В 1154 г. у князя Юрия Долгорукого родился его самый младший, одиннадцатый сын Всеволод, в крещении наречённый Дмитрием. В память об этом событии основанный в том же году город на реке Яхроме был назван Дмитровом. Через 22 года Всеволод занял место своего отца в Суздальской земле. Это не так уж удивительно, если вспомнить, что ни его отец, ни дед Володимер Мономах, ни прадед Всеволод, ни прапрадед Ярослав, ни пращур Володимер Святой не были первенцами своих отцов, и всего добивались через тяжёлую борьбу.

Большие семьи были одновременно и силой и слабостью князей. С одной стороны, много сыновей – это много преданных помощников и соратников, а также гарантированное продолжение рода. С другой стороны, много сыновей – это много честолюбцев, которые не будут давать покоя ни отцу, ни друг другу. Юрий Долгорукий по количеству детей превзошёл даже своего сына Всеволода, которого за многодетность прозвали Большим Гнездом. У Юрия всего было 14 детей, а у Всеволода только 12.

Широко известна первая супруга Володимера Мономаха, английская королевна Гита, дочь Харольда Годвинсона. Но матерью Юрия Долгорукого была вторая жена Мономаха, о которой ничего неизвестно. Своё имя Юрий мог получить в память о прадеде Ярославе, который в крещении носил то же имя. Если о первой жене Юрия известно хотя бы то, что она была дочерью половецкого хана Аепы, то о второй неизвестно ничего. Предполагается, что она была гречанкой. От первой жены у Юрия были дети: Ростислав, Иван, Андрей, Борис, Глеб, Елена, Марья и Ольга; от второй: Ярослав, Святослав, Мстислав, Василько, Михалко и Всеволод.

Ярким, но непрочным был взлёт князя Андрея, прозванного Боголюбским по названию его любимого замка в Боголюбове близ устья Нерли недалеко от Володимеря. Но не его род на века утвердился в пределах Суздальской земли, а многочисленные потомки младшего единокровного брата Всеволода. И снова интересная игра имён. Андрей и Всеволод – это христианское и языческое имена их общего прадеда Всеволода Ярославича.

Князь Андрей Юрьевич большую часть своей жизни провёл при своём отце, будучи, по сути, его полководцем. Участвуя в южных походах Юрия Долгорукого, он приобрёл военный опыт и снискал воинскую славу. По характеру Андрей сильно отличался от своего осторожного, коварного, но по-своему добродушного отца. Нарочитую даже для древнерусского князя жестокость и воинственность Андрея, его гордый и неуживчивый нрав часто приписывают горячей крови его матери-половчанки. В то же время он отличался редким по своей глубине благочестием и очень развитым эстетическим чувством.

Андрей верно служил своему отцу, но как только тот достиг своей заветной цели, пережив своих врагов и прочно обосновавшись в Киеве, он покинул его. Андрей смешал планы Юрия и решил начать всё заново и по-своему. Для этого он сбежал в Суздальскую землю, выгнал оттуда младших братьев, и сел на княжеский престол. Со стороны это может выглядеть, как история о блудном сыне, с той разницей, что блудным тут был скорее отец, а сыну было уже под сорок лет.

Князь Андрей сел на суздальский престол не по отчему благословению, а только по выбору сильного боярства старших городов, Ростова и Суздаля. Это особенно интересно в свете устоявшихся представлений о самодержавных замашках Андрея, и отчасти проясняет обстоятельства его трагической гибели. Разногласия с местной знатью начались у него с того, что он не стал править ни из Ростова, ни из Суздаля, а предпочёл Володимерь, тогда бывший просто крепостью на границе с Муромской землёй. Впрочем, древний Ростов ещё долго оставался самым крупным и богатым городом, центром епархии и очагом книжной культуры.

