Росимущество выиграло суд по делу о "Даче Сердюкова": участок на Азовском побережье будет возвращён государству

Арбитражный суд Краснодарского края принял решение истребовать из незаконного владения ООО "СитиИнжиниринг" земельный участок под незаконно приватизированной азовской резиденцией бывшего министра обороны и снести возведённые на нём незаконные постройки

Подробнее: https://zen.yandex.ru/media/id/5ba2d5f7605e5300aa1f1698/rosimuscestvo-vyigralo-sud-po-delu-o-dache-serdiukova-uchastok-na-azovskom-pobereje-budet-vozvrascen-gosudarstvu-5bd182e745d57300ab3ce00f?fbclid=IwAR3s2kWQu2I3NF_EiA4ShCHpfWGeArTOfz9OQtqHfXtV1xgU0Lqm0grgstE

Координатор регионального отделения «Открытой России» в Краснодарском крае Яна Антонова провела в кубанской столице одиночный пикет против повышения пенсионного возраста

Источник: https://golos-kubani.ru/v-krasnodare-proshel-piket-protiv-povysheniya-pensionnogo-vozrasta-2/

​​Адвокат Александр Попков:

#заадвокатамипришли

"Вся ситуация накипела, потому что мы видим, с каким презрением и пренебрежением относятся судебная система и правоохранительные органы к адвокатам. Мы видим, что адвокатов не пускают к клиентам, адвокатов начинают избивать, адвокатов спускают с лестницы, адвокатов выкидывают из зала судебного заседания. Это накапливалось раз за разом, и адвокатская корпорация начала уже выяснять, почему так происходит.

И здесь возник вот этот казус Беньяша, когда человек идет защищать, его останавливают два сержанта, избивают, засовывают в машину и потом еще обвиняют его в совершении преступления. Вот здесь произошел прорыв адвокатского негодования — мы устали, что адвокатов сравнивают с землей"

Читать и слушать полностью: http://m.ru.rfi.fr/rossiya/20181023-aleksandr-popkov-delo-benyasha-eto-tselenapravlennaya-travlya-advokatov

В ЕСПЧ направлена жалоба участника акции "Он вам не Димон" на бесчеловечные условия в спецприемнике Краснодара

Алексея Никитина задержали на акции 26 марта 2017 года в Краснодаре, в тот же день суд арестовал его на 10 суток, которые он провел в специальном приемнике УМВД России по Краснодару.

Алексей и еще 5 человек ютились в камере площадью 10 квадратных метров, в результате вместо положенных 4 квадратов на человека приходилось чуть более полутора. За весь срок Алексей ни разу не был на свежем воздухе, так как у спецприемника нет прогулочного дворика. Кроме этого, из крана текла лишь холодная вода, поскольку здание спецприемника не подключено к горячему водоснабжению.

После освобождения активист написал жалобу на нарушение минимальных стандартов условий содержания.
Местная полиция проверили условия содержания и подтвердили фактически все заявленные нарушения.

Тогда Алексей пошел с иском в суд с требованием компенсировать ему моральный вред в результате длительного бесчеловечного обращения. Однако Первомайский районный суд Краснодара посчитал, что оснований для удовлетворения иска нет, а полиция не виновата, что у них бесчеловечный спецприемник.

Краснодарский краевой суд с этим решением не согласился и даже указал следующее: «И хотя в деле нет доказательств намерения оскорбить или унизить истца, уже сам факт того, что ему пришлось жить, спать в условиях перелимита отбывающих наказание в ограниченном пространстве, в камере, не оборудованной умывальником с горячей водой, без ежедневных прогулок на свежем воздухе, является достаточным для того, чтобы причинить страдания и переживания и вызвать у лица, отбывающего наказание, чувства страха и неполноценности».
Правда, 10 дней с «чувством страха и неполноценности» были оценены в 3 000 рублей. По 300 рублей в день. Сам активист просил 95 000 рублей в качестве компенсации морального вреда за нарушение статьи 3 Европейской Конвенции (запрет бесчеловечного обращения).
Попытки Никитина увеличить сумму компенсации морального вреда в кассационных инстанциях не увенчались успехом.

