Парадокс Мадуро: почему санкции усиливают доллар, а не подрывают его
начало https://xn--r1a.website/awatum/2954

Пять стран — один паттерн

Венесуэльский кейс не является уникальным. Тот же самый механизм сегодня работает сразу в нескольких санкционированных и валютно-нестабильных экономиках, формируя сравнительную эмпирическую базу, которая не только укрепляет тезис Парадокса Мадуро, но и раскрывает его глобальные последствия.


Россия: стресс-тест системы

Россия — самый значимый и масштабный тест.

После начало СВО в 2022м году и последующих отключений от SWIFT, криптовалютная активность в стране резко выросла. По данным Chainalysis, объём криптотранзакций, связанных с Россией, составил $376,3 млрд за последний отчётный год.

Упомянем А7А5. Рублёвый стейблкоин A7A5 обработал $93,3 млрд в первый год работы. Когда американские санкции привели к закрытию Garantex — крупнейшей российской криптобиржи — объёмы в течение недель мигрировали на Grinex и другие платформы-преемники. Инфраструктура не исчезла. Она переключилась.

Иран: меньший масштаб, большая концентрация

Иран демонстрирует тот же паттерн в более концентрированном, государственно-ориентированном виде.

Анализ TRM Labs указывает на $4,18 млрд криптооттоков, при этом 56% объёма связано со структурами, аффилированными с Корпусом стражей исламской революции. Биржи Zedcex и Zedxion, которые расследователи связывают с КСИР, показали рост 2 508% между 2023 и 2024 годами.

Попытка изоляции привела не к исчезновению потоков, а к их сжатию в более наблюдаемую форму.

Аргентина: без санкций, но без валюты

Аргентина важна именно потому, что она не под санкциями.

Годовой объём криптотранзакций достиг $91,1 млрд, а доля стейблкоинов — 61,8%, что является самым высоким показателем в Западном полушарии. Президент Javier Milei называет происходящее «эндогенной долларизацией» — органическим переходом к долларовой единице расчёта без валютного совета или формальной смены режима.

Это чистый рыночный процесс, движимый не геополитикой, а инфляцией и недоверием к песо.

Турция: союзник НАТО, та же динамика

Турция показывает, что паттерн не ограничен противниками США.

При годовом объёме криптотранзакций около $200 млрд торговая пара USDT–TRY является крупнейшей на Binance в глобальном масштабе. Более 50% населения страны владеет криптоактивами.

Ослабление лиры сделало стейблкоины не спекулятивным активом, а инфраструктурой повседневных расчётов.

Нигерия: провал государственной альтернативы

Нигерия, занимающая второе место в мире по криптоадаптации, с годовым объёмом около $59 млрд, демонстрирует наиболее чистый эксперимент.

Государственная цифровая валюта eNaira, запущенная центральным банком в 2021 году, имеет 98% неактивных кошельков. Население сделало выбор не в пользу суверенного инструмента, а в пользу USDT — потому что издержки верификации у USDT оказались ниже.

Государство предложило контроль.
Рынок выбрал функциональность.

Один вывод

Сравнительная картина однозначна:

ни одна экономика, где проникновение стейблкоинов превысило 50%, не вернулась назад;

сетевые эффекты создают устойчивость, переживающую выборы, регуляторное давление и даже смену режимов;

переход Венесуэлы 5 января 2026 года это подтвердил: Мадуро пал — расчёты в USDT продолжились.

Продолжение https://xn--r1a.website/awatum/2961

Парадокс Мадуро: почему санкции усиливают доллар, а не подрывают его
начало https://xn--r1a.website/awatum/2954

Евродолларовая параллель

Парадокс Мадуро не является исторической аномалией.

Рынок евродолларов, возникший в 1950–60-х годах, демонстрирует поразительно схожую динамику. По подсказке Англии страны социалистического блока (СССР прежде вдего), стремясь держать долларовые активы вне американской юрисдикции, размещали доллары в европейских банках, создавая офшорный долларовый рынок.

Цель — обход контроля.
Результат — расширение долларовой экосистемы.

Рынок евродолларов вырос:

с почти нулевого уровня в 1955 году

до $1,5 трлн к 1980-му

и примерно $13 трлн сегодня.

Он был создан противниками США.
Он стал фундаментом глобальной долларовой ликвидности.

Финальный вывод

Стейблкоины — это евродоллары XXI века.

