Сегодняшнее, пятнадцатый день войны.
ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВА
Моя страна нежилая
Бросает в меня ножи.
Моя страна выживает,
А я не знаю, как жить.
Моя страна подпевает,
Приветствуя сатану.
Моя страна убивает
Другую мою страну.
Моя страна огребает
За лозунги «Нет войне!».
Моя страна убегает
Спасаться в другой стране.
Моя страна избивает
Друзей на моих глазах.
Моя страна закрывает
Мою страну в автозак.
Моя страна приникает
И мне затыкает рот.
Моя страна привыкает
Терпеть любой разворот.
Моя страна зачищает
И учит меня прощать.
Моя страна обещает
Всегда меня защищать.
Моя страна напевает
И выпекает коржи.
Моя страна убивает,
Мою страну убивают,
А я не знаю, как жить.
ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВА
Моя страна нежилая
Бросает в меня ножи.
Моя страна выживает,
А я не знаю, как жить.
Моя страна подпевает,
Приветствуя сатану.
Моя страна убивает
Другую мою страну.
Моя страна огребает
За лозунги «Нет войне!».
Моя страна убегает
Спасаться в другой стране.
Моя страна избивает
Друзей на моих глазах.
Моя страна закрывает
Мою страну в автозак.
Моя страна приникает
И мне затыкает рот.
Моя страна привыкает
Терпеть любой разворот.
Моя страна зачищает
И учит меня прощать.
Моя страна обещает
Всегда меня защищать.
Моя страна напевает
И выпекает коржи.
Моя страна убивает,
Мою страну убивают,
А я не знаю, как жить.
Аля Хайтлина. Ужасное и при этом прекрасное, боль и утешение одновременно.
Forwarded from Аля, и что?
Пятьдесят седьмой день
Это что за человечьи голоса?
Тихо стонут, а прислушаться - звенят.
Попроси себя простить, моя краса,
Но они тебя навряд ли извинят.
Вот котёнок потерявшийся бежит,
Вот ребёнок потерявшийся лежит.
Расскажи мне, как ты будешь дальше жить
С тем, что многие не будут дальше жить?
Что ты видишь, если смотришь в небеса?
Что в тебя оттуда, милая, глядит?
Это что за человечьи голоса?
Это дерево засохшее гудит,
Это дерево засохшее поёт
День и ночь оно страдает напролёт,
Где мой дом, в котором девочка живёт,
Почему же не придёт и не польёт?
Это время не обучено прощать
Тех, кто только и умеет завывать,
Попроси себя сейчас пообещать
Никогда и ни о чём не забывать.
Ты опустишь пересохшие глаза
Изумрудной дымкой теплятся леса.
И услышишь человечьи голоса
И звериные, и птичьи голоса.
Что-то сердце неспокойное сбоит -
Словно ношу сняли - скачет налегке.
В жёлтом платье рядом девочка стоит
С синей лейкой в перепачканной руке.
#русскийвоенныйкорабльидинахуй
Это что за человечьи голоса?
Тихо стонут, а прислушаться - звенят.
Попроси себя простить, моя краса,
Но они тебя навряд ли извинят.
Вот котёнок потерявшийся бежит,
Вот ребёнок потерявшийся лежит.
Расскажи мне, как ты будешь дальше жить
С тем, что многие не будут дальше жить?
Что ты видишь, если смотришь в небеса?
Что в тебя оттуда, милая, глядит?
Это что за человечьи голоса?
Это дерево засохшее гудит,
Это дерево засохшее поёт
День и ночь оно страдает напролёт,
Где мой дом, в котором девочка живёт,
Почему же не придёт и не польёт?
Это время не обучено прощать
Тех, кто только и умеет завывать,
Попроси себя сейчас пообещать
Никогда и ни о чём не забывать.
Ты опустишь пересохшие глаза
Изумрудной дымкой теплятся леса.
И услышишь человечьи голоса
И звериные, и птичьи голоса.
Что-то сердце неспокойное сбоит -
Словно ношу сняли - скачет налегке.
В жёлтом платье рядом девочка стоит
С синей лейкой в перепачканной руке.
#русскийвоенныйкорабльидинахуй
Сегодня Щербаков вместо всего, страшный текст этого года.
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
Пейзаж
Имеешь право дышать спокойно, недаром жил.
Держался крепко, служил достойно — и заслужил.
Терпел лишенья, стоял на страже, зато теперь
имеешь право лежать на пляже. Не зря терпел.
Свободно можешь поплыть на лодке в морскую синь.
Везде красоты, везде красотки, куда ни кинь.
К любым допущен дарам природы и красоте.
С учётом даже того, что годы уже не те.
Вдвоём на вёслах по мелководью — зачин готов.
Сама стихия создаст мелодию, не нужно слов.
Само скольженье, само качанье важнее тут.
Имеешь право хранить молчанье, тебя поймут.
Качнётся лодка, блеснёт монетка на дне морском.
И развернётся к тебе брюнетка, вся целиком.
Затем затменье, затем дремота. Затем заря.
В прокате, кстати, на лодку льгота. Служил не зря.
Пейзаж удобный. Вода большая. Холмы, кусты.
Чья местность эта — своя? чужая? — решал не ты.
Решили сверху, свои-чужие, не твой зачин.
Служить велели — и все служили. Не ты один.
Теперь на бланке печать Минздрава, назад не сдашь.
Всегда всецело имел ты право на сей пейзаж.
Всегда хватало чутья и пыла, того, сего...
Но из-за службы всё как-то было не до того.
Печать на бланке грозит хворобой. И годы жмут.