Европейский суд по правам человека имеет богатую практику по статье 3 Конвенции о бесчеловечных условиях содержания в следственных изоляторах и колониях России. Также ЕСПЧ стал выносить решение, в которых признавал назначение национальными судами мизерных компенсаций жертвам пыток и бесчеловечного обращения нарушением статьи 3 Конвенции.

Отмечу, что жалоба на задержание и арест Алексея Никитина за участие в мирной акции 26 марта о нарушении статьи 10 и 11 Конвенции направлена в прошлом году и зарегистрирована.

Добавлю, что спецприемник продолжает работу, несмотря на установленные судом факты нарушения российского закона.

У природы нет плохой погоды
Если речь идет не про Кубань
Тут любой прогноз синоним жопы
Ветер, дождь, снег, солнце и туман
Тут бы как природа не старалась
Не выходит тот плакатный рай
То горит, то тонет, то сдувает
В рифму получается "страдай"

Адвокат Михаил Беньяш:

Сейчас я много всего пишу, читаю и общаюсь. Наверстываю упущенное.
Времени написать большой вдумчивый пост просто нет. Но это совсем не оправдание для того, чтобы тянуть со словами благодарности аж в течении почти суток с тех пор как я дорвался до своего ноута.

Во-первых, я хочу поблагодарить своего друга адвоката Сашу Попкова. Это очень добрый человек и большой профессионал.

Адвоката Алексея Аванесяна, с которым мы мило, но бегло общались до события, а после, познакомившись и увидев друг друга в деле, стали друзьями.

Адвоката Сергея Крайних, которого я до этого видел раза три в жизни, но который при этом ворвался в дело со страшной силой и часами ждал в адвокатском дворике, чтобы попасть ко мне в следственную.

Своего старого друга Диму Мишина. Он очень добрый человек и тоже мегакрутой адвокат. Алену Миргородскую, которая сбежала из больницы, узнав, что меня арестовали.

Я знаю, вы все не могли поступить иначе.

Я хочу поблагодарить всех адвокатов, которые приезжали ко мне в спецпреемник со всей страны. Прекрасно помню то отчаяние и покорность судьбе в голосе постового, который в третий или четвертый раз за смену открывал дверь и говорил: «Беньяш, к тебе адвокат. Опять. ОПЯТЬ!!!!!».

А там в следственной меня ждал либо Иван Морозов, либо веселые чуваки из Крыма, либо Алексей Иванов из Твери.

Сидевший со мной Дима Свитнев из штаба Навального тогда сказал: «Вы, адвокаты, прямо как орден джедаев какой-то». Мы были отрезаны от информации, но даже того, что мы видели, было достаточно, чтобы потрясти.

Хочу сказать спасибо адвокатам Розите Тулян, Феликсу Вертегель, Людмиле Александровне Александровой, Евгению Кочубею, Ростиславу Хмырову, Кондрату Горишний, Роману Кабанову (который до сих пор не знает, что однажды мы чуть не стали процессуальными оппонентами), Тане Третьяк (Таня, ты просто человечище), Григорию Афицкому, Янне Галаган и Александру Валявскому, Александру Мелешко и Александру Пиховкину, а также тем 373 адвокатам, которые подписались под самым первым письмом.

Уверен, что кого-то забыл — простите за это. Всё потому что вас было нереально много.

Отдельно хочу сказать спасибо Юрию Михайловичу Новолодскому, который приехал и показал, как оно все делается. Ваши слова про «стоять под зонтиком», Юрий Михайлович, я вспоминал раз двести. Просто Кубань – такая Кубань. Здесь зонтики другие и полицейские тоже. Впрочем, сейчас об этом знает уже все адвокатское сообщество.

