готовлю для вас один интересный материал, который выйдет, скорее всего, на следующей неделе.
так что в ближайшие несколько дней публикаций на канале не будет.

нашему телеграм-каналу совсем скоро исполнится год. мне очень важно понимать, насколько вам тут интересно и комфортно, поэтому я провожу небольшой опрос (~ на 5 минут) – https://forms.gle/WkU6AbBgi9Wq7M546

там есть и обязательные, и необязательные вопросы.

почти во всех вопросах есть пункт «другое», куда можно написать ответ своими словами, если вам так удобнее.

буду очень рада вашему участию в опросе

🔥 … а ведь говорят, что принцип «начну с понедельника» не работает.
но 20 сентября 2021 г. – как раз понедельник.
именно в тот день в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы» был опубликован первый пост.

тогда я даже представить себе не могла, что проект будет развиваться в том ключе, в каком развивается сейчас.

идея «начать вести на какой-нибудь интернет-площадке блог о литературе» пришла еще осенью 2020 г. примерно за год до старта телеграм-канала «сквозь время и сквозь страницы».
концепция сформировалась где-то за месяц до запуска.

забавно же то, что она была несколько другой: по крайней мере писать статьи и лонгриды на регулярной основе я не собиралась. но то, как всё начало постепенно складываться, мне понравилось больше, чем то, что было намечено и запланировано.

помню, как радовалась самому первому комментарию.
помню первое предложение о сотрудничестве (в телеграм-канале тогда, в феврале, было 33 участника).
да и вообще – столько удивительных знакомств случилось за это время, особенно в конце весны и в течение этого лета.
спасибо большое за интерес и за доверие.

ровно год прошел с момента создания телеграм-канала.
и это год
большой работы над материалами: поиск интересных вопросов, анализ различных источников и точек зрения, зачастую погружение в новые для меня темы и произведения, которые просто так я бы читать, скорее всего, не стала.
а также изучения разных способов подачи материала и основ продвижения контента.

«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
для меня как для его автора это еще и история про развитие, движение и отчасти про творчество.

меня очень радует, что в нашем телеграм-канале собрались те люди, которым нравится и читать книги, и изучать литературу. общение с вами в комментариях к постам вдохновляет меня продолжать работать над материалами.

что будет происходить на канале дальше?

/нет плана, но есть ориентиры (без четких планов, как оказалось, всё-таки интереснее)/

• разборы произведений: не только «классика», статьи о творчестве современных авторов будут выходить чуть чаще, чем раньше;
• обязательно посты про анализ текста: вижу, что многим из вас, как и мне, полюбилась эта тема;
• разговоры о разных видах искусства: рубрика #художественный_текст_в незаслуженно куда-то затерялась;
• статьи о диалоге эпох, в том числе и рубрика #круг_чтения: куда же без них, ведь рассматривать взаимосвязи интересно

и что-то еще, о чем я сама пока не знаю.

по-прежнему качество контента важнее количества публикаций и отправная точка для меня в момент написания материала – текст.
считаю, что важно идти от текста.

/про «идти от текста» в следующей части поста – чуть подробнее/


#что_где_сейчас
#наш_канал

нашему проекту «сквозь время и сквозь страницы» сегодня исполнился год.
воспринимаю это событие как маленький праздник.

и вот – я подготовила для вас подарок – гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?».

пдф-файл на 37 страниц.
3 раздела: «Что такое контекст произведения?», «Куда смотреть?», «Разбор текста», а также подборка полезных ссылок на сайты, посвященные литературе, и на электронные версии различных словарей.

контекст художественного произведения – понятие широкое. методов работы с ним много. с какой стороны подойдем к нему мы?

идём от текста: какие в нем уже есть подсказки (особые слова и образы), указания, на то, к какому контексту нам нужно обратиться в конкретном случае? – ищем и находим ответ на этот вопрос.

гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?» будет интересен

• всем, кто только начинает погружаться в тему анализа произведения
(в нем есть и теория, и подробный разбор примера);
• тем из нас, кто уже давно изучает литературу профессионально
(мысли, изложенные в нем любопытны, как минимум, с исследовательской точки зрения).

кроме того, в нем вы найдете чуть больше информации об авторе проекта «сквозь время и сквозь страницы» и много размышлений о том, с чего вообще стоит начинать анализировать произведение.

что нужно сделать, чтобы получить гайд?

• проверить, подписаны ли вы на мой канал;
• поставить “+“ в комментариях к этому посту;
• подождать, пока я отправлю вам файл.

репост этой записи делать не прошу, но любому упоминанию о телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы», конечно, буду рада.

сообщение это тут – до 1 октября. затем удалю его.

думаю, что за это время все, кто захочет получить гайд, успеют отметиться в комментариях.

очень надеюсь, что за чтением гайда вы с интересом проведёте время.
.
.
.
upd: уже 1 октября прошло. пока что больше гайд не отправляю. но сообщение это удалять не спешу. под постом столько тёплых комментариев – хочу их таким образом сохранить тут.

«Типа я. Дневник суперкрутого воина»: история о внутренней борьбе или о человечности?

Типа нужная книга...

