать ее как увлекательный роман про житьё-бытьё одного психотерапевта. Но текст произведения устроен так, что у читателя есть все шансы, чтобы проникнуть в глубину этой истории и оказаться в пространстве взаимодействующих смыслов.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤14🔥5👍1
наш Достоевский
3 полезных списка
Один из самых востребованных в современном мире писателей. Мы общаемся с ним, читая его произведения, намного чаще и больше, чем с авторами, которые создают литературу нашего времени.
11 ноября – день рождения Федора Михайловича Достоевского.
/так получилось, что на нашем канале о творчестве Достоевского мы говорим чаще, чем о произведениях какого-либо другого писателя (еще о Бродском, конечно, тоже, но о текстах Достоевского выходит вот уже третий материал). поэтому сегодня вместо привычного анализа его текстов вас ждет 3 интересных списка/
— • — почему мы читаем и перечитываем произведения Ф.М. Достоевского?
5 причин
• вовлеченность читателя в диалог правд
М.М. Бахтин в монографии «Проблемы поэтики Достоевского» называет Достоевского «творцом полифонического романа», который «создал существенно новый романный жанр».
Под «полифонией» Бахтин понимает взаимодействие правд.
«… единая истина требует множественности сознаний, что она принципиально невместима в пределы одного сознания, что она, так сказать, по природе социальна и событийна и рождается в точке соприкосновения разных сознаний», – читаем в «Проблемах поэтики Достоевского».
Так, читатель уже со своей правдой присоединяется к этому диалогу.
Э. Хемингуэй в романе «Праздник, который всегда с тобой» затрагивает вопрос о том, как влияет творчество Достоевского на читателя:
«У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, — слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью…».
• интерес к экзистенциальным темам и вопросам, которые проходят сквозь всё творчество Достоевского
В центре внимания Достоевского – человек. И это среднестатистический представитель эпохи, а незаурядная личность, ее катастрофичное состояние души. Одна из ключевых тем его произведений – тема свободы, в рамках которой рассматривается вопрос и о воли человека, и о вседозволенности.
В связи с этим интересна мысль из статьи «Ф.М. Достоевский и экзистенциальная философия»:
«… в отличие от экзистенциалистов, для русского писателя подобное одиночество человека – это социальная «патология» <…> он [Достоевский] еще в ХIХ в. предупреждал читателя об опасности неразумного эгоизма в той форме, когда личность не хочет замечать никого вокруг себя».
/«Записки из подполья» Достоевского мы подробно разбирали вот в этой статье/
• полное погружение во внутренний мир героев
Иосиф Бродский в эссе «Катастрофы в воздухе», рассуждая о направлениях развития русской литературы, относит Достоевского к тому типу писателей, которые не рассматривают жизнь как «единственно доступную нам реальность»:
«такой человек не балует тебя деталями; вместо них он описывает состояния и закоулки души своих героев с обстоятельностью, вызывающей у тебя прилив благодарности за то, что не был знаком с ним лично».
• феномен Петербурга Достоевского
В.Н. Топоров, автор монументального труда «Петербургский текст русской культуры», видит в Достоевском «гениального оформителя» традиции, который свел «воедино в своем варианте Петербургского текста свое и чужое, и первый сознательный строитель Петербургского текста как такового».
/вопрос о видении Достоевского Петербурга изнутри мы с разных сторон рассматривали вот в этом материале/
• влияние творчества Достоевского на зарубежную литературу
Когда мы серьезно погружаемся в мир зарубежной литературы, мимо творчества Достоевского у нас пройти точно не получится.
Так, в учебном пособии P.P. Хуснулиной «Английский роман XX века и «Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского» (1998) рассматривается влияние Достоевского на творчество О.Уайльда, В.Вулф, С.Моэма. Б.Хопкинса, Э.Берджесса, Дж.Фаулза.
Кроме того, существуют исследования о его влиянии на прозу Донны Тартт, где акцентируется внимание на исповедальности творчества Достоевского.