Хочу сказать спасибо Юрию Сергеевичу Пилипенко и Генри Марковичу Резнику.
Юрий Сергеевич, вы знаете, что сейчас адвокатуру очень жестко критикуют и за несколько жесткое трактование региональными палатами норм адвокатской этики и за проекты «адвокатской монополии», принципиальным противником которой являюсь и я. Но!
Человек — это сумма его поступков. Я уверен, что вы сделали то, что сделали, не из-за письма 377, не из-за общественного резонанса, а по той причине, что вы по своей природе адвокаты и несмотря на многолетнюю работу в ФПА помните, как оно бывает в процессах судов общей юрисдикции. Я знаю яростных противников адвокатской монополии и вообще адвокатуры в принципе, очень язвительных и совсем не стесняющихся в выражениях, но после того, что вы сделали, даже они задумались: а может быть адвокатура – это не так уж и плохо?
Один ваш правильный, принципиальный, человечный поступок сделал для авторитета адвокатуры больше, чем десятки статей в РАПСИ или Российской Газете.

Отдельное спасибо хочу сказать президенту нашей палаты Владимиру Петровичу Чехову и вице-президенту Жану Сулеймановичу Аксенову, а также всему Совету Палаты.

Я понимаю, что создал вам достаточно головной боли. Что про меня говорили кучу всякой гадости и однозначно предлагали слить. Я более чем уверен в этом.

Но вы сделали то, что не сделала ни одна палата в стране за всю новейшую историю России. Вы не отстранились от процесса, а протянули руку помощи.

Вы знаете, что и Кубань и «кубанское правосудие» - это уже своего рода брэнд и, к сожалению, с отрицательным знаком. Многие юристы и адвокаты отказываются ехать в Краснодарский край на процессы. Кубанских судов просто боятся, и я не могу не согласиться с тем, что этот страх вполне обоснован.

Но! Краснодарская палата адвокатов теперь тоже звучит как брэнд. Да и еще какой! Наша палата самая лучшая и все остальные палаты нам завидуют!

Всегда, когда юристы без статуса тыкали мне в нос дело Буркина или «банданы» я до хрипоты им доказывал, что наша палата не такая и у нас подобное невозможно. Теперь мне даже спорить не придется. То, что вы сделали, вызывает восхищение не только у меня — человека которого вы вытащили из тюрьмы, – но и у десятков тысяч адвокатов по всей стране. Авторитет Краевой палаты благодаря этому стал просто огромным. Спасибо вам. Надеюсь, вам не придется сожалеть о том, что вы вытаскивали меня.

Хочу также сказать огромное спасибо журналистам Сергею Золовкину, Алисе Кустиковой, Марку Крутову, Анне Грицевич, Алине Пинчук, Свете Кравченко, команде Югов и Адвокатской газеты. Спасибо Анне Перовой из Коммерсанта. Анна, я видел, что в перерыве вы сильно поспорили с Виталием Немцевым. Не обижайтесь на него. Он очень сильный и достойный человек. Если бы не Виталий, то в тот день ни вы, ни кто-либо другой не смог бы зайти в зал. Из аквариума я не смог остановить этот спор, к сожалению.

Спасибо Михаилу Александровичу Федотову и всему составу Краснодарского ОНК. После ваших визитов у меня стало складываться ощущение, что администрация изолятора хочет моего освобождения еще сильнее чем я сам.
Спасибо Андрею Рудомахе. Он очень помог.
Ира Бархатова. Ты просто маленький (но немного грубый) ангел-хранитель. Если бы не твоя смелость, то у меня не было и шансов.

Спасибо Таксхелповцам, за то что не бросили мою семью. Джерри, Вероника - вы лучшие.

Благодаря вам всем я на свободе.

И еще.

Я знаю, и вы все знаете, что это далеко не победа. Это лишь ничья в одной из множеств битв.

И меня, и любого мыслящего человека, конечно, ужасает тот факт, что справедливость в российском суде можно выгрызть лишь усилиями десятков неравнодушных людей.

Мне повезло. Меня услышали и увидели. Но мы знаем, что по тем, кого не услышали и не увидели, судебный каток проходит, даже не замечая.