Каждая попытка уйти от доллара создаёт новую форму его экспансии.
Каждый обход контроля углубляет инфраструктурную зависимость.
Каждая санкция усиливает систему, которую она якобы подрывает.

Пять стран.
Один паттерн.
И рынок всё ещё делает вид, что это случайность.

Продолжение следует

Отличная мысль

После Украины переключимся на Казахстан, Армению и Грузию

https://xn--r1a.website/ASupersharij/50541

Интервью Караганова Карлсону

Есть пару толковых мыслей.

Однако, ныне «бабы еще не нарожают». И главной уязвимостью, при текущем коэффициенте рождаемости, является не промышленный потенциал, а люди.

Скоротечность ядерного конфликта, особенно зимой, позволяет эффективно сжечь города с людьми. Коллективный Запад с удовольствием бы разменял Францию на основную часть населения России. У Франции ~300 боевых блоков, которые, отдельно от потенциала США, бессмысленно тратить на военные или крупные промышленные объекты России.

Враги помнят, как быстро восстановился промышленный потенциал СССР после ВОВ. А население теперь не восстановить.

Поэтому хз, практичный ли это вариант для России?

Хрущев был мудр. Надо брать пример:

Пригласить огромное количество журналистов и блогеров на южную часть Новой Земли, а на северной части вновь взорвать на высоте 10 км 58 Мт в тротиловом эквиваленте. В профилактических целях.



https://aftershock.news/?q=node/1578990&full

У многих сложилось впечатление, что заявления и последующие действия Трампа импульсивны и не связаны между собой единой декомпозированной задачей. Это не так. Это пазл, разложенный на столе в хаотичном порядке, но тот, кто что-то соображает в мировой политике, всё же увидит на этом столе пазл, именно пазл. Стройную систему взглядов, атомизированную лишь для обмана противника. Поясню свою мысль.

Заявление Дональда Трампа о том, что Соединенным Штатам «жизненно необходима» Гренландия, причем, ради национальной безопасности и проекта «Золотой купол», не является импровизацией. Поймавший кураж Трамп решил своим напором проломить то, что США вынашивали давно — стратегию обнуления российского стратегического ядерного потенциала.

Арктика — самый быстрый путь доставки ракетами ядерных боеголовок из США в Россию и из России в США. Причем, не только межконтинентальных баллистических, но и, прежде всего, крылатых ракет с многоцелевых атомных подводных лодок. Арктические льды подвижны и их толща не является препятствием для всплытия атомных субмарин. В случае термоядерного конфликта обмен ударами будет происходить именно над Арктикой. Это первое.

Второе состоит в том, что с момента появления у СССР атомного оружия и средств его доставки Соединенные Штаты ни на минуту не оставляли планы обнуления нашего стратегического потенциала. Именно с этим связаны Карибский кризис с американскими ракетами в Турции, размещение в Европе американских ракет средней дальности с коротким подлётным временем, ну и, конечно, выход США из Договора по противоракетной обороне 1972 года и повсеместное размещение как РЛС, так и противоракет для нейтрализации нашего превентивного или ответно-встречного ударов, при которых мы смогли бы вывести со старта всю свою ракетно-ядерную мощь возмездия. В Вашингтоне единственным приемлемым сценарием ядерного конфликта с Россией рассматривается уничтожение наших ракет в шахтах и на мобильных пусковых с помощью комбинированного и неожиданного удара дронами и крылатыми ракетами, а затем — перехват оставшихся ядерных блоков ракет, выживших при обезоруживающем нападении и примененных в ответном ударе. Вот для этого и нужна Гренландия.

В 1960-х Пентагон уже пытался превратить Гренландию в подлёдный ракетный плацдарм — проект Iceworm предполагал размещение сотен МБР в сети тоннелей под ледником. Расстояния до ключевых городов европейской части СССР делали остров идеальным инструментом ядерного давления: подлётное время — считаные минуты.

Тогда проект провалился не по политическим, а по геологическим причинам — лёд оказался живым, подвижным и опасным для инфраструктуры ледовых ракетных шахт.

Но технологии ушли далеко вперёд. И именно здесь появляется «Золотой купол» — новая американская доктрина ПРО, в которой космос, ИИ и эшелонированная архитектура сливаются в единую систему. Орбитальные сенсоры, наземные перехватчики, алгоритмы принятия решений — всё это требует выгодной географии.

