КОРОЛЬ ЮР

//ОТЗЫВ НА ПРЕМЬЕРНЫЙ ПОКАЗ СПЕКТАКЛЯ «КОРОЛЬ ЛИР», ТЕАТР ЛЕНСОВЕТА//

Оммаж, оммаж, сплошной и беспросветный оммаж! И при жизни Юрия Бутусова многочисленные юные режиссёры пачками ставили спектакли, где хоть ушком, хоть чучелком, но проглядывали узнаваемые формально-визуальные образы. Чёрные одежды, белые лица, вороны, кресты, Брехт, экспрессия, танцы до призыва Вельзевула — всё это в театральной культуре имеет самую разную почву. Но за последние годы сложился шаблон: видишь красный шарик — сразу понимаешь, это Бутусов. И никто другой.

Но вот беда всей этой бутусовомании в том, что Юрий Николаевич такой один. У него свой почерк, который невозможно повторить. А вернее, даже не нужно повторять. Он дал идею — развивайте её или развейте по ветру. Незачем повторять. Не сделать на этом имени.

Было очевидно, что уход столь значительной, культовой фигуры в российском театре стал поводом вновь отдать долг памяти и уважения, так что «Короля Лира» Фёдора Пшеничного я считаю нужным рассматривать как мемориал, компиляцию из узнаваемых и очень узнаваемых жестов, воспоминаний, образов.

Не удивительно, что и начинается спектакль с панихиды. Застеленные белой драпировкой стулья, что стояли в большом зале театра Ленсовета при Юрии Бутусове, с укором смотрят на своих сменщиков в партере. Здесь в бой идёт один барабан, а с ним Сергей Мигицко через весь зал. Потом к этому барабану принесут цветы.

Отец и дочь здесь не только сценические — Лира с Корделией играют заслуженный-перезаслуженный и Анна Мигицко, которой досталась, пожалуй, самая выигрышная роль. Дочери меньшОй и шута — как в вахтанговском «Короле Лире» Юрия Бутусова.

На этом фоне заметно меньше уделил режиссёр внимания двум другим дочерям. Регане ещё перепало хоть кошачьих повадок, а на Гонерилье режиссёр отдохнул. То плачет невпопад, то смеётся она. У обеих нет яркой характерности. Но это вопрос не столько к актрисам, сколько к поставленной перед ними задаче. Думаю, что тут ещё будут доработки. А пока, пожалуй, единственное их оружие — только это кружево! Но не на бёдрах, а на сцене, когда артисты после привычного бутусовского дождя из ножниц пиджаков начинают кружиться в первобытном танце, призывая даждь нормальный нам днесь, а не вот это всё.

Хронометраж в 4 часа пока что не оправдан. У обеих частей есть проблемы с петляющим финалом, когда режиссёр не может определиться и показывает всё лучшее сразу: и песенку, и танец, и монолог. Учитывая, что антракт всего один, спектакль «как-то странно тянет себя», — сказал бы герой ещё одного бутусовского спектакля «Человек из рыбы».

Неожиданно объёмным, но при этом человечным рогоносцем получился герцог Олбанский у Максима Ханжова. Уж он-то свою Гонерилью и с гонором любит и без. До самой смерти и после неё. На фоне инклюзивного иудушки Эдмона кажется совершенно невероятным, чтобы сёстры вдруг увлеклись бастардом.

Пока что у спектакля, помимо поминальной функции, нет яркого посыла зрителю. Но есть две грандиозные актёрские работы на счету ветеранов театра — уже упомянутого Сергея Мигицко в роли Лира и Глостера Евгения Филатова.

Ну а финал, как и всегда у Бутусова, всё искупает своей красотой. Здесь не будет спойлера. И, пожалуй, ещё одним важным моментом, который Фёдор Пшеничный может позаимствовать у своего учителя — доводить спектакль до совершенства. Оно возможно, ведь режиссёрским талантом Фёдор не обделён. В любом случае, это большой жест на большой сцене.

|| СЛОВО СЛАВЫ ||

Мне снился MON...

- Может, сон?
- Нет.

Больше недели прошло с того момента, как я вернулся из Казани. И ни строчки, ни полстрочки про местные театральные и просто культурные общественные пространства, которые расположились в сердце Татарстана.

В татарском языке есть такое понятие MON. Я всю дорогу спрашивал казанцев, что же оно означает по-русски. Какого-то конкретного перевода не оказалось. Но один из предложенных вариантов мне показался настолько поэтичным, что теперь я навсегда ухватил MON в свой лексикон. Как объяснила местная девушка с архетипом вельмы, но аенгельским характером, MON - это светлое воспоминание о чём-то грустном или грустное воспоминание о чём-то светлом.

Ну вот вспомнили о чём-то прекрасном, что никогда не повторится, и на душе стало сладостно-грустно. MON!

У татар даже есть специальная музыка, которая будит в душе человека вот это состояние. Впрочем, мне стимуляторы не нужны для этого. Стоило это написать, как по радио заиграли Connels "74-75", а следом Amy Macdonald "This is the life"...

Итак, Казань. Театральная площадка MON расподагается в здании Национальной библиотеки республики Татарстан. Гроиоздкое здание со стеллой, которую венчает какая-то местная пташка (местные прозвали монумент "Бэтменом"), издалека может напомнить крематорий. И внутри у многих приезжих подгорит от зависти: большое светлое пространство, где можно читать, работать с ноутбуком, сидеть, лежать, ходить.