Мы все работаем, чтобы это изменить, и я верю, что придет день, когда благодаря нашей работе суды будут открытыми и независимыми, когда судьи перестанут бояться видеокамер, а участников процесса не будут вышвыривать из заседания.

Спасибо вам всем за человечность и неравнодушие.

P.S.: Спасибо хочу сказать и судье Диане Леонидовне Беляк. Это она отправила меня на два месяца за решетку, но! Видя, что меня трясет озноб, а конвой не дает мне пить, она отодвинула хамов полицейских и дала мне в «аквариум» чашку горячего чаю, чтобы я согрелся. Очень достойный поступок.

#отадвокатовушли )

На Красной в Краснодаре. Кто донос Кондратьеву напишет?

"Это, конечно, ад и 90-е". Потомки бессмертного полка против Молока

В Краснодаре приостановлено уголовное дело о нападении на журналистов альманаха Moloko plus. Следователи МВД утверждают, что не могут найти преступников. Журналисты Moloko plus считают, что за давлением на них в Краснодаре стоит небольшая организация "Потомки бессмертного полка", связанная как с местными силовыми структурами, так и с ультраправыми

Подробнее: https://www.svoboda.org/a/29552647.html

​​Координатор пензенского регионального отделения "Открытой России" Ольга Жулимова:

Утро начинается не с кофе. Приходил участковый, чтобы поставить меня на учет по поводу, цитирую, моего «инакомыслия». Написала им объяснительную, почему хожу на митинги. Решила подыграть в их абсурде, настроение хорошее 🙂

На фоне последнего расследования "Новой газеты" про людей "повара Путина", их методы работы, и учитывая вообще всю нашу чудесатую, особенно кубанскую, действительность, я решил всё же написать. На всякий случай.

Я достаточно долго думал: писать об этом или нет? Сегодня решил, что лучше всё же написать. Пока не буду говорить, что меня сподвигло. Участники шпионских игр сами расскажут эту историю, если посчитают необходимым.

Свою историю я начну с конца, а точнее с последнего казуса.

22 октября я шёл с суда по жалобе на меру пресечения Михаилу Беньяшу (на следующий день его освободили). Путь мой лежал через два бара, поэтому на трамвайной остановке я оказался относительно поздно. Во всяком случае было уже темно. Если бы я был один, решил бы, что у меня паранойя: периферийным зрением я увидел, будто человек "щёлкнул" меня на фотоаппарат. Я стал незаметно присматриваться. Он прошёл мимо, затем перешёл дорогу и заметил, что я на него смотрю. Я говорю спутнице: "Смотри, он нас сфотографировал". Он тем временем стал фотографировать приближающийся трамвай. "Да ну, бред. Он вон, трамвай фоткает", - с долей упрёка услышал я в ответ. Трамвай тем временем приближался к нам, а "фотограф" активизировался - он то и дело щёлкал затвором, направив свой аппарат на красного стареющего монстра. В тот момент, когда трамвай едва проехал нас, и задняя часть вагона предоставила возможность обзора с другой стороны улицы, объектив резко перескочил с трамвая на нас.

Тут ни у меня, ни у спутницы не осталось никаких сомнений - это не корреспондент какого-то портала, и материал он не для фотобанка собирает. Происходящее выглядело бы странно, если бы неделей ранее я не заметил бы за собой наружное наблюдение. Тогда я ещё решил, что это обычная паранойя и обращать внимание на это не стоит.

Я достаточно долго себя успокаивал, что у меня мания преследования. Даже в тот момент, когда один мой хороший знакомый, в прошлом близкий ко всяким нехорошим трёхбуквенным ведомствам, во второй половине сентября посоветовал мне уехать. На полном серьёзе посоветовал. Так и сказал: "Тебе до конца осени, как минимум, лучше свалить. Готовится провокация". Ещё парой месяцев ранее он зачитывал мне список из двенадцати человек, которые в особенной группе риска и которым стоит опасаться больше остальных. Чего опасаться? Но он не уточнил. Самое "безобидное", что предполагалось - уголовное преследование.

