Сегодня стихи вместо плача, сегодняшнее из фейсбука Олега Ладыженского.
Кажется, даже, песня вместо всего, потому что это определенно песня.

ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ

Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Дым над городом, дым вдоль реки,
Вот такое вот, доктор, хреновое лето,
Натворили беды дураки.

Ангел в небе срывает печать,
Саранча гложет школу, больницу и садик,
Где-то пишут: "Военная часть!"
Где-то верят: "Военная часть..."
Ангел плачет, ракета идёт по глиссаде,
Выбирая, с чего бы начать.

В рай пускают без очередей,
Кто ни встанет к воротам, тот сразу же первый,
Над руинами дым поредел,
И теперь хоть ходи по воде,
Хоть с креста кричи: "Папа! Ты где?"
Как гитарные струны, натянуты нервы,
И у веры бывает предел.

Над ребенком молчат старики,
Нет ни слёз, ни проклятий, лишь музыка где-то.
Старый плеер всему вопреки
Кормит стайку мелодий с руки.
Стисни зубы, сожми кулаки,
Если можешь лишь это, так сделай хоть это,
Оборви, не закончив строки.

Неожиданно в комментариях к тексту (в блоге автора) очень много негодования по поводу слова "дураки", в том ключе, что оно недостаточно крепкое, в нем не хватает злости и осуждения к обозначаемым лицам. За последние месяцы сталкиваюсь с подобными упреками постоянно, и по поводу собственных текстов, и читая дискуссии о чужих. Хочу просто зафиксировать этот момент. Прекрасно понимая, почему сейчас всё обстоит так, не могу не вспоминать многочисленные критические статьи советского времени, где часто главной виной автора было не то, что он высказал чуждую обществу позицию, а то, что он высказал правильную позицию недостаточно яростно, слишком скромно, без крика. Хвалил угодное, но без экзальтации, клеймил плохое, но не самыми ужасными словами. На свою, возможно более тихую и взвешенную интонацию автор как бы не имеет права, если не хочет тоже получить осуждение коллектива и партии.

Когда видишь, как подобные вещи прорастают и крепнут у тебя на глазах, становится гораздо понятнее и рельсовая интонация официальных писателей, и тихий, как бы петляющий стиль оттепели, но петляющий не в целях сокрытия смысла, а как будто в попытке снова говорить тихо. Не тихо даже, просто своим обычным человеческим тембром.

Вместо пятничной пьянки -- ранний Всеволод Некрасов, из разгара космического ажиотажа -- о своем детстве.

Всеволод Некрасов

И Я ПРО КОСМИЧЕСКОЕ

Полечу или нет не знаю
До Луны или до звезды
Но Луну я пробовал на язык
В сорок первом году в Казани

затемнение
война
тем не менее
луна

белый
свет

белый
снег

белый
хлеб
которого нет

никакого нет

Я давным давно вернулся в Москву
Я почти каждый день обедаю

А на вид Луна была вкусная
А на вкус Луна была белая

1959

Второго августа нельзя не ходить и бормотать под нос "Вторник, второе августа" Щербакова (тем более, что это 2 августа и правда было вторником), а сегодня сам собой всплывает этот текст, каждый год.

МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ

ЦЕЛОЕ ЛЕТО

Что изменилось в эти двенадцать месяцев, угадай с налёта.
Правильно, ничего почти или очень мало. Пустой был срок.
Публика шевелилась довольно вяло, пыхтя созидала что-то,
после пыхтя ломала. В итоге минус, но он не весьма глубок.

Да, кое с чем обошлись неловко, в чём-то перестарались где-то.
Кафель опять приклеили как-то криво, не там прокопали рвы.
Жителей стало больше, порядку меньше. И речь не о части света:
в Африке климат мягче, но люди едва ли проще, чем я и вы.

Меж тем - закончилось целое лето. Увы.

