Первым делом вспоминаю наш герб — двуглавый орел. Пришла сейчас на ВДНХ, увидела эти прекрасные сооружения и сразу вспоминается этот символ.

Флаг, наверное. У нас есть очень много разных мероприятий, которые показывают народное достояние. Недавно участвовал на ВДНХ во флешмобе, где было больше трех тысяч зонтиков: мы поднимали их в честь присоединения Крыма. И это было очень показательно, насколько сильный народ у нас.
 
И такие вот маленькие мероприятия, хоть они и не суперизвестные, все равно очень хорошо демонстрируют, насколько народ ценит историческое достояние нашей страны.

Возможно, искусство — танцы, театр, балет.

Я не специалист в этой области, но я думаю, если их будет больше – это будет замечательно.

Политика — это одно дело. Но только настоящий русский человек покажет иностранцу, донесет до него наши ценности.

Я считаю, что во всех сферах должен быть баланс.

Наверное, это медицина, потому что она у нас в России достаточно хорошо развита. Может быть еще культура и гостеприимство.

Культура. Потому что показывает нашу природу в целом. Наша культура, наш русский народ показывает сплоченный организм, который будет постоянно развиваться и расти в лучшую сторону.

Очень мало слышал. У нас в институте это на самом деле развито, но я мало связан с этой темой. поэтому сказать мало. Хотелось бы, чтобы говорилось о помощи больше. Банально на телевидении, которое сейчас полностью завязано на политике.
 
Хочется, чтобы показывали реальные моменты, как люди стараются помогать, что-то развивать не только в России. Переносить достижения науки, культуры за границу.

Рассказывать об этом будет правильно, учитывая сколько стран против России, закрывают границы.

— Да, для привлечения хороших специалистов это необходимо. У нас хорошее образование, и если увлекать студентов, их станет гораздо больше.

Сейчас очень много споров о том, что нам, русским студентам, не дают поступать. В основном места дают как раз тем, которые приезжают из других стран. Как будто бы можно чуть-чуть побольше выделить мест для своих.

Льготные места должны быть для иностранных студентов, но не большинство мест. Если человек приехал учиться в Россию, у него уже должны быть какие-то знания. То есть, должны быть небольшие поблажки, например, с языком. Но с теми же точными науками поблажек быть не должно.

Начнем с главного: основная угроза сегодня — это БЭКи. Не самолеты, а именно вот эти лодочки, которые ползут к борту. И здесь есть простое, дешевое и рабочее решение. Мы можем выдать на корабль адаптированный «Эквидрон» и FPV-дрон под ручным управлением. В море нет радиопомех и нет радиогоризонтов — это идеальные условия. Пилот среднего уровня видит цель за 5–15 километров, идентифицирует БЭК и просто отправляет его на дно. Есть автоматы удержания, которые не дают промахнуться. Это не сложнее, чем играть в симулятор.

Да, нужен расчет пилотов на каждом судне. Но сравниваем: стоимость корабля, груз, репутация, уничтожение. Экономика сходится. Это доступно, и это можно сделать оперативно.

Сама железная часть дронов уже почти идеальна. А вот IT-составляющая — автоматическое обнаружение, облет, контроль подходов — это то, что мы развиваем прямо сейчас. Через год-два дроны станут умными. Они будут сами собирать разведданные вокруг корабля, идентифицировать цели и поражать их без участия человека. Но даже тогда нам потребуются технические специалисты. Это просто эволюция.

Есть и более футуристичный вариант — лазерная установка. 10-киловаттный лазер с РЛС и оптикой уверенно бьет по беспилотнику на полтора километра. Для «Лютого» или БЭКа этого мало, чтобы гарантированно успеть. Но в комплексе, когда добавляем FPV для БЭКов и FPV-перехватчики для воздушных целей, концепция складывается. Это многослойный пирог.

Я боюсь показаться скептиком, но по очередям на заправках я не вижу, чтобы кто-то серьезно справлялся с защитой НПЗ. Просто на некоторых объектах еще глобально не налетали.

Проблема в геометрии. Любая охрана — это кольца. Мы не можем защищать объект по его границе. Лазер бьет на полтора километра — таких лазеров нужно сотни, и это уже последний рубеж, когда все остальное потеряно. Основная задача — вынести перехват за пределы завода. Нужна сеть РЛС, которые контролируют небо, и сеть высокоскоростных дронов-перехватчиков, которые стартуют навстречу. Не с границы объекта, а с дальних подступов.