Подобно отцу, любившему укромную  Кидекшу, Андрей облюбовал место недалеко от Володимеря близ устья Нерли, где выстроил себе замок и несколько церквей. По преданию, на это место указал ему сам Бог, почему оно и было названо Боголюбовым. Уезжая из Вышгорода, городка под Киевом, Андрей захватил с собой византийскую икону Богородицы, которая стала одной из главных святынь Суздальской земли и священным знаменем её князей.

Вышгород стоял недалеко от Киева, защищая столицу с севера. С конца XI века великие князья сажали там своих старших сыновей, желая иметь при себе поблизости своего преемника. Вероятно, таким же подступом к великокняжескому престолу должен был стать Вышгород и для князя Андрея Юрьевича, не вздумай он пересоздать для себя свой Киев в родных пейзажах Суздальской земли на высоком берегу Клязьмы.

Кроме политического значения, Вышгород имел также и религиозное. Когда была проведена канонизация князей Бориса и Глеба, именно Вышгород был избран местом пребывания их святых мощей. Знаменитая икона Богородицы появилась в Вышгороде в то время, когда там сидел князь Мстислав Володимерович (старший сын Мономаха). Князь Андрей, уезжая в Суздальскую землю, взял с собой именно эту икону, по преданию, написанную самим евангелистом Лукой, а также меч святого Бориса. Вероятно, этот меч лежал или висел рядом с мощами. А ведь Борис считается не только первым русским святым, но и первым известным по имени князем ростовским.

Неясно, сражался ли князь Андрей мечом святого Бориса, или хранил его дома как реликвию, но в свой смертный час он искал спасения именно в этом оружии мученика.

Что до иконы, то она первое время хранилась в Боголюбове, пока не была перенесена в собор Успения Богородицы в Володимере, который князь Андрей построил в 1158-1160 гг. К слову, Успенские соборы, как и Софийские, были на Руси символом политических притязаний. Десятинная церковь в Киеве, построенная ещё князем Володимером Святым, была освящена в честь праздника Успения. Первый, ещё деревянный собор Суздальской земли был построен в Ростове, и также был Успенским. Уже при князе Володимере Мономахе он был перестроен в камне. В 1160 г. эта первая каменная постройка обрушилась во время пожара, и князь Андрей Боголюбский восстановил её при помощи своих володимерских мастеров.

В своё время каменный собор Успения появился и в Ярославле, который в XII веке ещё оставался пригородом и торговой пристанью Ростова на Волге.

Широкая деятельность князя Юрия Долгорукого не только возвысила Суздальскую землю, но и сильнее втянула её в запутанные политические отношения между отдельными землями Руси. Помимо попыток удержаться в Киеве и Переяславле Русском, Юрий стремился подчинить суздальскому влиянию вольный Новгород и отделившиеся от Чернигова Муромскую и Рязанскую земли. Самих черниговских князей он старался сделать своими союзниками, как и князей далёкой Галицкой земли.

При этом Русь всеми своими краями соприкасалась с внешними соседями, в отношениях с которыми монотонно чередовались мир и война. Для Суздальской земли этими соседями были языческие финские племена. Она и сама по себе с этнографической точки зрения была регионом славяно-финского смешения с общей для всей Руси скандинавской закваской. Сильнейшим финским племенем за пределами Суздальской земли была мордва, населявшая значительную часть Поволжья. За мордвой стояла ещё более организованная сила – Болгарское царство, самый северный очаг мусульманской цивилизации.

Когда-то болгары были очередной волной тюркских кочевников, наводнившей Степь. Часть из них откочевала на Дунай, где с ними произошло то же, что со скандинавской русью на берегах Волги, Днепра и Западной Двины – они растворились среди местных славян, оставив им своё имя. Другая часть болгар поднялась на Среднюю Волгу, смешалась с местными финнами, но сохранила не только своё имя, но и язык. В начале X века эти волжские болгары приняли мусульманство.

