Часть 1
Как недавно заявил руководитель Regional Center for Democracy and Security (RCDS) Тигран Григорян, если одни и те же тезисы начинают одновременно звучать из разных источников, значит речь идет о централизованной информационной кампании. Символично, что практически сразу после этого он сам практически дословно воспроизвел новые нарративы, ранее озвученные Давидом Степаняном, Юрием Мовсисяном — новым публичным лицом «Рестарта», Робертом Гевондяном из любящего турецкие вояжи «Армянского совета» и рядом других представителей того же круга. В этом смысле прозападный лагерь действительно продемонстрировал своеобразный пример самокритики.
Действительно, смена риторики произошла практически одномоментно. Теперь основной акцент смещается на «защиту суверенитета» и "право на диверсификацию". Обществу при этом предлагается следующая конструкция: России якобы безразличен европейский выбор Армении, ее интересуют исключительно железная дорога, которую «мы должны вернуть себе», и атомная станция. Если уступить Москве эти активы, по которым сейчас идут переговоры, то она немедленно снимет ограничения. Однако уступать нельзя — просто потому, что это Москва и ей нельзя.
Нетрудно предположить, каким будет следующий этап этой информационной кампании. Общественное пространство постепенно заполнится публикациями с фотографиями «ужасных железных дорог», «старых составов» и прочими эмоциональными иллюстрациями, призванными закрепить у аудитории необходимое восприятие. В ответ российская сторона, как это уже неоднократно происходило, будет оперировать статистикой, процентами и производственными показателями через «Спутник» и другие свои, не самые популярные в Армении площадки. Однако в информационной войне сухие цифры традиционно проигрывают эмоциональным образам, особенно если последние ежедневно тиражируются доминирующей частью прозападного информационного поля.
Однако наиболее показательная манипуляция касается уже Ирана, и особенно отчетливо она прослеживается в риторике Давида Степаняна. С одной стороны, он утверждает, что американская политика на Южном Кавказе полностью подчинена стратегическим интересам США и направлена на вытеснение России, а также ослабление влияния Ирана и Китая, которых напрямую называет противниками США. Тем самым он фактически подтверждает, что армянские интересы в данной стратегии вторичны, повторяя тезисы, которые на протяжении многих лет продвигаются чиновниками и аналитиками коллективного Запада.
С другой стороны, те же самые круги одновременно предлагают армянскому обществу в качестве альтернативы именно Иран: иранский газ, развитие транспортных маршрутов через Иран, сотрудничество с Тегераном и потенциальные китайские инвестиции. Возникает закономерный вопрос: каким образом эти два нарратива вообще могут сосуществовать с точки зрения элементарной логики?
Ответ, по сути, никак. Перед нами не стройная концепция, а информационная конструкция, рассчитанная на разные аудитории и разные этапы политического процесса. Пока обществу предлагается идея существования «иранской альтернативы», которая якобы способна заменить Россию. При этом параллельно ненавязчиво продвигаются и азербайджанское и турецкое направления, которые уже давно присутствует в публичной повестке.
Безусловно, определенная альтернатива через Иран существует. Однако есть принципиальная деталь, о которой предпочитают не говорить: при открытии прямого транспортного сообщения между Азербайджаном и Турцией через территорию Армении именно Иран лишается одного из своих ключевых геополитических рычагов сдерживания.
На это еще несколько лет назад обращал внимание бывший иранский дипломат, а ныне член парламентской комиссии Ирана по национальной безопасности и внешней политике Абольфазл Зохреванд, которого цитировал The Jamestown Foundation. По его оценке, так называемый Зангезурский коридор, являющийся фактической составной частью Среднего коридора, способен существенно изменить региональный баланс сил. Он отрежет Иран от Евразийского экономического союза, снизит его роль в транспортном сообщении Восток—Запад и лишит Тегеран значительной части влияния на связку Турция — Центральная Азия. Более того, по словам Зохреванда, после появления прямого сообщения между Азербайджаном и Турцией через территорию Армении Иран потеряет последний инструмент давления на Турцию. Судя по развитию событий, эта стратегическая оценка за прошедшие годы практически не изменилась и продолжает активно воплощаться в жизнь.
В результате складывается довольно любопытная картина. Прозападные аналитические круги фактически продвигают стратегическую линию США и Европейского союза, предполагающую усиление их присутствия в регионе и обеспечение их собственных геополитических интересов. При этом основной объект критики сегодня — Россия, тогда как Иран используется скорее как удобный аргумент для внутренней аудитории. Хотя в самой западной стратегии именно Иран объективно оказывается следующим кандидатом на сокращение своего влияния в регионе вследствие усиления Турции и Азербайджана (не только на Южном Кавказе, но и в Центральной Азии).
Сегодняшние дискуссии вокруг контроля над транспортными коммуникациями и стратегической инфраструктурой нельзя рассматривать как нечто принципиально новое. Для США подобный подход уже применялся в отношении Армении, правда немного в другой- грубой форме.
После событий 1 марта 2008 года американцы попытались реализовать здесь ту же схему давления, которая ранее была использована против Леонида Кучмы на Украине в рамках так называемого «кольчужного дела», одним из ключевых участников которого в обоих случаях была Мари Йованович. Используя внутриполитический кризис в Армении, она начала оказывать давление на новоизбранного президента Сержа Саргсяна, обвиняя Ереван в продаже оружия Ирану, которое впоследствии якобы оказалось в Ираке и использовалось против американских военнослужащих, хотя армянского Мельниченко на тот момент под рукой Йованович не нашлось.
Обвинения в поставках оружия были лишь инструментом, который на Украине отлично сработал, послужив одним из звеньев в цепочке приведших впоследствии к "оранжевой революции".
Настоящая цель заключалась в другом. Уже в декабре 2008 года армянская сторона получила практически ультиматум от заместителя госсекретаря США Джона Негропонте. Воспользовавшись крайне шатким внутриполитическим положением страны, Вашингтон стремился установить контроль над военными грузами и транспортными коммуникациями, чтобы, условно говоря, ни один патрон не перемещался по территории Армении или за ее пределы без ведома и фактического разрешения американской стороны.
Продолжение следует…