46,3% голосов в интернет-голосовании на сайте «Ясной Поляны» и победа Ислама Ханипаева в номинации «Выбор читателя» – тому подтверждение.
И привлекает она не разнообразием сюжетных ходов, яркими персонажами или стилистикой. Быть внутри этой истории грустно, иногда больно, но в ней так много тепла и света, – всего того, чего сейчас не хватает.

Артуру, главному герою, восемь лет. Он живет в Дагестане. И вроде нам рассказывают об обычном ребенке. На самом же деле это история про мальчика без прошлого. Мать Артура погибла в аварии, а отца он не помнит.

Погружаемся в его мир, расколотый на две части. Рядом с Артуром другие люди: в школе – одноклассники, они его не признают, дома – «типа мама» и «типа брат». Внешний мир – враждебный мир. Главный герой замыкается в себе. Но и там он не совсем один. С ним Крутой Али – его воображаемый друг и кумир.

Повествование тоже делится на две части, хотя это формально не выражено. Сначала Артур мечтает стать великим воином: самым смелым и злым, способным «ушатать» любого, кто встретится ему на пути. При этом он находится в раздрае с собой.

С одной стороны, старается следовать советам учителя: «Когда Крутой Али произносит новое правило, я должен быть всегда наготове».
А с другой – ему нравится быть просто ребенком и ходить в школу: «мне нужно что-то ну очень сильно меня злящее, иначе не получится возненавидеть школу».

Так, конфликт между сердцем и разумом преломляется в детском восприятии. Это мило и по-своему иронично:
«Когда я злой и серьезный, то сажусь на пол, потому что настоящие воины не спят и не отдыхают в постели <…> Но я сижу на старых деталях лего. Они тоже острые».

Вот и создается ложное впечатление о том, что Крутой Али – собирательный образ, в основе которого – современные стереотипы в колоритном дагестанском воплощении. Возникает вопрос: чем завершится борьба в душе героя?
Но ответа на него мы не получаем. Крутой Али же в итоге оказывается совсем другим.

Меняется мотивация главного героя, а вместе с ней и тон повествования. Задача стать супервоином уходит на второй план, впереди теперь социальная тема – Артур хочет найти папу.


#внутри_текста

продолжение (1)

Как он приходит к этой мысли?
Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти:

«Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?».

И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.

Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.

Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи?
Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя.

От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.

Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.

«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.

Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.

Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут, а я не хочу врать. Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».

Но в тексте утверждается и другая мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».


#внутри_текста

продолжение (2)

«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».

Влияние же обнаруживается значительное.
От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»).

Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.

Интересно, что в тексте Ислама Ханипаева присутствует рефлексия над художественными приемами.

Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения, ведь дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.

В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.

Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».

Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы.
Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.

Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И вопросов ни к писателю, ни к персонажам не возникает.

«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…

Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.

… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.


#внутри_текста


| Похожие материалы на нашем канале:

• прочитать «Синюю птицу» М. Метерлинка и вспомнить о душе;
• статья с разбором многослойного короткометражного фильма «Другие люди».

С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?

В первую очередь, перед нами – образ.
По факту же образ поэта, запечатленный в нашем восприятии.
Достаточно назвать его фамилию, и сразу же нахлынет поток ассоциаций: деревенский парень, пьяница, хулиган.

Изучать творчество Есенина, вы серьезно?

Что там изучать, когда всё понятно и просто. Берёзы, телята, осень, Русь… а еще он писал сопливые стихи про любовь, да и какие-то строки, пропитанные тотальной грустью и тоской.

Ну что… (авто)биографический миф в действии – иначе не скажешь.

/В связи с этим особенно интересна статья Елены Глуховской «Девять мифов о Есенине», опубликованная на Арзамасе/

Лёгкие стихи, понятные каждому. Что-то вроде массовой поэзии, с точки зрения современного читателя.

Но, когда мы погружаемся в стихотворения С. Есенина и у нас появляется интерес к тому, как устроен его творческий мир, уже на этом этапе закрадывается мысль о том, что его стихи не настолько просты, как на первый взгляд кажется.

Вспомним его самое осеннее стихотворение (точнее – самое известное из осенних) «Отговорила роща золотая».

Вроде бы речь идет об осени, и просматривается некий параллелизм между состояниями природы и человека. Тот прием, что часто использовался в фольклорных текстах. Отчетливо звучит мысль о быстротечности человеческой жизни.

Возникает много вопросов:

• почему она звучит сквозь именно эти образы, ведь ее выразить можно было бы и как-то посложнее?
• почему поэт выбирает такой путь: о сложном рассказывать посредством простого, повседневного?
• какая философия за всем этим кроется? Или Сергей Есенин писал лишь о том, что его окружало?

И тут можно

1. начать искать информацию в научных статьях и исследованиях;
2. «прочитать всего Есенина» (его поэтические циклы имеются в виду);
3. узнать, как на эти вопросы отвечает сам поэт.

Третий вариант кажется самым невозможным и при этом очевидным.

Выберем его. Прочитаем вместе и проанализируем статью С. Есенина «Ключи Марии».

/Да-да… Есенин, оказывается, писал не только стихи/

❗️3 октября – день рождения Сергея Есенина.