/как продолжим список? по какой причине вы читаете (или не читаете) произведения Ф.М. Достоевского?/
#чтобы_писать_о_литературе
3 полезных списка
Один из самых востребованных в современном мире писателей. Мы общаемся с ним, читая его произведения, намного чаще и больше, чем с авторами, которые создают литературу нашего времени.
11 ноября – день рождения Федора Михайловича Достоевского.
/так получилось, что на нашем канале о творчестве Достоевского мы говорим чаще, чем о произведениях какого-либо другого писателя (еще о Бродском, конечно, тоже, но о текстах Достоевского выходит вот уже третий материал). поэтому сегодня вместо привычного анализа его текстов вас ждет 3 интересных списка/
— • — почему мы читаем и перечитываем произведения Ф.М. Достоевского?
5 причин
• вовлеченность читателя в диалог правд
М.М. Бахтин в монографии «Проблемы поэтики Достоевского» называет Достоевского «творцом полифонического романа», который «создал существенно новый романный жанр».
Под «полифонией» Бахтин понимает взаимодействие правд.
«… единая истина требует множественности сознаний, что она принципиально невместима в пределы одного сознания, что она, так сказать, по природе социальна и событийна и рождается в точке соприкосновения разных сознаний», – читаем в «Проблемах поэтики Достоевского».
Так, читатель уже со своей правдой присоединяется к этому диалогу.
Э. Хемингуэй в романе «Праздник, который всегда с тобой» затрагивает вопрос о том, как влияет творчество Достоевского на читателя:
«У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, — слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью…».
• интерес к экзистенциальным темам и вопросам, которые проходят сквозь всё творчество Достоевского
В центре внимания Достоевского – человек. И это среднестатистический представитель эпохи, а незаурядная личность, ее катастрофичное состояние души. Одна из ключевых тем его произведений – тема свободы, в рамках которой рассматривается вопрос и о воли человека, и о вседозволенности.
В связи с этим интересна мысль из статьи «Ф.М. Достоевский и экзистенциальная философия»:
«… в отличие от экзистенциалистов, для русского писателя подобное одиночество человека – это социальная «патология» <…> он [Достоевский] еще в ХIХ в. предупреждал читателя об опасности неразумного эгоизма в той форме, когда личность не хочет замечать никого вокруг себя».
/«Записки из подполья» Достоевского мы подробно разбирали вот в этой статье/
• полное погружение во внутренний мир героев
Иосиф Бродский в эссе «Катастрофы в воздухе», рассуждая о направлениях развития русской литературы, относит Достоевского к тому типу писателей, которые не рассматривают жизнь как «единственно доступную нам реальность»:
«такой человек не балует тебя деталями; вместо них он описывает состояния и закоулки души своих героев с обстоятельностью, вызывающей у тебя прилив благодарности за то, что не был знаком с ним лично».
• феномен Петербурга Достоевского
В.Н. Топоров, автор монументального труда «Петербургский текст русской культуры», видит в Достоевском «гениального оформителя» традиции, который свел «воедино в своем варианте Петербургского текста свое и чужое, и первый сознательный строитель Петербургского текста как такового».
/вопрос о видении Достоевского Петербурга изнутри мы с разных сторон рассматривали вот в этом материале/
• влияние творчества Достоевского на зарубежную литературу
Когда мы серьезно погружаемся в мир зарубежной литературы, мимо творчества Достоевского у нас пройти точно не получится.
Так, в учебном пособии P.P. Хуснулиной «Английский роман XX века и «Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского» (1998) рассматривается влияние Достоевского на творчество О.Уайльда, В.Вулф, С.Моэма. Б.Хопкинса, Э.Берджесса, Дж.Фаулза.
Кроме того, существуют исследования о его влиянии на прозу Донны Тартт, где акцентируется внимание на исповедальности творчества Достоевского.
