продолжение (1)
Находим фрагмент письма Г.3. Литвину-Молотову (1922):
«Фраза о том, что революция — паровоз истории, превратилась во мне в странное и хорошее чувство <…> Были во мне тогда и другие — такие же слова (из детского чтения):
В селе за рекою Потух огонек…
Эти стихи сразу объяснили мне уют, скромность и теплоту моей родины — и от них я больше любил уже любимое».
Из какого стихотворения строки вспоминаем и мы вслед за Платоновым?
Ранняя лирика А.С. Пушкина. Стихотворение «Вишня».
Из чего следует, что первая встреча Платонова с творчеством А.С. Пушкина, о котором он еще не раз напишет в своих публицистических работах, состоялась очень давно.
«…Потом наступило для меня время ученья — отдали меня в церковно-приходскую школу. Была там учительница Аполлинария Николаевна, я ее никогда не забуду, потому что я через нее узнал, что есть пропетая сердцем сказка про Человека, родимого «всякому дыханию», траве и зверю, a не властвующего бога, чуждого буйной зеленой земле, отделенной от неба бесконечностью…», — продолжаем читать письма А. Платонова.
Именно о ней, Аполлинарии Николаевне Курагиной, Платонов напишет рассказ «Еще мама», который будет напечатан в 1965 году.
Иными словами, то, что сохранил в себе Андрей Платонов с детских лет, впоследствии отразилось в его творчестве.
—Кого из русских классиков Андрей Платонов особенно уважал?—
/тут должен быть список книг, которые повлияли на творческое мышление Платонова. в случае же, когда важны не только названия произведений, но комментарии к ним, просто списком не обойтись/
«Он [Платонов] считал, что в «Войне и мире» Толстой пренебрег правдой о тяжелом положении русских крепостных крестьян. Восхищаясь Горьким, ставил его выше Бунина. Из современных поэтов особенно ценил Ахматову и Есенина, не принимал Мандельштама и Пастернака. Говоря о молодежи, хвалил рассказы Бокова»,
— вспоминает С. Липкин в «Голосе друга».
Главные писатели в русской литературе, с точки зрения А. Платонова (по значимости)
• А.С. Пушкин
«История существовала лишь в свернутой, в своей предысторической форме. Действительность была словно не настоящей. И Пушкин ощущал это обстоятельство», — пишет А. Платонов в статье «Пушкин – наш товарищ».
Платонова восхищает «универсальное сознание» А.С. Пушкина. Он называет А.С. Пушкина «идеальным «обработчиком» русских народных сказок». Его творчество становится для Платонова чем-то вроде мерила. Размышляя о работах других писателей, он сопоставляет их с произведениями А.С. Пушкина.
• М. Горький
«Когда послепушкинская литература, заканчиваясь Толстым и Чеховым, стала после них вырождаться в декадентство, народ резко «вмешался» и родил Максима Горького — линия Пушкина сразу была восстановлена», — отмечает А. Платонов.
«Для Платонова Горький был Пушкиным в наши дни. Позднее (в 1937 году) он писал, что «Горький был наиболее совершенным и оригинальным учеником Пушкина, ушедшим в гуманитарном понимании литературы дальше своего учителя»», — вспоминает Эм. Миндлин.
Примечательно, что в драме М. Горького «На дне» А. Платонов обращает внимание на следующий аспект: ««Дно» это хаос, где редко, но все увереннее и ослепительнее сверкает разум человека». Ведь в публицистике А. Платонова неоднократно звучит тема хаоса и космоса.
• М.Е. Салтыков-Щедрин
«Как памфлетист и сатирик Платонов шел отнюдь не от «Бесов» Достоевского. Он очень любил «Пошехонскую старину» Салтыкова-Щедрина», — пишет Ф. Сучков в статье «На красный свет».
• Н.В. Гоголь
«Гоголь своей трагической судьбою сам доказал, что жить с мертвой душою, переселившейся из «внешнего» мира внутрь самого сердца писателя, нельзя. Щедрин сыграл своей критикой старого общества огромную революционную роль», — замечает А. Платонов в статье «Пушкин и Горький».
#круг_чтения
Находим фрагмент письма Г.3. Литвину-Молотову (1922):
«Фраза о том, что революция — паровоз истории, превратилась во мне в странное и хорошее чувство <…> Были во мне тогда и другие — такие же слова (из детского чтения):
В селе за рекою Потух огонек…
Эти стихи сразу объяснили мне уют, скромность и теплоту моей родины — и от них я больше любил уже любимое».
Из какого стихотворения строки вспоминаем и мы вслед за Платоновым?
Ранняя лирика А.С. Пушкина. Стихотворение «Вишня».
Из чего следует, что первая встреча Платонова с творчеством А.С. Пушкина, о котором он еще не раз напишет в своих публицистических работах, состоялась очень давно.
«…Потом наступило для меня время ученья — отдали меня в церковно-приходскую школу. Была там учительница Аполлинария Николаевна, я ее никогда не забуду, потому что я через нее узнал, что есть пропетая сердцем сказка про Человека, родимого «всякому дыханию», траве и зверю, a не властвующего бога, чуждого буйной зеленой земле, отделенной от неба бесконечностью…», — продолжаем читать письма А. Платонова.
Именно о ней, Аполлинарии Николаевне Курагиной, Платонов напишет рассказ «Еще мама», который будет напечатан в 1965 году.
Иными словами, то, что сохранил в себе Андрей Платонов с детских лет, впоследствии отразилось в его творчестве.
—Кого из русских классиков Андрей Платонов особенно уважал?—
/тут должен быть список книг, которые повлияли на творческое мышление Платонова. в случае же, когда важны не только названия произведений, но комментарии к ним, просто списком не обойтись/
«Он [Платонов] считал, что в «Войне и мире» Толстой пренебрег правдой о тяжелом положении русских крепостных крестьян. Восхищаясь Горьким, ставил его выше Бунина. Из современных поэтов особенно ценил Ахматову и Есенина, не принимал Мандельштама и Пастернака. Говоря о молодежи, хвалил рассказы Бокова»,
— вспоминает С. Липкин в «Голосе друга».
Главные писатели в русской литературе, с точки зрения А. Платонова (по значимости)
• А.С. Пушкин
«История существовала лишь в свернутой, в своей предысторической форме. Действительность была словно не настоящей. И Пушкин ощущал это обстоятельство», — пишет А. Платонов в статье «Пушкин – наш товарищ».
Платонова восхищает «универсальное сознание» А.С. Пушкина. Он называет А.С. Пушкина «идеальным «обработчиком» русских народных сказок». Его творчество становится для Платонова чем-то вроде мерила. Размышляя о работах других писателей, он сопоставляет их с произведениями А.С. Пушкина.
• М. Горький
«Когда послепушкинская литература, заканчиваясь Толстым и Чеховым, стала после них вырождаться в декадентство, народ резко «вмешался» и родил Максима Горького — линия Пушкина сразу была восстановлена», — отмечает А. Платонов.
«Для Платонова Горький был Пушкиным в наши дни. Позднее (в 1937 году) он писал, что «Горький был наиболее совершенным и оригинальным учеником Пушкина, ушедшим в гуманитарном понимании литературы дальше своего учителя»», — вспоминает Эм. Миндлин.
Примечательно, что в драме М. Горького «На дне» А. Платонов обращает внимание на следующий аспект: ««Дно» это хаос, где редко, но все увереннее и ослепительнее сверкает разум человека». Ведь в публицистике А. Платонова неоднократно звучит тема хаоса и космоса.
• М.Е. Салтыков-Щедрин
«Как памфлетист и сатирик Платонов шел отнюдь не от «Бесов» Достоевского. Он очень любил «Пошехонскую старину» Салтыкова-Щедрина», — пишет Ф. Сучков в статье «На красный свет».
• Н.В. Гоголь
«Гоголь своей трагической судьбою сам доказал, что жить с мертвой душою, переселившейся из «внешнего» мира внутрь самого сердца писателя, нельзя. Щедрин сыграл своей критикой старого общества огромную революционную роль», — замечает А. Платонов в статье «Пушкин и Горький».
#круг_чтения
👍9🔥2❤1
продолжение (2)
Интересно, что Л. Гумилевский, отметивший, что А. Платонов «не страдал начитанностью», проводит параллель Платонов – Гоголь:
«В России и ранее были писатели, в силу каких-то причин полностью не усвоившие норм литературного языка. Таков, например, Гоголь, украинец по рождению и воспитанию,— он постоянно нарушал наши нормы».
• М.Ю. Лермонтов
А. Платонов был убежден, что «поэтическое использование языка возвышает человеческое существо». «К таким поэтам, вошедшим в плоть и кровь русского народа, принадлежит Лермонтов», — пишет он.
/и несколько любопытных моментов о творчестве Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и А.П. Чехова/
«Этот человек [А. Платонов] производит впечатление поразительной автономии, и как бы ни хотелось мне связать его с Достоевским, с которым, возможно, у него больше общего <…> я всё же от этого воздержусь», — приходит к такой мысли И. Бродский.
Сам же А. Платонов считает, что Достоевский «особенно далеко отошел от Пушкина и впал в мучительное заблуждение, он предельно надавил на жалобность <…> бессилие человека, на мышиную возню всего человечества, на страдание всякого разума».
А. Платонов вступает в полемику по поводу мысли о смерти с Л.Н. Толстым. Как отмечает Эм. Миндлин, «для Андрея Платонова «Смерть Ивана Ильича» служила доказательством, что страх смерти порождается неправильно понятым смыслом жизни».
Не менее интересна параллель А. Платонов — А.П. Чехов.
«Он остро чувствовал литературную стандартность и мог, к великому моему ужасу и недоумению, сказать, когда разговор зашел о Чехове: Я его не люблю!», — вспоминает Л. Гумилевский.
«К авторитету А. П. Чехова апеллировал герой рассказа Платонова «Немые тайны морских глубин» (1923) <…> В «Фабрике литературы» имя Чехова появляется в размышлениях о значении записной книжки для писателя: «Чехов имел приемником жизни записную книжку». Отметим, приемником — не литературы, не литературной жизни, а именно — жизни. Как это ни парадоксально звучит, но имя Чехова практически отсутствует в научных контекстах изучения феномена инженера, производственника и писателя Платонова — при очевидности его родства с Чеховым», — заключает Н.В. Корниенко в предисловии к «Записным книжкам» А. Платонова.
—Философы, чьи работы повлияли на мировоззрение А. Платонова—
В период Гражданской войны «круг его чтения — произведения русских классиков, работы Н. Бердяева, П. Флоренского, Н. Федорова. Именно философские воззрения Н. Федорова во многом определят дальнейшее творчество Платонова. Его труд «Философия общего дела» окажет огромное влияние на формирование художественного сознания Платонова», — отмечает Т. Кучина.
Не раз в воспоминаниях современников отмечалось, что А. Платонов уважал В.В. Розанова:
«Иногда записные книжки обретают у Платонова черты самостоятельного литературного жанра с его подвижностью и полной внутренней свободой, который восходит к «Опытам» Монтеня, а в начале века активно разрабатывался в «Мимолетном» и «Опавших листьях» любимого Платоновым В. В. Розанова».
Кроме того, интересно, что А. Платонову были близки идеи Генри Форда.
«Фордовские идеи активно используются Платоновым-прозаиком как в иронических, так и серьезных контекстах: «Антисексус», «Фабрика литературы», «Сокровенный человек», «Первый Иван», «Че-Че-О», «Впрок»», — узнаем из комментариев к «Записным книжкам» Андрея Платонова.
#круг_чтения
Интересно, что Л. Гумилевский, отметивший, что А. Платонов «не страдал начитанностью», проводит параллель Платонов – Гоголь:
«В России и ранее были писатели, в силу каких-то причин полностью не усвоившие норм литературного языка. Таков, например, Гоголь, украинец по рождению и воспитанию,— он постоянно нарушал наши нормы».
• М.Ю. Лермонтов
А. Платонов был убежден, что «поэтическое использование языка возвышает человеческое существо». «К таким поэтам, вошедшим в плоть и кровь русского народа, принадлежит Лермонтов», — пишет он.