До сего момента об этом списке знал ограниченный круг лиц, а я не решался его публиковать из-за отсутствия доказательств. Их и теперь нет. Кроме различного рода странностей, происходящих с нами, да и те - подтверждённые исключительно моими словами. Но всё же я, учитывая всё происходящее и опасаясь за свою жизнь, за жизни своих коллег, друзей и просто людей, ставлю этот список на обозрение. Не исключено, что это нам как-то поможет. Может и нет.

В случае, если с кем-то из нас приключится беда, вы будете знать, какое ведомство её с нами приключило:

1. Давид Канкия
2. Андрей Рудомаха
3. Михаил Беньяш
4. Александр Савельев
5. Дмитрий Шевченко
6. Яна Антонова
7. Виктор Чириков
8. Владимир Кимаев
9. Евгений Витишко
10. Александр Коровайный
11. Вера Холодная
12. Размик Симонян

Адвокат Михаил Беньяш:

Находясь в изоляторе, я пытался использовать слово по его прямому предназначению. А именно для коммуникации со внешним миром.

Знаю, что моя первая речь на страже кого-то сильно напугала, кому-то понравилось, а у кого-то вызвала раздражение.

Вчера прислали расшифровку моей речи на апелляции, после которой я вышел под залог.
Уверен, что ее запись есть в интернетах, но так как она произнесена через ВКС, то качество там должно быть ужасным.

Эта та самая речь в ожидании которой внутренне содрогались мои защитники и та самая, которая внезапно (!) оказалась вполне спокойной, умеренной и «не политизированной».

Пожалуй выложу ее здесь.

Тем адвокатам, которые интересуются ходом дела и отслеживают его, она может показаться интересной.

И спасибо Денису и Саше за работу

***********

РЕЧЬ АПЕЛЛЯЦИЯ-СТРАЖА 3.0

Мне очень приятно видеть то, что, в целом, и я и мои коллеги мыслим абсолютно одинаково и даже наши речи мы начинаем одинаково, потому что это уже третий вариант моей речи и я хочу начать ее точно так же как и они.

Нас 70 тысяч адвокатов и мы разные. Очень.

Есть среди нас и «решалы», есть «кивалы», а есть и настоящие адвокаты, только которые собственно, адвокатами и являются.

Для меня большая честь, что столько настоящих адвокатов приехала не поддержать, но защищать. Я хочу сказать коллегам, что о том, что Вы сделали и делаете по тюрьме уже ходят легенды.

Но что самое главное Вы смогли вернуть веру в адвокатуру у многих людей, а это очень трудно на самом деле.

Суду необходимо дать оценку моей личности – как того требует 41-й пленум.

Мне говорят, достаточно часто, что я, якобы, неплохой адвокат. В моем бэкграунде действительно есть несколько интересных кейсов, но те кто пришли меня защищать в профессиональном смысле куда сильнее меня. И вчера, и сегодня тоже я очень многому научился, а учиться надо каждый день.

За последние полтора месяца как меня только не называли. Мне иногда защитники показывали распечатки статей из интернета.

Один из распространенных эпитетов – это «дерзкий». Это говорилось и в одобрительном ключе, и в порицательном. Возможно это так.

Важнее то, что у меня получилось лечить людей от страха.
Мне часто говорили подзащитные, что рядом со мной им не страшно.

А в СИЗО я понял, извините, что горбатого только могила исправит, но никак не тюрьма. Вместо того, чтобы ее испугаться я здесь очень жутко разозлился, а позднее злость сменилась железобетонной верой в то, что я делаю – я делаю правильно.
Эта вера стала такой же фанатичной как у ранних христиан.

Сейчас в стране в целом, и в адвокатуре в частности, очень непростые времена, и об этом уже говорили мои коллеги. Поэтому, вероятно, рынок юридических услуг реагирует повышением спроса не только на профессиональных адвокатов, но и на адвокатов, сохраняющих смелость быть профессиональными и имеющими дерзость правду говорить и правду защищать.