Их дальнейшее продвижение по Волге наткнулось на молодую Русь. Когда князь Володимер Святой выбирал веру, с мусульманством он знакомился именно через болгар. Русские летописи передают это знакомство анекдотически – запрет на употребление алкоголя перевесил разрешение на многожёнство, и князь отверг учение Мухаммеда. Но даже если бы Русь и стала мусульманской страной, едва ли это предотвратило бы многовековую борьбу за контроль над богатой волжской торговлей.

Город Володимерь был основан в 1108 году, через год после грабительского набега болгар на Суздаль. Первым военным предприятием князя Юрия Долгорукого был его поход на болгар в 1120 году, из которого он вернулся со своей первой победой.

Летом 1152 года болгарская судовая рать тайком пробралась вверх по Волге до самого Ярославля и взяла его в осаду. Ярославцы стойко терпели голод и жажду, но не могли надеяться отбить врага своими силами: «бе бо мал градок» - уточняет летопись. Стоит напомнить, что всего за два года до этого «мал градок» пережил страшное разорение от новгородцев. Но на этот раз всё обошлось. Один юноша смог ночью выбраться из осаждённого города, перебраться за Которосль и «вборзе» доехать до Ростова. Недаром же Ростов называют старшим братом Ярославля - помощь оттуда скоро пришла, болгары были разбиты и с тех пор долго не решались на новые вторжения.

К большому сожалению неизвестно имя того смелого юноши, который спас Ярославль. По сути, это первое историческое упоминание о ярославце.

XII век был эпохой Крестовых походов в Святую землю, о которых на Руси слышали и которым сочувствовали. Ещё князь Володимер Мономах собирал русских князей в походы на Степь против половецких орд, и эти походы оформлялись им не просто как оборона от кочевников, а как священная война христиан с погаными.

Летом 1164 года его внук Андрей Боголюбский лично выступил в поход на болгар-мусульман во главе большого войска. С Андреем шли его единокровный брат Ярослав, сын Изяслав, и подручный князь муромский Юрий Володимерович. Впереди войска священники несли большое распятие и две иконы – Богородицы Владимирской и Всемилостивого Спаса. 1 августа русские князья разгромили болгар в открытом бою и затем взяли четыре их города. Блестящая победа далась малой кровью, в чём Андрей Боголюбский увидел особое благоволение Богородицы и Спасителя к Суздальской земле. Особенно ему импонировало, что в этот же день, 1 августа, византийский император Мануил Комнин одержал важную победу над своими врагами-мусульманами – сельджуками.

Сохранились слова молитв князя Андрея Боголюбского перед решающей битвой с болгарами, которые лучше привести здесь для большего колорита.

Молитва перед иконой Богородицы: «Пресвятая Госпоже Владычица Богородица, рожшая Христа Бога нашего, стена, и помощь и упование всем, и яз, грешны и недостойны раб твой, имею тя стену, и помощь и покров, и крест Сына твоего оружие непобедимое на враги».

Молитва перед иконой Спаса: «Владыко Господи Исусе Христе Боже наш, молитвами пречистыя ти Матере и силою честного ти креста помози нам на безбожныя сия варвары, да прославится пресвятое имя твое и пречистыя твоея Матери».

Возвратившись в Володимерь, Андрей учредил в своих владениях два новых для Православной церкви праздника: 1 августа – день Всемилостивого Спаса и Владимирской Богородицы, и 1 октября – день Покрова Богородицы. Оба праздника, и Медовый Спас, и Покров, прочно прижились, усилив, наряду со знаменитыми каменными храмами XII века, символическое значение Суздальской земли как обновлённой Руси.

Особенное значение приобрёл праздник Покрова Богородицы. Омофор или покров Богородицы почитался византийскими греками, хотя у них и не было особого праздника для чествования этой реликвии. Внимание князя Андрея особенно привлёк эпизод в житии юродивого Андрея, жившего в IX веке. Во время осады Константинополя каким-то вражеским войском, когда множество народа собралось во Влахернскую церковь, юродивому Андрею было явлено видение Богородицы, которая простирала свой омофор над молящимися людьми. Вскоре после видения осада с Константинополя была снята.