Не изменилась та, от чьего нытья бешусь, у чьего бедра вьюсь.
Не изменился я, от чьих буриме она валерьянку пьёт.
Год ей не по душе и не нравлюсь я; так я и себе не нравлюсь,
но буриме-то - что ж, непременно в печку, раз неудачный год?

Кроме литературы, чем и дышать, опускаясь на дно морское?
Чем и внушать себе, что после дна - ещё одно, и земля не шар?
Чем утешаться, слыша, как год от года пуще грозится кое-
кто досадить по первое нам число, вгоняя в озноб и жар?..

Первое! А нынче уж вон какое. Кошмар.

С литературой, правда, как раз дела вокруг обстоят не кисло.
Что ни столбец газетный, то и сюжет. Мольер тебе и Гомер.
Смысл объявился вдруг там, где и мух не водилось, не то что смысла.
Что ни сюжет, то ребус. Хоть помещай в задачник. Ну, например.

Мать и отец тайком собирали хронику супротив тиранства.
Сын-семиклассник знал, ибо рос внимательным. Только плохо рос.
Так что, стесняясь роста, пока тянул сантиметров на полтораста,
не доносил. Потом до ста девяноста вымахал и донёс.

Чем время нравственнее пространства? Вопрос.

Впрочем, я не о времени, я о себе, о частных своих проблемах,
о языке насущном, а не о слоге, который сидит в чалме.
Действовать ли мне дальше? И если действовать, то в каких морфемах?
Тоном каким бравировать, молодецки глядя в глаза зиме?

Я по-советски пробовал. Не далось, мешал аромат кутузки.
Пробовал по-московски - расползлось по швам, оторви да брось.
Много платя за транспорт, и по-ростовски пробовал, и по-тульски:
взять в оборот хотел неродное слово. Приступом не взялось.

Ладно, попробуем по-пластунски. Авось.

Эх, голубые ёлочки, белый снег, вдалеке с бубенцами тройка!
Публика шевелится довольно бойко, мало кого штормит.
Впрок идёт заготовка дров, успех имеют шитьё и кройка.
Может, мои мне опыты стоит впредь подписывать «Юнкер Шмидт»?

Нет, до поры не буду, помедлю минимум до конца куплета,
в коем: я, угловат и хладоустойчив (этакий эскимос),
еду всё тем же транспортом без билета. В зубах у меня галета.

Жизнь дребезжит, подпрыгивает и воспринимается как курьёз.

Меж тем закончилось целое лето. Adios,
amigos, nos encontramos mas tarde,
nos encontramos...

1996

Тот случай, когда почитаешь комментарии автора в, простигосподи, соцсетях, осердишься, а потом вдруг встречаешь текст, знакомый, но забытый, и катишься по нему, как с горки, и смеешься.
В общем, неважно.

Фаина Гримберг

ПРОСТОЕ ПОВТОРНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Андрею, Тосе, Тиму Хайнсу

И немножко очень кощунственное непонятно что...
И
После Освенцима нельзя писать стихи
После того, как пообедаешь с Теодором Адорно,
стихи писать нельзя-а...
Нельзя, нельзя, нельзя!
Ну, так,
я начинаю стихотворение
Вы слушайте.
Давным-давно уже исчезнут вдруг все люди
Уже погасло электричество почти навеки
и тараканы умерли от голода
в покинутых людских домах

Так хорошо без человека на земле!
Кругом деревья зеленеют и трава растет
И все живые существа живут спокойно
и кушают друг друга в меру
и трамваев не изобретают

Летит орнитохеус шумнокрылый
Орнитохеус очень редкий долетает
до середины этой речки-океана
взмахнет большими динозавровыми крыльями
зубастым длинным клювом щелкнет громко-громко
и быстро-быстро полетит назад
Река огромная, конечно
Он летит
Он старый
И его совсем уже не любят
птицы-ящерицы-женщины
не выбирают больше
Он сидит нахохленный на дереве высоком
на высокой ветке