/и несколько любопытных моментов о творчестве Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и А.П. Чехова/
«Этот человек [А. Платонов] производит впечатление поразительной автономии, и как бы ни хотелось мне связать его с Достоевским, с которым, возможно, у него больше общего <…> я всё же от этого воздержусь», — приходит к такой мысли И. Бродский.
Сам же А. Платонов считает, что Достоевский «особенно далеко отошел от Пушкина и впал в мучительное заблуждение, он предельно надавил на жалобность <…> бессилие человека, на мышиную возню всего человечества, на страдание всякого разума».
А. Платонов вступает в полемику по поводу мысли о смерти с Л.Н. Толстым. Как отмечает Эм. Миндлин, «для Андрея Платонова «Смерть Ивана Ильича» служила доказательством, что страх смерти порождается неправильно понятым смыслом жизни».
Не менее интересна параллель А. Платонов — А.П. Чехов.
«Он остро чувствовал литературную стандартность и мог, к великому моему ужасу и недоумению, сказать, когда разговор зашел о Чехове: Я его не люблю!», — вспоминает Л. Гумилевский.
«К авторитету А. П. Чехова апеллировал герой рассказа Платонова «Немые тайны морских глубин» (1923) <…> В «Фабрике литературы» имя Чехова появляется в размышлениях о значении записной книжки для писателя: «Чехов имел приемником жизни записную книжку». Отметим, приемником — не литературы, не литературной жизни, а именно — жизни. Как это ни парадоксально звучит, но имя Чехова практически отсутствует в научных контекстах изучения феномена инженера, производственника и писателя Платонова — при очевидности его родства с Чеховым», — заключает Н.В. Корниенко в предисловии к «Записным книжкам» А. Платонова.
—Философы, чьи работы повлияли на мировоззрение А. Платонова—
В период Гражданской войны «круг его чтения — произведения русских классиков, работы Н. Бердяева, П. Флоренского, Н. Федорова. Именно философские воззрения Н. Федорова во многом определят дальнейшее творчество Платонова. Его труд «Философия общего дела» окажет огромное влияние на формирование художественного сознания Платонова», — отмечает Т. Кучина.
Не раз в воспоминаниях современников отмечалось, что А. Платонов уважал В.В. Розанова:
«Иногда записные книжки обретают у Платонова черты самостоятельного литературного жанра с его подвижностью и полной внутренней свободой, который восходит к «Опытам» Монтеня, а в начале века активно разрабатывался в «Мимолетном» и «Опавших листьях» любимого Платоновым В. В. Розанова».
Кроме того, интересно, что А. Платонову были близки идеи Генри Форда.
«Фордовские идеи активно используются Платоновым-прозаиком как в иронических, так и серьезных контекстах: «Антисексус», «Фабрика литературы», «Сокровенный человек», «Первый Иван», «Че-Че-О», «Впрок»», — узнаем из комментариев к «Записным книжкам» Андрея Платонова.
#круг_чтения
👍10🔥3
продолжение (3) + два полезных списка в комментариях к этому посту
—Какие мысли легли в основу философии А. Платонова?—
Андрей Платонов — писатель-философ, рассуждающий о хаосе и космосе, о времени и пространстве, о том, куда стремится не отдельный человек, а все человечество. Неудивительно, что поэту-метафизику И. Бродскому в той или иной степени близко творчество А. Платонова.
«Искусство — это жизнь разума, замкнутая в себе самой, в своей колышущейся бездне, когда он и во всей природе, во всем космосе видит только самого себя, отражение своей великой сущности, и потому искусство — такая бесконечная радость, такой гимн восторга под склонившимися небесами»,
— пишет А. Платонов.
Это высказывание, кстати, интересно рифмуется со словами, предваряющими разговор И. Бродского о А. Платонове:
«Как и любое другое живое существо, писатель есть мир в себе…».
«… мысль требует себе работы и удовлетворения — и родила своим существованием то мучительное состояние, что человек ищет смысла, будучи сам смыслом, хочет изменить мир и не знает для того хорошего оружия, а всякое оружие находится же в его руках. Весь мир должен стать равен человеческой мысли — в этом истина», — после этого высказывания А. Платонова рассуждения об особенностях его мировоззрения излишни.
—Отношение А. Платонова к слову и к языку—
«Слово надо считать трехгранным символом действительности. У него есть три элемента: идея, образ и звук <…> Только в произведениях среднего качества их можно различать — на вершинах творчества они сливаются и неразличимы. Такое трехгранное строение слова — дело чувств, а не необходимости»,
— пишет А. Платонов, в мировоззрении которого категории языка отводится особое место:
• «… наш язык не есть механический набор разнообразных слов: он есть сама мысль и само чувство»;
• «… надо писать отныне не словами, выдумывая и копируя живой язык, а прямо кусками самого живого языка («украденного» в тетрадь), монтируя эти куски в произведение».
В критических работах А. Платонов подробно рассматривает язык произведения, к которому обращается. И это тоже позволяет сделать вывод о том, что в языке для него важно:
«Удовольствие, которое приобретает читатель от чтения Грина, заключено в поэтическом языке автора <…> Но было бы гораздо лучше, если бы поэтическая сила Грина была применена для изображения реального мира, а не сновидения, — для создания искусства, а не искусственности».
В завершение нашей статьи вновь процитируем А. Битова:
«Он [А. Платонов] разделяет этот век пополам: в течение своей жизни свидетель и диагност, а после смерти – пророк. Платонов почти весь черновой, настолько подлинный».
Мыслью устремленный вдаль, при этом земной и убежденный в том, что «человек и труд – одно», Андрей Платонов в письме М.А. Платоновой осенью 1922 г., почти сто лет назад, писал:
«Надо любить ту вселенную, которая может быть, a не ту, которая есть. Невозможное — невеста человечества, и к невозможному летят наши души... Невозможное — граница нашего мира с другим».
| Похожие материалы на нашем канале:
• О рубрике #круг_чтения
• Предыдущий выпуск рубрики – мир Максимилиана Волошина: его люди и книги
—Какие мысли легли в основу философии А. Платонова?—
Андрей Платонов — писатель-философ, рассуждающий о хаосе и космосе, о времени и пространстве, о том, куда стремится не отдельный человек, а все человечество. Неудивительно, что поэту-метафизику И. Бродскому в той или иной степени близко творчество А. Платонова.
«Искусство — это жизнь разума, замкнутая в себе самой, в своей колышущейся бездне, когда он и во всей природе, во всем космосе видит только самого себя, отражение своей великой сущности, и потому искусство — такая бесконечная радость, такой гимн восторга под склонившимися небесами»,
— пишет А. Платонов.
Это высказывание, кстати, интересно рифмуется со словами, предваряющими разговор И. Бродского о А. Платонове:
«Как и любое другое живое существо, писатель есть мир в себе…».
«… мысль требует себе работы и удовлетворения — и родила своим существованием то мучительное состояние, что человек ищет смысла, будучи сам смыслом, хочет изменить мир и не знает для того хорошего оружия, а всякое оружие находится же в его руках. Весь мир должен стать равен человеческой мысли — в этом истина», — после этого высказывания А. Платонова рассуждения об особенностях его мировоззрения излишни.
—Отношение А. Платонова к слову и к языку—
«Слово надо считать трехгранным символом действительности. У него есть три элемента: идея, образ и звук <…> Только в произведениях среднего качества их можно различать — на вершинах творчества они сливаются и неразличимы. Такое трехгранное строение слова — дело чувств, а не необходимости»,
— пишет А. Платонов, в мировоззрении которого категории языка отводится особое место:
• «… наш язык не есть механический набор разнообразных слов: он есть сама мысль и само чувство»;
• «… надо писать отныне не словами, выдумывая и копируя живой язык, а прямо кусками самого живого языка («украденного» в тетрадь), монтируя эти куски в произведение».
В критических работах А. Платонов подробно рассматривает язык произведения, к которому обращается. И это тоже позволяет сделать вывод о том, что в языке для него важно:
«Удовольствие, которое приобретает читатель от чтения Грина, заключено в поэтическом языке автора <…> Но было бы гораздо лучше, если бы поэтическая сила Грина была применена для изображения реального мира, а не сновидения, — для создания искусства, а не искусственности».
В завершение нашей статьи вновь процитируем А. Битова:
«Он [А. Платонов] разделяет этот век пополам: в течение своей жизни свидетель и диагност, а после смерти – пророк. Платонов почти весь черновой, настолько подлинный».
Мыслью устремленный вдаль, при этом земной и убежденный в том, что «человек и труд – одно», Андрей Платонов в письме М.А. Платоновой осенью 1922 г., почти сто лет назад, писал:
«Надо любить ту вселенную, которая может быть, a не ту, которая есть. Невозможное — невеста человечества, и к невозможному летят наши души... Невозможное — граница нашего мира с другим».
| Похожие материалы на нашем канале:
• О рубрике #круг_чтения
• Предыдущий выпуск рубрики – мир Максимилиана Волошина: его люди и книги
👍17🔥3
... вот и лето прошло. у всех по-разному, но главное, чтобы не мимо.
три месяца… удивительно, но этого времени было достаточно, чтобы проект «сквозь время и сквозь страницы» наполнился жизнью.
движение мысли, обсуждения, погружение в разные тексты, и много выводов и открытий в результате.
значит, идем дальше.
идем в осень.
к тому же, в конце сентября нашему проекту исполнится год. и столько интересного впереди.
а пока что поговорим о том, что происходило здесь в течение этих трех месяцев.
структура, порядок, неспешный вход в осень, – всё то, что, на мой взгляд, сейчас необходимо.
поэтому я подготовила для вас дайджест постов и материалов, которые вышли на канале этим летом.
✨ погружение в художественный текст: рубрики #внутри_текста, #диалог_эпох, #знакомство_с_автором
• «Чистые пруды»: элегический герой в идиллическом мире
• когда одного рассказчика недостаточно, или об особенностях повествования от нескольких лиц в романе Р. Дж. Паласио «Чудо»
• «Портрет» Н.В. Гоголя – мерцающий узор, или история о 3 портретах
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст
• «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность
✨ статьи о кино
• если и смотреть «Мой год в Нью-Йорке» (2020 г.), то только в контексте известного «Дьявол носит prada» (2006 г.): не упускаем ли мы при таком подходе что-то по-настоящему важное?
• 7 российских короткометражек с сильной визуальной составляющей и со смыслами, в которые интересно погружаться
✨ обзорные статьи: рубрика #круг_чтения и не только
• мир Максимилиана Волошина: его люди и книги
• собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского
• Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке)
✨ разговоры об анализе текста
• магия художественного произведения: теряется ли она, когда мы анализируем текст?
• про серию коротких постов об анализе текста
• погружение в мир художественного произведения: о чем нужно помнить
и, конечно, несколько слов о событиях этого лета, главные из которых – развитие телеграм-канала, работа над новыми материалами, участие в мероприятиях, конкурсах.
кстати, о мероприятиях… об одном из них подробно рассказывала в посте – если и обсуждать «Вопль» А. Гинзберга, то тихо и вдумчиво как на семинаре в литературном клубе Bedlam
в конце июня нас тут стало больше ста человек, и мне захотелось познакомиться с вами поближе, поэтому я поучаствовала во флешмобе «Портрет читателя в 40 книгах» – мой список книг, которые нашли меня вовремя вот тут.
а уже почти через месяц на канале вышел пост – пространство для общения, для знакомства с людьми со схожими интересами, для поиска проектов и блогов, в которые захочется возвращаться. в комментариях к нему – много творческого и интересного. и особенно радует то, что новые читатели канала тоже находят этот пост в закрепленных сообщениях и рассказывают там о своих блогах (самое время присоединиться к тому обсуждению, если вы еще не).
спасибо всем, кто читает статьи и посты и пишет комментарии.
это очень вдохновляет работать над новыми материалами и развивать проект.
❗️ полезные ссылки для тех, кто недавно подписался на канал:
• пост о том, что на канале происходит и почему именно так, а не как-то по-другому
• навигация по рубрикам
#наш_дайджест
три месяца… удивительно, но этого времени было достаточно, чтобы проект «сквозь время и сквозь страницы» наполнился жизнью.
