Представьте: вы помолились — а сосед тебе говорит, мол, Аллах не принял твою молитву.

В классическом исламе это было нормой.

Шафииты считали молитву маликитов недействительной, потому что те не читали басмалу (фразу "во имя Аллаха") как обязательную часть молитвы. Они же не признавали молитву ханафитов, если человек коснулся половых органов и не совершил омовение еще раз. Ханафиты в ответ считали молитву шафиитов недействительной, если пошла кровь и омовение не было повторено.

Как их всех отличить друг от друга? По мазхабу. Мазхаб — это не конфессия и не богословское учение, а школа с методом выведения практических норм из Корана и Сунны.

Способы прочтения текстов разные, поэтому мазхабов много (лучше не спрашивать сколько).

С языковой точки зрения ислам опять оказался ближе к иудаизму, нежели к христианску. Термин галаха в иудаизме, как и мазхаб в исламе, образованы от глагола «идти» (ивр. halach, араб. dhahab). И мазхаб, и галаха — не о вере, а о том, как правильно поступать.

🪬Семитофилия🪬

🔶 Никогда такого не было, и вот опять: израильская литература вновь оказалась под политическим давлением

Министерство культуры и спорта Израиля объявило вчера об отмене большинства государственных премий в области литературы и искусства за 2025 год. Речь идёт о десятках наград и сумме более 4,5 млн шекелей (1,2 млн евро). Решение принято ведомством под руководством Махлуфа «Мики» Зоара.

В министерстве объясняют этот шаг необходимостью пересмотра прежней системы. По словам министра, в прошлые годы премии распределялись с идеологическим перекосом, а новая политика призвана восстановить «баланс» и представить «все части общества».

Противники решения видят ситуацию иначе. Отмену премий воспринимают в культурной среде как важный шаг в сторону демонтажа сложившейся системы поддержки искусства. По их мнению, под лозунгом «идеологического баланса» государство фактически сокращает пространство для критического независимого высказывания.

На этом фоне важно уточнение: главная литературная премия страны — Премия Сапира — сохранена. Победитель 2025 года пока объявлен не был, но известны финалисты — я про них писал здесь.

Как бы ни хотелось вынести культуру за пределы политики, литературные премии раз за разом превращаются в арену идеологической борьбы. Для меня самым показательным примером остаётся победитель Арабской Букеровской премии 2024 года — палестинский писатель-террорист Басим Хандакджи, получивший награду за книгу, которую он написал в израильской тюрьме.

Его победа ясно показывает: литература может быть автономной по форме и прекрасной по-своему, но в реальности она почти всегда читается как политический жест — хотят того авторы или нет.

🪬Семитофилия🪬

Как назвать залив — вопрос политики, а не географии.

Иран — Персидский залив. ОАЭ — Арабский залив. Лига арабских государств осторожно выбирает простое нейтральное «Залив».

А Турция, не имея больше выхода к этим берегам, внезапно достаёт из старого османского архива Басрийский залив. Зато историческая память и геополитическое воображение у них в отличной форме.

🪬Семитофилия🪬

🔶 Кто решает, за какие слова мы голосуем?

Сегодня наткнулся на статью Моше Бахара о деятельности Академии языка иврит и теперь не могу смотреть как прежде на слово года в Израиле.

Каждый год Академия предлагает израильскому обществу проголосовать за слово года. Процедура выглядит максимально демократичной: сначала предложения от широкой публики, затем голосование. И всё же остаётся ощущение недосказанности.

Проблема, похоже, не в конечном результате, а в промежуточном этапе. Академия сама формирует короткий список слов, из которых мы потом выбираем. Как именно происходит этот отбор, до конца не ясно. Не публикуется ни полный перечень предложенных слов, ни данные о том, какие из них получили наибольшую поддержку на первом этапе.

Известно, что в разные годы в финальный список не попадали слова, которые многие считали точным отражением общественных настроений. Такие понятия могли нести кайне отрицательную коннотацию как הַפְקָרָה (оставление на произвол судьбы), מֶחְדָּל (провал), עִסְקָה (сделка) הֲפִיכָה (переворот), а могли быть крайне позитивными по сути — תְּקוּמָה (возрождение), נִיצָּחוֹן מוּחְלָט (полная победа).