Как мы все знаем правду говорить легко и приятно, чего не скажешь о тех случаях, когда ее приходится выслушивать. Отсюда, видимо, такая болезненная реакция на то, что я говорю и постоянные обвинения в политизации.

Я уже охрип объяснять, что не занимаюсь политикой, что я всего лишь защищаю людей используя для этого правду и правдой пытаюсь вправить на место искажения закона.

Давая оценку причастности к событиям по 318-ой и 294-ой УК, могу сказать, что и самих событий не было. В первом случае была масштабная полицейская провокация, тот самый печально известный «Тотальный режим», причем провокация крайне криво исполненная. Про мое задержание я уже и не говорю. Это верх непрофессионализма и некомпетентности. И я уверен, что потерпевшим об этом уже рассказали их более опытные коллеги. А события 294-ой, которые упоминаются в ходатайстве уже просто стали анекдотом и с судьи Кожевникова, считающего что аудиозапись в процессе должна быть санкционирована, уже смеется вся адвокатура. А объективная сторона преступления 294-ой выразившаяся в «попытке зайти в судебное заседание» это просто шедевр.

Но возвращаюсь к обжалованию постановления.

Один из моих коллег назвал

процесс по первой инстанции в Ленинском суде «образцовым».
Это не так. Процесс был забавным, но никак не образцовым. В его ходе было допущено несколько нарушений, так называемых «нарушений ярлыков», которые свели на нет все попытки судьи соблюсти видимости приличия.

То есть видимость была, а приличия не было.

Нарушение первое и основное: процесс не был публичным. Ходатайство защиты о видеозаписи процесса было немотивированно отклонено. Для адвокатов такой отказ - это нарушение ярлык. Он говорит, что судья намерен нарушать процесс и не собирается давать нам защитникам дополнительного доказательства этих нарушений.

Нарушение второе. Оно подтвердило наши самые черные подозрения: судья отказалась приобщать и исследовать доказательства непричастности к вмененному событию, а именно диски с видеозаписью моего задержания. По факту это доказательство полицейской провокации, доказательство преступления. Но ни один из судов их приобщать не стал. После этого отказа я уже относился к процессу как к откровенному фарсу.
Да и не процесс это был по сути.

Нарушение третье всплыло при исследовании постановления – оно совершенно, то есть совсем и полностью не мотивировано. В этом плане оно не многим отличается от «стражных» постановлений. И мои защитники, и прокурор сказали о немотивированности постановления, поэтому я сэкономлю всем время и не буду о нем говорить, лишь присоединившись к доводам коллег.

Нарушение четвертое и тоже очень важное.

Ни один из судов, ни по делу об административных правонарушениях, ни по страже, не дали оценку моим доводам, что меня били, что меня пытали, что я 6 часов просидел закованный с наручниками за спиной и причем это были не те слегка затянутые наручники как водят на этап и говорят: «ну сам сними», нет это были очень плотно и тяжело застегнутые наручники.

Шесть часов я в них провел.

Судья Беляк, вынесшая постановление по страже, своими глазами видела меня спустя сутки после задержания, когда я защищал Ирину Бархатову в деле 19.3, а она выписывала ей штраф.
Я стоял тогда наполовину глухой, с разбитым лицом и пытался выглядеть относительно бодро. Она видела, что со мной сделали.

Судья Беляк видела, что я избит, слышала мои слова, что меня пытали, но не дала оценку этим доводам – ни слова. Я кричу, что я жертва, что в отношении меня совершено преступление, а суд как стена – глух и слеп.

Что это, покрывательство преступления?

Федеральная палата адвокатов иногда упрекает нас, адвокатов-практиков, в регулярной и зачастую безжалостной критике судов. Но позвольте, а что нам в таких случаях делать?

Лично мне повезло, меня адвокатура увидела и услышала, сообщество меня поддержало. А сколько случаев, когда тебя никто не видит и не слышит? Я адвокат и за меня вступилась корпорация, моя корпорация.