Но ты сумеешь. Пытайся, пробуй. Тебя поймут.
Сойдись по-свойски с теперь недальним пейзажем сим.
Хотя бы в память о первом, давнем знакомстве с ним.
О том хотя бы, как был совсем ты ещё юнцом,
когда впервые гостил зачем-то в пейзаже сём.
И как, в любовный впадая морок, весь месяц ты
глаза таращил на комсомолок своей мечты.
Одна в неярком, другая в броском, обеим шло.
Ты был не с ними, ты был подростком, робел смешно.
Всё опасался, придя на берег, поближе сесть...
Теперь на свете их нет обеих. А берег есть.
С него ты в море метнул когда-то с гербом пятак.
Зато вся кухня пансионата теперь за так.
На ужин дыню возьмёшь в столовой, а то и две.
Блестит монетка в воде солёной, на самом дне.
2022
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
Пейзаж
Имеешь право дышать спокойно, недаром жил.
Держался крепко, служил достойно — и заслужил.
Терпел лишенья, стоял на страже, зато теперь
имеешь право лежать на пляже. Не зря терпел.
Свободно можешь поплыть на лодке в морскую синь.
Везде красоты, везде красотки, куда ни кинь.
К любым допущен дарам природы и красоте.
С учётом даже того, что годы уже не те.
Вдвоём на вёслах по мелководью — зачин готов.
Сама стихия создаст мелодию, не нужно слов.
Само скольженье, само качанье важнее тут.
Имеешь право хранить молчанье, тебя поймут.
Качнётся лодка, блеснёт монетка на дне морском.
И развернётся к тебе брюнетка, вся целиком.
Затем затменье, затем дремота. Затем заря.
В прокате, кстати, на лодку льгота. Служил не зря.
Пейзаж удобный. Вода большая. Холмы, кусты.
Чья местность эта — своя? чужая? — решал не ты.
Решили сверху, свои-чужие, не твой зачин.
Служить велели — и все служили. Не ты один.
Теперь на бланке печать Минздрава, назад не сдашь.
Всегда всецело имел ты право на сей пейзаж.
Всегда хватало чутья и пыла, того, сего...
Но из-за службы всё как-то было не до того.
Печать на бланке грозит хворобой. И годы жмут.
Но ты сумеешь. Пытайся, пробуй. Тебя поймут.
Сойдись по-свойски с теперь недальним пейзажем сим.
Хотя бы в память о первом, давнем знакомстве с ним.
О том хотя бы, как был совсем ты ещё юнцом,
когда впервые гостил зачем-то в пейзаже сём.
И как, в любовный впадая морок, весь месяц ты
глаза таращил на комсомолок своей мечты.
Одна в неярком, другая в броском, обеим шло.
Ты был не с ними, ты был подростком, робел смешно.
Всё опасался, придя на берег, поближе сесть...
Теперь на свете их нет обеих. А берег есть.
С него ты в море метнул когда-то с гербом пятак.
Зато вся кухня пансионата теперь за так.
На ужин дыню возьмёшь в столовой, а то и две.
Блестит монетка в воде солёной, на самом дне.
2022
Forwarded from Аля, и что?
Пятьдесят девятый день: за Киру
Как вы там говорите - скорей бы мира?
Коляска через ступеньку летит по лестнице.
Девочку из Одессы назвали Кира.
Кире было три месяца.
В три месяца начинают держать игрушку,
Учатся переворачиваться на спинку.
В три месяца человек похож на зверушку -
Белочку или свинку.
Улыбается маме, уставшей от вечных стирок,
Начинает другие лица вокруг учить.
Кирина мама погибла в Одессе с Кирой,
Теперь никто не сумеет их разлучить.
У мамы на запястье старая фенечка,
Сказали, что защитит. Видно, обманули.
У Киры в приданом - купальник размера "феечка",
Должна была примерить его в июле.
Как они там "а давай напишем им "с пасхой вас",
Сейчас докурю и ракетку им в тыл закину".
Жители ада выйдут, боясь испачкаться,
На дверях напишут:
"За Киру".
#русскийвоенныйкорабльидинахуй #смертьворогам #CloseTheSky
Как вы там говорите - скорей бы мира?
Коляска через ступеньку летит по лестнице.
Девочку из Одессы назвали Кира.
Кире было три месяца.
В три месяца начинают держать игрушку,
Учатся переворачиваться на спинку.
В три месяца человек похож на зверушку -
Белочку или свинку.
Улыбается маме, уставшей от вечных стирок,
Начинает другие лица вокруг учить.
Кирина мама погибла в Одессе с Кирой,
Теперь никто не сумеет их разлучить.
У мамы на запястье старая фенечка,
Сказали, что защитит. Видно, обманули.
У Киры в приданом - купальник размера "феечка",
Должна была примерить его в июле.
Как они там "а давай напишем им "с пасхой вас",
Сейчас докурю и ракетку им в тыл закину".
Жители ада выйдут, боясь испачкаться,
На дверях напишут:
"За Киру".
#русскийвоенныйкорабльидинахуй #смертьворогам #CloseTheSky
Сегодня вместо завтрака Юнна Мориц девяносто пятого года.
ЮННА МОРИЦ
Античное блям
Сына прекрасно родить, чтобы в танке сгорел за свободные, блям, их таланты,
за страшную их красоту, писанину фигни философской, за пафос и пифос,
за их озарения, блям, по части кампаний военных, трофеев и пленных,
зажариться в танке - за нефть и за банки, за скотские пьянки элиты,
за, блям, их оргазмы, фантазмы, харизмы, маразмы, туризмы - полечь на гражданке,
о, счастье, об этом я круглые сутки мечтала еще в эсэсэре!