Показательно поэтому, что в 2024 году израильский информационный портал «Кан» назвал словом года הַפְקָרָה (оставление на произвол судьбы) в обход Академии. Не столько через «выборы», сколько по собственному усмотрению.

Позиция Академии состоит в стремлении не превращать языковую площадку в пространство политической конфронтации. Эта логика понятна. Но эффект оказывается странным. Слово года всё чаще выглядит излишне романтизированным и оторванным от социальной реальности. Для сравнения, в англоязычной традиции словом года становятся как правило жёсткие и неудобные маркеры времени, вроде slop («информационный шлак»).

Тогда возникает вопрос: где проходит граница между институциональной ответственностью Академии и свободой слова?

Мы как правило полагаем, что таинственные надписи на древних языках должны находиться на страницах книг. Но иногда загадочные письмена появляются в самых неожиданных местах.

Например, на кружке.

В Иерусалиме нашли каменную кружку I века н. э. Вроде обычная домашняя утварь, но по всей её поверхности вырезан зашифрованный текст, около ста знаков — из нескольких видов письма!

Мы знаем по Свиткам Мёртвого моря, что в ту эпоху писали по-разному: на иврите, палеоиврите, арамейском, по-гречески, иногда смешивая несколько видов алфавита в одном тексте. А некоторые тексты записывали так, чтобы без ключа их невозможно было понять.

Часть надписи на кружке выполнена именно так, в системе Cryptic A. Как заметил один из исследователей, это почти похоже на детский тайный алфавит «для своих».

Уверенно читается лишь одно слово — אדני («Господь»), написанное обычным письмом. Остальное — магическое бормотание (nomina barbara).

См. в комментариях👇

Недавно я наткнулся на страницу из детской тетради 11-летнего Гёте и поймал себя на очень знакомом чувстве. Маленький Иоганн аккуратно выводит еврейские буквы: алеф, бет, гимел... Подписывает их названия, звуки, числовые значения. Почти как любой ребёнок, впервые столкнувшийся с чужим алфавитом — старательно, где-то с ошибками, но и с явным азартом.

И тут вдруг всё сошлось. «Фауст» открывается сценой, явно перекликающейся с Книгой Иова: Бог и дьявол спорят о том, можно ли совратить праведного человека. И это не просто литературная отсылка. Связь Гёте с Библией была очень личной. Он учил иврит, чтобы читать её в оригинале — и именно с этого языка позже переводил «Песнь песней» на немецкий.

Путь к ивриту у него шёл через идиш, через живую, разговорную речь Judengasse — еврейских улиц немецких городов.

Так, начиная с кривоватых букв в детской тетради, Гёте пришёл к тому, что сам называл Weltliteratur — «мировой литературе»: общему культурному пространству без стен и переводческих шор.

🪬Семитофилия🪬

🔶 Сегодня объявили лауреата Премии Сапира по литературе за 2025 год, и это тот редкий случай, когда новость действительно хочется перечитать.

Главную премию получил Амир Хараш за роман «Утрата и провал и зомби» (שְׁכוֹל וְכִשָּׁלוֹן וְזוֹמְבִּים). Книга написана ещё до 7 октября, между ковидом и войной.

Название напрямую отсылает к роману Йосефа Хаима Бреннера — одного из самых мрачных классиков ивритской литературы начала XX века. Его «Утрата и провал» стала символом трезвого, болезненного взгляда на жизнь еврейских поселенцев в подмандатной Палестине: бедность, усталость, внутренние конфликты, экзистенциальная тревога. Бреннер был убит в Яффо во время майских погромов 1921 года, и его гибель часто воспринимается как символ трагического начала еврейского национального проекта.

Больше всего меня поразило сочетание «Бреннер и зомби» как осознанный литературный mash-up. Язык хоррора, (пост)иронии и травмы здесь связывает события 1921 года с сегодняшним днём.

Шорт-лист премии смотрите здесь

🪬Семитофилия🪬

Мой коллега из лингвистического канала очень интересно написал о семитизмах – заимствованиях из семитских языков в европейские. Почитайте обязательно.