движение мысли, обсуждения, погружение в разные тексты, и много выводов и открытий в результате.
значит, идем дальше.
идем в осень.
к тому же, в конце сентября нашему проекту исполнится год. и столько интересного впереди.
а пока что поговорим о том, что происходило здесь в течение этих трех месяцев.
структура, порядок, неспешный вход в осень, – всё то, что, на мой взгляд, сейчас необходимо.
поэтому я подготовила для вас дайджест постов и материалов, которые вышли на канале этим летом.
✨ погружение в художественный текст: рубрики #внутри_текста, #диалог_эпох, #знакомство_с_автором
• «Чистые пруды»: элегический герой в идиллическом мире
• когда одного рассказчика недостаточно, или об особенностях повествования от нескольких лиц в романе Р. Дж. Паласио «Чудо»
• «Портрет» Н.В. Гоголя – мерцающий узор, или история о 3 портретах
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст
• «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность
✨ статьи о кино
• если и смотреть «Мой год в Нью-Йорке» (2020 г.), то только в контексте известного «Дьявол носит prada» (2006 г.): не упускаем ли мы при таком подходе что-то по-настоящему важное?
• 7 российских короткометражек с сильной визуальной составляющей и со смыслами, в которые интересно погружаться
✨ обзорные статьи: рубрика #круг_чтения и не только
• мир Максимилиана Волошина: его люди и книги
• собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского
• Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке)
✨ разговоры об анализе текста
• магия художественного произведения: теряется ли она, когда мы анализируем текст?
• про серию коротких постов об анализе текста
• погружение в мир художественного произведения: о чем нужно помнить
и, конечно, несколько слов о событиях этого лета, главные из которых – развитие телеграм-канала, работа над новыми материалами, участие в мероприятиях, конкурсах.
кстати, о мероприятиях… об одном из них подробно рассказывала в посте – если и обсуждать «Вопль» А. Гинзберга, то тихо и вдумчиво как на семинаре в литературном клубе Bedlam
в конце июня нас тут стало больше ста человек, и мне захотелось познакомиться с вами поближе, поэтому я поучаствовала во флешмобе «Портрет читателя в 40 книгах» – мой список книг, которые нашли меня вовремя вот тут.
а уже почти через месяц на канале вышел пост – пространство для общения, для знакомства с людьми со схожими интересами, для поиска проектов и блогов, в которые захочется возвращаться. в комментариях к нему – много творческого и интересного. и особенно радует то, что новые читатели канала тоже находят этот пост в закрепленных сообщениях и рассказывают там о своих блогах (самое время присоединиться к тому обсуждению, если вы еще не).
спасибо всем, кто читает статьи и посты и пишет комментарии.
это очень вдохновляет работать над новыми материалами и развивать проект.
❗️ полезные ссылки для тех, кто недавно подписался на канал:
• пост о том, что на канале происходит и почему именно так, а не как-то по-другому
• навигация по рубрикам
#наш_дайджест
👍16❤6🔥5
сквозь время и сквозь страницы pinned «... вот и лето прошло. у всех по-разному, но главное, чтобы не мимо. три месяца… удивительно, но этого времени было достаточно, чтобы проект «сквозь время и сквозь страницы» наполнился жизнью. движение мысли, обсуждения, погружение в разные тексты, и много…»
Осень изнутри в рассказе И. Бунина «Антоновские яблоки»: как передается динамика ее состояний?
/почитаем рассказ вместе, настроимся на осень и за текстом понаблюдаем/
Вслед за автором. Почему сейчас выбираем этот путь анализа произведения?
Может, стоит отдельно поговорить про образы, они ведь в рассказе И. Бунина такие сочные, яркие, запоминающиеся? Или на проблемах сосредоточиться, ведь «Антоновские яблоки» были написаны в 1900 году, на пересечении столетий?
Мысль прерывиста. Повествование выстраивается ассоциативно. Воспоминания героя-рассказчика наслаиваются друг друга.
Сюжет? Да, какой там сюжет, если событийный план ослаблен, а описательность повсеместна.
И вроде бы уже этого достаточно, чтобы читателю потеряться в дебрях этого текста. Однако рассказ затягивает нас настолько, что, прочитав его первую главу, мы уже сами слышим запах антоновских яблок повсюду.
Читателю отводится роль наблюдателя: в его поле зрения и деревенская, усадебная жизнь, и движение мысли автора.
/здесь и далее рассказ цитируется по источнику/
«...Вспоминается мне ранняя погожая осень», – с этих слов начинается рассказ. И вдруг уже в следующем предложении мы перемещаемся в август, затем, конечно же, назад – в осень.
«Помню раннее, свежее, тихое утро... Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и — запах антоновских яблок, запах меда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег».
Мысль об утре резко прерывается воспоминанием о саде, и мы тем самым оказываемся в сердце этой истории. Временная характеристика, вслед за ней – пространственная. Сразу понятно, какие категории художественного текста выходят на первый план.
Интересно, а что там дальше?
Углубление повествования. Узнаем о том, что происходит в саду, каких людей можно там встретить и как они разговаривают.
«И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду…» – новый круг: те же утро и сад, а дальше – шалаш. Что нужно, чтобы туда переместиться?
Достаточно взглянуть вдаль. А после – ощутить шалаш как что-то близкое и родное, ведь там все пропитано запахом антоновских яблок:
«В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут — особенно. В шалаше…».
И вот мы уже в шалаше, и о его внутреннем устройстве рассказывается так, как о саде, когда мы впервые оказываемся там.
Примечательно, что в истории про шалаш присутствует указание на время: действие происходит в полдень.
Покидая шалаш, мы попадаем снова в сад. Там вечереет. Наблюдаем за мальчишками, которые «идут по двое, по трое, мелко перебирая босыми ножками, и косятся на лохматую овчарку, привязанную к яблоне».
Наступает ночь, и зрение становится менее четким, зато обоняние и слух обостряются: «Голоса на деревне или скрип ворот раздаются по студеной заре необыкновенно ясно <…> И вот еще запах: в саду — костер, и крепко тянет душистым дымом вишневых сучьев».
И снова шалаш.
Внезапно? Ничуть. Уже привыкли телепортироваться из одной точки в другую. Однако в этот раз на шалаш смотрим со стороны. Прислушиваемся и замечаем, как шуршит листва.
Причем перед нами не только словесное описание звука. Предложения строятся так, что шорох листвы физически ощутим: «Шурша по сухой листве, как слепой, доберешься до шалаша <…> Долго прислушиваемся и различаем дрожь в земле, дрожь переходит в шум».
Заканчивается первая глава описанием ночного неба. Как и герой-рассказчик, смотрим вверх. Но важен не только взгляд, но и ощущения в теле.
Замечаем тонкий момент – осень проникает в нас: «Долго глядишь в его темно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывет земля под ногами. Тогда встрепенешься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто…».
#вслед_за_автором
/почитаем рассказ вместе, настроимся на осень и за текстом понаблюдаем/
Вслед за автором. Почему сейчас выбираем этот путь анализа произведения?
Может, стоит отдельно поговорить про образы, они ведь в рассказе И. Бунина такие сочные, яркие, запоминающиеся? Или на проблемах сосредоточиться, ведь «Антоновские яблоки» были написаны в 1900 году, на пересечении столетий?
Мысль прерывиста. Повествование выстраивается ассоциативно. Воспоминания героя-рассказчика наслаиваются друг друга.
Сюжет? Да, какой там сюжет, если событийный план ослаблен, а описательность повсеместна.
И вроде бы уже этого достаточно, чтобы читателю потеряться в дебрях этого текста. Однако рассказ затягивает нас настолько, что, прочитав его первую главу, мы уже сами слышим запах антоновских яблок повсюду.
Читателю отводится роль наблюдателя: в его поле зрения и деревенская, усадебная жизнь, и движение мысли автора.
/здесь и далее рассказ цитируется по источнику/
«...Вспоминается мне ранняя погожая осень», – с этих слов начинается рассказ. И вдруг уже в следующем предложении мы перемещаемся в август, затем, конечно же, назад – в осень.
«Помню раннее, свежее, тихое утро... Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и — запах антоновских яблок, запах меда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег».
Мысль об утре резко прерывается воспоминанием о саде, и мы тем самым оказываемся в сердце этой истории. Временная характеристика, вслед за ней – пространственная. Сразу понятно, какие категории художественного текста выходят на первый план.
Интересно, а что там дальше?
Углубление повествования. Узнаем о том, что происходит в саду, каких людей можно там встретить и как они разговаривают.
«И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду…» – новый круг: те же утро и сад, а дальше – шалаш. Что нужно, чтобы туда переместиться?
Достаточно взглянуть вдаль. А после – ощутить шалаш как что-то близкое и родное, ведь там все пропитано запахом антоновских яблок:
«В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут — особенно. В шалаше…».
И вот мы уже в шалаше, и о его внутреннем устройстве рассказывается так, как о саде, когда мы впервые оказываемся там.
Примечательно, что в истории про шалаш присутствует указание на время: действие происходит в полдень.
Покидая шалаш, мы попадаем снова в сад. Там вечереет. Наблюдаем за мальчишками, которые «идут по двое, по трое, мелко перебирая босыми ножками, и косятся на лохматую овчарку, привязанную к яблоне».
Наступает ночь, и зрение становится менее четким, зато обоняние и слух обостряются: «Голоса на деревне или скрип ворот раздаются по студеной заре необыкновенно ясно <…> И вот еще запах: в саду — костер, и крепко тянет душистым дымом вишневых сучьев».
И снова шалаш.
Внезапно? Ничуть. Уже привыкли телепортироваться из одной точки в другую. Однако в этот раз на шалаш смотрим со стороны. Прислушиваемся и замечаем, как шуршит листва.
Причем перед нами не только словесное описание звука. Предложения строятся так, что шорох листвы физически ощутим: «Шурша по сухой листве, как слепой, доберешься до шалаша <…> Долго прислушиваемся и различаем дрожь в земле, дрожь переходит в шум».
Заканчивается первая глава описанием ночного неба. Как и герой-рассказчик, смотрим вверх. Но важен не только взгляд, но и ощущения в теле.
Замечаем тонкий момент – осень проникает в нас: «Долго глядишь в его темно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывет земля под ногами. Тогда встрепенешься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто…».
#вслед_за_автором
👍13🔥1
продолжение (1)
Следующая глава начнется тоже с описания утра. Следующий день? Или какой день по счету? Похоже, что это не так и важно. Главное, что движение времени ощутимо, а вместе с ним – и смена состояний в природе.
Внимание читателя во второй главе направляется на описание деревенских дел.
Примечателен образ воды, ему дается подробнейшая характеристика:
«Вода под лозинами стала прозрачная, ледяная и как будто тяжелая. Она мгновенно прогоняет ночную лень, и, умывшись и позавтракав <…> с наслаждением чувствуешь под собой скользкую кожу седла, проезжая по Выселкам на охоту».
Впервые упоминаются Выселки, о которых дальше пойдет речь. Их главное богатство – старики-долгожители.
Интересно то, что дальше следует история о старике и его старухе, образы которых передаются посредством динамичного описания портрета: жесты, движения взгляда и т.д.
О самих же Выселках узнаем позже. Перед нами тот случай, когда через образы жителей характеризуется место, а не наоборот: «Под стать старикам были и дворы в Выселках».
Так, писатель плавно подходит к теме дворянской жизни.
Как и прежде, история начинается с общих рассуждений героя-рассказчика, а затем иллюстрируется конкретным примером: «Крепостного права я не знал и не видел, но, помню, у тетки Анны Герасимовны чувствовал его».
Примечателен тут глагол «чувствовал», который мы встречаем не раз на страницах рассказа. В какие контексты его помещает И. Бунин?
• «…смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегтя в свежем воздухе»;
• «с наслаждением чувствуешь под собой скользкую кожу седла»;
• «уютно чувствовал себя гость в этом гнезде»;
• «чувствую, как жадно и емко дышала молодая грудь холодом ясного и сырого дня под вечер»;
• «едешь на злом, сильном и приземистом «киргизе» <…> и чувствуешь себя слитым с ним почти воедино»;
• «после водки и еды чувствуешь такую сладкую усталость».