Память об этом событии и о том, что Богородица всегда незримо покрывает всех, прибегающих под её защиту, была впервые увековечена в Суздальской земле, на живописном берегу устья Нерли, где князь Андрей в 1165 году воздвиг самый замечательный памятник древнерусской архитектуры – церковь Покрова на Нерли. В тот же год Андрей Боголюбский оплакал кончину своего сына Изяслава, и новый храм стал памятником умершему сыну и утешением потрясённому отцу.

Знаменитые белокаменные храмы Суздальской земли, равно изящные и величественные, простые и вычурные, на века стали её эстетическим идеалом. Каждый такой храм – жемчужина архитектуры и кладезь исторической памяти. Из них самый древний и особенно хорошо сохранившийся Спасо-Преображенский собор находится в Переславле-Залесском.

Этот собор был заложен князем Юрием Долгоруким в 1152 году и окончен князем Андреем Боголюбским в 1157 году. Когда прикасаешься рукой к стене, которая стоит на своём месте, по меньшей мере, 866 лет, невольно испытываешь благоговейный страх. Приземистый одноглавый храм отличается нарочитой строгостью и простотой. Его часто сравнивают с суровым богатырем на заставе - недаром он был построен почти у подножия земляного вала, в северной части первоначального города. В соборе Переславля нет ни той лёгкости, ни того всплеска фантазии, столь характерных для более поздних храмов в Володимере и Боголюбове, для которых он послужил образцом, но его красота не менее выразительна.

Собирание реликвий, строительство храмов, введение новых праздников, сакрализация войны с иноверцами – далеко неполный перечень дел веры князя Андрея Боголюбского в Суздальской земле. Они отражают как его личное благочестие, так и его заботу как правителя об утверждении христианства в этом самом языческом уголке Руси. В то же время князь Андрей стремился обособить Суздальскую землю от Киева не только политически, но религиозно. Речь идёт о его попытке разделить Русскую церковь, выведя старую Ростовскую епархию из подчинения киевским митрополитам, создав особую митрополию для Суздальской земли с центром в её новой столице Володимере.

Время для отделения было удачное – как раз в 1150-1160 гг. крещёная Русь уже созрела до первых богословских споров. Поводом для них послужил обычный для таких случаев заковыристый вопрос – можно ли есть скоромное в постные дни (среду и пятницу), когда на них выпадают Господние и Богородичные праздники?

Епископ Нестор, занимавший ростовскую кафедру при князе Юрии Долгоруком, был лишён своей епископии киевским митрополитом Константином I в 1157 г., по-видимому, из-за неправильного мнения по этому вопросу христианской аскетики. На его место был назначен Леонтий II. Однако новый владыка отметился не сомнительными мнениями, а предосудительными делами, выколачивая деньги из ростово-суздальского духовенства. Уже в 1159 г. Леонтий был изгнан из своей епархии, на первый раз священниками, которые надеялись, что новый киевский митрополит (Константин к тому времени умер) вернёт им Нестора.

Однако новый митрополит, Феодор, вернул Леонтия. В своё второе ростовское епископство Леонтий не поладил уже с самим князем. Формальным поводом для конфликта послужил всё тот же вопрос о скоромной пище по средам и пятницам. Князь Андрей считал, что все пятьдесят дней после Пасхи (до Троицына дня) должны считаться праздничными и потому свободными от поста, но Леонтий разрешал не поститься только первую после Пасхи, Светлую неделю.

Для публичных прений с Леонтием князь Андрей выставил учёного и красноречивого игумена Федорца, который переспорил епископа, и тот в 1162 году был снова изгнан, но уже не как лихоимец, а как еретик. И хотя киевский митрополит оправдал Леонтия, князь Андрей отказывался принимать его обратно. Вместо этого он отправил письмо к патриарху в Константинополь с просьбой учредить в Володимере особую митрополию, а в качестве кандидата предлагал того самого Федорца.

