Молодой монах принял постриг, и в монастыре первым его заданием было помогать остальным монахам переписывать от руки церковные уложения, псалмы и законы.
Поработав так неделю, монах обратил внимание, что все переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала. Удивившись этому, он обратился к отцу–настоятелю:
— Падре, ведь если кто–то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и её никак не исправить, ибо не с чем сравнить!
— Сын мой, — ответил отец–настоятель, — вообще–то мы так делали столетиями. Но, в принципе, в твоих рассуждениях что–то есть!
И с этими словами он спустился в подземелья, где хранились первоисточники. И пропал. Через сутки обеспокоенный монах спустился на поиски святого отца. Тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой о стол и что–то нечленораздельно мычал.
— Что с вами, святой отец?! — вскричал потрясённый юноша. — Что случилось?
— Celebrate, — простонал отец–настоятель, — слово было: «celebrate» а не «celibate»!
Поработав так неделю, монах обратил внимание, что все переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала. Удивившись этому, он обратился к отцу–настоятелю:
— Падре, ведь если кто–то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и её никак не исправить, ибо не с чем сравнить!
— Сын мой, — ответил отец–настоятель, — вообще–то мы так делали столетиями. Но, в принципе, в твоих рассуждениях что–то есть!
И с этими словами он спустился в подземелья, где хранились первоисточники. И пропал. Через сутки обеспокоенный монах спустился на поиски святого отца. Тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой о стол и что–то нечленораздельно мычал.
— Что с вами, святой отец?! — вскричал потрясённый юноша. — Что случилось?
— Celebrate, — простонал отец–настоятель, — слово было: «celebrate» а не «celibate»!
Охотник собрался на охоту в тайгу, местности не знает, берёт с собой проводника из местных. Идут по тайге — проводник впереди, прорубает чащу топором с длинным топорищем, охотник идёт за ним с ружьём, в спину дышит.
Вдруг – хуякс! – из чащи медведь навстречу. Проводник замер с поднятым топором, медведь тоже замер, смотрят друг на друга.
Проводник, не оборачиваясь, говорит охотнику вполголоса:
— Иди сюда…
Сзади тишина, он повторяет:
— И–дии сю–даа…
Сзади опять тишина, он в третий раз уже аж шипит:
— Иди сюда, блядь!
Сзади голос охотника, на пол–тона тише:
— Нахуй ты его зовёшь?!
Вдруг – хуякс! – из чащи медведь навстречу. Проводник замер с поднятым топором, медведь тоже замер, смотрят друг на друга.
Проводник, не оборачиваясь, говорит охотнику вполголоса:
— Иди сюда…
Сзади тишина, он повторяет:
— И–дии сю–даа…
Сзади опять тишина, он в третий раз уже аж шипит:
— Иди сюда, блядь!
Сзади голос охотника, на пол–тона тише:
— Нахуй ты его зовёшь?!
Bleed
Kemal
Что-то меня накрыло ностальгией по старому хорошему драмэндбэйсу.
Это один из немногих треков, которые заставляли меня плясать на танцполе. Эх, верните мне мой двухтысячный год.
Это один из немногих треков, которые заставляли меня плясать на танцполе. Эх, верните мне мой двухтысячный год.
What's the Use of Feet if You Haven't Got Legs?
Telefon Tel Aviv
Немного классики IDM для подписчиков Scroll.