Год назад на канале вышел материал о том, как стихи Сергея Есенина продолжают звучать в нас. Сегодня мы поговорим об основных составляющих творческого взгляда поэта на мир, о том, что для него было важно.

продолжение (1)

/Статья «Ключи Марии» цитируется по источнику/

«Ключи Марии»: 1 часть

Читаем первое предложение и сразу же на нем останавливаемся. Там – тезис, который развивается не только в последующих предложениях, но и на протяжении всего текста.

«Орнамент – это музыка», – пишет Сергей Есенин.
Орнамент… значит, речь идет о геометрии, в частности о линиях.
В итоге – музыка линий. Ритм то есть. А он – во-первых, основа композиции, во-вторых, организация музыки во времени.

«… почти каждая вещь через каждый свой звук говорит нам знаками о том, что здесь мы только в пути», – читаем дальше. Наблюдаем интересную интерпретацию: звук как вместилище знаков.

Какими знаками может «говорить звук», если он по своей природе не имеет плана содержания?
Он – абстракция. Мы к этому привыкли. Но погружаясь в творческий мир С. Есенина, нам нужно даже такое, казалось бы, странное мнение иметь в виду.
А может, и не странное вовсе?

Какие мысли считываются в первом абзаце?

1. о синтезе

Представление об искусстве как о едином процессе, об отражение одного в другом, о самых разных переплетениях взаимосвязей. Да и орнамент – более чем соответствующий образ.

2. о времени

К «орнаменту слова» в тексте С. Есенина путь тернист. Поэт предлагает начать с «линий под углами разбросанной жизни обихода». Поэтапное движение с временной перспективой.

Далее, замечаем установку на передачу тайного знания. Текст построен так, что создается впечатление, что, по мысли С. Есенина, исследователи, ученые, да и вообще все люди говорили будто бы не о том и в упор не видели тех вещей, о которых пишет поэт. Тому подтверждение – следующие высказывания:

• «Он [Восток] не оплодотворил нас, а только открыл лишь те двери, которые были заперты на замок тайного слова»;
• «… мы не встречаем почти ни единого указания на то, что он [орнамент] существовал <…> гораздо раньше приплытия к нашему берегу миссионеров из Греции»;
• «Наши исследователи не заглянули в сердце нашего народного творчества»;
• «…ключ истинного, настоящего архитектурного орнамента так и остался невыплеснутым»;
• «Исследователи древнерусской письменности и строительного орнамента забыли главным образом то, что народ наш живет больше устами, чем рукою и глазом…»;
• «…не разгаданный никем бытовой орнамент».

И вот наконец-то, следуя за автором, мы подходим к центральному образу первой части текста: «… древо, которое означает «семью»» и которое «родилось в эпоху пастушеского быта».
Почему так важно указание на «эпоху пастушеского быта»?
Потому что «в древности никто не располагал временем так свободно, как пастухи». Далее следует подробный разбор слова «пастух», затем – отсылки к библейским сюжетам, к известной легенде о пастухе, обращение к мотиву реинкарнации.

Что наблюдаем?

Внимание к языку. Привлечение культурного контекста.
Не слишком ли много для «да просто деревенского парня» или «хулигана»?

Поэт дает трактовку бытовому орнаменту, и перед нами открывается галерея фольклорных образов, за каждым из которых кроются свои смыслы.

Для чего нам предлагают такое подробное описание?
Чтобы в итоге привести к мысли об «отношение к вечности как к родительскому очагу».

Вновь звучит тема времени, а вместе с ней и тема сакрального.

К чему приходим в финале первой части?
Какие высказывания звучат особенно сильно?

«Мы заставили жить и молиться вокруг себя почти все предметы», – сквозная, если не ключевая, мысль всей статьи «Ключи Марии».

«… разобрав весь, <…> внешне непривлекательный обиход, мы наталкиваемся на весьма сложную и весьма глубокую орнаментичную эпопею с чудесным переплетением духа и знаков», – а тут, собственно, и описан тот метод, который использует поэт, рассуждая об искусстве.



#вслед_за_автором

продолжение (2)

«Ключи Марии»: 2 часть

Во второй части статьи условно можно выделить три смысловых блока:

1. Переход от описания обиходного орнамента к вопросу о словесном искусстве и его образности.
2. Авторская интерпретация букв алфавита.
3. Искусство прошлого, настоящего и будущего.

Буквально с первых слов С. Есенин углубляет свою мысль о знаке. Он сопоставляет два вида знаков: «знаки для выражения звуков» (письменность) и «знаки для выражения духа».

«… главные ключи к человеческому разуму, это — знаки выражения духа», – пишет С. Есенин и относит к ним прежде всего избу простолюдина.
И тут наблюдается то же, что и в первой части, где внимание поэта было сосредоточено на образе древа.

Так, на чем, по мнению С. Есенина, строится образность?

«На этом же пожирании тощими словами тучных и на понятии «запрягать»», – такой ответ дает в статье автор.

Рассматривая происхождение метафоры, поэт углубляется в прошлое и высказывает любопытную мысль, актуальную для нашего настоящего:

«Как младшее племя в развитии духовных ценностей, мы можем показаться неопытному глазу талантливыми отобразителями этих пройденных до нас дорог <…> cамостоятельность линий может быть лишь только в устремлении духа, и чем каждое племя резче отделялось друг от друга бытовым положением, тем резче вырисовывались их особенности <…> Устремление не одинаково».