/как продолжим список? по какой причине вы читаете (или не читаете) произведения Ф.М. Достоевского?/
#чтобы_писать_о_литературе
👍11❤8🔥4
— • — сюжеты мировой литературы в творчестве Ф.М. Достоевского
/в статье «Творчество Достоевского в контексте европейской литературы» А.Б. Криницын подробно рассматривает этот вопрос. С опорой на нее и составлен список/
📖 «Бедные люди» (1846 г.)
Форма европейского «романа в письмах», «в которой были написаны "Новая Элоиза" Руссо, "Страдания молодого Вертера" Гете, "Жак" Ж.Санд».
📖 «Двойник» (1846 г.)
• Э.Т.А. Гофман «Двойник» (1821 г.) –
«Гофмановское влияние ясно чувствуется в конце повести Достоевского, когда Голядкина везут в карете в сумасшедший дом, и он вдруг видит воочию ту злую сила, которая сгубила его жизнь».
• Э.Т.А. Гофман «Крошка Цахес...» (1821 г.) –
«…. горбун Цахес оказывается в некотором смысле двойником всех окружающих, присваивая себе их достижения, таланты и труды, притом что все его недостатки приписывают конкурентам. Это в точности повторяет распределение ролей у Голядкина с его двойником».
📖 «Неточка Незванова» (1848 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«Трогательная забота Нелли Трент о своем помешавшемся после разорения деде находит соответствие в чуть ли не материнской любви-жалости Неточки Незвановой к своему спивающемуся после потери таланта отчиму».
📖 «Униженные и оскорблённые» (1861 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
история Нелли Валковской повторяет судьбу Нелл.
📖 «Преступление и наказание» (1866 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
сцена подкладывания денег и ложного обвинения в воровстве
• Оноре де Бальзак «Отец Горио» (1835 г.) –
эпизод, «где Раскольников слышит разговор между студентом и офицером правомерности убийства старухи-процентщицы».
«По сюжету «Отца Горио», Растиньяку стоит только дать беглому каторжнику Вотрену согласие на убийство наследника банкира Тайлефера, и тогда он, не запачкав свои собственные руки, станет обладателем многомиллионного состояния при женитьбе на влюбленной на него сестре убитого».
• Стендаль «Красное и черное» (1830 г.) –
«Жюльен – в тюрьме, а Раскольников – на каторге. Бунт, преступление и поражение героев «становятся для обоих писателей ключом для анализа их психологии и наиболее характерных для их эпохи «идей времени»».
📖 «Игрок» (1866 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«Подобно тому как в "Игроке" Алексей начинает играть, чтобы спасти Полину от позора, дед Нелли становится игроком с благородной целью – спасти свою внучку от нищеты. Но игра затягивает его, становится навязчивой идеей»;
«Общеизвестно, что Достоевский писал "Игрока", опираясь прежде всего на собственный жизненный опыт, но сама мысль художественно использовать этот опыт в романе могла быть навеяна любимым диккенсовским романом».
продолжение #подборки 🔽
#чтобы_писать_о_литературе
/в статье «Творчество Достоевского в контексте европейской литературы» А.Б. Криницын подробно рассматривает этот вопрос. С опорой на нее и составлен список/
📖 «Бедные люди» (1846 г.)
Форма европейского «романа в письмах», «в которой были написаны "Новая Элоиза" Руссо, "Страдания молодого Вертера" Гете, "Жак" Ж.Санд».
📖 «Двойник» (1846 г.)
• Э.Т.А. Гофман «Двойник» (1821 г.) –
«Гофмановское влияние ясно чувствуется в конце повести Достоевского, когда Голядкина везут в карете в сумасшедший дом, и он вдруг видит воочию ту злую сила, которая сгубила его жизнь».
• Э.Т.А. Гофман «Крошка Цахес...» (1821 г.) –
«…. горбун Цахес оказывается в некотором смысле двойником всех окружающих, присваивая себе их достижения, таланты и труды, притом что все его недостатки приписывают конкурентам. Это в точности повторяет распределение ролей у Голядкина с его двойником».