Во всех примерах герой-рассказчик как бы проникает в тот предмет, о котором говорит. Что значит «чувствовать запах», «уютно чувствовать себя» и т.д. читателю понятно.
А вот «чувствовал крепостное право»… это как?
Чувство передается посредством описания усадьбы, ее убранства. Снова в центре внимания – сад и дом. Интересная прослеживается закономерность: сначала, рассматривая образы стариков, узнаем о Выселках, а чуть позже замечаем, как через описание внешнего пространства характеризуется чувство.
«Войдешь в дом и прежде всего услышишь запах яблок, а потом уже другие», – всё, что дорого сердцу героя-рассказчика, наполнено запахом антоновских яблок.
И описание дома тетки Анны Герасимовны, и вторая глава рассказа завершаются символично. Образ окна. Граница между внутренним и внешним.
Охота становится одной из главных тем третьей главы, об этом говорится буквально с первых ее строк. На контрасте показана история другой усадьбы, хозяин которой покойный помещик-охотник. Мысль об утрате звучит более отчетливо. А на дворе в это время уже конец сентября. Ход времени как будто ускоряется.
Если, читая вторую главу, мы обратили внимание на образ воды, то теперь перед нами разбушевалась иная стихия. Ветер-разрушитель. После его происков дорогой сердцу автора сад уже другой:
«Но ветер не унимался. Он волновал сад, рвал непрерывно бегущую из трубы людской струю дыма и снова нагонял зловещие космы пепельных облаков <…> Из такой трепки сад выходил почти совсем обнаженным»
Переход между фазами осени состоялся.
#вслед_за_автором
Следующая глава начнется тоже с описания утра. Следующий день? Или какой день по счету? Похоже, что это не так и важно. Главное, что движение времени ощутимо, а вместе с ним – и смена состояний в природе.
Внимание читателя во второй главе направляется на описание деревенских дел.
Примечателен образ воды, ему дается подробнейшая характеристика:
«Вода под лозинами стала прозрачная, ледяная и как будто тяжелая. Она мгновенно прогоняет ночную лень, и, умывшись и позавтракав <…> с наслаждением чувствуешь под собой скользкую кожу седла, проезжая по Выселкам на охоту».
Впервые упоминаются Выселки, о которых дальше пойдет речь. Их главное богатство – старики-долгожители.
Интересно то, что дальше следует история о старике и его старухе, образы которых передаются посредством динамичного описания портрета: жесты, движения взгляда и т.д.
О самих же Выселках узнаем позже. Перед нами тот случай, когда через образы жителей характеризуется место, а не наоборот: «Под стать старикам были и дворы в Выселках».
Так, писатель плавно подходит к теме дворянской жизни.
Как и прежде, история начинается с общих рассуждений героя-рассказчика, а затем иллюстрируется конкретным примером: «Крепостного права я не знал и не видел, но, помню, у тетки Анны Герасимовны чувствовал его».
Примечателен тут глагол «чувствовал», который мы встречаем не раз на страницах рассказа. В какие контексты его помещает И. Бунин?
• «…смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегтя в свежем воздухе»;
• «с наслаждением чувствуешь под собой скользкую кожу седла»;
• «уютно чувствовал себя гость в этом гнезде»;
• «чувствую, как жадно и емко дышала молодая грудь холодом ясного и сырого дня под вечер»;
• «едешь на злом, сильном и приземистом «киргизе» <…> и чувствуешь себя слитым с ним почти воедино»;
• «после водки и еды чувствуешь такую сладкую усталость».
Во всех примерах герой-рассказчик как бы проникает в тот предмет, о котором говорит. Что значит «чувствовать запах», «уютно чувствовать себя» и т.д. читателю понятно.
А вот «чувствовал крепостное право»… это как?
Чувство передается посредством описания усадьбы, ее убранства. Снова в центре внимания – сад и дом. Интересная прослеживается закономерность: сначала, рассматривая образы стариков, узнаем о Выселках, а чуть позже замечаем, как через описание внешнего пространства характеризуется чувство.
«Войдешь в дом и прежде всего услышишь запах яблок, а потом уже другие», – всё, что дорого сердцу героя-рассказчика, наполнено запахом антоновских яблок.
И описание дома тетки Анны Герасимовны, и вторая глава рассказа завершаются символично. Образ окна. Граница между внутренним и внешним.
Охота становится одной из главных тем третьей главы, об этом говорится буквально с первых ее строк. На контрасте показана история другой усадьбы, хозяин которой покойный помещик-охотник. Мысль об утрате звучит более отчетливо. А на дворе в это время уже конец сентября. Ход времени как будто ускоряется.
Если, читая вторую главу, мы обратили внимание на образ воды, то теперь перед нами разбушевалась иная стихия. Ветер-разрушитель. После его происков дорогой сердцу автора сад уже другой:
«Но ветер не унимался. Он волновал сад, рвал непрерывно бегущую из трубы людской струю дыма и снова нагонял зловещие космы пепельных облаков <…> Из такой трепки сад выходил почти совсем обнаженным»
Переход между фазами осени состоялся.
#вслед_за_автором
👍13🔥2👎1
продолжение (2)
«И вот я вижу себя в усадьбе Арсения Семеныча…», – замечаем, как меняется тон повествования.
Во-первых, между фразами «вспоминается мне» и «я вижу себя» огромная разница. Теперь герой-рассказчик не только заглядывает в свое прошлое, но и смотрит на себя со стороны.
Во-вторых, эта фраза запускает цепочку литературных ассоциаций. Интересно, что в третьей главе мы и так чуть позже встретимся с отсылками к творчеству авторов русской литературы.
Однако «вот я вижу себя…» достаточно, чтобы вспомнить стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто пестрою толпою окружен» и строчки оттуда: «И вижу я себя ребенком, и кругом / Родные всё места…», близкие к рассказу И. Бунина и по форме, и по содержанию.
А вслед за ним – и стихотворение в прозе «Как хороши, как свежи были розы…» (1879 г.) И. Тургенева. «И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома». Интересно, что в каждом из трех случаев картины прошлого описываются посредством глаголов настоящего времени. В них воспоминания, которые остаются с героями навсегда.
Читаем «Антоновские яблоки» дальше. Вслед за рассказчиком оказываемся в лесу. Сам же лес – живой и чувствительный:
«Тявкнула где-то вдалеке собака, ей страстно и жалобно ответила другая, третья — и вдруг весь лес загремел, точно он весь стеклянный, от бурного лая и крика».
В рассказе И. Бунина лес – хранитель звуков. Погружая нас в его состояние, писатель раскрывает образ «мертвой тишины».
Но тишина в «Антоновских яблоках» может быть и другой. Не только напряженной, но и прозрачной, сквозь которую «слышно, как осторожно ходит по комнатам садовник, растапливая печи, и как дрова трещат и стреляют».
Она – не только снаружи – в лесу, но и внутри – в доме.
Что за ней? Потертые корешки. Заметки на полях. Мысль о мечтах, навеянных книгами.
Может ли ее что-нибудь нарушить?
«Кукушка выскакивает из часов и насмешливо-грустно кукует над тобою в пустом доме». Снова образ времени и ощущение его быстротечности.
Не по себе становится после первых слов четвертой главы, ведь нам сообщают о том, что запах антоновских яблок, который мы уже успели полюбить, исчезает. И не только он. Тоска по прошлому. Оказывается, всех тех людей, о ком говорил герой-рассказчик, не стало задолго до того момента, откуда ведется повествование.
Кажется, что дворянская жизнь противопоставлена мелкопоместной жизни, однако чуть позже рассказчик приходит к выводу, что «хороша и эта, нищенская мелкоместная жизнь». Развивается история о том, «как живет мелкопоместный». Снова утро. День. Вечер. Ночь. Запахи, звуки, люди.
«Барин стоит у ворот риги и смотрит, как в ее темноте мелькают красные и желтые платки, руки, грабли, солома, и все это мерно двигается и суетится под гул барабана и однообразный крик и свист погонщика» – после такого описания вспоминается сразу «Невский проспект» Н.В. Гоголя:
«Вы здесь встретите бакенбарды <…> усы <…> талии…».
И вот он – «зазимок, первый снег!» – момент, когда осень перешла в зиму.
Так, страница за страницей нам удается проследить ее путь.
Однако в процессе анализа «Антоновских яблок» приходим к выводу о том, что в рассказе не только об осенней природе идет речь.
Наблюдаем в нем и развитие мыслей об «осени жизни» и быстротечности бытия, и отражение опыта усадебной жизни в России.
Примечательно, что повествование выстраивается из фрагментов воспоминаний героя-рассказчика, но при этом текст ощущается цельным.
Почему возникает такой эффект?
Потому что «Антоновские яблоки» – история о времени, о его движении и цикличности.
В каждой главе день сменяет утро, после чего мы наблюдаем за тем, как медленно вечереет и наступает ночь. И осень тоже переходит из одного состояния в другое состояние: с конца августа до первых заморозков. За счет этого поэтапно движется сюжет, пусть и сам он тут условен.
Запах антоновских яблок становится лейтмотивом рассказа, благодаря чему фрагменты прошлого героя-рассказчика соединяются в одну историю.
#вслед_за_автором
«И вот я вижу себя в усадьбе Арсения Семеныча…», – замечаем, как меняется тон повествования.
Во-первых, между фразами «вспоминается мне» и «я вижу себя» огромная разница. Теперь герой-рассказчик не только заглядывает в свое прошлое, но и смотрит на себя со стороны.
Во-вторых, эта фраза запускает цепочку литературных ассоциаций. Интересно, что в третьей главе мы и так чуть позже встретимся с отсылками к творчеству авторов русской литературы.
Однако «вот я вижу себя…» достаточно, чтобы вспомнить стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто пестрою толпою окружен» и строчки оттуда: «И вижу я себя ребенком, и кругом / Родные всё места…», близкие к рассказу И. Бунина и по форме, и по содержанию.
А вслед за ним – и стихотворение в прозе «Как хороши, как свежи были розы…» (1879 г.) И. Тургенева. «И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома». Интересно, что в каждом из трех случаев картины прошлого описываются посредством глаголов настоящего времени. В них воспоминания, которые остаются с героями навсегда.
Читаем «Антоновские яблоки» дальше. Вслед за рассказчиком оказываемся в лесу. Сам же лес – живой и чувствительный:
«Тявкнула где-то вдалеке собака, ей страстно и жалобно ответила другая, третья — и вдруг весь лес загремел, точно он весь стеклянный, от бурного лая и крика».
В рассказе И. Бунина лес – хранитель звуков. Погружая нас в его состояние, писатель раскрывает образ «мертвой тишины».
Но тишина в «Антоновских яблоках» может быть и другой. Не только напряженной, но и прозрачной, сквозь которую «слышно, как осторожно ходит по комнатам садовник, растапливая печи, и как дрова трещат и стреляют».
Она – не только снаружи – в лесу, но и внутри – в доме.
Что за ней? Потертые корешки. Заметки на полях. Мысль о мечтах, навеянных книгами.
Может ли ее что-нибудь нарушить?
«Кукушка выскакивает из часов и насмешливо-грустно кукует над тобою в пустом доме». Снова образ времени и ощущение его быстротечности.
Не по себе становится после первых слов четвертой главы, ведь нам сообщают о том, что запах антоновских яблок, который мы уже успели полюбить, исчезает. И не только он. Тоска по прошлому. Оказывается, всех тех людей, о ком говорил герой-рассказчик, не стало задолго до того момента, откуда ведется повествование.
Кажется, что дворянская жизнь противопоставлена мелкопоместной жизни, однако чуть позже рассказчик приходит к выводу, что «хороша и эта, нищенская мелкоместная жизнь». Развивается история о том, «как живет мелкопоместный». Снова утро. День. Вечер. Ночь. Запахи, звуки, люди.
«Барин стоит у ворот риги и смотрит, как в ее темноте мелькают красные и желтые платки, руки, грабли, солома, и все это мерно двигается и суетится под гул барабана и однообразный крик и свист погонщика» – после такого описания вспоминается сразу «Невский проспект» Н.В. Гоголя:
«Вы здесь встретите бакенбарды <…> усы <…> талии…».