Да, в контексте статьи С. Есенина приведенная цитата используется в качестве иллюстрации одного из его тезисов. Но в этих словах можно увидеть еще и реплику к ситуации, в которую попадает творческий человек сегодня:

«Все лучшие книги уже написаны. Все сюжеты давно известны. Ничего нового сказать нельзя», – такое часто приходится слышать от людей, чья деятельность так или иначе связана с творчеством.

Как раз об этой иллюзии и пишет С. Есенин.
Пусть дороги одни и те же. Но устремления-то разные.
Вот в чем, по его мнению, и заключается самостоятельность.

Возвращаясь к теме образности, понаблюдаем за логикой размышлений С. Есенина:

«… образ рождается через слагаемость. Слагаемость рождает нам лицо звука, лицо движения пространства и лицо движения земного», – к такому стройному выводу приходит поэт.

А дальше начинается волшебство. Оказывается, форма каждой буквы алфавита выражает свой образ. Если раньше С. Есенина больше занимали звуки, то теперь пришло время для разговора о визуальной составляющей.

Вспоминается сразу звуковой символизм поэтического языка В. Хлебникова и его попытка воссоздания «звездного языка», где звук играет определяющую роль.

Как отмечает К.А. Кедров в работе «Звездная азбука Велимира Хлебникова», «каждое определение звука в «Звездной азбуке» — это формула-образ».

/больше информации о словотворческих исканиях В. Хлебника можно найти в статье «Лингвистические прозрения Велимира Хлебникова» (автор – Карла Соливетти) /

Для чего С. Есенин интерпретирует буквы алфавита?

«Если таким образом мы могли бы разобрать всю творческо-мыслительную значность, то мы увидели бы почти все сплошь составные части в строительстве избы нашего мышления», – читаем в его статье. Вновь перед нами образ избы, такой бездонный и значимый в мировоззрении С. Есенина.

От крестьянской избы переброшен смысловой мостик к миру крестьянской жизни, который, по его мнению, «мы посещаем разумом сердца через образы, наши глаза застали, увы, вместе с расцветом на одре смерти». В этом и заключается проблема современного поэту искусства – отсутствие возможности «постичь тайну», которую хранит лишь «полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня».

«Будущее искусство расцветет в своих возможностях достижений как некий вселенский вертоград», – пишет С. Есенин. Но при каких условиях условиях такое возможно?

«Люди должны научиться читать забытые ими знаки», – находим ответ в тексте.

Вновь звучит тема знака. Вновь обращение к прошлому.



#вслед_за_автором

продолжение (3)

«Ключи Марии»: 3 часть

Для С. Есенина существо творчества сопоставимо с существом человека: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида — душа, плоть и разум», – этими словами начинается третья часть статьи, что выстраивается композицинно так же, как и две предыдущие ее части. В первых строках озвучивается ключевая мысль, затем она раскрывается в последующих абзацах.

«Образ от плоти можно назвать заставочным, образ от духа корабельным и третий образ от разума ангелическим», – такие соотношения предлагает С. Есенин.

Приведем несколько цитат:

• «Образ заставочный есть, так же как и метафора, уподобление одного предмета другому»;
• «Корабельный образ есть уловление в каком-либо предмете, явлении или существе струения <…> Давид, например, говорит, что человек словами течет, как дождь»;
• «Ангелический образ есть сотворение или пробитие из данной заставки и корабельного образа какого-нибудь окна <…> где и зубы Суламифи без всяких как, стирая всякое сходство с зубами, становятся настоящими живыми, сбежавшими с гор Галаада козами».

Рассуждения о типах образов приводят поэта к выводу, где снова звучит тема тайного знания: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов».

Познакомившись лишь с одной статьей С. Есенина, можно выявить ряд тенденций, которые выходят далеко за рамки темы искусства и прослеживаются в поэзии С. Есенина в целом.

1. С одной стороны, история о неразгаданных тайнах, что восходит к поэтике символизма, а с другой – интерес к форме и методам, близким к футуризму. Конечно, о том, что эти течения повлияли на творчество С. Есенина, исследователи писали не раз. Однако, проанализировав его статью, мы увидели, как это положение нашло отражение в конкретном тексте поэта.

2. Время – одна из ключевых тем в творчестве поэта. В том, что ряд стихотворений С. Есенина, с точки зрения тематики, можно смело отнести к философской лирике, сомнений не остается. Мысль о быстротечности жизни звучит во многих его стихах. Но диалог поэта с временем куда глубже. Взгляд поэта в прошлое – тому подтверждение.

3. Размышления о сущности искусства масштабируются в исследование о духовной культуре русского человека и его ментальности. Впрочем, движение мысли от более простого и понятного к сложному и неизвестному можно наблюдать как в статье «Ключи Марии», так и во многих стихотворениях С. Есенина.

4. Идеи и мысли поэт передает посредством образа. Даже, казалось бы, в тексте публицистического характера.
Древо, изба, соотношение с плотью, разумом и душой.

– С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
– С изучения образности.