📖 «Неточка Незванова» (1848 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«Трогательная забота Нелли Трент о своем помешавшемся после разорения деде находит соответствие в чуть ли не материнской любви-жалости Неточки Незвановой к своему спивающемуся после потери таланта отчиму».
📖 «Униженные и оскорблённые» (1861 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
история Нелли Валковской повторяет судьбу Нелл.
📖 «Преступление и наказание» (1866 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
сцена подкладывания денег и ложного обвинения в воровстве
• Оноре де Бальзак «Отец Горио» (1835 г.) –
эпизод, «где Раскольников слышит разговор между студентом и офицером правомерности убийства старухи-процентщицы».
«По сюжету «Отца Горио», Растиньяку стоит только дать беглому каторжнику Вотрену согласие на убийство наследника банкира Тайлефера, и тогда он, не запачкав свои собственные руки, станет обладателем многомиллионного состояния при женитьбе на влюбленной на него сестре убитого».
• Стендаль «Красное и черное» (1830 г.) –
«Жюльен – в тюрьме, а Раскольников – на каторге. Бунт, преступление и поражение героев «становятся для обоих писателей ключом для анализа их психологии и наиболее характерных для их эпохи «идей времени»».
📖 «Игрок» (1866 г.)
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«Подобно тому как в "Игроке" Алексей начинает играть, чтобы спасти Полину от позора, дед Нелли становится игроком с благородной целью – спасти свою внучку от нищеты. Но игра затягивает его, становится навязчивой идеей»;
«Общеизвестно, что Достоевский писал "Игрока", опираясь прежде всего на собственный жизненный опыт, но сама мысль художественно использовать этот опыт в романе могла быть навеяна любимым диккенсовским романом».
продолжение #подборки 🔽
#чтобы_писать_о_литературе
👍13🔥6❤2
— • — сюжеты мировой литературы в творчестве Ф.М. Достоевского
/продолжение списка/
📖 «Идиот» (1868-1869 гг.)
• Мигель де Сервантес «Дон Кихот» (1605 г.) –
«Главные общие черты Дон Кихота и Мышкина – сочетание детской наивности и полной беспомощности в жизни с глубоким умом, великодушным сердцем и страстным служением высокому идеалу, который, увы, изначально недостижим <…> В отличие от Дон Кихота, Мышкин не предпринимает безумных выходок и не борется с ветряными мельницами».
📖 «Бесы» (1871-1872 гг.)
Шекспировские мотивы –
«1) само имя Шекспира фигурирует в спорах героев, и отношение к нему оказывается важным показателем их общественной позиции; 2) многие герои "Бесов" наделены философски значимыми или же пародийными аллюзиями с шекспировскими образами, равно как и отдельные сцены и сюжетные ходы, 3) наконец, Достоевским была заимствована у Шекспира сама техника построения сцен высокого трагизма»;
«Достоевский использует шекспировский прием ведения одновременно несколько трагических сюжетных линий (линии Лира и Глостера В «Короле Лире»; Гамлета, Офелии и Лаэрта в «Гамлете»)».
📖 «Подросток» (1875 г.)
• Э.Т.А. Гофман «Житейские воззрения кота Мурра» (1819 г.) –
воспроизводится ситуация с двойником Крейслера – призраком безумия.
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«само название этого романа фигурирует в тексте и даже отчасти пересказывается его сюжет».
• Чарльз Диккенс «Жизнь Дэвида Копперфильда» (1849 г.) –
«… изображение пансиона Тушара, где мучается, отвергнутый остальными детьми из-за своей бедности и сиротства Аркадий».
📖 «Братья Карамазовы» (1879-1880 гг.)
• Стендаль «Красное и черное» (1830 г.) –
сцены суда, «когда родственники прикладывают все усилия для спасения Жюльена и Дмитрия, вплоть до побега и до подкупа всех судейских»
• Виктор Гюго «Отверженные» (1862 г.) –
одна и та же функция у двух религиозных подвижников (епископ Мириэль и старец Зосима).
