Реальность или мистификация? Дмитрий Минченок создал переписку, которой никогда не существовало. В день рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана на острове Канта общались друг с другом его жена Михалина и ученица, 13-летняя Юлия Марк. Общались? Когда? Нет, вы этого точно не слышали.

Жизнь художника в Бамберге решил восстановить драматург и режиссер, пригласив в сообщники Евдокию Германову (Миша), Елену Терентьеву (Юлия Марк) и целый состав музыкантов — Александру Чарномскую (виолончель), Ксению Авраменко (флейта), Евгения Авраменко (орган, фортепиано) и Андрея Степаненко (бандонеон), что выступил аранжировщиком и музыкальным руководителем спектакля. Обстоятельства Дмитрий выбрал реальные, но не удержался и смело размешал в них вымысел. Что ж, вполне в духе сказочника.

— Все письма Михалины и Юлии, Михалины и Гофмана сочинил я, — рассказывает Минченок, — но в их основе — факты. Эрнст Теодор вел дневники, давал читать их своей жене, жена вела свои… У них была вечная игра, и выдумал я эти письма с одной целью — написать портрет Михалины Рорер, которая кажется белым пятном на полях рукописей своего мужа, а это — заблуждение. Гофман зашифровал ее имя в десятках произведений. Принцесса Гедвига, что влюблена в Иоганнеса Крейслера, — это Михалина. Она же — прообраз Клары из “Песочного человека”. Везде, где Гофман приводит непроизносимые польские фамилии — в “Коте Мурре” или “Эликсире сатаны” — тайный привет Михалине.

Убежденный, что значение Миши серьезно недооценивают, в финале автор противопоставляет ее Юлии, что чаровала нас ариями и романсами в продолжение всего спектакля. Романтический образ рассыпается — и девочка превращается в ту самую Олимпию из "Песочного человека". Больше не расколдовывается. Так ли это было для самого Эрнста? Ну а здесь как с любым романтиком — чем больше читаем Гофмана, тем больше шансов его понять.

Запись спектакля доступна на видеоплатформе радио "Орфей" и на YouTube-канале Кафедрального собора, разумеется ;)