А внизу большие рыбы ходят
в большой речной воде
И никакого нет названия у этой речки-океана
она никак не называется
ее название совсем не нужно рыбам
орнитохеусу и птеродактилю не нужно тоже

Но ведь очень скучно без названий
без человека очень скучно на земле
И над большой и травяной землей летит орнитохеус высоко
Внизу повсюду мощными стадами выбредают динозавры
прыжками прыгают
и медленно выпячивают золотые тени
едят деревья
очень вкусные деревья
и сильно пукают от этих вкусных съеденных деревьев

Но вдруг навстречу жизни распускаются огромные и белые цветы
их сразу опыляют осы –
каждая величиной с большую птицу
орлиную
и сразу очень пахнет нежностью цветочной
И пахнут сильной шумной вонью динозавры
и страшно сильно полнят воздух мощной сладостью
огромные цветы
большим цветочным духом
и дышанием огромного дождя
огромным океановым дыханьем
И огромные и треугольные чешуйчатые крылья
несут орнитохеуса вперед

А все-таки без человека скучно!
Хотя бы пробежался кто-нибудь в плаще из легкой шкуры леопарда
хотя бы засмеялся и заговорил
войну бы развязал с другими племенами
победно застучал бы в барабан и в бубен
затанцевал бы на песке, утоптанном его ногами
и произнес бы тихим голосом:

“Какая красота в природе!”

Ой, как без человека скучно!
Если бы вы знали!
А вот и человек идет!
Младая незнакомая людiна
по имени Бабенко Антонина

Солнечная плещется вода
И девушка идет в купальнике без верха
в красивых красных узких трусиках
так медленно ступает
так медленно ступает длинными красивыми ногами
так медленно ступает босиком
так медленно
ведь надо чувствовать песок стопою легкой
и маленькими пальцами красивых стройных ног

И эту солнечную ветреность ведь надо чувствовать горячим голым телом
и наготою грудью де́вичьей
Каштановые шелковые волосы раскинула на плечи гладкие
приласканные солнцем
раскинула каштановую гриву кентаврицы-девушки

Она идет,
а в де́вичьей гортани
припевно плещется единственный язык,
в котором странное слово “человек” –
женского рода
И потому зарифмовать “свобода” –
возможно...
Ветер-ветерок навстречу
От солнца яркого зажмуришься
увидишь греческий корабль-триеру
увидишь Геродота на корме

– Вот Борисфен! – раскидывает руки Геродот –
О ти кала пу инэ!
Наконец-то!
Как хорошо!
Навстречу Нереида
спешит по мягкому горячему песку

– Нi! Это Днепр! – смеется Тося Геродоту
И вот уже навстречу Борисфену
который Днепр
вдруг выплывает челн
Гостяты бар Когена
он в Каир везет письмо
Река не плачет больше никогда!

Зеленые и пестрые сады гуляют
И соловей
поет, как Натали Десей
Как хорошо!
Теперь повсюду боги дышат
Всё как-то называется
Трезубец вскидывает Посейдон
Перун усы такие золотые брови хмурит
Богини все качаются на пестрых во́лнах
Всё как-то называется
Тебя зовут Андрей,
меня зовут Марина
Ой, речка Днепр,
ты долгий длинный океан!
Тебя зовут, наверно, Борисфен!
Ты Борисфен! Тебя зовут, наверно, Днепр!
Ты долгий длинный синий океан...
И никому ни строчки не внушая,
о том,
какая здесь кругом
растет взаимосвязь,
гуляет океан,
река идет,
река течет большая
Река не плачет,
и течет, смеясь!..

И мы случайно прилетим в космической ракете на планету,
которая зовется Гея,
потому что мы хотели прилететь!
Разверзлась потому что бездна –
очень страшно! –
кто близко подойдет и сразу в бездну –

бух!

Но мы ее огородили, написали,
что здесь ходить пока совсем нельзя!..
Не!
Вся я не умру!
Возьму и не умру!
И вы не умирайте,
если не хотите!
Мы здесь работаем,
заделываем бездну,
чтобы никто не падал больше в эту бездну!