На самом деле, в Москве есть похожее пространство - РГБ или библиотека имени Ленина. Там тоже есть всё для работы в тишине и чтения. Всё, да не всё. Татарская библиотека - это ещё и выставочное, и театральное, и музыкальное пространство. Здесь есть возможность, например, записывать музыку, да так, чтоб тебя никто не слышал, пить specialty-кофе от местных обжарщиков, посещать выставки.

Есть тут стена рекомендаций. Прочитал книгу — напиши отзыв и прикрепи с ним стикер на стену. Может, кого-то направит именно твоя рекомендация.

Для меня вся поездка крутилась именно вокруг этого места. В последний день я даже попытался притвориться ветошью, чтоб тихонько там поработать и никто-никто меня не видел.

Это начало цикла постов про казанские спектакли. И вот о чём я хочу вам рассказать:

— "Картотека" Нади Кубайлат,
— "Танцплощадка" Дмитрия Крестьянкина,
— "Побег" Айдара Заббарова,
— возможно, "Faust" местного юного экспериментатора Савелия Виноградова,
— танцевально-комедийная постановка "TARTAR".

И кое-что из этого очень достойное, так что светлая грусть ещё впереди.

|| СЛОВО СЛАВЫ ||

Мне снился MON...продолжение!

Но я проснулся... из Казани остались театральные воспоминания, о которых невозможно молчать. Собрал их для вас в один текст.

MON первый. Сююреалистический.
Спектакль Нади Кубайлат "Картотека" на площадке MON по пьесе польского Тадеуша Ружевича — это привет обезличенному поколению поствоенной Польши в 20 веке. Впрочем, никакой привязки к конкретным событиям, это сказка о потерянном времени, о потерянных людях, которые все на одно лицо. Артисты появляются в одинаковых масках-фантомасках. При этом сцена обставлена, как подводная лодка с несколькими иллюминаторами и большой кроватью. Сбежать невозможно — шаг за пределы, два назад. Только и остаётся — забраться в самое безопасное место — под одеяло, лежать, жалеть себя, прокрастинировать. При этом абсурдистское повествование не лишено динамики. Час с небольшим, а событий на целую "маленькую жизнь". Отдельный кайф — наблюдать, как апртисты проявляют собственную индивидуальность, по сути играя в одинаковых масках.

MON второй. Лирический.
Постановка Дмитрия Крестьянкина "Танцплощадка" одновременно простая и сложная. Это театр горожан — несколько месяцев Дима работал с непрофессиональными артистами, по сути, людьми с улицы, которые откликнулись на оупен-колл. Объединяющая нить — танец. Разделяющая — возраст. Две группы: зумеры и старшее поколение — должны были столкнуться в баттле. Но движок на полпути поломался. Во многом, из-за эмпатии "артистов". Каждый из них рассказал и станцевал свою историю — как мог. Были тут и профессиональные танцоры, которые по каким-то причинам вынуждены бросить профессию. Были и те, кто в силу физических возможностей, не способен что-то выплясывать. Но работа с горожанами и велась по принципу — от каждого по способностям. Как итог — очень трогательная постановка, в которой искренние эмоции побеждают непрофессионализм.

MON третий. Этический.
Спектакль Айдара Заббарова "Побег" в Особняке Демидова. Пару слов про саму площадку. Исторические здание, которое получило имя крупного фабриканта, но он там никогда не жил. Долгие годы особняк был фактически брошен, внутренняя отделка пришла в негодность. Поэтому создание здесь театральной площадки потребовало вложений, чем занялся фонд "Живой город". Сейчас там проводятся иммерсивные постановки в антураже конца 19 века. И спектакль "Побег", который помещается в традиционную театральную коробку. Это история о Славе Курилове, который в советские годы сбежал с парохода. В открытое море. Так что тезис про побег с подводной лодки можно дезавуировать. На сцене всего 2 артиста — Искандер Хайруллин и Лилия Нурель. А героев — с дюжину. Не все одинаковой степени удачности — казах у Лилии вышел уж слишком карикатурным. Но, в целом, эта история не про "побег из Мордора", как её пытаются часто представить, она про любовь к океану и свободе.

MON четвёртый. Экспериментальный.
В экспериментальном пространстве "Угол" есть "faust". Браться за Гёте, как известно, лучше по юности или никогда. Тогда будет не так стыдно потом. Собственно, Савелий Виноградов как раз из юных, задорных, полных идей. С высоты моего пенс…возраста приводить любую историю к атомной бомбе сейчас — немного затасканный штамп, но Савелий художник, ему виднее.

MON пятый. Игристый.
Я не большой знаток и поклонник современной хореографии. То есть смотрю, стараюсь вовлекаться, но в большинстве случаев она оставляет меня без эмоций. Разве что "Цепь души" Шарон Эяль я вспоминаю, как нечто парализующее, доводящее до немого экстаза. Но постановка "Взгляд удода /TARTAR" на площадке MON дала совершенно неожиданный эффект. Я хохотал и наблюдал не столько за точностью движений, (боже, что я в этом понимаю?) а за персонажами, за историей их взаимодействия. Как доморощенные супергерои в нелепых трико неожиданно превращаются в столь же нелепых "Мечтателей" Бертолуччи, а потом, теряя супергеройские портки, вновь возвращаются к началу. Это подарок, чистая и очень приятная эмоция от постановки. Тут даже очень хочется перечислить создателей: Нурбек Батулла, Мария и Марсель Нуриевы — просто красавцы! Совсем не удоды.

|| СЛОВО СЛАВЫ ||