А что делать в таких случаях обывателю? А что делать в таких случаях его защитнику?

Вот говорят, что дескать, это все частный случай, что Беньяш сам виноват, «наступил в лужу, а попал в озеро» и вообще рано делать выводы.

А я Вам говорю, что это не частный случай, а системная проблема.

И если есть те, кто приходит к тебе, то всегда найдутся и те, кто придёт за тобой.

И нет никаких гарантий, что завтра или даже сегодня не придут за тобой. Адвокатура понимает это лучше кого бы то ни было.

Именно поэтому на каждое заседание по моему делу приходит столько адвокатов.

Защитники вчера говорили о моей матери, жене, малолетнем сыне, вчера и сегодня тоже. Просили домашний арест с самыми жесткими ограничениями, они взывали к жалости.

А я говорю: Жалость оставьте женщинам и детям, а милосердие подарите падшим.

Я невиновен, я требую не жалости, но правосудия.

И я в очередной раз убедился, что в России возможно лишь то правосудие, которое мы создаем сами.

Я активно практикующий адвокат, у меня сложные затяжные дела, в которых масса подзащитных.
У меня жена и сын, которому нужен не балласт в виде домашне-арестованного, а муж и отец кормилец. Я не согласен ни с какими домашними арестами. Ходатайство следователя немотивированно и в нем надлежит отказать, только так.

Сторонних наблюдат

елей шокирует просто неадекватная государственная жестокость в этом деле. Адвокатуру тоже это возмущает, в какой-то мере, хотя нельзя сказать, что эта жестокость для адвокатуры неожиданна.

Каждый из них сталкивался с чем-то подобным и мы всего лишь ждали, когда наше противостояние перейдет на новый уровень ожесточения. Мы ждали и дождались.

Начинается это все со звоночков в виде частных постановлений от суда или представление от следствия, кои отхватывал каждый из нас, а особо удачные получают еще и арест.
За свою карьеру адвоката я получил три или четыре частных постановления от суда, одно представление от следователя ФСБ, два от следственного комитета и даже одну жалобу от уполномоченного по правам человека. А закончилось это все арестом.

Но я хочу сказать, что за всю мою карьеру с 2006 года на меня не поступало ни одной жалобы от клиента. Ни одной.
И никто из моих клиентов не мог сказать, что я его предал. Это лишь говорит то, что все что я делал я делал правильно.

Я знаю, что такая неадекватная жестокость обусловлена лишь тем, что я всего лишь защищал не тех.

Я защищал не тех, а значит пределы встречного сопротивления властей не могут быть ограничены ни разумом, ни совестью, ни 41-м пленумом, ни тем более Конституцией.

Но тем не менее, каждый имеет право на защиту.
Каждый: убийца, насильник, коррупционер, садист полицейский, и даже закошмаренный затравленный навальненок, который вышел на мирный протест против пенсионной реформы.

У каждого из нас есть свои духовные скрепы и вот в моем случае это право на защиту. Вот такая у меня духовная скрепа.

Я утверждал и утверждаю, что в отношении меня осуществлена тщательно продуманная, но очень коряво исполненная полицейская провокация, являющаяся частью другой крупномасштабной провокации, в результате которой только в Краснодаре превентивно было задержано 12 человек и я был 13-м.
А всего в Краснодаре за эти дни было задержано более 100 человек.

Этой провокацией самими полицейскими дано название «Тотальный режим». И не понятно то ли они так цинично шутят, то ли среди полицейского руководства нашелся еще один ярый сталинист, который дал название операции с явными намеками на самый кровавый и мрачный политический режим в истории человечества.

Но история рассудит всех нас. И мне не будет стыдно перед сыном, что сегодня я говорю все это через решетку и меня стережет конвой. Для меня была большая честь получить такую помощь и внимание от моей корпорации и не меньшая честь для меня быть рядом с моими подзащитными и оказывать им ту небольшую помощь, какая мне по силам, особенно в эти смутные и тревожные дни, когда и так тяжело и ценна является любая помощь. И какие бы решения ни были приняты по моему делу сейчас или позднее я спокоен и уверен.
Спасибо за внимание!