Мы кирпичи таскаем
и бетон песочный месим
Вон Коля Федоров идет с лопатой
Вон Гераклит с киркою к нам бежит
Скорей! Скорее!
Присоединяйтесь!
Вон Маша Ходакова,
как всегда,
на коромысле нам несет живую воду,
живую воду в оцинкованном ведре,
плескучую...

А если мои глаза больше не будут видеть?
Нет...
Вот...
маленькое смешное стихотворение

Он был плезиодапис
предок человека
А я была тираннозавр
немножко страшный
Мы были счастливы,
но многое мешало –
метеоритные дожди,
другие разные живые существа,
которые кусались,
а также климатическая муть

И вот однажды
я исчезаю
Он, конечно, остается
Он видоизменяется
теряет хвост пушистый
изобретает колесо, бумагу,
кинематограф,
клещи,
пишет много книг

И мой скелет однажды раскопав,
он поместил в музей
И часто он приходит
и смотрит на меня, и думает о чем-то
Наверно, любит все еще...
И вот и одна линия точек

.................................................................................

Я надела босоножки и одну минуту думала, что я не такая, как сейчас,
а молодая
И неужели никогда
нельзя будет идти живыми легкими ногами
бежать
бежать по лестнице
легко-легко
по этим каменным ступенькам
без костылей
без палки
только не кому-нибудь
легко-легко бежать
а мне
И неужели никогда
нельзя будет опять кого-нибудь любить
но не кого-нибудь –
не надо! –
а тебя!

И не так, чтобы вдруг становилось,
делалось удивительно больно в груди,
где косточка,
и удивляюсь тихо-тихо,
что вот может быть боль такая...

Не так, и не так,
а чтобы опять бежать легко, и кататься на речном кораблике,
и чтобы ты нес меня на руках...
Послушай!
Вот что я тебе скажу,
Андрей!
Когда-нибудь, когда не будет нас,
тебя, меня
и всех других,
которые сегодня живы,
а маленькая Тося,
молодая Антонина
чужая девочка
войдет старухой сановитою в какую-то другую жизнь,
которую ни ты, ни я, мы не узнаем
и не узнаем вечно
не узнаем никогда!.

Но это ведь неправда!
Этого не может быть!
Мы будем жить всегда
И вечно молодая Антонина
всегда у нас все время будет вызывать
приятное и очень горестное чувство
зависти и любованья...
И нет!
Мы тоже будем вечно молодыми...
И чтобы ты нес меня на руках...

(Закончено в июле 2009 г.).

Подлый телеграм разбил текст на несколько частей. Этого я не ожидала, ну да ладно.

Вместо сна сегодня Елена Михайлик, о чудесном спасении посреди ада: крошечная однокомнатная канцона с Эвридикой в посылке.

ЕЛЕНА МИХАЙЛИК

***
Мандельштам был рассеян и всех постоянно путал –
Эвменид, аонид, гиперборейцев, киклопов,
Сделал пчел Персефоны собирателями уюта,
Научил вышивать Пенелопу.
Не помнил, какие ключи под ковриком – от какой вселенной,
Не отличал шепота свыше от дыханья Трехликой,
В общем, когда в девятьсот десятом он приказал ей «останься пеной»,
На язык-то ему подвернулась сначала не Афродита, а Эвридика.

Орфей на берегу ночевал, пустой, бессловесный внутри черного декабря,
А на рассвете увидел пенный кружевной вал, в силе и славе идущий через моря.