Часть 2
Однако расчет Вашингтона тогда не оправдался. Серж Саргсян оказался далеко не Леонидом Кучмой. Он не только не поддался давлению, но и сумел снять обвинения, доказав их несостоятельность, когда в Армению прибыла американская делегация для проверки изложенных претензий. Тем самым были не только урегулированы возникшие разногласия, но и временно пресечены дальнейшие попытки использовать внутренний раскол армянского общества для продвижения американских стратегических интересов.
Что особенно примечательно, вскоре именно Мэтью Брайза (сопредседатель Минской группы от США) практически предлагал Артуру Багдасаряну роль лидера антиправительственного движения. Однако и этот сценарий не оправдал ожиданий США и Багдасарян не рискнул или не захотел. Судя по всему, спустя годы нашлись те, кто оказался готов реализовывать и отстаивать стратегические интересы Соединенных Штатов в регионе уже за счет стратегических интересов самого армянского государства.
Но есть еще один аспект, который практически постоянно остается за рамками обсуждения. Если, как утверждает Давид Степанян, стратегическим интересам США был необходим мир на Южном Кавказе, то возникает целый ряд вполне закономерных вопросов, за счет кого и какой мир нужен США.
Как известно, Степик Сафарян в эфире Овсепа Хуршудяна заявлял, что даже роспуск Минской группы ОБСЕ происходил при содействии американской стороны. Более того, в том же эфире он ссылался на работу группы американских юристов, которые, по его словам, пришли к выводу, что действующее законодательство Азербайджана содержит значительно больше оснований для потенциальных территориальных претензий к Армении, чем Конституция Армении — для аналогичных претензий к Азербайджану.
Если это действительно так, возникает вопрос: почему об этих выводах предпочитают не говорить публично, прежде всего азербайджанской стороне? Не потому ли, что подобные аргументы способны существенно осложнить "мир"? Вместо этого практически вся публичная западная аналитика концентрируется исключительно на азербайджанском условии необходимости изменения Конституции Армении. Если американские специалисты, на которых ссылается Сафарян, пришли к подобным выводам, то почему объектом постоянного политического и экспертного давления становится исключительно Ереван?
Не менее показательна и другая деталь: резолюция по блокаде Бердзора, внесённая Францией в Совет Безопасности ООН в январе 2023 года, была заблокирована Соединёнными Штатами. Согласно заявлениям, прозвучавшим в эфире Петроса Казаряна, причина заключалась якобы в том, что Россия настаивала на включении в документ отсылки к трёхстороннему соглашению — оно было признано в том числе и американской стороной. В этом соглашении содержался пункт о дороге и размещении на ней российских пограничников. Закрепление подобной резолюции в рамках ООН напрямую противоречило американским стратегическим интересам в регионе — хотя могло помочь Арцаху, который на тот момент уже несколько месяцев находился в тотальной блокаде.
Вопрос Среднего коридора и роли Армении в нём обсуждался задолго до появления резолюции. В июле же 2023 года посол Кристина Квин уже публично заявила в эфире Первого общественного канала, что USAID изучает инфраструктурные и логистические пути с обеих сторон границы. Продвижением американских интересов по Среднему коридору совместно с азербайджанской стороной занимался представитель USAID Александр Соколовский. Впоследствии USAID распустили, но на смену ему пришёл проект TRIPP в рамках DFC, которому передали часть функций USAID. Проект предполагает тотальный американский контроль над инфраструктурой и логистикой. Это лишь доказывает, что общая стратегия не меняется из‑за смены руководства Белого дома: меняются лишь нюансы — в соответствии с масштабом эго того или иного президента.
Примечательно, что представители прозападного экспертного сообщества, участвовавшие в передаче, посвящённой резолюции ООН, ранее последовательно возлагали ответственность за ситуацию исключительно на Россию. Однако ни в эфире, ни позднее они не стали опровергать утверждения об американской блокировке резолюции — словно рассчитывали, что этот момент останется незамеченным. Но мы его заметили ещё тогда.
Наконец, советник Белого дома и эксперт Heritage Foundation Джеймс Карафано публично положительно оценивал решение американского руководства не вмешиваться в события войны 2020 года. Это тоже является частью общей картины и заслуживает не меньшего внимания, чем любые действия других внешних игроков.
Все это, разумеется, не означает, что ответственность лежит исключительно на Вашингтоне или снимается с армянского руководства, России либо других участников процесса. Однако если сегодня предлагается серьезный анализ событий вокруг Арцаха, то логично оценивать действия всех ключевых игроков и отвечать на главный вопрос- кому выгодно?
Пока же складывается совершенно иная ситуация. Одни и те же аналитические центры и грантовые структуры требуют максимально критичного взгляда на Россию, призывают тщательно анализировать каждое ее действие и каждое решение, однако демонстрируют удивительную избирательность, когда речь заходит о политике США и их союзников. Любые неудобные факты либо замалчиваются, либо оказываются за пределами публичной дискуссии, вводя армянское общество в заблуждение относительно роли того или иного центра силы.
Возможно, именно поэтому мы снова наблюдаем столь синхронную смену риторики. Когда сразу несколько экспертов, представляющих один и тот же политический лагерь, практически одновременно начинают продвигать идентичные тезисы, это скорее говорит не о спонтанном совпадении взглядов, а о наличии единой информационной линии. И в этом смысле слова Тиграна Григоряна о синхронности нарративов оказались куда более точным описанием происходящего, чем он, вероятно, сам предполагал.

