Внутреннее чувство, чувство самой жизни, считает смерть, этот всеобщий закон, лишь исключением, неожиданным, каждый раз неожиданным, каждый раз нечаянным врагом. Закон есть жизнь, а не смерть, и реальность жизнь, а не смерть. Смерть же иллюзия. Однако, "почему-то", эта иллюзия получает силу. Получает силу всегда. И всё же мы ей не верим. Умираем и не верим смерти. И знаю, что что-то "не так", что смерть в тайнах своих побеждена, что корень её подсечён. И, далее, знаем, что если смерть есть закон этого вида бытия, то, чтобы жизнь стала явным законом бытия, необходимо чтобы явным стал другой вид бытия. "Проходит образ мира сего". Не мир уходит, но образ бытия его меняется. Всё светлое мира (а бытие и благо это одно и то же) пребывает, но меняется образ его на образ непостижимый, ибо постигаем мы лишь образ смерти и тления. Воскресший мир тот же мир, но совсем по-иному. Безусловно непредставим тот вид мира. Но если того, непредставимого, нет, то неприемлем и этот, нам известный. Сопротивление жизни, непонятное в плоскости этого образа мира, понятно как частичное выявление иного образа. И если нет "жизни жительствующей", то непостижима и жизнь временная...

Онтологически понятно, почему Воскресение Христово побеждает смерть. Психологически же понятно и то, что вера в воскресение ("невозможное") разбивает ком ужаса, застывшее и ставшее вдруг колом потрясение. Нельзя жить с этим затвердением в душе, с этою опухолью, которая душит и мучает. Вера в Воскресшего срезывает эту опухоль и освобождает силы на деятельность. Да, тяжело, грустно, невыносимо... Но это в пределах жизни, это не вторжение самой смерти в душу, уже при жизни телесной. Вера открывает новые факты и факторы, но, кроме того, сама вера есть факт и фактор, и значение догмата с этой стороны мало оценено ещё. Он, ведь, создает для сердца такой панцырь, за которым оно может биться правильно. Конечно, оно будет ускорять свои биения и замирать, и ничто человеческое не станет ему чуждо. Но оно не окажется за стеною догмата беззащитным от врывающегося в него самума, ужаса завывающего в мире и парализующего всё живое уже при жизни.