Дитя, торопись, а не то умереть опоздаешь за их процветанье, -
уже не хватает гробов, чтобы все улеглись, пострелявшись за их интересы,
за их клептоманию, блям, графоманию, премии, мумии, феню, конгрессы,
за эти мозги элитарные, тарные зги живоглотских династий,
за яйца - блям, Фаберже, за бутик, за антик, за раскрутку, блям, фракций и фрикций,
мальчик, пись-пись, торопись превратиться в обрубок, в огарок, в придурка!..
Как можно отсюда бежать, если надо рожать воеванцев, а, блям, не засранцев,
которые мчатся на запад, спасая детей, как большую там, блям, драгоценность?..
К себе я полна отвращенья, блям, нет мне прощенья - что плоть не мужчинья,
что, блям, не сражаюсь и не разрожаюсь пять раз в пятилетку и чаще, -
лет бы с пяти посылать бы детей воевать за такую огромную гениев стаю,
которая, блям, завелась и творит, блям, свою чумовую шекспирню, кафказню,
дворец содроганий, - а что мне тут шляться с единственной жизнью?..
1995
ЮННА МОРИЦ
Античное блям
Сына прекрасно родить, чтобы в танке сгорел за свободные, блям, их таланты,
за страшную их красоту, писанину фигни философской, за пафос и пифос,
за их озарения, блям, по части кампаний военных, трофеев и пленных,
зажариться в танке - за нефть и за банки, за скотские пьянки элиты,
за, блям, их оргазмы, фантазмы, харизмы, маразмы, туризмы - полечь на гражданке,
о, счастье, об этом я круглые сутки мечтала еще в эсэсэре!
Дитя, торопись, а не то умереть опоздаешь за их процветанье, -
уже не хватает гробов, чтобы все улеглись, пострелявшись за их интересы,
за их клептоманию, блям, графоманию, премии, мумии, феню, конгрессы,
за эти мозги элитарные, тарные зги живоглотских династий,
за яйца - блям, Фаберже, за бутик, за антик, за раскрутку, блям, фракций и фрикций,
мальчик, пись-пись, торопись превратиться в обрубок, в огарок, в придурка!..
Как можно отсюда бежать, если надо рожать воеванцев, а, блям, не засранцев,
которые мчатся на запад, спасая детей, как большую там, блям, драгоценность?..
К себе я полна отвращенья, блям, нет мне прощенья - что плоть не мужчинья,
что, блям, не сражаюсь и не разрожаюсь пять раз в пятилетку и чаще, -
лет бы с пяти посылать бы детей воевать за такую огромную гениев стаю,
которая, блям, завелась и творит, блям, свою чумовую шекспирню, кафказню,
дворец содроганий, - а что мне тут шляться с единственной жизнью?..
1995
Forwarded from Метажурнал
Лета Югай
***
Пятого марта хоронили кошку в подмосковном лесу.
Шли по скользкому хорошо спрессованному снегу,
Копали холодную, пахнущую грибами землю.
… Породистую блондинку, прожившую лет двадцать.
Её муж, Чубайс, был найден в этом лесу, в пакете, спасён и выхожен.
Он давно умер. Их внучки стары и бездетны…
Смерть попадает в живых беспорядочно,
Всегда норовит задеть кого-то случайно.
Ей подсказывают — не в тех — но у неё нет сознания.
Жизнь попадает во времена беспорядочно,
Не угадаешь, не просчитаешь.
Но вот мальчик открыл пакет с котятами,
Но вот женщина стала гнездом,
И лёгкие наполняются воздухом.
Внутри меня зреет инжирчик.
Учится икать, утрачивает перепонки между пальцев,
Пока ещё не может передать мне никакого сообщения…
В традиционной культуре беременным нельзя ходить на похороны,
Но кто же оставит тебя одну в домике,
Когда все мы вышли на похороны страны.
Она игралась с гранатой, и в неё попала смерть.
По большей части, страна пока не верит тестам,
Но смерть уже растёт в ней.
Мы будем расти одновременно, жизнь и смерть.
Что-то закончилось вместе с кошачьим веком.
Снег и лёд перемешались с землёй.
… Того ли мы ждали, на то ли надеялись…
6.03.2022
Формаслов
#выбор_Маргариты_Шабуровой
***
Пятого марта хоронили кошку в подмосковном лесу.
Шли по скользкому хорошо спрессованному снегу,
Копали холодную, пахнущую грибами землю.
… Породистую блондинку, прожившую лет двадцать.
Её муж, Чубайс, был найден в этом лесу, в пакете, спасён и выхожен.
Он давно умер. Их внучки стары и бездетны…
Смерть попадает в живых беспорядочно,
Всегда норовит задеть кого-то случайно.
Ей подсказывают — не в тех — но у неё нет сознания.
Жизнь попадает во времена беспорядочно,
Не угадаешь, не просчитаешь.
Но вот мальчик открыл пакет с котятами,
Но вот женщина стала гнездом,
И лёгкие наполняются воздухом.
Внутри меня зреет инжирчик.
Учится икать, утрачивает перепонки между пальцев,
Пока ещё не может передать мне никакого сообщения…
В традиционной культуре беременным нельзя ходить на похороны,
Но кто же оставит тебя одну в домике,
Когда все мы вышли на похороны страны.
Она игралась с гранатой, и в неё попала смерть.
По большей части, страна пока не верит тестам,
Но смерть уже растёт в ней.