Жанна Немцова заочно арестована. Теперь, если она ступит на российскую землю, то первым местом ее вписки окажется камера в СИЗО. А дальше Жанна Борисовна пойдет отвечать по уголовной статье об организации нежелательной в России структуры.

Чем именно руководила Немцова, арестовавший ее Замоскворецкий районный суд не уточнил. Мы же поясним, что речь идет о Фонде Бориса Немцова за Свободу (BNFF), которому редакция Underside посвятила целую серию развернутых публикаций (1, 2, 3, 4).

Если вкратце, то 11 лет назад дочь мертвого политика обустроила за рубежом антироссийский МФЦ, монетизировав образ и связи отца. И бизнес поначалу шел хорошо.

Действуя под контролем Госдепа США и Форин-офиса, фонд Немцова сотрудничал с западными университетами, НКО и структурами, включая NED, американо-российскую «дочку» ЦРУ и Сороса — фонд USRF, а также заряженный средствами западных военных подрядчиков Центр анализа европейской политики, он же CEPA (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7).

При поддержке этих и других организаций, BNFF пытался в «образовательные» программы для вербовки агентов и поиска сторонников в научной среде. Детище Немцовой также раздавало деньги русофобской прессе, персонально работало с беглыми журналистами и активистами, а также правозащитниками и студентами. То есть BNFF годами вел отбор перспективных «кадров», а также распределял финансирование программ для поддержки антироссийских ячеек.

Среди друзей и непосредственных участников работы структуры засветились британский экс-премьер Борис «хитрожопое чучело» Джонсон, беглый олигарх и спонсор такой же беглой оппозиции Михаил Ходорковский, лютый русофоб, экс-посол США в Москве Майкл Макфол, «президент России в изгнании» Владимир Кара-Мурза и разные другие колоритные персонажи. Фонд регулярно устраивал вечеринки-форумы, куда слетался широкий крысино-ястребиный корпоратив и даже присуждал премии «за смелость» Владимиру Зеленскому и экстремисту Алексею Навальному.

Постепенно работать с Россией, то есть собирать развединформацию и вербовать агентов, Немцовой становится все труднее. Чтобы доить спонсоров далее, Жанне Борисовне приходится изобретать всё новые форматы своей полезности. Среди таких уже были, например, идеи создать «демократический» венчурный фонд или использовать опыт завербованных беглых исследователей, чтобы передавать знания «новому поколению российских ученых» на Западе. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Однако со временем интерес доноров к творчеству Жанны падает, папино наследие — бренд дочери «рок-звезды» российской оппозиции — постепенно выветривается. Что остается? Ворох уголовных составов, решение о заочном аресте и, конечно, наши материалы, которые, как нам хочется верить, помогают разобраться в деятельности персонажей вроде Жанны Борисовны.

You’ve made your bed, now lie in it.