#чтобы_писать_о_литературе
/продолжение списка/
📖 «Идиот» (1868-1869 гг.)
• Мигель де Сервантес «Дон Кихот» (1605 г.) –
«Главные общие черты Дон Кихота и Мышкина – сочетание детской наивности и полной беспомощности в жизни с глубоким умом, великодушным сердцем и страстным служением высокому идеалу, который, увы, изначально недостижим <…> В отличие от Дон Кихота, Мышкин не предпринимает безумных выходок и не борется с ветряными мельницами».
📖 «Бесы» (1871-1872 гг.)
Шекспировские мотивы –
«1) само имя Шекспира фигурирует в спорах героев, и отношение к нему оказывается важным показателем их общественной позиции; 2) многие герои "Бесов" наделены философски значимыми или же пародийными аллюзиями с шекспировскими образами, равно как и отдельные сцены и сюжетные ходы, 3) наконец, Достоевским была заимствована у Шекспира сама техника построения сцен высокого трагизма»;
«Достоевский использует шекспировский прием ведения одновременно несколько трагических сюжетных линий (линии Лира и Глостера В «Короле Лире»; Гамлета, Офелии и Лаэрта в «Гамлете»)».
📖 «Подросток» (1875 г.)
• Э.Т.А. Гофман «Житейские воззрения кота Мурра» (1819 г.) –
воспроизводится ситуация с двойником Крейслера – призраком безумия.
• Чарльз Диккенс «Лавка древностей» (1841 г.) –
«само название этого романа фигурирует в тексте и даже отчасти пересказывается его сюжет».
• Чарльз Диккенс «Жизнь Дэвида Копперфильда» (1849 г.) –
«… изображение пансиона Тушара, где мучается, отвергнутый остальными детьми из-за своей бедности и сиротства Аркадий».
📖 «Братья Карамазовы» (1879-1880 гг.)
• Стендаль «Красное и черное» (1830 г.) –
сцены суда, «когда родственники прикладывают все усилия для спасения Жюльена и Дмитрия, вплоть до побега и до подкупа всех судейских»
• Виктор Гюго «Отверженные» (1862 г.) –
одна и та же функция у двух религиозных подвижников (епископ Мириэль и старец Зосима).
#чтобы_писать_о_литературе
👍12🔥4❤3
— • — интересные материалы о Достоевском и о его творчестве
/специально для тех, кому, как и мне, не хватает информации о произведениях Достоевского и хочется узнать о творчестве писателя чуть больше/
Что посмотреть/послушать?
• Лекция Татьяны Эйдельман: «Достоевский и вся российская жизнь»
О Достоевском с исторической точки зрения. Погружение в сложную биографию писателя. Параллели между жизнью Достоевского и историческим процессом в стране.
• Лекция Константина Кедрова: «Достоевский».
О болезни Достоевского и о князе Мышкине. О «Преступлении и наказании», «Записках из подполья», «Идиоте» и «Братьях Карамазовых». О том, можно ли отнести творчество Достоевского к реализму. Об этом и не только узнаем из лекции Константина Кедрова, доктора философских наук, поэта и литературного критика.
• Лекция Никиты Сюндюкова: «Проклятые вопросы Достоевского»
О вопросах и темах, волнующих Достоевского: о человеке, о борьбе за идентичность, о бессмертии.
• Курс лекций Владимира Викторовича «Достоевский. Писатель, заглянувший в бездну» от magisteria.ru.
Курс посвящен вехам творчества писателя и разбору его основных текстов, среди которых «Братья Карамазовы», «Кроткая», «Сон смешного человека», «Дневник писателя», «Подросток», «Двойник» и др.
Бесплатно курс можно послушать в приложении для прослушивания аудиокниг «Патефон» (не на сайте!).
Что почитать?