Мы будем расти одновременно, жизнь и смерть.
Что-то закончилось вместе с кошачьим веком.
Снег и лёд перемешались с землёй.
… Того ли мы ждали, на то ли надеялись…
6.03.2022
Формаслов
#выбор_Маргариты_Шабуровой
Сегодня вместо сна Бонифаций.
ГЕРМАН ЛУКОМНИКОВ
Это я, Герман Лукомников,
не смог остановить сумасшедших полковников.
Мои поэтические строчки
не спасли ничьего сына, ничьей дочки.
Здесь должно быть какое-то продолжение,
но я не нахожу подходящее выражение
ГЕРМАН ЛУКОМНИКОВ
Это я, Герман Лукомников,
не смог остановить сумасшедших полковников.
Мои поэтические строчки
не спасли ничьего сына, ничьей дочки.
Здесь должно быть какое-то продолжение,
но я не нахожу подходящее выражение
Сегодня стихи вместо плача, сегодняшнее из фейсбука Олега Ладыженского.
Кажется, даже, песня вместо всего, потому что это определенно песня.
ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ
Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Дым над городом, дым вдоль реки,
Вот такое вот, доктор, хреновое лето,
Натворили беды дураки.
Ангел в небе срывает печать,
Саранча гложет школу, больницу и садик,
Где-то пишут: "Военная часть!"
Где-то верят: "Военная часть..."
Ангел плачет, ракета идёт по глиссаде,
Выбирая, с чего бы начать.
В рай пускают без очередей,
Кто ни встанет к воротам, тот сразу же первый,
Над руинами дым поредел,
И теперь хоть ходи по воде,
Хоть с креста кричи: "Папа! Ты где?"
Как гитарные струны, натянуты нервы,
И у веры бывает предел.
Над ребенком молчат старики,
Нет ни слёз, ни проклятий, лишь музыка где-то.
Старый плеер всему вопреки
Кормит стайку мелодий с руки.
Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Оборви, не закончив строки.
Кажется, даже, песня вместо всего, потому что это определенно песня.
ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ
Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Дым над городом, дым вдоль реки,
Вот такое вот, доктор, хреновое лето,
Натворили беды дураки.
Ангел в небе срывает печать,
Саранча гложет школу, больницу и садик,
Где-то пишут: "Военная часть!"
Где-то верят: "Военная часть..."
Ангел плачет, ракета идёт по глиссаде,
Выбирая, с чего бы начать.
В рай пускают без очередей,
Кто ни встанет к воротам, тот сразу же первый,
Над руинами дым поредел,
И теперь хоть ходи по воде,
Хоть с креста кричи: "Папа! Ты где?"
Как гитарные струны, натянуты нервы,
И у веры бывает предел.
Над ребенком молчат старики,
Нет ни слёз, ни проклятий, лишь музыка где-то.
Старый плеер всему вопреки
Кормит стайку мелодий с руки.
Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Оборви, не закончив строки.
Неожиданно в комментариях к тексту (в блоге автора) очень много негодования по поводу слова "дураки", в том ключе, что оно недостаточно крепкое, в нем не хватает злости и осуждения к обозначаемым лицам. За последние месяцы сталкиваюсь с подобными упреками постоянно, и по поводу собственных текстов, и читая дискуссии о чужих. Хочу просто зафиксировать этот момент. Прекрасно понимая, почему сейчас всё обстоит так, не могу не вспоминать многочисленные критические статьи советского времени, где часто главной виной автора было не то, что он высказал чуждую обществу позицию, а то, что он высказал правильную позицию недостаточно яростно, слишком скромно, без крика. Хвалил угодное, но без экзальтации, клеймил плохое, но не самыми ужасными словами. На свою, возможно более тихую и взвешенную интонацию автор как бы не имеет права, если не хочет тоже получить осуждение коллектива и партии.
Когда видишь, как подобные вещи прорастают и крепнут у тебя на глазах, становится гораздо понятнее и рельсовая интонация официальных писателей, и тихий, как бы петляющий стиль оттепели, но петляющий не в целях сокрытия смысла, а как будто в попытке снова говорить тихо. Не тихо даже, просто своим обычным человеческим тембром.
Когда видишь, как подобные вещи прорастают и крепнут у тебя на глазах, становится гораздо понятнее и рельсовая интонация официальных писателей, и тихий, как бы петляющий стиль оттепели, но петляющий не в целях сокрытия смысла, а как будто в попытке снова говорить тихо. Не тихо даже, просто своим обычным человеческим тембром.
Вместо пятничной пьянки -- ранний Всеволод Некрасов, из разгара космического ажиотажа -- о своем детстве.
Всеволод Некрасов
И Я ПРО КОСМИЧЕСКОЕ
Полечу или нет не знаю
До Луны или до звезды
Но Луну я пробовал на язык
В сорок первом году в Казани
затемнение
война
тем не менее
луна
белый
свет
белый
снег
белый
хлеб
которого нет
никакого нет
Я давным давно вернулся в Москву
Я почти каждый день обедаю
А на вид Луна была вкусная
А на вкус Луна была белая
1959
Всеволод Некрасов
И Я ПРО КОСМИЧЕСКОЕ
Полечу или нет не знаю
До Луны или до звезды
Но Луну я пробовал на язык
В сорок первом году в Казани
затемнение
война
тем не менее
луна
белый
свет
белый
снег
белый
хлеб
которого нет
никакого нет
Я давным давно вернулся в Москву
Я почти каждый день обедаю
А на вид Луна была вкусная
А на вкус Луна была белая
1959
Второго августа нельзя не ходить и бормотать под нос "Вторник, второе августа" Щербакова (тем более, что это 2 августа и правда было вторником), а сегодня сам собой всплывает этот текст, каждый год.