И вот он – «зазимок, первый снег!» – момент, когда осень перешла в зиму.
Так, страница за страницей нам удается проследить ее путь.
Однако в процессе анализа «Антоновских яблок» приходим к выводу о том, что в рассказе не только об осенней природе идет речь.
Наблюдаем в нем и развитие мыслей об «осени жизни» и быстротечности бытия, и отражение опыта усадебной жизни в России.
Примечательно, что повествование выстраивается из фрагментов воспоминаний героя-рассказчика, но при этом текст ощущается цельным.
Почему возникает такой эффект?
Потому что «Антоновские яблоки» – история о времени, о его движении и цикличности.
В каждой главе день сменяет утро, после чего мы наблюдаем за тем, как медленно вечереет и наступает ночь. И осень тоже переходит из одного состояния в другое состояние: с конца августа до первых заморозков. За счет этого поэтапно движется сюжет, пусть и сам он тут условен.
Запах антоновских яблок становится лейтмотивом рассказа, благодаря чему фрагменты прошлого героя-рассказчика соединяются в одну историю.
#вслед_за_автором
👍16🔥2👎1
готовлю для вас один интересный материал, который выйдет, скорее всего, на следующей неделе.
так что в ближайшие несколько дней публикаций на канале не будет.
нашему телеграм-каналу совсем скоро исполнится год. мне очень важно понимать, насколько вам тут интересно и комфортно, поэтому я провожу небольшой опрос (~ на 5 минут) – https://forms.gle/WkU6AbBgi9Wq7M546
там есть и обязательные, и необязательные вопросы.
почти во всех вопросах есть пункт «другое», куда можно написать ответ своими словами, если вам так удобнее.
буду очень рада вашему участию в опросе
так что в ближайшие несколько дней публикаций на канале не будет.
нашему телеграм-каналу совсем скоро исполнится год. мне очень важно понимать, насколько вам тут интересно и комфортно, поэтому я провожу небольшой опрос (~ на 5 минут) – https://forms.gle/WkU6AbBgi9Wq7M546
там есть и обязательные, и необязательные вопросы.
почти во всех вопросах есть пункт «другое», куда можно написать ответ своими словами, если вам так удобнее.
буду очень рада вашему участию в опросе
Google Docs
Проекту «сквозь время и сквозь страницы» скоро год…
Вот уже совсем скоро нашему проекту «сквозь время и сквозь страницы» исполнится год. Мне как его автору очень важна ваша обратная связь, чтобы понимать, в каком направлении двигаться и развиваться дальше. Буду рада, если вы поучаствуете в опросе.
❤21👎1
🔥 … а ведь говорят, что принцип «начну с понедельника» не работает.
но 20 сентября 2021 г. – как раз понедельник.
именно в тот день в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы» был опубликован первый пост.
тогда я даже представить себе не могла, что проект будет развиваться в том ключе, в каком развивается сейчас.
идея «начать вести на какой-нибудь интернет-площадке блог о литературе» пришла еще осенью 2020 г. примерно за год до старта телеграм-канала «сквозь время и сквозь страницы».
концепция сформировалась где-то за месяц до запуска.
забавно же то, что она была несколько другой: по крайней мере писать статьи и лонгриды на регулярной основе я не собиралась. но то, как всё начало постепенно складываться, мне понравилось больше, чем то, что было намечено и запланировано.
помню, как радовалась самому первому комментарию.
помню первое предложение о сотрудничестве (в телеграм-канале тогда, в феврале, было 33 участника).
да и вообще – столько удивительных знакомств случилось за это время, особенно в конце весны и в течение этого лета.
спасибо большое за интерес и за доверие.
ровно год прошел с момента создания телеграм-канала.
и это год
большой работы над материалами: поиск интересных вопросов, анализ различных источников и точек зрения, зачастую погружение в новые для меня темы и произведения, которые просто так я бы читать, скорее всего, не стала.
а также изучения разных способов подачи материала и основ продвижения контента.
«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
для меня как для его автора это еще и история про развитие, движение и отчасти про творчество.
меня очень радует, что в нашем телеграм-канале собрались те люди, которым нравится и читать книги, и изучать литературу. общение с вами в комментариях к постам вдохновляет меня продолжать работать над материалами.
что будет происходить на канале дальше?
/нет плана, но есть ориентиры (без четких планов, как оказалось, всё-таки интереснее)/
• разборы произведений: не только «классика», статьи о творчестве современных авторов будут выходить чуть чаще, чем раньше;
• обязательно посты про анализ текста: вижу, что многим из вас, как и мне, полюбилась эта тема;
• разговоры о разных видах искусства: рубрика #художественный_текст_в незаслуженно куда-то затерялась;
• статьи о диалоге эпох, в том числе и рубрика #круг_чтения: куда же без них, ведь рассматривать взаимосвязи интересно
и что-то еще, о чем я сама пока не знаю.
по-прежнему качество контента важнее количества публикаций и отправная точка для меня в момент написания материала – текст.
считаю, что важно идти от текста.
/про «идти от текста» в следующей части поста – чуть подробнее/
#что_где_сейчас
#наш_канал
но 20 сентября 2021 г. – как раз понедельник.
именно в тот день в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы» был опубликован первый пост.
тогда я даже представить себе не могла, что проект будет развиваться в том ключе, в каком развивается сейчас.
идея «начать вести на какой-нибудь интернет-площадке блог о литературе» пришла еще осенью 2020 г. примерно за год до старта телеграм-канала «сквозь время и сквозь страницы».
концепция сформировалась где-то за месяц до запуска.
забавно же то, что она была несколько другой: по крайней мере писать статьи и лонгриды на регулярной основе я не собиралась. но то, как всё начало постепенно складываться, мне понравилось больше, чем то, что было намечено и запланировано.
помню, как радовалась самому первому комментарию.
помню первое предложение о сотрудничестве (в телеграм-канале тогда, в феврале, было 33 участника).
да и вообще – столько удивительных знакомств случилось за это время, особенно в конце весны и в течение этого лета.
спасибо большое за интерес и за доверие.
ровно год прошел с момента создания телеграм-канала.
и это год
большой работы над материалами: поиск интересных вопросов, анализ различных источников и точек зрения, зачастую погружение в новые для меня темы и произведения, которые просто так я бы читать, скорее всего, не стала.
а также изучения разных способов подачи материала и основ продвижения контента.
«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
для меня как для его автора это еще и история про развитие, движение и отчасти про творчество.
меня очень радует, что в нашем телеграм-канале собрались те люди, которым нравится и читать книги, и изучать литературу. общение с вами в комментариях к постам вдохновляет меня продолжать работать над материалами.
что будет происходить на канале дальше?
/нет плана, но есть ориентиры (без четких планов, как оказалось, всё-таки интереснее)/
• разборы произведений: не только «классика», статьи о творчестве современных авторов будут выходить чуть чаще, чем раньше;
• обязательно посты про анализ текста: вижу, что многим из вас, как и мне, полюбилась эта тема;
• разговоры о разных видах искусства: рубрика #художественный_текст_в незаслуженно куда-то затерялась;
• статьи о диалоге эпох, в том числе и рубрика #круг_чтения: куда же без них, ведь рассматривать взаимосвязи интересно
и что-то еще, о чем я сама пока не знаю.
по-прежнему качество контента важнее количества публикаций и отправная точка для меня в момент написания материала – текст.
считаю, что важно идти от текста.
/про «идти от текста» в следующей части поста – чуть подробнее/
#что_где_сейчас
#наш_канал
❤17👍4👎2
нашему проекту «сквозь время и сквозь страницы» сегодня исполнился год.
воспринимаю это событие как маленький праздник.
и вот – я подготовила для вас подарок – гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?».
пдф-файл на 37 страниц.
3 раздела: «Что такое контекст произведения?», «Куда смотреть?», «Разбор текста», а также подборка полезных ссылок на сайты, посвященные литературе, и на электронные версии различных словарей.
контекст художественного произведения – понятие широкое. методов работы с ним много. с какой стороны подойдем к нему мы?
идём от текста: какие в нем уже есть подсказки (особые слова и образы), указания, на то, к какому контексту нам нужно обратиться в конкретном случае? – ищем и находим ответ на этот вопрос.
гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?» будет интересен
• всем, кто только начинает погружаться в тему анализа произведения
(в нем есть и теория, и подробный разбор примера);
• тем из нас, кто уже давно изучает литературу профессионально
(мысли, изложенные в нем любопытны, как минимум, с исследовательской точки зрения).
кроме того, в нем вы найдете чуть больше информации об авторе проекта «сквозь время и сквозь страницы» и много размышлений о том, с чего вообще стоит начинать анализировать произведение.
что нужно сделать, чтобы получить гайд?
• проверить, подписаны ли вы на мой канал;
• поставить “+“ в комментариях к этому посту;
• подождать, пока я отправлю вам файл.
репост этой записи делать не прошу, но любому упоминанию о телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы», конечно, буду рада.
сообщение это тут – до 1 октября. затем удалю его.
думаю, что за это время все, кто захочет получить гайд, успеют отметиться в комментариях.
очень надеюсь, что за чтением гайда вы с интересом проведёте время.
.
.
.
upd: уже 1 октября прошло. пока что больше гайд не отправляю. но сообщение это удалять не спешу. под постом столько тёплых комментариев – хочу их таким образом сохранить тут.
воспринимаю это событие как маленький праздник.
и вот – я подготовила для вас подарок – гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?».
пдф-файл на 37 страниц.
3 раздела: «Что такое контекст произведения?», «Куда смотреть?», «Разбор текста», а также подборка полезных ссылок на сайты, посвященные литературе, и на электронные версии различных словарей.
контекст художественного произведения – понятие широкое. методов работы с ним много. с какой стороны подойдем к нему мы?
идём от текста: какие в нем уже есть подсказки (особые слова и образы), указания, на то, к какому контексту нам нужно обратиться в конкретном случае? – ищем и находим ответ на этот вопрос.
гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?» будет интересен
• всем, кто только начинает погружаться в тему анализа произведения
(в нем есть и теория, и подробный разбор примера);
• тем из нас, кто уже давно изучает литературу профессионально
(мысли, изложенные в нем любопытны, как минимум, с исследовательской точки зрения).
кроме того, в нем вы найдете чуть больше информации об авторе проекта «сквозь время и сквозь страницы» и много размышлений о том, с чего вообще стоит начинать анализировать произведение.
что нужно сделать, чтобы получить гайд?
• проверить, подписаны ли вы на мой канал;
• поставить “+“ в комментариях к этому посту;
• подождать, пока я отправлю вам файл.
репост этой записи делать не прошу, но любому упоминанию о телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы», конечно, буду рада.
сообщение это тут – до 1 октября. затем удалю его.
думаю, что за это время все, кто захочет получить гайд, успеют отметиться в комментариях.
очень надеюсь, что за чтением гайда вы с интересом проведёте время.
.
.
.
upd: уже 1 октября прошло. пока что больше гайд не отправляю. но сообщение это удалять не спешу. под постом столько тёплых комментариев – хочу их таким образом сохранить тут.
❤31👍4👎1🔥1
сквозь время и сквозь страницы pinned «нашему проекту «сквозь время и сквозь страницы» сегодня исполнился год. воспринимаю это событие как маленький праздник. и вот – я подготовила для вас подарок – гайд «Художественный текст и его окружение. В каком контексте нужно рассматривать произведение?».…»
«Типа я. Дневник суперкрутого воина»: история о внутренней борьбе или о человечности?
Типа нужная книга...
46,3% голосов в интернет-голосовании на сайте «Ясной Поляны» и победа Ислама Ханипаева в номинации «Выбор читателя» – тому подтверждение.
И привлекает она не разнообразием сюжетных ходов, яркими персонажами или стилистикой. Быть внутри этой истории грустно, иногда больно, но в ней так много тепла и света, – всего того, чего сейчас не хватает.
Артуру, главному герою, восемь лет. Он живет в Дагестане. И вроде нам рассказывают об обычном ребенке. На самом же деле это история про мальчика без прошлого. Мать Артура погибла в аварии, а отца он не помнит.
