ПОСТАНОВЛЕНИЕ КАБИНЕТА

От исполняющего обязанности министра иностранных дел Кацуры Комуре

Телеграмма № 69, от 28 августа, 1905 года, 8.35 пополудни

Принимая во внимание ваши телеграммы № 104 и 105 [в них Комура сообщал правительству, что вследствие нежелания России идти на компромисс, т.е. принимать японские условия мира, и решимости окружения Николая II и самого императора вести войну до победы, связанной с изменившимся балансом сил в Маньчжурии, переговоры зашли в тупик — прим.], наше верховное правительство, после внимательного совещания на заседаниях кабинета и императорского совета, запросило у Его Величества одобрения нашего решения, которое гласит:

Наше правительство хорошо знает о том, как тяжело сейчас продолжать переговоры, когда Россия решительно отказалась от нашего компромиссного плана. Тем не менее, при внимательном рассмотрении нашей военной и экономической ситуации и принимая во внимание то, что в ходе переговоров мы уже почти решили самый важный вопрос о Маньчжурии и Корее, которые были нашими целями в этой войне, мы решили достигнуть скорейшего соглашения в переговорах, даже если придется отказаться от требований денежной компенсации и территорий.

Так как мы считаем правильным шагом при данном положении дел и в свете той позиции, которую мы занимали во время переговоров, сперва отказаться от требований компенсации, сохраняя требования территорий, мы, таким образом, поручаем вам предложить на предстоящей сессии следующее.

Японское правительство весьма сожалеет о том, что российское правительство отказалось принять компромиссный план, предложенный представителями обеих стран. Тем не менее, японское правительство, в целях уважения к человечности и цивилизации, а также для соблюдения интересов как Японии, так и России, совершит последнюю уступку и откажется от требования выплаты компенсации военных расходов на том условии, что Россия признает присутствие Японии на Сахалине как свершившийся факт.

Мы поручаем вам сделать вышеуказанное предложение, не упуская из виду подлинные стремления японского правительства; и даже если российские представители будут настаивать на своих условиях, вы не должны сразу прекращать переговоры.

В этом случае вы попытаетесь уговорить президента предложить нам в качестве последней попытки установить мир исключить территориальные требования и согласиться с этим предложением во имя человечества и мира. Если президент откажется вмешаться, вам поручается самим отказаться от территориальных требований, что будет последним шагом и последней уступкой верховного правительства. Короче говоря, наше верховное правительство должно любыми способами заключить мир во время текущих переговоров.

Вам поручается приложить максимальные усилия для достижения целей нашего правительства в свете интересов нашей империи.

[Когда японское правительство получило информацию о том, что царь готовится уступить южную половину Сахалина Японии, инструкции были изменены следующим образом: «Верховное правительство решило, принимая во внимание свое искреннее желание мира, отказаться от требований уступки целого Сахалина, и, делая последнюю уступку, соглашается на половину острова»]

(Окамото Сюмпэй. Японская олигархия в Русско-японской войне / Пер. с англ. Д. Лихачева. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — с. 214)

Фон переговоров с российской стороны подробно описан здесь.

Снарядный вопрос в ПМВ: «голод» или «избирательное питание»?

Уже через несколько месяцев после начала войны, когда суточный расход боеприпасов достиг пугающих объемов и довоенные запасы практически иссякли, участвующие в конфликте державы столкнулись с необходимостью упрощения и удешевления производства снарядов и обеспечения их массового выпуска в кратчайшие сроки. К весне 1915 г. нехватка боеприпасов заставила всех пользоваться суррогатными снарядами, невзирая даже на их малую боевую ценность и опасность преждевременных разрывов. И если эффективность работы артиллерии можно было повысить за счет увеличения производства и расхода снарядов, то опасность детонации в канале ствола оставалась неразрешимой проблемой в течение всей войны:

Франция. Во Франции в течение 1915 и 1916 гг. при стрельбе чугунными снарядами было испорчено около 6000 полевых 75-мм пушек, из которых 3100 разорвались и 2900 получили раздутие каналов стволов, причем несколько тысяч артиллеристов было ранено и убито[1].

Великобритания. В 1916 году, во время Первой битвы на Сомме, «преждевременные» разрывы, как их называли, случались примерно у одного из каждых 1000 выпущенных снарядов. В некоторых дивизиях во время наступления на Сомме каждые 24 часа производилось 500 выстрелов, таким образом, в среднем один «преждевременный» разрыв происходил примерно каждые 2 дня[2].

Германия. Число разорванных при стрельбе германских орудий было довольно велико, что можно видеть из приведенных ниже цифр. Причины убыли легких орудий германской артиллерии в 1917 и 1918 гг.:
От износа — 2477 4692
От разрыва стволов — 1078 1068
От неприятельского огня — 1990 1928
Захвачено противником — 462 2419
Итого — 6007 10007
Число разорванных орудий составляет около 7% от наличия всех легких орудий германской артиллерии к концу войны. Таким образом действие боеприпасов нельзя считать безупречным[3].

Россия. Благодаря большой осторожности и стремлению русских специалистов артиллерийской техники вводить на вооружение только совершенные образцы, выдержавшие всесторонние испытания, преждевременные разрывы снарядов в русской артиллерии не имели такого массового характера, как во Франции. По статистическим сведениям, собранным Арткомом ГАУ, в русской артиллерии за весь период войны 1914-1917 гг. произошло лишь около 300 преждевременных разрывов в канале 76-мм пушек при стрельбе фугасными снарядами французского образца, но с русскими взрывателями и ударными трубками[1].

Расход лёгких снарядов в армиях за соответствующий период нам известен, а значит можно подсчитать, что на каждые 100 тыс. выстрелов в русской армии приходился один преждевременный разрыв, в германской — 2, во французской — 9, а в британской, по крайней мере в рамках битвы на Сомме, — ни много ни мало 100 разрывов! Нужно ли говорить, что каждый случай преждевременной детонации выводил из строя не только орудие, но и его расчет, обученный и опытный, а также сказывался на моральном состоянии остальных артиллеристов. Масштаб бедствия можно оценить на примере Франции, которая имела к началу войны около 4,5 тыс. орудий, произвела за 1914-1916 гг. чуть более 10 тыс., а потеряла 6 тыс., т.е. каждое третье, если учесть импортные и расконсервированные орудия.

Таким образом, невыгодное для нас соотношение в производстве снарядов заметно сглаживалось тем, что как союзники, так и немцы сознательно, ради увеличения выпуска, ухудшили качество своих взрывателей, которые давали больший, чем у нас процент отказов, неполных взрывов и преждевременных разрывов снарядов в канале орудия.

Источники:
[1]: Барсуков Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах. — Т.1. — М.: Воениздат МВС СССР, 1949, с. 311
[2]: The Western Front Association (The WFA)|Duds On The Western Front
[3]: Рдултовский В.И. Исторический очерк развития трубок и взрывателей от начала их применения до конца мировой войны 1914-1918 гг. М.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1940