Адвокаты Навального сообщили "Дождю", что он остается в колонии: они вышли от него после двухчасового общения. Инсайд издания "Прогород" оказался ошибочным.

Главный редактор «Новостей Киселевска» Наталья Зубкова записала видеообращение к преследующей ее сотруднице Следственного отдела СК по Киселевску Татьяне Варламовой. Напомним, что Зубкова уехала из кемеровского Киселевска в результате давления местных властей и силовиков, криминальные схемы которых регулярно разоблачала в своем издании. При этом дома у Зубковой была установлена прослушка, сотрудники местного центра «Э» выдумывали скабрезный «компромат» против журналистки, который присылали ее мужу (они же до сих пор атакуют телефонным спамом журналистку «Соты» Анастасию Кашкину), а за день до отъезда на Зубкову было совершено нападение.

Последнее и стало поводом для внезапного (уже после отъезда) возбуждения дела про ст.144 УК (препятствование деятельности журналиста), в рамках которого Зубкову сейчас принудительно признают потерпевшей. Сама она не подавала заявление, тогда как все другие ее обращения в СК оставались без ответа в течение 2 лет. Журналистка уверена, что незаконная слежка за ней продолжается, так как свой новый адрес в Екатеринбурге она никому не сообщала и даже не пользовалась своими сим-картами: найти ее легальным образом было невозможно. О том, как именно удалось разыскать Зубкову, Варламова сообщать отказывается.

При этом Варламова также заявила адвокату Зубковой, что рассматривает возможность возбуждения уголовного дела об убийстве в связи с якобы «пропавшей» младшей дочерью Зубковой (девочка сейчас живет вместе с матерью) и вызвала Зубкову в местный центр «Э» для признания потерпевшей в инциденте с нападением. Журналистка считает, что таким образом силовики хотят продолжить ее преследование и, возможно, завести уголовное дело уже против нее.

Намерение Варламовой предоставить Зубковой госзащиту без ее просьбы журналистка также расценивает как легальную возможность для продолжения слежки и контроля своей профессиональной деятельности. Главред «Новостей Киселевска» подчеркивает, что до прихода к ней сотрудницы СК вместе с двумя «эшниками» чувствовала себя в безопасности

Зубкова требует от силовиков оставить ее в покое и удовлетвориться тем, что она покинула Киселевск, опасаясь за свою свободу и жизнь, а ее семейная жизнь разрушена.

Истинным поводом отъезда, говорит Зубкова, стало не нападение на нее в Киселевске, а вторжение ОМОНа через балкон к ее коллеге, главреду «Абажура» Роману Куприянову, после чего он был доставлен на допрос как свидетель по делу о публикации аудио с открытого совещания у главы региона Сергея Цивилева. Именно этот инцидент вместе с преследованием сотрудников регионального штаба Навального теми же «эшниками», которые распространяли «компромат» на Зубкову и нашу коллегу Анастасию Кашкину, и стал поводом для эвакуации журналистки, слежка за которой, однако, продолжается и по сей день – спустя полтора месяца после отъезда.

❗У Алексея Навального обнаружили две грыжи. Политика лечат никотиновой кислотой и диклофенаком: врачи называют такое лечение неэффективным и заявляют, что оно ведёт к ухудшению состояния пациента.

У Алексея теряется чувствительность рук, в день он теряет по килограмму веса из-за голодовки.

Подключайтесь к нашей трансляции с площади Ленина в Архангельске!

Гендиректор Эрмитажа Михаил Пиотровский сообщил, что «официальные органы» пожаловались на развращающее влияние обнаженных скульптур в музее на детей:

«Когда-то я смеялся, когда нам говорили: соберите все ваши обнаженные скульптуры… в одну комнату и повесьте знак "18+", чтобы детей наших не развращать. (Но) это уже официальная жалоба, которая нам пришла из официальных органов, и мы на это отвечаем».

На фото: Канова, «Три грации».

В инстаграме Навального от его имени говорится, что в карманы голодающему политику в колонии подкладывают конфеты и намеренно жарят при нем курицу, чтобы соблазнить едой.

Мосгорсуд отменил домашний арест фигурантам «санитарного дела»:

– Любови Соболь,

– Олегу Навальному,

– Людмиле Штейн,

– Константину Янкаускасу.

Им назначат запрет определенных действий.

К администратору телеграм-бота «Глаз бога» пришли с обыском, сообщает проект «Агоры» «Сетевые свободы».

Внезапное решение суда смягчить меру пресечения фигурантам «санитарного дела» вызывает вопросы: а зачем же раньше было держать их под арестом?

И сколько людей без малейших оснований сидят в СИЗО, хотя, очевидно, не могут никому навредить?

Алина Винтер рассказывает, что на самом деле написано об этом в законе, кого могут отправить под стражу до суда, и почему решетка и судья в России созданы друг для друга.

Вовремя выйти из ЛДПР – это не предать, а предвидеть. Особенно, если дело происходит в Хабаровске после ареста Фургала.

Александр Каян стал первым, кто покинул ряды либерал-демократов еще в ноябре прошлого года и продолжает тонко чувствовать происходящее.

К такому барометру грех не присмотреться, вот только по ТВ его не покажут.

Поэтому – смотрите у нас на канале.

Две Екатерины – Ищенко и Бияк – смотрят на стрелку, которая неуклонно движется к отметке «Буря».

В Екатеринбурге в офисе адвоката Сергея Колосовского проходит обыск, сообщает Znak.com. Поводом для обыска стало уголовное дело по ч. 1 ст. 172 УК РФ («Незаконная банковская деятельность»).

«Причины нам пока непонятны, мы связываем это с нашей адвокатской деятельностью», — сказала адвокат Мария Кириллова.

ТАСС: полиция просит ужесточить ограничения скопинскому маньяку Виктору Мохову. Ему хотят запретить общаться в интернете, а также посещать кафе и бары.

Суд рассмотрит иск 15 апреля.

Напомним, на этой неделе бывшая пленница Мохова Екатерина Мартынова, ее муж и дети получили государственную защиту.

Правозащитный Центр «Мемориал» признал преследуемыми по политическим мотивам фигурантов дела «Будки федерального значения» Ольгу Мисик, Игоря Башаримова и Ивана Воробьевского. «Мемориал» отметил, что сумма ущерба, причиненного зданию Генеральной прокуратуры, ничтожно мала и не может быть поводом для заведения уголовного дела. Кроме того, правозащитники указали на факт очевидного политического преследования: акция, которую ставят в вину фигурантам, была актом выражения политической воли, а не намеренной прочей имущества.