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
ЦЕЛОЕ ЛЕТО
Что изменилось в эти двенадцать месяцев, угадай с налёта.
Правильно, ничего почти или очень мало. Пустой был срок.
Публика шевелилась довольно вяло, пыхтя созидала что-то,
после пыхтя ломала. В итоге минус, но он не весьма глубок.
Да, кое с чем обошлись неловко, в чём-то перестарались где-то.
Кафель опять приклеили как-то криво, не там прокопали рвы.
Жителей стало больше, порядку меньше. И речь не о части света:
в Африке климат мягче, но люди едва ли проще, чем я и вы.
Меж тем - закончилось целое лето. Увы.
Не изменилась та, от чьего нытья бешусь, у чьего бедра вьюсь.
Не изменился я, от чьих буриме она валерьянку пьёт.
Год ей не по душе и не нравлюсь я; так я и себе не нравлюсь,
но буриме-то - что ж, непременно в печку, раз неудачный год?
Кроме литературы, чем и дышать, опускаясь на дно морское?
Чем и внушать себе, что после дна - ещё одно, и земля не шар?
Чем утешаться, слыша, как год от года пуще грозится кое-
кто досадить по первое нам число, вгоняя в озноб и жар?..
Первое! А нынче уж вон какое. Кошмар.
С литературой, правда, как раз дела вокруг обстоят не кисло.
Что ни столбец газетный, то и сюжет. Мольер тебе и Гомер.
Смысл объявился вдруг там, где и мух не водилось, не то что смысла.
Что ни сюжет, то ребус. Хоть помещай в задачник. Ну, например.
Мать и отец тайком собирали хронику супротив тиранства.
Сын-семиклассник знал, ибо рос внимательным. Только плохо рос.
Так что, стесняясь роста, пока тянул сантиметров на полтораста,
не доносил. Потом до ста девяноста вымахал и донёс.
Чем время нравственнее пространства? Вопрос.
Впрочем, я не о времени, я о себе, о частных своих проблемах,
о языке насущном, а не о слоге, который сидит в чалме.
Действовать ли мне дальше? И если действовать, то в каких морфемах?
Тоном каким бравировать, молодецки глядя в глаза зиме?
Я по-советски пробовал. Не далось, мешал аромат кутузки.
Пробовал по-московски - расползлось по швам, оторви да брось.
Много платя за транспорт, и по-ростовски пробовал, и по-тульски:
взять в оборот хотел неродное слово. Приступом не взялось.
Ладно, попробуем по-пластунски. Авось.
Эх, голубые ёлочки, белый снег, вдалеке с бубенцами тройка!
Публика шевелится довольно бойко, мало кого штормит.
Впрок идёт заготовка дров, успех имеют шитьё и кройка.
Может, мои мне опыты стоит впредь подписывать «Юнкер Шмидт»?
Нет, до поры не буду, помедлю минимум до конца куплета,
в коем: я, угловат и хладоустойчив (этакий эскимос),
еду всё тем же транспортом без билета. В зубах у меня галета.
Жизнь дребезжит, подпрыгивает и воспринимается как курьёз.
Меж тем закончилось целое лето. Adios,
amigos, nos encontramos mas tarde,
nos encontramos...
1996
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
ЦЕЛОЕ ЛЕТО
Что изменилось в эти двенадцать месяцев, угадай с налёта.
Правильно, ничего почти или очень мало. Пустой был срок.
Публика шевелилась довольно вяло, пыхтя созидала что-то,
после пыхтя ломала. В итоге минус, но он не весьма глубок.
Да, кое с чем обошлись неловко, в чём-то перестарались где-то.
Кафель опять приклеили как-то криво, не там прокопали рвы.
Жителей стало больше, порядку меньше. И речь не о части света:
в Африке климат мягче, но люди едва ли проще, чем я и вы.
Меж тем - закончилось целое лето. Увы.
Не изменилась та, от чьего нытья бешусь, у чьего бедра вьюсь.
Не изменился я, от чьих буриме она валерьянку пьёт.
Год ей не по душе и не нравлюсь я; так я и себе не нравлюсь,
но буриме-то - что ж, непременно в печку, раз неудачный год?
Кроме литературы, чем и дышать, опускаясь на дно морское?
Чем и внушать себе, что после дна - ещё одно, и земля не шар?
Чем утешаться, слыша, как год от года пуще грозится кое-
кто досадить по первое нам число, вгоняя в озноб и жар?..
Первое! А нынче уж вон какое. Кошмар.
С литературой, правда, как раз дела вокруг обстоят не кисло.
Что ни столбец газетный, то и сюжет. Мольер тебе и Гомер.
Смысл объявился вдруг там, где и мух не водилось, не то что смысла.
Что ни сюжет, то ребус. Хоть помещай в задачник. Ну, например.
Мать и отец тайком собирали хронику супротив тиранства.
Сын-семиклассник знал, ибо рос внимательным. Только плохо рос.
Так что, стесняясь роста, пока тянул сантиметров на полтораста,
не доносил. Потом до ста девяноста вымахал и донёс.
Чем время нравственнее пространства? Вопрос.
Впрочем, я не о времени, я о себе, о частных своих проблемах,
о языке насущном, а не о слоге, который сидит в чалме.
Действовать ли мне дальше? И если действовать, то в каких морфемах?
Тоном каким бравировать, молодецки глядя в глаза зиме?
Я по-советски пробовал. Не далось, мешал аромат кутузки.