Почему? Физика. Если цель уже над тобой или входит в зону — от момента перехвата до поражения объекта проходят секунды. Мы просто не успеваем. Это не баг, это фича мироздания. Поэтому перехватчики должны работать по принципу «выстрелил-забыл» или с автоматическим оптическим захватом. Контейнерное размещение, интеграция с РЛС — технически это решаемая задача.

Вопрос не в том, как сделать. Вопрос в ресурсах и в том, кто соберет команду. А еще в том, чтобы объединить производителей РЛС, лазеров и дронов, которые сейчас существуют параллельно и преследуют свои интересы.

Есть исторический пример. Товарищ Королев, запертый в шараге, во время войны сделал невозможное. Нам сейчас нужно то же самое — но в современных реалиях. Нужны команды разных производителей, никак не связанные между собой, но имеющие компетенции.

Мы этим занимаемся. Наш организм заточен на решение задач по снабжению армии. Главное — победа. Деньги не имеют значения.

Но мы не можем влиять на производителя лазеров или на производителя РЛС. Мы очень хотим сделать это изделие целиком, но наших ресурсов не хватает. Здесь все завязано на интересах конкретных компаний. Но чтобы собрать пазл, нужно единое волевое решение сверху.

Формулировка с «призывом к насилию» в уголовном деле Генпрокуратуры Азербайджана не совсем точная. Все слова были лишь холодным рациональным обсуждением вариантов того, как Баку можно наказать за хамство в отношении России. Включая силовые.

Алиев обиделся. Реакция началась раньше, чем появилось заявление Генпрокуратуры. Мне звонили московские уважаемые люди и говорили прямо: «Алиев обиделся, прекращайте». Потом уже пошло официальное уголовное дело. И, мне кажется, я понимаю, что именно его задело.

В том стриме я сказал следующее: когда Гейдар Алиев был членом Политбюро, Горбачёв и Ельцин были заштатными секретарями обкомов на территории РСФСР. Гейдар считал себя одним из руководителей страны, а они — не пойми кто.

Алиевы же считали и считают себя наследниками СССР и альтернативной точкой сборки на постсоветском пространстве. Поэтому Ильхам мнит себя московским боссом и думает, что вправе разговаривать свысока со всеми, кто сидит в Кремле.

Все эти атаки на российских журналистов — попытка из верхней позиции сказать России: «Что вы себе позволяете? Главный тут я».

Алиев не боится последствий своих действий, потому что считает, что Кремль ослаб и завяз на Украине. Сначала была Армения, где Москва не смогла ничего сделать с приходом Пашиняна. Потом — Карабах, где не было попыток сопротивления.

Для Ильхама это сигнал: пришло его время. Теперь он будет строить из Азербайджана сверхдержаву, великий Туран размером с половину бывшего СССР. Выросли крылья, он орёл.

Угрозы поступают мне с весны 2022 года. Сначала это были только украинцы, а теперь к ним добавились представители братского азербайджанского народа.

Если позвонят со Старой площади и скажут: «Алексей, извинитесь», я это сделаю. Опыт уже есть. На питерском форуме Минченко отметил, что я называл его нехорошим словом, и попросил публично извиниться на канале.

Я написал: «Извините, Минченко не ******». Тот почему-то ещё больше обиделся.

Так что, скорее всего, с Ильхамом Гейдаровичем сценарий повторится.

Государственная Дума в России одна. И это орган власти, который должен заниматься всем: и демографией, и войной. А как по-другому?

Хорошо, что в Думе будут люди, знающие поле боя. Они понимают, насколько важны решения, принимаемые на Охотном ряду, насколько быстро они принимаются, как работают и как отражаются на переднем крае. С другой стороны, они знают цену жизни. И что такое смерть — знают хорошо.

Но это не значит, что Дума работает только туда и не работает сюда. Есть текущие проблемы, вызовы, угрозы. Есть проблемы за горизонтом.

Нам нужна не военная Дума, а одна на всю страну — хорошая, эффективная, которая будет регулировать законодательство так, чтобы страна могла побеждать, развиваться и думать о будущем.

Кандидаты в депутаты — многие прошли обучение, многие — выпускники президентской программы «Время героев». Это серьезный, правильный, настоящий интенсив.

Многие закончили региональные программы, многие — РАНХиГС по муниципальному или региональному управлению. Они решили связать жизнь с госуправлением, потому что это возможность продолжить служение. Важность сбалансированного подхода они понимают прекрасно.