Я хочу развернуть эту тему и расшатать немного привычную оптику. Заимствования шли и в обратную сторону – от европейских (романских, греческих, иранских, анатолийских) языков в семитские. Эти процессы оставили ощутимый след в священных текстах иудаизма и ислама.

Для кого-то это звучит неудобно или даже раздражающе, но речь идёт не только о торговле, быте или предметах роскоши. Речь идёт и о словах, которые вошли в религиозный дискурс – там, где, как принято думать, «всё должно быть исконно своим».

В еврейской Библии появляются такие слова, как pardēs («сад, рай») и dāt / dīn («религия, закон»), заимствованные из иранского мира и встроенные в «свой» сакральный контекст. В Коране им соответствуют firdaws («рай») и dīn («религия, закон») – слова того же культурного круга, ставшие ключевыми понятиями религиозного мышления.

Иранское влияние особенно ясно читается в религиозно-административной лексике. В языке еврейской Библии фиксируются слова aḥašdarpān («наместник, сатрап») и pitgām («указ, декрет»; в современном иврите — «присказка, поговорка») — прямые заимствования из иранского имперского языка. В арабском тому же источнику соответствуют marzabān («сатрап, наместник»). К этому же кругу относятся и обозначения зороастрийского жреца: на иврите — magōš / ʾamgūši, в арабском — madjūs («маг, зороастриец»).

Параллели весьма показательны также в сфере хозяйства и материальной культуры. В еврейской Библии встречаются kikkār («талант, мера веса»), kо‌fer («благовоние, смола») и sādīn («роскошное одеяние»; в современном иврите — «простыня»), а в Коране им соответствуют qinṭār («крупная мера веса»), kāfūr («камфора») и súndus («тонкая шелковая ткань»). Пусть не полностью, но именно здесь международная торговля и религиозный ритуал начинают говорить на общем, трансрегиональном языке.

Если собрать всё вместе, становится ясно: ранние еврейские и мусульманские миры находились в постоянном и плотном контакте с индо-европейскими народами. Заимствования происходили точечно и осмысленно, из «чужих слов» они достаточно быстро оказались вписаны в историю, политику и глобальные культурные связи своего времени.

🔶 В одной из школ Хайфы вспыхнул языковой скандал: учительница наказала третьеклассников из семей репатриантов за разговоры на русском языке. В качестве дисциплинарной меры детям пришлось лишиться перемены и многократно переписывать на тетрадных листах фразу на иврите «לא לדבר ברוסית» — «не говорить по-русски».

Фото из начальной школы «Лео Бек» в Хайфе уже облетело соцсети.

Подобные меры вызвали резкую реакцию родителей и общественности. Эксперты и правозащитники подчёркивают: такие наказания недопустимы.

При официальном статусе иврита и особом статусе арабского русский язык остаётся важной частью общественной и культурной жизни Израиля.

🪬Семитофилия🪬

Объявлен шортлист «Арабского Букера» — самой известной литературной премии в арабском мире

На этот раз ни одно произведение не связано с израильской тематикой.

• «Грёзы во время дневного сна» (منام القيلولة), Амин аз-Зави (Алжир). Роман о женской стойкости в эпоху французского колониализма.

• «Забытье Мей» (غيبة مي), Наджва Баракат (род. Ливан; живёт в Париже). Интимное повествование о памяти и одиночестве.

• «Облако над моей головой» (فوق رأسي سحابة), Дуа Ибрагим (Египет). Роман о травме, насилии и утрате идентичности.

• «Провидец: путешествие шумера Даму» (الرائي: رحلة دامو السومري), Дийа Джубайли (Ирак). Историко-философский роман о странствии героя через эпохи Месопотамии.

• «Происхождение видов» (أصل الأنواع), Ахмад Абд ал-Латиф (род. Египет; живёт в Мадриде). Аллегорическое переосмысление идей Дарвина и кризиса современного человека.

• «Против течения» (أغالب مجرى النهر), Саид Хатиби (род. Алжир; живёт в Словении). Семейная драма алжирского патологоанатома.

Победитель будет объявлен 9 апреля.