Пробовал по-московски - расползлось по швам, оторви да брось.
Много платя за транспорт, и по-ростовски пробовал, и по-тульски:
взять в оборот хотел неродное слово. Приступом не взялось.
Ладно, попробуем по-пластунски. Авось.
Эх, голубые ёлочки, белый снег, вдалеке с бубенцами тройка!
Публика шевелится довольно бойко, мало кого штормит.
Впрок идёт заготовка дров, успех имеют шитьё и кройка.
Может, мои мне опыты стоит впредь подписывать «Юнкер Шмидт»?
Нет, до поры не буду, помедлю минимум до конца куплета,
в коем: я, угловат и хладоустойчив (этакий эскимос),
еду всё тем же транспортом без билета. В зубах у меня галета.
Жизнь дребезжит, подпрыгивает и воспринимается как курьёз.
Меж тем закончилось целое лето. Adios,
amigos, nos encontramos mas tarde,
nos encontramos...
1996
Тот случай, когда почитаешь комментарии автора в, простигосподи, соцсетях, осердишься, а потом вдруг встречаешь текст, знакомый, но забытый, и катишься по нему, как с горки, и смеешься.
В общем, неважно.
Фаина Гримберг
ПРОСТОЕ ПОВТОРНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Андрею, Тосе, Тиму Хайнсу
И немножко очень кощунственное непонятно что...
И
После Освенцима нельзя писать стихи
После того, как пообедаешь с Теодором Адорно,
стихи писать нельзя-а...
Нельзя, нельзя, нельзя!
Ну, так,
я начинаю стихотворение
Вы слушайте.
Давным-давно уже исчезнут вдруг все люди
Уже погасло электричество почти навеки
и тараканы умерли от голода
в покинутых людских домах
Так хорошо без человека на земле!
Кругом деревья зеленеют и трава растет
И все живые существа живут спокойно
и кушают друг друга в меру
и трамваев не изобретают
Летит орнитохеус шумнокрылый
Орнитохеус очень редкий долетает
до середины этой речки-океана
взмахнет большими динозавровыми крыльями
зубастым длинным клювом щелкнет громко-громко
и быстро-быстро полетит назад
Река огромная, конечно
Он летит
Он старый
И его совсем уже не любят
птицы-ящерицы-женщины
не выбирают больше
Он сидит нахохленный на дереве высоком
на высокой ветке
А внизу большие рыбы ходят
в большой речной воде
И никакого нет названия у этой речки-океана
она никак не называется
ее название совсем не нужно рыбам
орнитохеусу и птеродактилю не нужно тоже
Но ведь очень скучно без названий
без человека очень скучно на земле
И над большой и травяной землей летит орнитохеус высоко
Внизу повсюду мощными стадами выбредают динозавры
прыжками прыгают
и медленно выпячивают золотые тени
едят деревья
очень вкусные деревья
и сильно пукают от этих вкусных съеденных деревьев
Но вдруг навстречу жизни распускаются огромные и белые цветы
их сразу опыляют осы –
каждая величиной с большую птицу
орлиную
и сразу очень пахнет нежностью цветочной
И пахнут сильной шумной вонью динозавры
и страшно сильно полнят воздух мощной сладостью
огромные цветы
большим цветочным духом
и дышанием огромного дождя
огромным океановым дыханьем
И огромные и треугольные чешуйчатые крылья
несут орнитохеуса вперед
А все-таки без человека скучно!
Хотя бы пробежался кто-нибудь в плаще из легкой шкуры леопарда
хотя бы засмеялся и заговорил
войну бы развязал с другими племенами
победно застучал бы в барабан и в бубен
затанцевал бы на песке, утоптанном его ногами
и произнес бы тихим голосом:
В общем, неважно.
Фаина Гримберг
ПРОСТОЕ ПОВТОРНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Андрею, Тосе, Тиму Хайнсу
И немножко очень кощунственное непонятно что...
И
После Освенцима нельзя писать стихи
После того, как пообедаешь с Теодором Адорно,
стихи писать нельзя-а...
Нельзя, нельзя, нельзя!
Ну, так,
я начинаю стихотворение
Вы слушайте.
Давным-давно уже исчезнут вдруг все люди
Уже погасло электричество почти навеки
и тараканы умерли от голода
в покинутых людских домах
Так хорошо без человека на земле!
Кругом деревья зеленеют и трава растет
И все живые существа живут спокойно
и кушают друг друга в меру
и трамваев не изобретают
Летит орнитохеус шумнокрылый
Орнитохеус очень редкий долетает
до середины этой речки-океана
взмахнет большими динозавровыми крыльями
зубастым длинным клювом щелкнет громко-громко
и быстро-быстро полетит назад
Река огромная, конечно
Он летит
Он старый
И его совсем уже не любят
птицы-ящерицы-женщины
не выбирают больше
Он сидит нахохленный на дереве высоком
на высокой ветке
А внизу большие рыбы ходят
в большой речной воде
И никакого нет названия у этой речки-океана
она никак не называется
ее название совсем не нужно рыбам
орнитохеусу и птеродактилю не нужно тоже
Но ведь очень скучно без названий
без человека очень скучно на земле
И над большой и травяной землей летит орнитохеус высоко
Внизу повсюду мощными стадами выбредают динозавры
прыжками прыгают
и медленно выпячивают золотые тени
едят деревья
очень вкусные деревья
и сильно пукают от этих вкусных съеденных деревьев
Но вдруг навстречу жизни распускаются огромные и белые цветы
их сразу опыляют осы –
каждая величиной с большую птицу
орлиную
и сразу очень пахнет нежностью цветочной
И пахнут сильной шумной вонью динозавры
и страшно сильно полнят воздух мощной сладостью
огромные цветы
большим цветочным духом
и дышанием огромного дождя
огромным океановым дыханьем
И огромные и треугольные чешуйчатые крылья
несут орнитохеуса вперед
А все-таки без человека скучно!