• Подборка романов о Достоевском на литературном портале Полка
• «Хроника великой невстречи: Идиот Андрея Тарковского» – статья Андрея Апостолова о замысле экранизации Идиота Достоевского, «который на протяжении десятка лет вынашивал Тарковский».
• https://fedordostoevsky.ru/ – не сайт, а сокровищница материалов о биографии и о творчестве писателя, а также там представлена целая коллекция научных статей о нем.
• Подборка книг, посвященных творчеству Достоевского, с подробным описанием каждой из них.
• «Где и за что любят Достоевского?» – интереснейшее исследование об отношении к творчеству Ф.М. Достоевского в разных странах.
| А также материалы о творчестве писателя, опубликованные на нашем канале:
• «Маленькие картинки» Достоевского – зеркала, манящие вглубь;
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст.
#чтобы_писать_о_литературе
/специально для тех, кому, как и мне, не хватает информации о произведениях Достоевского и хочется узнать о творчестве писателя чуть больше/
Что посмотреть/послушать?
• Лекция Татьяны Эйдельман: «Достоевский и вся российская жизнь»
О Достоевском с исторической точки зрения. Погружение в сложную биографию писателя. Параллели между жизнью Достоевского и историческим процессом в стране.
• Лекция Константина Кедрова: «Достоевский».
О болезни Достоевского и о князе Мышкине. О «Преступлении и наказании», «Записках из подполья», «Идиоте» и «Братьях Карамазовых». О том, можно ли отнести творчество Достоевского к реализму. Об этом и не только узнаем из лекции Константина Кедрова, доктора философских наук, поэта и литературного критика.
• Лекция Никиты Сюндюкова: «Проклятые вопросы Достоевского»
О вопросах и темах, волнующих Достоевского: о человеке, о борьбе за идентичность, о бессмертии.
• Курс лекций Владимира Викторовича «Достоевский. Писатель, заглянувший в бездну» от magisteria.ru.
Курс посвящен вехам творчества писателя и разбору его основных текстов, среди которых «Братья Карамазовы», «Кроткая», «Сон смешного человека», «Дневник писателя», «Подросток», «Двойник» и др.
Бесплатно курс можно послушать в приложении для прослушивания аудиокниг «Патефон» (не на сайте!).
Что почитать?
• Подборка романов о Достоевском на литературном портале Полка
• «Хроника великой невстречи: Идиот Андрея Тарковского» – статья Андрея Апостолова о замысле экранизации Идиота Достоевского, «который на протяжении десятка лет вынашивал Тарковский».
• https://fedordostoevsky.ru/ – не сайт, а сокровищница материалов о биографии и о творчестве писателя, а также там представлена целая коллекция научных статей о нем.
• Подборка книг, посвященных творчеству Достоевского, с подробным описанием каждой из них.
• «Где и за что любят Достоевского?» – интереснейшее исследование об отношении к творчеству Ф.М. Достоевского в разных странах.
| А также материалы о творчестве писателя, опубликованные на нашем канале:
• «Маленькие картинки» Достоевского – зеркала, манящие вглубь;
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст.
#чтобы_писать_о_литературе
👍12🔥11
1. благодарю Юлию Гусеву, автора телеграм-канала Книжное дело, за упоминание проекта «сквозь время и сквозь страницы» в чудесной подборке книжных телеграм-каналов.
2. приветствую всех, кто совсем недавно стал читателем нашего телеграм-канала.
очень вам рада!
• о том, что тут происходит, подробно рассказываю вот в этом посте.
• а здесь – навигация по рубрикам и хэштегам.
3. выложу новый материал сегодня ближе к вечеру.
2. приветствую всех, кто совсем недавно стал читателем нашего телеграм-канала.
очень вам рада!
• о том, что тут происходит, подробно рассказываю вот в этом посте.
• а здесь – навигация по рубрикам и хэштегам.
3. выложу новый материал сегодня ближе к вечеру.
👍19❤2