Погружаемся в его мир, расколотый на две части. Рядом с Артуром другие люди: в школе – одноклассники, они его не признают, дома – «типа мама» и «типа брат». Внешний мир – враждебный мир. Главный герой замыкается в себе. Но и там он не совсем один. С ним Крутой Али – его воображаемый друг и кумир.
Повествование тоже делится на две части, хотя это формально не выражено. Сначала Артур мечтает стать великим воином: самым смелым и злым, способным «ушатать» любого, кто встретится ему на пути. При этом он находится в раздрае с собой.
С одной стороны, старается следовать советам учителя: «Когда Крутой Али произносит новое правило, я должен быть всегда наготове».
А с другой – ему нравится быть просто ребенком и ходить в школу: «мне нужно что-то ну очень сильно меня злящее, иначе не получится возненавидеть школу».
Так, конфликт между сердцем и разумом преломляется в детском восприятии. Это мило и по-своему иронично:
«Когда я злой и серьезный, то сажусь на пол, потому что настоящие воины не спят и не отдыхают в постели <…> Но я сижу на старых деталях лего. Они тоже острые».
Вот и создается ложное впечатление о том, что Крутой Али – собирательный образ, в основе которого – современные стереотипы в колоритном дагестанском воплощении. Возникает вопрос: чем завершится борьба в душе героя?
Но ответа на него мы не получаем. Крутой Али же в итоге оказывается совсем другим.
Меняется мотивация главного героя, а вместе с ней и тон повествования. Задача стать супервоином уходит на второй план, впереди теперь социальная тема – Артур хочет найти папу.
#внутри_текста
Типа нужная книга...
46,3% голосов в интернет-голосовании на сайте «Ясной Поляны» и победа Ислама Ханипаева в номинации «Выбор читателя» – тому подтверждение.
И привлекает она не разнообразием сюжетных ходов, яркими персонажами или стилистикой. Быть внутри этой истории грустно, иногда больно, но в ней так много тепла и света, – всего того, чего сейчас не хватает.
Артуру, главному герою, восемь лет. Он живет в Дагестане. И вроде нам рассказывают об обычном ребенке. На самом же деле это история про мальчика без прошлого. Мать Артура погибла в аварии, а отца он не помнит.
Погружаемся в его мир, расколотый на две части. Рядом с Артуром другие люди: в школе – одноклассники, они его не признают, дома – «типа мама» и «типа брат». Внешний мир – враждебный мир. Главный герой замыкается в себе. Но и там он не совсем один. С ним Крутой Али – его воображаемый друг и кумир.
Повествование тоже делится на две части, хотя это формально не выражено. Сначала Артур мечтает стать великим воином: самым смелым и злым, способным «ушатать» любого, кто встретится ему на пути. При этом он находится в раздрае с собой.
С одной стороны, старается следовать советам учителя: «Когда Крутой Али произносит новое правило, я должен быть всегда наготове».
А с другой – ему нравится быть просто ребенком и ходить в школу: «мне нужно что-то ну очень сильно меня злящее, иначе не получится возненавидеть школу».
Так, конфликт между сердцем и разумом преломляется в детском восприятии. Это мило и по-своему иронично:
«Когда я злой и серьезный, то сажусь на пол, потому что настоящие воины не спят и не отдыхают в постели <…> Но я сижу на старых деталях лего. Они тоже острые».
Вот и создается ложное впечатление о том, что Крутой Али – собирательный образ, в основе которого – современные стереотипы в колоритном дагестанском воплощении. Возникает вопрос: чем завершится борьба в душе героя?
Но ответа на него мы не получаем. Крутой Али же в итоге оказывается совсем другим.
Меняется мотивация главного героя, а вместе с ней и тон повествования. Задача стать супервоином уходит на второй план, впереди теперь социальная тема – Артур хочет найти папу.
#внутри_текста
👍10🔥1
продолжение (1)
Как он приходит к этой мысли?
Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти:
«Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?».
И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.
Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.
Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи?
Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя.
От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.
Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.
«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.
Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.
Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут, а я не хочу врать. Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».
Но в тексте утверждается и другая мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».
#внутри_текста
Как он приходит к этой мысли?
Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти:
«Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?».
И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.
Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.
Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи?
Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя.
От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.
Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.
«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.
Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.
Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут, а я не хочу врать. Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».
Но в тексте утверждается и другая мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».
#внутри_текста
👍12🔥1
продолжение (2)
«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».
Влияние же обнаруживается значительное.
От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»).
Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.
Интересно, что в тексте Ислама Ханипаева присутствует рефлексия над художественными приемами.
Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения, ведь дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.
В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.
Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».
Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы.
Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.
Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И вопросов ни к писателю, ни к персонажам не возникает.
«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…
Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.
… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.
#внутри_текста
| Похожие материалы на нашем канале:
• прочитать «Синюю птицу» М. Метерлинка и вспомнить о душе;
• статья с разбором многослойного короткометражного фильма «Другие люди».
«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».
Влияние же обнаруживается значительное.
От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»).
Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.
Интересно, что в тексте Ислама Ханипаева присутствует рефлексия над художественными приемами.
Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения, ведь дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.
В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.
Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».
Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы.
Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.
Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И вопросов ни к писателю, ни к персонажам не возникает.
«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…
Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.
… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.
#внутри_текста
| Похожие материалы на нашем канале:
• прочитать «Синюю птицу» М. Метерлинка и вспомнить о душе;
• статья с разбором многослойного короткометражного фильма «Другие люди».
👍15🔥2❤1
С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
В первую очередь, перед нами – образ.
По факту же образ поэта, запечатленный в нашем восприятии.
Достаточно назвать его фамилию, и сразу же нахлынет поток ассоциаций: деревенский парень, пьяница, хулиган.
Изучать творчество Есенина, вы серьезно?
Что там изучать, когда всё понятно и просто. Берёзы, телята, осень, Русь… а еще он писал сопливые стихи про любовь, да и какие-то строки, пропитанные тотальной грустью и тоской.
Ну что… (авто)биографический миф в действии – иначе не скажешь.
/В связи с этим особенно интересна статья Елены Глуховской «Девять мифов о Есенине», опубликованная на Арзамасе/
Лёгкие стихи, понятные каждому. Что-то вроде массовой поэзии, с точки зрения современного читателя.
Но, когда мы погружаемся в стихотворения С. Есенина и у нас появляется интерес к тому, как устроен его творческий мир, уже на этом этапе закрадывается мысль о том, что его стихи не настолько просты, как на первый взгляд кажется.
Вспомним его самое осеннее стихотворение (точнее – самое известное из осенних) «Отговорила роща золотая».
Вроде бы речь идет об осени, и просматривается некий параллелизм между состояниями природы и человека. Тот прием, что часто использовался в фольклорных текстах. Отчетливо звучит мысль о быстротечности человеческой жизни.
Возникает много вопросов:
• почему она звучит сквозь именно эти образы, ведь ее выразить можно было бы и как-то посложнее?
• почему поэт выбирает такой путь: о сложном рассказывать посредством простого, повседневного?
• какая философия за всем этим кроется? Или Сергей Есенин писал лишь о том, что его окружало?
И тут можно
1. начать искать информацию в научных статьях и исследованиях;
2. «прочитать всего Есенина» (его поэтические циклы имеются в виду);
3. узнать, как на эти вопросы отвечает сам поэт.
Третий вариант кажется самым невозможным и при этом очевидным.
Выберем его. Прочитаем вместе и проанализируем статью С. Есенина «Ключи Марии».
/Да-да… Есенин, оказывается, писал не только стихи/
❗️3 октября – день рождения Сергея Есенина.
Год назад на канале вышел материал о том, как стихи Сергея Есенина продолжают звучать в нас. Сегодня мы поговорим об основных составляющих творческого взгляда поэта на мир, о том, что для него было важно.
В первую очередь, перед нами – образ.
По факту же образ поэта, запечатленный в нашем восприятии.
Достаточно назвать его фамилию, и сразу же нахлынет поток ассоциаций: деревенский парень, пьяница, хулиган.
Изучать творчество Есенина, вы серьезно?
Что там изучать, когда всё понятно и просто. Берёзы, телята, осень, Русь… а еще он писал сопливые стихи про любовь, да и какие-то строки, пропитанные тотальной грустью и тоской.
Ну что… (авто)биографический миф в действии – иначе не скажешь.
/В связи с этим особенно интересна статья Елены Глуховской «Девять мифов о Есенине», опубликованная на Арзамасе/
Лёгкие стихи, понятные каждому. Что-то вроде массовой поэзии, с точки зрения современного читателя.
Но, когда мы погружаемся в стихотворения С. Есенина и у нас появляется интерес к тому, как устроен его творческий мир, уже на этом этапе закрадывается мысль о том, что его стихи не настолько просты, как на первый взгляд кажется.
Вспомним его самое осеннее стихотворение (точнее – самое известное из осенних) «Отговорила роща золотая».
Вроде бы речь идет об осени, и просматривается некий параллелизм между состояниями природы и человека. Тот прием, что часто использовался в фольклорных текстах. Отчетливо звучит мысль о быстротечности человеческой жизни.
Возникает много вопросов:
• почему она звучит сквозь именно эти образы, ведь ее выразить можно было бы и как-то посложнее?
• почему поэт выбирает такой путь: о сложном рассказывать посредством простого, повседневного?
• какая философия за всем этим кроется? Или Сергей Есенин писал лишь о том, что его окружало?
И тут можно
1. начать искать информацию в научных статьях и исследованиях;
2. «прочитать всего Есенина» (его поэтические циклы имеются в виду);
3. узнать, как на эти вопросы отвечает сам поэт.
Третий вариант кажется самым невозможным и при этом очевидным.
Выберем его. Прочитаем вместе и проанализируем статью С. Есенина «Ключи Марии».
/Да-да… Есенин, оказывается, писал не только стихи/
❗️3 октября – день рождения Сергея Есенина.
Год назад на канале вышел материал о том, как стихи Сергея Есенина продолжают звучать в нас. Сегодня мы поговорим об основных составляющих творческого взгляда поэта на мир, о том, что для него было важно.
❤11🔥3
продолжение (1)
/Статья «Ключи Марии» цитируется по источнику/
«Ключи Марии»: 1 часть
Читаем первое предложение и сразу же на нем останавливаемся. Там – тезис, который развивается не только в последующих предложениях, но и на протяжении всего текста.
«Орнамент – это музыка», – пишет Сергей Есенин.
Орнамент… значит, речь идет о геометрии, в частности о линиях.
В итоге – музыка линий. Ритм то есть. А он – во-первых, основа композиции, во-вторых, организация музыки во времени.
«… почти каждая вещь через каждый свой звук говорит нам знаками о том, что здесь мы только в пути», – читаем дальше. Наблюдаем интересную интерпретацию: звук как вместилище знаков.
Какими знаками может «говорить звук», если он по своей природе не имеет плана содержания?
Он – абстракция. Мы к этому привыкли. Но погружаясь в творческий мир С. Есенина, нам нужно даже такое, казалось бы, странное мнение иметь в виду.
А может, и не странное вовсе?
Какие мысли считываются в первом абзаце?
1. о синтезе
Представление об искусстве как о едином процессе, об отражение одного в другом, о самых разных переплетениях взаимосвязей. Да и орнамент – более чем соответствующий образ.
2. о времени
К «орнаменту слова» в тексте С. Есенина путь тернист. Поэт предлагает начать с «линий под углами разбросанной жизни обихода». Поэтапное движение с временной перспективой.
Далее, замечаем установку на передачу тайного знания. Текст построен так, что создается впечатление, что, по мысли С. Есенина, исследователи, ученые, да и вообще все люди говорили будто бы не о том и в упор не видели тех вещей, о которых пишет поэт. Тому подтверждение – следующие высказывания:
• «Он [Восток] не оплодотворил нас, а только открыл лишь те двери, которые были заперты на замок тайного слова»;
• «… мы не встречаем почти ни единого указания на то, что он [орнамент] существовал <…> гораздо раньше приплытия к нашему берегу миссионеров из Греции»;
• «Наши исследователи не заглянули в сердце нашего народного творчества»;
• «…ключ истинного, настоящего архитектурного орнамента так и остался невыплеснутым»;
• «Исследователи древнерусской письменности и строительного орнамента забыли главным образом то, что народ наш живет больше устами, чем рукою и глазом…»;
• «…не разгаданный никем бытовой орнамент».