Хотя бы пробежался кто-нибудь в плаще из легкой шкуры леопарда
хотя бы засмеялся и заговорил
войну бы развязал с другими племенами
победно застучал бы в барабан и в бубен
затанцевал бы на песке, утоптанном его ногами
и произнес бы тихим голосом:
“Какая красота в природе!”
Ой, как без человека скучно!
Если бы вы знали!
А вот и человек идет!
Младая незнакомая людiна
по имени Бабенко Антонина
Солнечная плещется вода
И девушка идет в купальнике без верха
в красивых красных узких трусиках
так медленно ступает
так медленно ступает длинными красивыми ногами
так медленно ступает босиком
так медленно
ведь надо чувствовать песок стопою легкой
и маленькими пальцами красивых стройных ног
И эту солнечную ветреность ведь надо чувствовать горячим голым телом
и наготою грудью де́вичьей
Каштановые шелковые волосы раскинула на плечи гладкие
приласканные солнцем
раскинула каштановую гриву кентаврицы-девушки
Она идет,
а в де́вичьей гортани
припевно плещется единственный язык,
в котором странное слово “человек” –
женского рода
И потому зарифмовать “свобода” –
возможно...
Ветер-ветерок навстречу
От солнца яркого зажмуришься
увидишь греческий корабль-триеру
увидишь Геродота на корме
– Вот Борисфен! – раскидывает руки Геродот –
О ти кала пу инэ!
Наконец-то!
Как хорошо!
Навстречу Нереида
спешит по мягкому горячему песку
– Нi! Это Днепр! – смеется Тося Геродоту
И вот уже навстречу Борисфену
который Днепр
вдруг выплывает челн
Гостяты бар Когена
он в Каир везет письмо
Река не плачет больше никогда!
Зеленые и пестрые сады гуляют
И соловей
поет, как Натали Десей
Как хорошо!
Теперь повсюду боги дышат
Всё как-то называется
Трезубец вскидывает Посейдон
Перун усы такие золотые брови хмурит
Богини все качаются на пестрых во́лнах
Всё как-то называется
Тебя зовут Андрей,
меня зовут Марина
Ой, речка Днепр,
ты долгий длинный океан!
Тебя зовут, наверно, Борисфен!
Ты Борисфен! Тебя зовут, наверно, Днепр!
Ты долгий длинный синий океан...
И никому ни строчки не внушая,
о том,
какая здесь кругом
растет взаимосвязь,
гуляет океан,
река идет,
река течет большая
Река не плачет,
и течет, смеясь!..
И мы случайно прилетим в космической ракете на планету,
которая зовется Гея,
потому что мы хотели прилететь!
Разверзлась потому что бездна –
очень страшно! –
кто близко подойдет и сразу в бездну –
Ой, как без человека скучно!
Если бы вы знали!
А вот и человек идет!
Младая незнакомая людiна
по имени Бабенко Антонина
Солнечная плещется вода
И девушка идет в купальнике без верха
в красивых красных узких трусиках
так медленно ступает
так медленно ступает длинными красивыми ногами
так медленно ступает босиком
так медленно
ведь надо чувствовать песок стопою легкой
и маленькими пальцами красивых стройных ног
И эту солнечную ветреность ведь надо чувствовать горячим голым телом
и наготою грудью де́вичьей
Каштановые шелковые волосы раскинула на плечи гладкие
приласканные солнцем
раскинула каштановую гриву кентаврицы-девушки
Она идет,
а в де́вичьей гортани
припевно плещется единственный язык,
в котором странное слово “человек” –
женского рода
И потому зарифмовать “свобода” –
возможно...
Ветер-ветерок навстречу
От солнца яркого зажмуришься
увидишь греческий корабль-триеру
увидишь Геродота на корме
– Вот Борисфен! – раскидывает руки Геродот –
О ти кала пу инэ!
Наконец-то!
Как хорошо!
Навстречу Нереида
спешит по мягкому горячему песку
– Нi! Это Днепр! – смеется Тося Геродоту
И вот уже навстречу Борисфену
который Днепр
вдруг выплывает челн
Гостяты бар Когена
он в Каир везет письмо
Река не плачет больше никогда!
Зеленые и пестрые сады гуляют
И соловей
поет, как Натали Десей
Как хорошо!
Теперь повсюду боги дышат
Всё как-то называется
Трезубец вскидывает Посейдон
Перун усы такие золотые брови хмурит
Богини все качаются на пестрых во́лнах
Всё как-то называется
Тебя зовут Андрей,
меня зовут Марина
Ой, речка Днепр,
ты долгий длинный океан!
Тебя зовут, наверно, Борисфен!
Ты Борисфен! Тебя зовут, наверно, Днепр!
Ты долгий длинный синий океан...
И никому ни строчки не внушая,
о том,
какая здесь кругом
растет взаимосвязь,
гуляет океан,
река идет,
река течет большая
Река не плачет,
и течет, смеясь!..
И мы случайно прилетим в космической ракете на планету,
которая зовется Гея,
потому что мы хотели прилететь!
Разверзлась потому что бездна –
очень страшно! –
кто близко подойдет и сразу в бездну –
бух!
Но мы ее огородили, написали,
что здесь ходить пока совсем нельзя!..