Статья «Ключи Марии» была написана в 1918 г.
Через три года выходит другая, не менее интересная работа Сергея Есенина «Быт и искусство», где углубляется мысль о типологии образов.
А еще через три года, в 1924 г., поэт пишет «Предисловие к неизданному собранию стихотворений и поэм», цитату из которого мы и приведем в завершение нашего разбора.

«В стихах моих читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала пути многим и многим молодым поэтам и беллетристам. Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах» (ссылка на источник).



#вслед_за_автором

Книга закончилась. Но в голове – хаос. Мысли никак не выстраиваются в одну картинку.

«Интересно, а есть ли отзыв на эту книгу в блоге Эля в инфопузыре?».

Задаюсь этим вопросом не просто так. Эля пишет содержательно и структурно, лаконично, без инфошума.
Читаю, и мысли упорядочиваются.

Автор блога открывает дверь в мир детской литературы. О книгах для взрослых рассказывает не менее бережно и увлекательно. Мне очень запомнился пост – книги как путь.

Эля в инфопузыре – находка для любителей подборок и списков.
Например, вот – подборка с классикой посреди недели.
И вот – подборка рецензий Эли на книги из лонг-листа «Ясной Поляны».

Рекомендую подписаться: https://xn--r1a.website/infobubble_elya


#дружим_блогами

«Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности

Повествование в романе ведется от нескольких лиц. И тут всё просто: популярный способ изложения истории.
Переворачиваем страницу. И тут уже сложно. Читать сложно текст, где все предложения начинаются с маленькой буквы и пестрят ошибками.

«Да, кто вообще так пишет?», – читатель в недоумении.
Вот – перед нами Леша, и он не только так пишет, но и так думает, и так живет.
Чуть позже встретимся с Наташей, Владимиром Георгиевичем, Настей и другими персонажами. Все они поделятся переживаниями.

Так и хочется сказать, что роман Ивана Шипнигова о жизни и о людях.
Но мы-то не видим, как живут герои. Чтобы воссоздать образ реальности, нам нужно сопоставить фрагменты их записей, в которых зафиксированы впечатления.
Получается, что «Стрим» – история не о самой жизни, а о разных взглядах на жизнь, что воспроизводятся в языке.

Монолог. Разговор с самим собой. Душа наизнанку. О душе ли идет речь?
О ней, конечно, тоже, но, скорее, о времени. Вероятно, поэтому центре внимания – не личность с ее психологией, а типичные представители современности.

Вспоминаются «Мертвые души» Н.В. Гоголя, где писатель посредством портрета и деталей интерьера показывает читателю характеры эпохи. Автор «Стрима», по сути, делает то же самое, только инструмент его – стилизация речи персонажей.

Как и о чем говорят герои?
Есть темы, которые осмысляются во всех монологах. Остро ощущается проблема бедности. А вопрос: «что подумают люди?» – передается из поколения в поколение.

Но каждый герой-рассказчик является носителем особой черты, что доведена почти до абсурда.
Так, Леша может бесконечно сопоставлять цены на продукты в Пятёрочке, Перекрёстке и Азбуке Вкуса. Настина мама только и говорит о своих снах, а Вика – об осознанности.


#внутри_текста

продолжение (1)

Но запомнятся нам герои все же своими причудливыми речевыми оборотами.

Так, Лешу мы сразу же узнаем по его «не все могут знать» и искажению фразеологизмов («брать ситуацию за рога» и т.д.), Наташу – по ее словечку «варик» и сленгу вкупе с клише («просто так ни какой принц к ней не подкатит и на мальдивы не увезет» и др.), Настю – по высоким выражениям («вняла моим горячим просьбам», «финансовую прозу моего начинания») и Катю, конечно, – по «как это по-русски?».

Привыкнуть к стилю того же Леши нам едва ли удается.
Закачивается глава, и мы тут же ныряем в поток сознания другого героя. С появлением нового персонажа повествование расширяется. Пути героев-рассказчиков пересекаются. Как это выражено в тексте?

Во-первых, описывая свою реальность, каждый из них оценивает не только действия других героев, но и их манеру общения («она говорит как всегда в своем ботанском стиле»).

Во-вторых, они начинают говорить словами друг друга («Мы поехали в «Охотный ряд», «Охотку», как говорит Наташа»).

Так, у нас появляется возможность наблюдать за диалогом сознаний.

Кроме того, в романе «Стрим» прослеживаются диалогические отношения и другого типа. Взаимодействие с классической литературой.
Повсюду разбросаны цитаты из известных произведений. Некоторые из них встречаются в своем исконном виде, но в неожиданной ситуации.

Например, слова из стихотворения Маяковского «Лиличка!» попадают в такой контекст: «Нужно было только спуститься на самое дно моей коронованной бездны <…> Завтра забудешь, кто тебя короновал. Телесный низ и духовный верх».

Другие же высказывания писатель трансформирует («мы в ответе за тех кого приучили», «а я буду сидеть, лежать, жить в своем хрустальном гробу»).

Пересечения наблюдаем и на уровне жанра. Например, линия взаимоотношений Леши и Владимира Георгиевича отсылает к типу романа воспитания.