***
не мои друзья караваном отбыли в разные страны
не мои родные говорят а почему не запульнуть в них ракетой
не моих любимых допрашивают и увозят


и не мне проводница с далёкого полустанка
вдруг шепнёт в новостях всё неправда у меня там подруга
мы не будем глядеть как ползут неуклюжие танки
старичок с рюкзаком не кивнёт вот и кончилось время

у нас небо и реки и красивая Варя деревья
лисы в норах в курятниках бодрые куры
мы спокойно поедем домой на ночной электричке
абсолютно здоровы и счастливы неуязвимы

Это Дина Баринова

Привет! Сегодня не совсем традиционное, хотя вероятно именно так и должен выглядеть этот канал -- стихи не вместо всего, но где угодно.
Вчера впервые за тыщу лет пересмотрела «12 обезьян» (центральный Терри Гиллиам -- не ранний и не поздний, смертельный вирус, дурка, разрушенный Балтимор, саундтрек Пьяцоллы, всё как мы любим). Как всегда, если возвращаешься к чему-то прекрасному спустя годы, делаешь много открытий. Мои вчера были в основном визуальными, но кроме этого я вдруг услышала, какой в этом фильме поэтичный текст: ритм, повторы, афористичность, абсурд -- слушаешь не драматический текст, но бесконечную поэму. Вчера подумала, что мне это показалось из-за общей атмосферы, сегодня открыла сценарий. Не, не показалось.

*
Games.
Games.
Here's some games.
Games who wanna get out.
See? More games.
Games.
They vegetize you.
Unh unh! See?
Aah.
If you play the games,
you're voluntarily taking a tranquilizer.
Ah, I guess they gave you
some chemical restraints, huh?
Drugs! What'd they give you?
Thorazine? Haldol? How much?
How much?
Learn your drugs.
Know your dosages.
It's elementary.

*
It's a condition of mental divergence.
I find myself on the planet Ogo.
Part of an intellectual elite
preparing to subjugate
the barbarian hordes on Pluto.
But even though
this is a totally convincing reality
for me in every way, nevertheless,
Ogo is actually a construct of my psyche.
I am mentally divergent
in that I am escaping certain unnamed realities
that plague my life here.
When I stop going there,
I will be well.
Are you also divergent, friend?

*
I don't know whether you're there or not.
Maybe you just clean carpets.
If you do, you're lucky.
You're gonna live a long, happy life.

*
It's okay! We're insane! We're crazy!
It's a carpet cleaning company!


Сценарий тут, если что https://12monkeys.fandom.com/wiki/12_Monkeys_transcript
#стихигдеугодно

Время некоторого перепоста.

АЛЕКСЕЙ ГАМЗОВ

Оборотись вокруг и поразись,
насколько ничего не изменилось:
там, вдалеке — кровь, копоть, смерть, а близ
как прежде — тлен и слизь, труха и силос.
Оборотись вокруг и офигей,
насколько ничего не поменялось:
там — апокалипсиса апогей,
тут — мелководье, мелочность и малость.

У края, без корней, меж двух огней,
и океан, все больше ледовитый,
напоминает лужу все сильней —
шагреневый, бессточный, ядовитый.
Над пропастью — моржи. На небеси
божественного ни следа явленья,
и съеденная рыбка иваси
навряд ли видит свет в конце тюленя.

https://roar-review.com/ROAR-14410d5fbf6a43dca95dd4b957c9d269?p=52c8b525e24c40a0b5566c7df2dcc174&pm=c

АННА РУСС

господиисусе или в какой еще ипостаси
сохрани меня пока я в ресурсе пока в экстазе
сохрани пока я в потоке пока в моменте
сохрани пока я как дети пока аль денте
пока я анданте как крейцерова соната
пока я не гуглю про точки-у и про базы нато
не хочу расти в этом мире в этой пасти несытой твари
в истощенном месторожденье в кашмире застрявшем лифте в ночном кошмаре
пока мне очевидно что жизнь прекрасна а смерть ужасна
пока я себя не лишил последнего шанса
верить что борьба укрепит нас а не истравит
думать что твой ангел прилетит и плохих исправит
никого не станет карать и топить в цикуте
а меня поцелует в темя и сделает ути-пути
что добро однозначно зло победит однажды
и что истина в ночь когда я умру от жажды
с высоты как кислотный дождь мне на губы капнет
и что Он меня сохранит а то и бэкапнет

Сегодня вместо всего Рыбный день Юрия Смирнова,
в честь дня рождения автора и просто потому, что я ужасно люблю этот текст.