Патриарх отказал в просьбе о митрополии, но всё же Федорец смог стать епископом ростовским и даже носил белый клобук – символ церковной автокефалии. Федорец не подчинялся киевскому митрополиту и не желал получать от него посвящения, считая, что над ним стоит только посвятивший его патриарх. В конце концов, Федорец стал заноситься и перед самим князем Андреем. Тот, уже отказавшись от своего проекта особой митрополии, хладнокровно отрёкся и от своего выдвиженца. В 1169 году Федорец был отправлен в Киев, где предстал перед митрополичьим судом и был казнён.

Спасибо за комментарий!

Недаром Андрея Боголюбского часто считают предтечей московского самовластия второй половины XV-XVI веков. И тут параллели могут быть шире, чем вопрос концетрации власти.

Походы на мусульманскую державу на Средней Волге, чудотворная икона Богородицы, сложный характер правителя, соединяющий набожность, начитанность и художественный вкус с жестокостью и воинственностью - эти черты словно повторяются в столь разных и далёких друг от друга эпохах (особенно в случае царя Ивана Грозного, в котором резкие черты личности Андрея Боголюбского словно развились до последней крайности).

Сюда же относится и вопрос о церковной самостоятельности, поставленный при Андрее Боголюбском, и решённый только при Василии Тёмном.

Ещё при князе Юрии Долгоруком определились направления внешней политики, традиционные союзники и противники Суздальской земли. Под «внешним» тут надо понимать не только Болгарское царство, финские племена чудь и мордву, кочевников-половцев и т.д., но и другие русские земли, в большинстве которых к середине XII века с развитием их волостной самостоятельности обосновались свои княжеские династии.

Чтобы двигаться дальше, меньше путаясь в сменяющихся поколениях Мстиславов, Ярополков и прочих Володимеров, ниже я дам примерный порядок разделения Русской земли и правящего княжеского рода Рюрика.

Собственно формирование государственной территории Руси в более-менее устоявшихся границах и с общепризнанным центром в Киеве, закончилось при правнуке Рюрика, Володимере Святом. С него же оно и начало распадаться. В языческий период жизни у Володимера было много жён, но в беспощадной борьбе после его смерти уцелели только потомки Рогнеды, дочери полоцкого князя Рогволода.

Старший сын Володимера Изяслав получил престол в Полоцке, городе своей матери. Изяслав умер при жизни отца, не успев побывать на киевском престоле, так что его потомство сразу же вышло из лествичной очереди, но зато первым свило себе родовое гнездо, сделав Полоцкую землю своим особым княжением, не связанным с Киевом политически. Имя и происхождение жены Изяслава неизвестны, но праматерью полоцких князей можно считать Рогнеду. От её сына пошёл клан полоцких Изяславичей, самый старший в роду Рюрика.

Полоцкая земля занимала верхнее течение Западной Двины и влотную соприкасалась с землями балтских племён.

Старший сын Ярослава (брата полоцкого Изяслава), Володимер, княживший в Новгороде, тоже умер при жизни своего отца. Но его сын Ростислав не получил отцовский Новгород, и стал первым князем-изгоем. Принявшие затем власть три других Ярославича - Изяслав, Святослав и Всеволод отправили было своего племянника Ростислава на Волынь, но он сбежал оттуда, и силой захватил далёкую Тмутаракань, которая числилась за его дядей Святославом Ярославичем и его детьми.

После того, как Ростислав был отравлен в Тмутаракани, борьбу за столы в Русской земле продолжили его грозные сыновья, пока не выбили себе богатую Червенскую землю, которая позднее по имени стольного города Галича стала называться Галицкой (Галичина, Галиция или Червонная Русь).

Женой Ростислава Володимеровича была Ланка, дочь угорского короля Белы Зубра. От них пошёл клан галицких Ростиславичей, второй по старшинству в роду Рюрика.
Галичина находилась между Карпатскими горами и течением Днестра, имела тесные связи с Угорским и Польским королевствами.