И вот наконец-то, следуя за автором, мы подходим к центральному образу первой части текста: «… древо, которое означает «семью»» и которое «родилось в эпоху пастушеского быта».
Почему так важно указание на «эпоху пастушеского быта»?
Потому что «в древности никто не располагал временем так свободно, как пастухи». Далее следует подробный разбор слова «пастух», затем – отсылки к библейским сюжетам, к известной легенде о пастухе, обращение к мотиву реинкарнации.
Что наблюдаем?
Внимание к языку. Привлечение культурного контекста.
Не слишком ли много для «да просто деревенского парня» или «хулигана»?
Поэт дает трактовку бытовому орнаменту, и перед нами открывается галерея фольклорных образов, за каждым из которых кроются свои смыслы.
Для чего нам предлагают такое подробное описание?
Чтобы в итоге привести к мысли об «отношение к вечности как к родительскому очагу».
Вновь звучит тема времени, а вместе с ней и тема сакрального.
К чему приходим в финале первой части?
Какие высказывания звучат особенно сильно?
«Мы заставили жить и молиться вокруг себя почти все предметы», – сквозная, если не ключевая, мысль всей статьи «Ключи Марии».
«… разобрав весь, <…> внешне непривлекательный обиход, мы наталкиваемся на весьма сложную и весьма глубокую орнаментичную эпопею с чудесным переплетением духа и знаков», – а тут, собственно, и описан тот метод, который использует поэт, рассуждая об искусстве.
#вслед_за_автором
/Статья «Ключи Марии» цитируется по источнику/
«Ключи Марии»: 1 часть
Читаем первое предложение и сразу же на нем останавливаемся. Там – тезис, который развивается не только в последующих предложениях, но и на протяжении всего текста.
«Орнамент – это музыка», – пишет Сергей Есенин.
Орнамент… значит, речь идет о геометрии, в частности о линиях.
В итоге – музыка линий. Ритм то есть. А он – во-первых, основа композиции, во-вторых, организация музыки во времени.
«… почти каждая вещь через каждый свой звук говорит нам знаками о том, что здесь мы только в пути», – читаем дальше. Наблюдаем интересную интерпретацию: звук как вместилище знаков.
Какими знаками может «говорить звук», если он по своей природе не имеет плана содержания?
Он – абстракция. Мы к этому привыкли. Но погружаясь в творческий мир С. Есенина, нам нужно даже такое, казалось бы, странное мнение иметь в виду.
А может, и не странное вовсе?
Какие мысли считываются в первом абзаце?
1. о синтезе
Представление об искусстве как о едином процессе, об отражение одного в другом, о самых разных переплетениях взаимосвязей. Да и орнамент – более чем соответствующий образ.
2. о времени
К «орнаменту слова» в тексте С. Есенина путь тернист. Поэт предлагает начать с «линий под углами разбросанной жизни обихода». Поэтапное движение с временной перспективой.
Далее, замечаем установку на передачу тайного знания. Текст построен так, что создается впечатление, что, по мысли С. Есенина, исследователи, ученые, да и вообще все люди говорили будто бы не о том и в упор не видели тех вещей, о которых пишет поэт. Тому подтверждение – следующие высказывания:
• «Он [Восток] не оплодотворил нас, а только открыл лишь те двери, которые были заперты на замок тайного слова»;
• «… мы не встречаем почти ни единого указания на то, что он [орнамент] существовал <…> гораздо раньше приплытия к нашему берегу миссионеров из Греции»;
• «Наши исследователи не заглянули в сердце нашего народного творчества»;
• «…ключ истинного, настоящего архитектурного орнамента так и остался невыплеснутым»;
• «Исследователи древнерусской письменности и строительного орнамента забыли главным образом то, что народ наш живет больше устами, чем рукою и глазом…»;
• «…не разгаданный никем бытовой орнамент».
И вот наконец-то, следуя за автором, мы подходим к центральному образу первой части текста: «… древо, которое означает «семью»» и которое «родилось в эпоху пастушеского быта».
Почему так важно указание на «эпоху пастушеского быта»?
Потому что «в древности никто не располагал временем так свободно, как пастухи». Далее следует подробный разбор слова «пастух», затем – отсылки к библейским сюжетам, к известной легенде о пастухе, обращение к мотиву реинкарнации.
Что наблюдаем?
Внимание к языку. Привлечение культурного контекста.
Не слишком ли много для «да просто деревенского парня» или «хулигана»?
Поэт дает трактовку бытовому орнаменту, и перед нами открывается галерея фольклорных образов, за каждым из которых кроются свои смыслы.
Для чего нам предлагают такое подробное описание?
Чтобы в итоге привести к мысли об «отношение к вечности как к родительскому очагу».
Вновь звучит тема времени, а вместе с ней и тема сакрального.
К чему приходим в финале первой части?
Какие высказывания звучат особенно сильно?
«Мы заставили жить и молиться вокруг себя почти все предметы», – сквозная, если не ключевая, мысль всей статьи «Ключи Марии».
«… разобрав весь, <…> внешне непривлекательный обиход, мы наталкиваемся на весьма сложную и весьма глубокую орнаментичную эпопею с чудесным переплетением духа и знаков», – а тут, собственно, и описан тот метод, который использует поэт, рассуждая об искусстве.
#вслед_за_автором
❤9🔥3
продолжение (2)
«Ключи Марии»: 2 часть
Во второй части статьи условно можно выделить три смысловых блока:
1. Переход от описания обиходного орнамента к вопросу о словесном искусстве и его образности.
2. Авторская интерпретация букв алфавита.
3. Искусство прошлого, настоящего и будущего.
Буквально с первых слов С. Есенин углубляет свою мысль о знаке. Он сопоставляет два вида знаков: «знаки для выражения звуков» (письменность) и «знаки для выражения духа».
«… главные ключи к человеческому разуму, это — знаки выражения духа», – пишет С. Есенин и относит к ним прежде всего избу простолюдина.
И тут наблюдается то же, что и в первой части, где внимание поэта было сосредоточено на образе древа.
Так, на чем, по мнению С. Есенина, строится образность?
«На этом же пожирании тощими словами тучных и на понятии «запрягать»», – такой ответ дает в статье автор.
Рассматривая происхождение метафоры, поэт углубляется в прошлое и высказывает любопытную мысль, актуальную для нашего настоящего:
«Как младшее племя в развитии духовных ценностей, мы можем показаться неопытному глазу талантливыми отобразителями этих пройденных до нас дорог <…> cамостоятельность линий может быть лишь только в устремлении духа, и чем каждое племя резче отделялось друг от друга бытовым положением, тем резче вырисовывались их особенности <…> Устремление не одинаково».
Да, в контексте статьи С. Есенина приведенная цитата используется в качестве иллюстрации одного из его тезисов. Но в этих словах можно увидеть еще и реплику к ситуации, в которую попадает творческий человек сегодня:
«Все лучшие книги уже написаны. Все сюжеты давно известны. Ничего нового сказать нельзя», – такое часто приходится слышать от людей, чья деятельность так или иначе связана с творчеством.
Как раз об этой иллюзии и пишет С. Есенин.
Пусть дороги одни и те же. Но устремления-то разные.
Вот в чем, по его мнению, и заключается самостоятельность.
Возвращаясь к теме образности, понаблюдаем за логикой размышлений С. Есенина:
«… образ рождается через слагаемость. Слагаемость рождает нам лицо звука, лицо движения пространства и лицо движения земного», – к такому стройному выводу приходит поэт.
А дальше начинается волшебство. Оказывается, форма каждой буквы алфавита выражает свой образ. Если раньше С. Есенина больше занимали звуки, то теперь пришло время для разговора о визуальной составляющей.
Вспоминается сразу звуковой символизм поэтического языка В. Хлебникова и его попытка воссоздания «звездного языка», где звук играет определяющую роль.
Как отмечает К.А. Кедров в работе «Звездная азбука Велимира Хлебникова», «каждое определение звука в «Звездной азбуке» — это формула-образ».
/больше информации о словотворческих исканиях В. Хлебника можно найти в статье «Лингвистические прозрения Велимира Хлебникова» (автор – Карла Соливетти) /
Для чего С. Есенин интерпретирует буквы алфавита?
«Если таким образом мы могли бы разобрать всю творческо-мыслительную значность, то мы увидели бы почти все сплошь составные части в строительстве избы нашего мышления», – читаем в его статье. Вновь перед нами образ избы, такой бездонный и значимый в мировоззрении С. Есенина.
От крестьянской избы переброшен смысловой мостик к миру крестьянской жизни, который, по его мнению, «мы посещаем разумом сердца через образы, наши глаза застали, увы, вместе с расцветом на одре смерти». В этом и заключается проблема современного поэту искусства – отсутствие возможности «постичь тайну», которую хранит лишь «полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня».
«Будущее искусство расцветет в своих возможностях достижений как некий вселенский вертоград», – пишет С. Есенин. Но при каких условиях условиях такое возможно?
«Люди должны научиться читать забытые ими знаки», – находим ответ в тексте.
Вновь звучит тема знака. Вновь обращение к прошлому.
#вслед_за_автором
«Ключи Марии»: 2 часть
Во второй части статьи условно можно выделить три смысловых блока:
1. Переход от описания обиходного орнамента к вопросу о словесном искусстве и его образности.
2. Авторская интерпретация букв алфавита.
3. Искусство прошлого, настоящего и будущего.
Буквально с первых слов С. Есенин углубляет свою мысль о знаке. Он сопоставляет два вида знаков: «знаки для выражения звуков» (письменность) и «знаки для выражения духа».
«… главные ключи к человеческому разуму, это — знаки выражения духа», – пишет С. Есенин и относит к ним прежде всего избу простолюдина.
И тут наблюдается то же, что и в первой части, где внимание поэта было сосредоточено на образе древа.
Так, на чем, по мнению С. Есенина, строится образность?
«На этом же пожирании тощими словами тучных и на понятии «запрягать»», – такой ответ дает в статье автор.
Рассматривая происхождение метафоры, поэт углубляется в прошлое и высказывает любопытную мысль, актуальную для нашего настоящего:
«Как младшее племя в развитии духовных ценностей, мы можем показаться неопытному глазу талантливыми отобразителями этих пройденных до нас дорог <…> cамостоятельность линий может быть лишь только в устремлении духа, и чем каждое племя резче отделялось друг от друга бытовым положением, тем резче вырисовывались их особенности <…> Устремление не одинаково».
Да, в контексте статьи С. Есенина приведенная цитата используется в качестве иллюстрации одного из его тезисов. Но в этих словах можно увидеть еще и реплику к ситуации, в которую попадает творческий человек сегодня:
«Все лучшие книги уже написаны. Все сюжеты давно известны. Ничего нового сказать нельзя», – такое часто приходится слышать от людей, чья деятельность так или иначе связана с творчеством.
Как раз об этой иллюзии и пишет С. Есенин.
Пусть дороги одни и те же. Но устремления-то разные.
Вот в чем, по его мнению, и заключается самостоятельность.
Возвращаясь к теме образности, понаблюдаем за логикой размышлений С. Есенина:
«… образ рождается через слагаемость. Слагаемость рождает нам лицо звука, лицо движения пространства и лицо движения земного», – к такому стройному выводу приходит поэт.
А дальше начинается волшебство. Оказывается, форма каждой буквы алфавита выражает свой образ. Если раньше С. Есенина больше занимали звуки, то теперь пришло время для разговора о визуальной составляющей.
Вспоминается сразу звуковой символизм поэтического языка В. Хлебникова и его попытка воссоздания «звездного языка», где звук играет определяющую роль.
Как отмечает К.А. Кедров в работе «Звездная азбука Велимира Хлебникова», «каждое определение звука в «Звездной азбуке» — это формула-образ».