Гренландия с её арктическим положением, близостью к России и удобством для северных траекторий МБР идеально вписывается в эту архитектуру. Поэтому Трамп не чудит, а выполняет волю Пентагона — прекратить межеваться с европейскими союзниками и вытирать им сопли, забрать нахрапом Гренландию и превратить ее в платформу для размещения средств как ядерного нападения, так и противоракетного перехвата российских МБР. Это — демонтаж всей системы стратегической стабильности в мире, удержавшей его с 1945 года от применения ядерного оружия.

В ядерном противостоянии много чего виртуального, начиная от расчёта неприемлемого ущерба для противника, заканчивая просчётом гарантии эффективности противоракетного защитного купола. В реальной жизни это можно проверить лишь единожды, но не факт, что будет кому потом готовить отчеты. В этом-то и кроется проблема, что США, возглавляемые эксцентриком, могут убедить себя в том, что они, наконец-то, благодаря аншлюсу Гренландии и размещению там компонентов системы боевого управления стратегическими наступательными вооружениями, достигли ядерного превосходства над Россией и Китаем. Это и будет началом конца Света.

Нефть сама себя не захватит… Нужны вооруженные придурки из местных

Кроме нефти всегда есть чем поживиться пиратам. В Венесуэле отмели $60 млрд криптоактивов. После захвата Ливии «растворились» $200 млрд денег Джамахерии в западных банках.

https://xn--r1a.website/ramzayiegokomanda/35975

В отличие от СССР, Америка перед своим падением планирует разнести планету на куски

Венесуэльская нефть самая тяжёлая (показатель плотности API) из всех представленных на рынке сортов. Чем ниже показатель API, тем тяжелее считается нефть. При значениях ниже 10° API нефть тонет в воде. Кроме того, она «кислая», содержит много серы. Нефть Венесуэлы требует сложных и дорогостоящих процессов переработки.

Нефтеперерабатывающие заводы на побережье Мексиканского залива в США были специально оснащены установками замедленного коксования и сложными технологическими блоками для переработки высокосернистой нефти с низкой плотностью из Венесуэлы.

Именно поэтому Chevron продолжала закупать нефть в Венесуэле, несмотря на санкционной режим. Канадская нефть схожа по составу с венесуэльской, но её транспортировка к берегам Мексиканского залива намного дороже. Поэтому Канада не могла надолго и полностью заменить Венесуэлу для США.

Свергнув Мадуро, и установив свое влияние в Венесуэле, Вашингтон де-факто восстановил статус-кво своего нефтеперерабатывающего комплекса. Все рассказы о "непосильных" затратах Америки на возобновление добычи в поясе Ориноко и ее нерентабельности, не более чем рассказы.

Подавляющая часть представителей нашей экспертной среды не способна выйти за пределы долларовой системы координат, которая сама по себе относительная (виртуальная).

Без нефти Венесуэлы при нынешнем уровне добычи, как мы писали выше, собственной нефти США хватит всего на 6 лет. С Венесуэлой срок увеличивается почти до 50 лет.

Практически 10-кратная разница в прогнозом горизонте делает экономику США более устойчивой, снимает краткосрочные политические риски обвала. Но это не значит, что на Венесуэле США остановятся.

Так выглядит будущее мировой энергетики. Долгое время газ был вторичным (дериватив) ресурсом по отношению к нефти. Рынка газа как такового не существовало. Цена газа была привязана к цене нефтяной корзины.

Вся отрасль строилась на долгосрочных контрактах, обеспечивавших долгосрочные кредиты под инвестиционный цикл: разведка-инфраструктурная обвязка-доставка.

В 2000 году был дан старт развитию самостоятельного газового рынка. В этом году Дик Чейни во время своего выступления в Англии заявил, что следующее столетие будет эпохой газа, который будет доминировать в производстве электроэнергии. Нефть, скажет Чейни, становится все более трудноизвлекаемым и труднозаменимым ресурсом, а добыча газа будет расти.

Фактически он предрек смерть долгосрочного контракта в газе, на смену которому идёт спот. Сжиженный газ коренным образом изменит характер бизнеса.

Нефтегазовые ТНК сосредоточатся на управлении инвестиционными, финансовыми, кредитными и политическими рисками, а также рисками, связанными с наземными операциями (кто сегодня скажет, что Чейни был неправ, пусть первый плюнет в лицо Трампу с его Венесуэлой и Гренландией).

Сжиженный газ изменит всю структуру отрасли, скажет Чейни. Время покупателей с первоклассными кредитными рейтингами (долгосрочный контракт), таких как Tokyo Electric, проходит. На смену идут местные производители энергии в таких странах, как Индия, Турция и Китай.