Герои влияют друг на друга, сталкиваются с внешними обстоятельствами, взрослеют. Кажется, что события в романе последовательно сменяют друг друга на протяжении четырех частей, на которые формально делится текст. Однако в конце третьей части повествование разрывается.

И это заметно не только потому, что Леша наконец-то в своих записях начинает предложения со слов с большой буквы.


#внутри_текста

продолжение (2)

Способ изложения мыслей героев тоже меняется, а вместе с ним – и роль читателя.
Первые записи персонажей очень детальны. В них зафиксировано любое движение сознания. Непривычный стиль изложения может разозлить читателя. Но уже через несколько страниц он включается в эту игру и смотрит на происходящее как на эксперимент и на ироничный диалог с современностью.

В четвертой же части романа тон повествования становится более минорным. Подробностей всё меньше. Время куда-то спешит. Читатель больше не наблюдает за жизнью персонажей, отраженной в языке. Он слушает их истории, сквозь которые ощутима интонация самого автора.

Если раньше в центре внимания был язык, то теперь – мысль о языке.
На уровне содержания – герои начинают рассуждать о нем, некоторые из них даже хотят обрести свой язык.

Например, Настя, та самая филологическая дева, говорит о себе следующее: «Хотя сама только учусь выражаться по-русски, своими словами, без идиотской этой вычурности. И как же это трудно».

На концептуальном же уровне – в авторских выводах: «Язык не способен передать сегодня то, что случится с нами завтра», «… просто разговаривала о том, что интересно мне. И постепенно это стало интересно другим».

А кем являются эти «другие»? Так это мы – читатели, что сначала были в шоке от орфографии и пунктуации в записях героев, а затем прониклись их историями.

Роман называется «Стрим». Герои будто в прямом эфире, к нему и подключаемся мы. В финале же эта тема обыгрывается, как и тема языка. Стрим перестает быть формой и становится элементом содержания: герои проводят прямые эфиры на ютубе.

Формат стрима предполагает общение в моменте. У ведущего нет времени, чтобы подобрать верные слова. У зрителя же появляется возможность проникнуть в жизнь другого человека.

Чем в таком случае интересен роман Ивана Шипнигова?

Во-первых, в «Стриме» наблюдаем переосмысление приема потока сознания. Герои не только находятся в неконтролируемом движении мысли, но и открыто демонстрируют его потенциальному зрителю.

Во-вторых, выбирая чужую реальность, мы на время выпадаем из реальности своей, но в романе Ивана Шипнигова, наоборот, читатель встречается с тем, от чего ему хочется уйти.

И это причудливым образом преломляется в языке: мимолетные мысли героев зафиксированы посредством слова, сквозь него мы смотрим на современность как бы со стороны.

| Похожие материалы на нашем канале:

• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст;
• «Портрет» Н.В. Гоголя – мерцающий узор, или история о 3 портретах;
• Короткометражный фильм «Эмилия Мюллер»: почему нам хочется досмотреть этот фильм до конца и о прочих особенностях киноповествования.


#внутри_текста

...новые читатели приходят в «сквозь время и сквозь страницы».

всем очень рада!

/большое спасибо автору телеграм-канала Эля в инфопузыре за рекомендацию и благодарю Наталью за упоминание канала в чудесной подборке/

сегодня, во-первых, хочу немного рассказать о том, что тут происходит, чтобы тем, кто к нам недавно присоединился, было удобнее ориентироваться среди публикаций.

во-вторых, недели две назад у нас проходил опрос. ваши ответы вдохновили меня на некоторые размышления, и сейчас как раз самое время, чтобы ими поделиться.

а вот – первая часть поста о том, что на канале происходит и почему именно так, а не как-то иначе.

💫 о формате проекта «сквозь время и сквозь страницы»

«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
в основе материалов, опубликованных на канале, – анализ произведения.

сюда приходят, чтобы почитать и подумать, а также обсудить с единомышленниками вопросы, связанные с литературой, ее изучением и ее взаимодействием с другими видами искусства.

проект «сквозь время и сквозь страницы» не был и не будет

• личным блогом;
• тем самым книжным блогом, где живут эмоции, впечатления, заметки в процессе чтения, эстетика книг;
• развлекательным проектом и пристанищем книжных мемов.

«сквозь время и сквозь страницы» – пространство, где нет информационного шума, категоричности, споров о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо» и давления на читателя.

сами статьи написаны в сдержанном тоне, но обсуждения в комментариях обычно имеют более яркую эмоциональную окраску, по-моему, это и наполняет телеграм-канал жизнью.

💫 что почитать в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы»?

❗️ в октябре у меня появилось огромное желание чуть глубже нырнуть в современную литературу. это временно. вопросы о диалоге искусств и о диалоге эпох меня интересуют не меньше, чем год назад, когда проект только начинался. но без экспериментов развитие невозможно. о классической же литературе обязательно чуть позже будут материалы.

Полезные ссылки:

• дайджест постов и материалов, которые вышли на канале этим летом
• навигация по рубрикам и хэштегам

а также:

лонгриды о жизни и творчестве писателей и поэтов

• Любимые книги Иосифа Бродского;
• Мир Максимилиана Волошина: его люди и книги;
• Собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского;
• Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке);
• С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?