Юрий Смирнов

РЫБНЫЙ ДЕНЬ

Она говорит
Был твой брат
Привез рыбу
И другой морской хлам
Ты можешь сказать ему
Чтобы он нас оставил в покое?
Я ненавижу рыбу
Чистить
Запах
Кости в ковре и диване
И все такое
Он отвечает
Он брат мне
Он мне всегда помогает и брат
Доброе сердце
Я все разберу

Мелких — в миску
Средних — в таз
Этого толстолобого — в ванну
Я потом все отмою

Она плюет ему под ноги
Уходит на службу
Она сидит за столом
В бухгалтерии контрразведки
Начисляет зарплату
Сыщикам и шпионам
Со смешными фамилиями
Карпов
Лещинский
Дельфин
Карасев

Склизкое мертвое — коту
С белыми жабрами — в пизду
Толстолобый освоился
Плещется в ванне

Она возвращается
Он пахнет русалками
На нем черная чешуя
Он счастлив
Она охуевшая
Что это в ванне?
И где кот?

В ванне почти в человеческий рост
Стоит сизо-черный рыбный монстр
Из пасти торчит пушистый хвост

Они успевают защелкнуть замок
Она обоссалась
Он просто взмок
Они лежат на кровати и дышат
Как рыбы на белом пляже

Она говорит
Не видела ничего гаже
Она говорит
Что мы будем делать с этим
Она говорит
У нас же ничего нет
Ни ружья, ни ножа
Ни денег
Он отвечает
Брат уже едет


14 апреля 2016

НГВЕМБЕ РОНГА

(барабаны)

мой господин Ритм

я ласкаю упругую кожу барабанов
самыми кончиками пальцев
во мне рождается рокот

мой господин Ритм

я пробую на прочность их крутые бока
как ребенок делает первые шаги
во мне поднимается ветер

мой господин Ритм
мой господин Ритм

я врываюсь в их завершенную форму
я требую открыть мне ворота
во мне дрожит земля

мой господин Ритм
мой господин Ритм
мой господин Ритм

мы с тобой стали ночью небом джунглями океаном
мы везде
мы всё

в доме трясется от страха белый хозяин
и не знает наступит ли утро

Сегодня с утра вместо завтрака сегодняшний текст Юрия Смирнова, который я выклянчила чудом, набравшись наглости.
И который описывает в точности всё наше ужасное время.


Юрий Смирнов
МАРШРУТ

От плохой войны уехал в глухую войну,
А там началась война пострашней
Отправил жену и детей
В малую войну,
К бабушке.
Они приехали -
А бабушка висит на осине.
Ноги сухие.
Колготы драные.
Они звонят ему -
Забери нас,
Здесь война!
Куда я вас заберу, в войну?
Тут война, девочка!
Я не девочка, я не могу так больше.
Я скоро приеду.

И не соврал.
Приехал.
Живой.
Обнимал.
Руки сухие.

А война скоро закончилась и началась.

Между Смертью и Чумой
Нету разницы большой
Между Смертью и Войной
Нету разницы большой
Между Голодом и Смертью
Нету разницы большой
Почему отдельно скачут
Голод и Чума с Войной?

Смерть ужасней чем Война
Холодней Чумы она
Смерть - безжалостнее Глада
А лютее всех она -
Так и ехала б одна?

- Коли Глад, Война, Чума
Не страшны
как Смерть сама
А страшней ее самой
Перерывчик небольшой

Между Смертью и Чумой
Перерывчик небольшой
Между Смертью и Войной
Перерывчик небольшой
Между Голодом и Смертью
Перерывчик небольшой

На осле неспешно едет
Перерывчик Небольшой