Газ становится основным топливным ресурсом планеты. Трубопроводы, как базовая структура мирового рынка газа, уходят в прошлое, будет расти более гибкий рынок СПГ. Газ и электроэнергия будут играть все большую роль.

Фактически Чейни говорил не просто о новой глобальной инфраструктуре. Он говорил именно о рынке, об управлении инвестиционными, финансовыми, кредитными и политическими рисками.

Он говорил о создании полноценного фондового рынка "бумажного газа" (фьючерсы, деривативы), способствующего перераспределению капитала в глобальном масштабе, как это было проделано с рынком нефти после кризиса 1973 года.

Представленная графика демонстрирует, что газовый мир будущего не совпадает с политическим видением этого будущего Вашингтоном. Если в нефтяной сфере с взятием Венесуэлы США совместили (Гайана входит) политический контур с энергетическим, то в газовой сфере работы ещё непочатый край.

Тут и совместное американо-российское освоение русской Арктики (наш спецпосланник только об этом и говорит), тут и Совет мира, тут и демократизация (или наоборот - монархизация) Ирана. Тут вся мировая политика будущего.

Если бы наши нефтегазовые генералы и министры умели читать и думать на перспективу хотя бы лет в 30 (а для этого надо обладать исторической памятью хотя бы лет в 150), то для них не была бы неожиданностью, например, война на Украине, перекрывшая ключевой газовый хаб Европы и запустившая газовое переформатирование всей Евразии (взрыв "Северных потоков" вам в подтверждение слов Чейни).

Впрочем, это общая беда управленческой машины России - жизнь в коротком прогнозном горизонте. Если всем рулит "невидимая рука", то стратегия - это удел конспирологов...

Туркмения в опасности

Золото $4850/унция

Видимо до $5000 спекули дотащат. А там и коррекция

Но ненадолго

Доллар, евро и юань падают против рубля.

Как решить проблему? Разрешить центральному банку России за счет эмиссии скупать компактные и дорогие экспортные товары:

Платиноиды, никель, кобальт, алюминий, медь, цинк, свинец, олово, ферросплавы и т.д.

https://xn--r1a.website/marketsnapshot/38673

🧩🧩🧩 Если б не было войны.

Трамп сейчас пожинает плоды многолетней системной политики США в отношении Евразии. Когда Путин пришел к власти он всячески поддерживал проект «Европа от Лиссабона до Владивостока». Тогда это звучало максимально безобидно, и только сейчас можно оценить, насколько этот проект угрожал интересам США. Европа + Россия = 600+ млн населения, передовые технологии + безграничные ресурсы.

Поэтому американцы постепенно ссорили стороны. Благо в Европе хватало агентов влияния США, как и откровенных русофобов. Кроме того, глобализм тогда «рулил» миром, что тоже помогало «сдвигать» интересы европейцев.

Вначале ссора шла медленно и натянуто через дело Скрипалей и т.д., но майдан всё ускорил и углубил. Украина стала катализатором не просто разрыва, а перехода к конфронтации.

Дальше всё было на наших глазах. 12 лет активного противостояния и 4 года войны подточили обе стороны. Европа просела экономически, понеся самые большие абсолютные экономические потери как от войны, так и от разрыва с Россией. В итоге она теперь выглядит во многих вопросах посмешищем.

Россия тоже понесла экономические потери, но главное – потери «проекции силы». Концентрация на СВО снизила силовое вовлечение РФ в другие страны. Потеряна Сирия, совершенно другая ситуация могла быть в Ливии, Судане и, наконец, Венесуэла. Легко представить, что, если бы не СВО, российские ЧВК были бы в Каракасе, и вариант украсть Мадуро просто не был бы на столе, а без него – расклад совсем другой.

В итоге США получили ситуацию, когда у Европы нет экономики, чтобы тягаться с ними, а у России связаны силовые ресурсы. Более того, эти субъекты находятся в прокси-войне, что обеспечивает самое вкусное для Америки – невозможность скоординированной позиции. Кража Мадуро обернулась бы импичментом Трампу, если бы ЕС и РФ (а там и КНР) могли бы выступить единым политическим фронтом. А про Гренландию вообще бы никто не вспоминал.

Поэтому украинский конфликт по количеству позитивных производных для США – важнейших проект XXI века, который обеспечил им огромное преимущество.