материалы, которые будут интересны прежде всего людям, создающим тексты

• о повествовании от нескольких лиц (разбор романа Р. Дж. Паласио «Чудо»);
• об одной нетипичной функции пейзажа в литературном произведении (на примере повести В.Г. Короленко «Слепой музыкант»);
• об организации времени и пространства в рассказе И. Бунина «Антоновские яблоки».

рецензии на произведения современных авторов

• Роман Анны Таволгиной «Гора ветров» и его удивительный мир;
• «Виниловая пластинка для Рикки» Ольги Одинцовой: многослойное повествование о людях, музыке и времени;
• «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность;
• «Типа я. Дневник суперкрутого воина»: история о внутренней борьбе или о человечности?
• «Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности.


#наш_канал

'продолжение'

💫 о визуальной составляющей, которой нет (самая популярная тема в опросе)

телеграм – та интернет-площадка, где в приоритете – тексты. так было изначально – до массовой миграции из соц.сети с картинками. и это как раз одна из причин, почему проект «сквозь время и сквозь страницы» живет именно в телеграме.

ни в коем случае не говорю, что визуальная составляющая неважна.
очень люблю фотографию как самостоятельный вид искусства: фотоснимки, которые рассказывают истории лучше и сильнее, чем любые слова. они не нуждаются в подписях и комментариях. изучаю теорию и философию фотографии, периодически читаю эссе фотографов.

мне близка эта тема.
но тут, как говорится, уже совсем другая история,
а проект «сквозь время и сквозь страницы» все-таки про тексты.

💫 о режиме публикаций: не часто, но регулярно

«… это именно медленное чтение», – как же радостно мне было прочитать эти слова в одном из ответов в опросе.
значит, мой посыл считывается.

я по-прежнему ориентируюсь на одну публикацию в неделю.
но может быть и по-разному. ведь некоторые посты привязаны к конкретным датам (например, дни рождения писателей). а иногда мне при подготовке материала нужно чуть больше времени.

и в заключение…

всех, кто присоединился к нашему каналу, ждет

• только качественный контент;
• погружение в спокойную исследовательскую атмосферу;
• общение на филологические темы и разговоры о том, как мы воспринимаем прочитанное.

комментарии открыты. я стараюсь отвечать на них максимально развернуто и искренне. потому что очень ценю наше общение.

по вопросам о сотрудничестве можно написать мне лично: @nastya_greenflower.

кстати, о своем блоге/проекте вы можете рассказать вот под этим постом.

так что добро пожаловать,
и благодарю за доверие всех, кто со мной давно!


#наш_канал

«Не нарушая тишины» Натальи Струтинской: переосмыслить прошлое и найти в нем опору для настоящего

Что происходит, когда стирается граница между сном и явью, а воображаемое и реальное не только меняются местами, но и наслаиваются друг на друга? – так можно сформулировать один из глобальных вопросов, который звучит между строк в этом произведении.

Роман Натальи Струтинской «Не нарушая тишины» вошел в лонг-лист премии "Электронная буква 2022" (номинация "Книга года" и спецноминация "Любовь в каждом слове).

Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Натальи Струтинской и в ее телеграм-канале. Другие произведения автора можно найти на ЛитРес.

/В нашей статье роман «Не нарушая тишины» цитируется по источнику/

Три истории, сосуществующие вместе. Но каждая из них – в своей плоскости. Одни и те же события – в разных измерениях. С точки зрения содержания «Не нарушая тишины» – глубокий разговор о вечном и о вечности. Однако то, как организован сюжет, интересно рифмуется с принципами кубизма в живописи.

Кубизм позволяет изобразить один предмет одновременно с разных точек зрения – и снаружи, и изнутри, «разложить» его на несколько плоскостей. Благодаря чему художникам-кубистам удалось показать форму в движении.

Чтобы заметить подобное в романе «Не нарушая тишины», нам нужно сосредоточиться не на уровне языка, а на структуре произведения. И мы увидим, как сдвигаются разные плоскости в сознании человека.

«Неужели эту историю нельзя было рассказать как-нибудь проще?», – после чтения романа Натальи Струтинской такого вопроса точно не возникнет. Одно дело рассказать увлекательную историю, а другое – посредством истории выразить идеи и мысли. Писатель справляется с обеими задачами, чем, вероятно, и обусловлен нетривиальный подход к форме.

Начинаем читать – складывается впечатление, что перед нами повествование от посмертного рассказчика. В первой же главе буквально в нескольких словах главная героиня дает характеристику жизни, которую она прожила.

«Ну, всё понятно – рассказ в рассказе», – именно такой напрашивается вывод, и выглядит он вполне логично. Погружаемся в текст. Со слов Анны, главной героини, узнаем об этапах ее становления, о родительской семье и об отцовском доме, а также о событии, которое разделило ее жизнь на «до» и «после».

Ее рассказ развивается в детективном ключе. У главной героини есть своя версия случившегося. Воспоминания ее хаотичны, на то они, казалось бы, и воспоминания, к тому же, об этом сказано в самом тексте:

«События теперь помнятся мне обрывками; летят они в бездну памяти, будто драные лоскутки».

