Мой дед был КГБшником* во время войны. Воевал, служил в Германии сразу после ВОВ. Привёз оттуда в Россию много ценностей: от дореволюционного немецкого пианино до шёлков и фарфоровой посуды.

Его жена (моя родная бабушка) покончила с собой, выпив уксус, из-за его измены с молоденькой девушкой, которая была всего на 2 года старше моей мамы (её дочери). Маме тогда было лет 16. Обнаружил бабушку её сын (мой дядя), ему было лет 12. Дед женился на той девушке всё равно, она стала моей неродной бабушкой. Я родилась, когда моей маме было 35.

Моя неродная бабушка никогда не работала, так как дед обеспечил безбедное существование тем, что привёз из Германии, и получал немало. Правда, его родные дети ничего оттуда не видели. Он умер в 1985 году, мне не было и 5 лет, я его почти не помню, помню только его похороны.

Неродная бабушка постепенно продала все от него, включая его медали с ВОВ. Не осталось вообще ничего. Моя мама умерла в 2005, отец в 2007. Неродная бабушка в 2015. Её дети (мой неродной дядя и неродная тётя) ещё живы, дядя беспробудно пьёт всю жизнь, про тётю почти ничего не знаю.

У меня нет детей. У брата есть взрослая дочь от первого брака, но я её видела только в возрасте месяца около 30 лет назад. Брат всегда был вменяемым, пока не оказалось, что в 2022 он поддерживает войну.

Выводов нет.

«Василий жаловался мне только на коляску-развалюху. Его мама купила новую, а в колонии два года отказывались ее принимать. После публикации приняли. Еще к Бутенину приехала региональная комиссия по помилованию, единогласно рекомендовали освободить. Но Владимир Путин отказал в помиловании Бутенину»,

Мой дед прошёл всю войну. И никогда о ней не говорил. И бабушка, и дедушка с ужасом несли в себе память о войне всю жизнь.

Знаю только о том, как дед оказался в штрафбате. Он, лейтенантом, ехал со своим взводом на фронт, поездом. Офицерский состав по пути сёл пить в отдельном вагоне. А его взвод, в грузовом, на какой-то станции подсадили девушку. В штрафбат его отправили после того, как у всего взвода выявили сифилис.

Война — это ад.

Моя бабушка была хирургом. Её мобилизовали 22 июня. И до Берлина она дошла хирургом в полевом госпитале.

Уже в мои лет тридцать мне рассказали, не сама она, что в день начала войны после получения повестки она сделала аборт, чтобы идти на фронт. Своих детей потом у неё быть не могло, отца она взяла из детского дома.

Я боялась и не любила её, она была очень жёстким и жестоким человеком. Когда стали цифровать архивы, я нашла её представление к ордену. Плакала три дня и всё ей простила. Это даже читать страшно, не то, что представить вокруг себя.

А после войны она вернулась в свой райцентр, и всю жизнь до самой самой глубокой старости, чуть ли не до 70 с лишним лет работала самым мирным врачом — женским. Но о войне никогда ни одного слова, а фильмы о войне выключала и нам с братом смотреть тоже не разрешала.

«Кабан, вероятно, вспомнил, что в прошлой жизни был псом, и теперь гордо вышагивает с огромной веткой в зубах. Горожане шутят: „Хрюше пора заводить личный блог“. Боров периодически свободно разгуливает по улицам, на днях его заметили в центре города».

«Она кому-то вред сделает, что ли? Пусть народ посмотрит на поросёнка! Сейчас их увидишь, поросёнков тут? Нет! Дети приходят, смотрят — коровы вот у меня. Не видят коров даже!»

«Зарезал бы уж давно, второй год она ходит»,