Вы внимательно читайте тело новости, а не только заголовки. Вот уже все пишут, что "Росбалт" сообщил, будто "установлены лица, предоставившие информацию о Петрове и Боширове".

Действительно, новость с таким заголовком есть, но задержания "сливщиков" данных конкретных Петрова и Боширова - нет.

"Росбалт" так и пишет: "Впрочем, по его (источника "Росбалта" - прим. ПС) словам, все возбужденные уголовные дела никак не связаны с «солсберийскими туристами». «В них речь идет об утечках информации по другим персонам», — рассказал источник агентства".

Вы ведётесь на банальный кликбейт

​​Диссидент, правозащитник Пётр Абовин-Егидес в интервью журналу "Община" (какой-то номер от 1990 года, если не ошибаюсь):

«Самое главное обвинение состояло в том, что у меня... борода! Нормальный советский лояльный человек бороду не носит. Я возражал: «Ну, хорошо, а Маркс, а Ленин, а Фидель Кастро? Но профессор-психиатр Лунц говорит: «О, значит, у вас мания величия. Вы приравниваете себя к великим людям». Я ответил, что не считаю Фиделя Кастро великим человеком, а сравнение не есть приравнение. «Ну, ладно, – сказал Лунц, – это словоблудие, и вас надо лечить».

Часто вспоминаю историю попадания Егидеса в "Кащенко" в 1969 году. Особенно, когда мне говорят, будто "сдержанность" в судах по политическим делам - необходимость и добро. Как бы вы не сдерживались и не пытались наладить диалог со стороной обвинения или судьёй, диагностировать у вас "вязкость ума" или "вялотекущую шизофрению" не составит для врага никакого труда. Благо, карательная психиатрия применяется реже карательного взятия под стражу. Сдержанность и вежливость чаще воспринимаются ими как слабость и покорность. Действовать, конечно, нужно по ситуации. Тем не менее, наблюдая за громкими процессами в сети и непосредственно, прихожу к выводу, что публичность и гласность - вот добро и благо, а ещё "наше главное оружие".

Сегодня, кстати, день памяти жертв политических репрессий.

Активист «Открытой России» в Казани Дмитрий Егоров арестован на 7 суток за эту акцию у здания Госсовета Татарстана

Сообщает @vestnikOR

Избиения, уголовные дела, административные аресты. История политических преследований на Кубани

В конце сентября против сочинского адвоката Михаила Беньяша возбудили два уголовных дела — о применении насилия к полицейскому и о воспрепятствовании правосудию. Перед этим адвоката задержали в день протестной акции в Краснодаре, 9 сентября, и арестовали на 14 суток. Сам адвокат связывает уголовное преследование с политикой.

Портал Юга.ру вспоминает о некоторых случаях последних лет на Кубани, когда СМИ и активисты говорили о политических преследованиях: https://www.yuga.ru/articles/society/8605.html?fbclid=IwAR2IZdYpXdLcLmBI9G7m4mqOZGBQo-6EXYfAm1GFeai4rz0cdfDLJh7RCwU

Координатор регионального отделения "Открытой России" Яна Антонова провела одиночный пикет возле администрации Краснодарского края

Фото: Ольга Солдатова

Гражданский активист Борис Павлович Волох встал в одиночный пикет у музея Фелицына в Краснодаре. В 30-е годы здесь базировалось ОГПУ

Фото: Виктор Чириков

​​В Краснодаре почтили память жертв политических репрессий


Вечером во вторник, 30 октября, в государственный День памяти жертв политических репрессий, краснодарские активисты почтили память репрессированных.

В этот день по всей стране вспоминают тех, кто был отправлен в исправительно-трудовые лагеря, в ссылку, лишён жизни в годы сталинского террора и после него

Подробнее: https://golos-kubani.ru/v-krasnodare-pochtili-pamyat-zhertv-politicheskix-repressij-3/