Интересно, что рассказ Анны часто прерывается, во-первых, лирическими отступлениями, во-вторых, ее собственной рефлексией, что звучит явно издалека.

С одной стороны, она говорит о событиях своей жизни, так, будто они происходили совсем недавно. Создается эффект присутствия.

А с другой – главная героиня смотрит сверху, с высоты опыта, наблюдает за собой и анализирует свой путь. Это передается через внешнюю точку зрения, что нетипична для режима повествования от первого лица:

«В моих глазах слезы застыли, отчего глаза мои сделались как будто стеклянными. Лицо мое было исполнено тревоги, печали и сокрушения, – лицо мое не было бледно, на щеках виднелись умело наложенные румяна, глаза имели миндалевидную форму…».

Получается, у Анны две роли: Анна – посмертный рассказчик и Анна, у которой при странных обстоятельствах сгорел отцовский дом. Один голос звучит сквозь голос другой.

Едва свыкаемся с этой мыслью, так нас поджидает неожиданный поворот: в повествование врывается вторая история и полностью опровергает то, что нам сообщалось ранее.

Вот он – «ненадежный» рассказчик. Этот прием часто используется в детективном жанре, чтобы показать несколько версий одного события. В романе же «Не нарушая тишины» он служит не столько для передачи разных точек зрения, сколько для отражения изменений в сознании героини.

«Меня постигла трагедия, и я не вынесла ее натиска. Пазл моей жизни разлетелся, и я не могла собрать детали», – объясняет Анна.


#внутри_текста
#знакомство_с_автором

продолжение (1)

Действительно, в жизни главной героини случилась трагедия, но выясняется, что ключевым моментом стал вовсе не пожар. Проживание утраты выходит на первый план.

У нас не остается сомнений, что Анна – мудрый посмертный рассказчик и Анна, которая восстанавливается после травмы – это один человек, а то, что происходило раньше – не более, чем плод воображения.

Интересный парадокс: основную информацию о том, как складывалась жизнь главной героини, как ни странно, мы черпаем из истории иллюзорной, но правдивой считаем условно вторую историю.

К Анне постепенно возвращается память. Мы же впоследствии отмечаем удивительную игру с сюжетом и фабулой в произведении.

Благодаря их несоответствию не только главная героиня, оборачиваясь назад, рефлексирует о собственном восприятии. Мы тоже возвращаемся к исходной точке повествования и осмысляем прочитанное заново.

И вот уже доходим до 26 главы. Вновь перед нами те слова, что вначале: «Я прожила короткую жизнь. Яркую, несомненно. Интересную».

Но это не конец истории.
Кто-то стоит выше так называемого посмертного рассказчика. Кто тогда нам рассказывал эти две истории, каждая из которых развивалась в своем измерении: одна – в воображении главной героини, другая – в ее реальности?

Знакомьтесь – вновь Анна.
Только ей уже не тридцать три, а тридцать пять.

Смерть как переход из одного периода жизни в другой период. Главная героиня, она же – рассказчица, уже похоронила ту Анну, которая «прожила короткую жизнь. Яркую…». Но один гештальт так и остался незакрытым. Разобравшись с ним, она переосмысляет свой путь: «мои воспоминания не были наветом или фантазией – они были тем фундаментом, на котором будет основана моя дальнейшая жизнь…».

Казалось бы, перед нами двойная кольцевая композиция. Однако повествование обрамляется еще и внешней рамкой: пролог и эпилог. Нет, они не вводят читателя в курс событий, как это обычно бывает. Они погружают в настроение философских рассуждений о жизни и смерти, которым проникнуто произведение.

Может показаться, что «Не нарушая тишины» – роман об одном человеке, о герое-рассказчике, глазами которого мы смотрим на всё, что его окружает. Переживания Анны, конечно, многое определяют в этом произведении. Однако образы других героев запоминаются тоже.

Чем интересна система персонажей?

Во-первых, по мере развития сюжета характеры сопоставляются друг с другом прежде всего на уровне идей.

Так, через образы Володи, который «жив был <…> или он погиб», и Климова раскрываются разные лики любви. А сестра Ирина олицетворяет одну из сторон личности главной героини, причем в буквальном смысле. Дина, жена Володи, выполняет функцию героя-двойника: они с Анной обе уходят в небытие, только она из них погибает, а другая – теряет память.

Во-вторых, благодаря другим персонажам лучше раскрывается характер главной героини. Учитывая, что ее образ расщепляется и ей удается увидеть себя со стороны, мы можем проследить и за тем, как она относится к людям, и за тем, как рефлексирует о своем к ним отношении.

Несмотря на всю сложность организации повествования, о произошедших событиях в линейной последовательности можно легко рассказать в нескольких предложениях, что мы и наблюдаем в заключительной главе романа.
Неужели событийная составляющая спокойно умещается в одну главу?

Дело в том, что в центре внимания автора – не события, а мысль, способная принимать разные формы, и философские проблемы поиска и познания самого себя.

Они осмысляются посредством обращения автора к общечеловеческим категориям и концептам: смерть, жизнь, любовь, совесть, разум и др., а также преломляются в зеркале «библейского текста», что в романе «Не нарушая тишины» представляет собой особый, интересный пласт.


#внутри_текста
#знакомство_с_автором