/больше информации о словотворческих исканиях В. Хлебника можно найти в статье «Лингвистические прозрения Велимира Хлебникова» (автор – Карла Соливетти) /
Для чего С. Есенин интерпретирует буквы алфавита?
«Если таким образом мы могли бы разобрать всю творческо-мыслительную значность, то мы увидели бы почти все сплошь составные части в строительстве избы нашего мышления», – читаем в его статье. Вновь перед нами образ избы, такой бездонный и значимый в мировоззрении С. Есенина.
От крестьянской избы переброшен смысловой мостик к миру крестьянской жизни, который, по его мнению, «мы посещаем разумом сердца через образы, наши глаза застали, увы, вместе с расцветом на одре смерти». В этом и заключается проблема современного поэту искусства – отсутствие возможности «постичь тайну», которую хранит лишь «полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня».
«Будущее искусство расцветет в своих возможностях достижений как некий вселенский вертоград», – пишет С. Есенин. Но при каких условиях условиях такое возможно?
«Люди должны научиться читать забытые ими знаки», – находим ответ в тексте.
Вновь звучит тема знака. Вновь обращение к прошлому.
#вслед_за_автором
❤8🔥7
продолжение (3)
«Ключи Марии»: 3 часть
Для С. Есенина существо творчества сопоставимо с существом человека: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида — душа, плоть и разум», – этими словами начинается третья часть статьи, что выстраивается композицинно так же, как и две предыдущие ее части. В первых строках озвучивается ключевая мысль, затем она раскрывается в последующих абзацах.
«Образ от плоти можно назвать заставочным, образ от духа корабельным и третий образ от разума ангелическим», – такие соотношения предлагает С. Есенин.
Приведем несколько цитат:
• «Образ заставочный есть, так же как и метафора, уподобление одного предмета другому»;
• «Корабельный образ есть уловление в каком-либо предмете, явлении или существе струения <…> Давид, например, говорит, что человек словами течет, как дождь»;
• «Ангелический образ есть сотворение или пробитие из данной заставки и корабельного образа какого-нибудь окна <…> где и зубы Суламифи без всяких как, стирая всякое сходство с зубами, становятся настоящими живыми, сбежавшими с гор Галаада козами».
Рассуждения о типах образов приводят поэта к выводу, где снова звучит тема тайного знания: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов».
Познакомившись лишь с одной статьей С. Есенина, можно выявить ряд тенденций, которые выходят далеко за рамки темы искусства и прослеживаются в поэзии С. Есенина в целом.
1. С одной стороны, история о неразгаданных тайнах, что восходит к поэтике символизма, а с другой – интерес к форме и методам, близким к футуризму. Конечно, о том, что эти течения повлияли на творчество С. Есенина, исследователи писали не раз. Однако, проанализировав его статью, мы увидели, как это положение нашло отражение в конкретном тексте поэта.
2. Время – одна из ключевых тем в творчестве поэта. В том, что ряд стихотворений С. Есенина, с точки зрения тематики, можно смело отнести к философской лирике, сомнений не остается. Мысль о быстротечности жизни звучит во многих его стихах. Но диалог поэта с временем куда глубже. Взгляд поэта в прошлое – тому подтверждение.
3. Размышления о сущности искусства масштабируются в исследование о духовной культуре русского человека и его ментальности. Впрочем, движение мысли от более простого и понятного к сложному и неизвестному можно наблюдать как в статье «Ключи Марии», так и во многих стихотворениях С. Есенина.
4. Идеи и мысли поэт передает посредством образа. Даже, казалось бы, в тексте публицистического характера.
Древо, изба, соотношение с плотью, разумом и душой.
– С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
– С изучения образности.
Статья «Ключи Марии» была написана в 1918 г.
Через три года выходит другая, не менее интересная работа Сергея Есенина «Быт и искусство», где углубляется мысль о типологии образов.
А еще через три года, в 1924 г., поэт пишет «Предисловие к неизданному собранию стихотворений и поэм», цитату из которого мы и приведем в завершение нашего разбора.
«В стихах моих читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала пути многим и многим молодым поэтам и беллетристам. Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах» (ссылка на источник).
#вслед_за_автором
«Ключи Марии»: 3 часть
Для С. Есенина существо творчества сопоставимо с существом человека: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида — душа, плоть и разум», – этими словами начинается третья часть статьи, что выстраивается композицинно так же, как и две предыдущие ее части. В первых строках озвучивается ключевая мысль, затем она раскрывается в последующих абзацах.
«Образ от плоти можно назвать заставочным, образ от духа корабельным и третий образ от разума ангелическим», – такие соотношения предлагает С. Есенин.
Приведем несколько цитат:
• «Образ заставочный есть, так же как и метафора, уподобление одного предмета другому»;
• «Корабельный образ есть уловление в каком-либо предмете, явлении или существе струения <…> Давид, например, говорит, что человек словами течет, как дождь»;
• «Ангелический образ есть сотворение или пробитие из данной заставки и корабельного образа какого-нибудь окна <…> где и зубы Суламифи без всяких как, стирая всякое сходство с зубами, становятся настоящими живыми, сбежавшими с гор Галаада козами».
Рассуждения о типах образов приводят поэта к выводу, где снова звучит тема тайного знания: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов».
Познакомившись лишь с одной статьей С. Есенина, можно выявить ряд тенденций, которые выходят далеко за рамки темы искусства и прослеживаются в поэзии С. Есенина в целом.
1. С одной стороны, история о неразгаданных тайнах, что восходит к поэтике символизма, а с другой – интерес к форме и методам, близким к футуризму. Конечно, о том, что эти течения повлияли на творчество С. Есенина, исследователи писали не раз. Однако, проанализировав его статью, мы увидели, как это положение нашло отражение в конкретном тексте поэта.
2. Время – одна из ключевых тем в творчестве поэта. В том, что ряд стихотворений С. Есенина, с точки зрения тематики, можно смело отнести к философской лирике, сомнений не остается. Мысль о быстротечности жизни звучит во многих его стихах. Но диалог поэта с временем куда глубже. Взгляд поэта в прошлое – тому подтверждение.
3. Размышления о сущности искусства масштабируются в исследование о духовной культуре русского человека и его ментальности. Впрочем, движение мысли от более простого и понятного к сложному и неизвестному можно наблюдать как в статье «Ключи Марии», так и во многих стихотворениях С. Есенина.
4. Идеи и мысли поэт передает посредством образа. Даже, казалось бы, в тексте публицистического характера.
Древо, изба, соотношение с плотью, разумом и душой.
– С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
– С изучения образности.
Статья «Ключи Марии» была написана в 1918 г.
Через три года выходит другая, не менее интересная работа Сергея Есенина «Быт и искусство», где углубляется мысль о типологии образов.
А еще через три года, в 1924 г., поэт пишет «Предисловие к неизданному собранию стихотворений и поэм», цитату из которого мы и приведем в завершение нашего разбора.
«В стихах моих читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала пути многим и многим молодым поэтам и беллетристам. Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах» (ссылка на источник).
#вслед_за_автором
❤16👍3🔥3
Книга закончилась. Но в голове – хаос. Мысли никак не выстраиваются в одну картинку.
«Интересно, а есть ли отзыв на эту книгу в блоге Эля в инфопузыре?».
Задаюсь этим вопросом не просто так. Эля пишет содержательно и структурно, лаконично, без инфошума.
Читаю, и мысли упорядочиваются.
Автор блога открывает дверь в мир детской литературы. О книгах для взрослых рассказывает не менее бережно и увлекательно. Мне очень запомнился пост – книги как путь.
Эля в инфопузыре – находка для любителей подборок и списков.
Например, вот – подборка с классикой посреди недели.
И вот – подборка рецензий Эли на книги из лонг-листа «Ясной Поляны».
Рекомендую подписаться: https://xn--r1a.website/infobubble_elya
#дружим_блогами
«Интересно, а есть ли отзыв на эту книгу в блоге Эля в инфопузыре?».
Задаюсь этим вопросом не просто так. Эля пишет содержательно и структурно, лаконично, без инфошума.
Читаю, и мысли упорядочиваются.
Автор блога открывает дверь в мир детской литературы. О книгах для взрослых рассказывает не менее бережно и увлекательно. Мне очень запомнился пост – книги как путь.
Эля в инфопузыре – находка для любителей подборок и списков.
Например, вот – подборка с классикой посреди недели.
И вот – подборка рецензий Эли на книги из лонг-листа «Ясной Поляны».
Рекомендую подписаться: https://xn--r1a.website/infobubble_elya
#дружим_блогами
👍18
«Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности
Повествование в романе ведется от нескольких лиц. И тут всё просто: популярный способ изложения истории.
Переворачиваем страницу. И тут уже сложно. Читать сложно текст, где все предложения начинаются с маленькой буквы и пестрят ошибками.
«Да, кто вообще так пишет?», – читатель в недоумении.
Вот – перед нами Леша, и он не только так пишет, но и так думает, и так живет.
Чуть позже встретимся с Наташей, Владимиром Георгиевичем, Настей и другими персонажами. Все они поделятся переживаниями.
Так и хочется сказать, что роман Ивана Шипнигова о жизни и о людях.
Но мы-то не видим, как живут герои. Чтобы воссоздать образ реальности, нам нужно сопоставить фрагменты их записей, в которых зафиксированы впечатления.
Получается, что «Стрим» – история не о самой жизни, а о разных взглядах на жизнь, что воспроизводятся в языке.
Монолог. Разговор с самим собой. Душа наизнанку. О душе ли идет речь?
О ней, конечно, тоже, но, скорее, о времени. Вероятно, поэтому центре внимания – не личность с ее психологией, а типичные представители современности.
Вспоминаются «Мертвые души» Н.В. Гоголя, где писатель посредством портрета и деталей интерьера показывает читателю характеры эпохи. Автор «Стрима», по сути, делает то же самое, только инструмент его – стилизация речи персонажей.
Как и о чем говорят герои?
Есть темы, которые осмысляются во всех монологах. Остро ощущается проблема бедности. А вопрос: «что подумают люди?» – передается из поколения в поколение.
Но каждый герой-рассказчик является носителем особой черты, что доведена почти до абсурда.
Так, Леша может бесконечно сопоставлять цены на продукты в Пятёрочке, Перекрёстке и Азбуке Вкуса. Настина мама только и говорит о своих снах, а Вика – об осознанности.
#внутри_текста
Повествование в романе ведется от нескольких лиц. И тут всё просто: популярный способ изложения истории.
Переворачиваем страницу. И тут уже сложно. Читать сложно текст, где все предложения начинаются с маленькой буквы и пестрят ошибками.
«Да, кто вообще так пишет?», – читатель в недоумении.
Вот – перед нами Леша, и он не только так пишет, но и так думает, и так живет.
Чуть позже встретимся с Наташей, Владимиром Георгиевичем, Настей и другими персонажами. Все они поделятся переживаниями.
Так и хочется сказать, что роман Ивана Шипнигова о жизни и о людях.
Но мы-то не видим, как живут герои. Чтобы воссоздать образ реальности, нам нужно сопоставить фрагменты их записей, в которых зафиксированы впечатления.
Получается, что «Стрим» – история не о самой жизни, а о разных взглядах на жизнь, что воспроизводятся в языке.
Монолог. Разговор с самим собой. Душа наизнанку. О душе ли идет речь?
О ней, конечно, тоже, но, скорее, о времени. Вероятно, поэтому центре внимания – не личность с ее психологией, а типичные представители современности.
Вспоминаются «Мертвые души» Н.В. Гоголя, где писатель посредством портрета и деталей интерьера показывает читателю характеры эпохи. Автор «Стрима», по сути, делает то же самое, только инструмент его – стилизация речи персонажей.
Как и о чем говорят герои?
Есть темы, которые осмысляются во всех монологах. Остро ощущается проблема бедности. А вопрос: «что подумают люди?» – передается из поколения в поколение.
Но каждый герой-рассказчик является носителем особой черты, что доведена почти до абсурда.
Так, Леша может бесконечно сопоставлять цены на продукты в Пятёрочке, Перекрёстке и Азбуке Вкуса. Настина мама только и говорит о своих снах, а Вика – об осознанности.
#внутри_текста
🔥8❤7