Не!
Вся я не умру!
Возьму и не умру!
И вы не умирайте,
если не хотите!
Мы здесь работаем,
заделываем бездну,
чтобы никто не падал больше в эту бездну!
Мы кирпичи таскаем
и бетон песочный месим
Вон Коля Федоров идет с лопатой
Вон Гераклит с киркою к нам бежит
Скорей! Скорее!
Присоединяйтесь!
Вон Маша Ходакова,
как всегда,
на коромысле нам несет живую воду,
живую воду в оцинкованном ведре,
плескучую...
А если мои глаза больше не будут видеть?
Нет...
Вот...
маленькое смешное стихотворение
Он был плезиодапис
предок человека
А я была тираннозавр
немножко страшный
Мы были счастливы,
но многое мешало –
метеоритные дожди,
другие разные живые существа,
которые кусались,
а также климатическая муть
И вот однажды
я исчезаю
Он, конечно, остается
Он видоизменяется
теряет хвост пушистый
изобретает колесо, бумагу,
кинематограф,
клещи,
пишет много книг
И мой скелет однажды раскопав,
он поместил в музей
И часто он приходит
и смотрит на меня, и думает о чем-то
Наверно, любит все еще...
И вот и одна линия точек
.................................................................................
Я надела босоножки и одну минуту думала, что я не такая, как сейчас,
а молодая
И неужели никогда
нельзя будет идти живыми легкими ногами
бежать
бежать по лестнице
легко-легко
по этим каменным ступенькам
без костылей
без палки
только не кому-нибудь
легко-легко бежать
а мне
И неужели никогда
нельзя будет опять кого-нибудь любить
но не кого-нибудь –
не надо! –
а тебя!
И не так, чтобы вдруг становилось,
делалось удивительно больно в груди,
где косточка,
и удивляюсь тихо-тихо,
что вот может быть боль такая...
Но мы ее огородили, написали,
что здесь ходить пока совсем нельзя!..
Не!
Вся я не умру!
Возьму и не умру!
И вы не умирайте,
если не хотите!
Мы здесь работаем,
заделываем бездну,
чтобы никто не падал больше в эту бездну!
Мы кирпичи таскаем
и бетон песочный месим
Вон Коля Федоров идет с лопатой
Вон Гераклит с киркою к нам бежит
Скорей! Скорее!
Присоединяйтесь!
Вон Маша Ходакова,
как всегда,
на коромысле нам несет живую воду,
живую воду в оцинкованном ведре,
плескучую...
А если мои глаза больше не будут видеть?
Нет...
Вот...
маленькое смешное стихотворение
Он был плезиодапис
предок человека
А я была тираннозавр
немножко страшный
Мы были счастливы,
но многое мешало –
метеоритные дожди,
другие разные живые существа,
которые кусались,
а также климатическая муть
И вот однажды
я исчезаю
Он, конечно, остается
Он видоизменяется
теряет хвост пушистый
изобретает колесо, бумагу,
кинематограф,
клещи,
пишет много книг
И мой скелет однажды раскопав,
он поместил в музей
И часто он приходит
и смотрит на меня, и думает о чем-то
Наверно, любит все еще...
И вот и одна линия точек
.................................................................................
Я надела босоножки и одну минуту думала, что я не такая, как сейчас,
а молодая
И неужели никогда
нельзя будет идти живыми легкими ногами
бежать
бежать по лестнице
легко-легко
по этим каменным ступенькам
без костылей
без палки
только не кому-нибудь
легко-легко бежать
а мне
И неужели никогда
нельзя будет опять кого-нибудь любить
но не кого-нибудь –
не надо! –
а тебя!
И не так, чтобы вдруг становилось,
делалось удивительно больно в груди,
где косточка,
и удивляюсь тихо-тихо,
что вот может быть боль такая...
Не так, и не так,
а чтобы опять бежать легко, и кататься на речном кораблике,
и чтобы ты нес меня на руках...
Послушай!
Вот что я тебе скажу,
Андрей!
Когда-нибудь, когда не будет нас,
тебя, меня
и всех других,
которые сегодня живы,
а маленькая Тося,
молодая Антонина
чужая девочка
войдет старухой сановитою в какую-то другую жизнь,
которую ни ты, ни я, мы не узнаем
и не узнаем вечно
не узнаем никогда!.
Но это ведь неправда!
Этого не может быть!
Мы будем жить всегда
И вечно молодая Антонина
всегда у нас все время будет вызывать
приятное и очень горестное чувство
зависти и любованья...
И нет!
Мы тоже будем вечно молодыми...
И чтобы ты нес меня на руках...
(Закончено в июле 2009 г.).
а чтобы опять бежать легко, и кататься на речном кораблике,
и чтобы ты нес меня на руках...
Послушай!
Вот что я тебе скажу,
Андрей!
Когда-нибудь, когда не будет нас,
тебя, меня
и всех других,
которые сегодня живы,
а маленькая Тося,
молодая Антонина
чужая девочка
войдет старухой сановитою в какую-то другую жизнь,
которую ни ты, ни я, мы не узнаем
и не узнаем вечно
не узнаем никогда!.
Но это ведь неправда!
Этого не может быть!
Мы будем жить всегда
И вечно молодая Антонина
всегда у нас все время будет вызывать
приятное и очень горестное чувство
зависти и любованья...
И нет!
Мы тоже будем вечно молодыми...
И чтобы ты нес меня на руках...
(Закончено в июле 2009 г.).
Подлый телеграм разбил текст на несколько частей. Этого я не ожидала, ну да ладно.