но с другой стороны, для меня «Анора» увиделась немного другой — историей о том, как абсолютно несостоятельные мужчины пытаются делать хоть что-то «полезное» и взрослое, но в итоге единственная из них, кто обладает характером и способностью использовать жизненный опыт, оказывается женщина, которую они все презирают или жалеют.

что абсолютно глупый, обладающий эмпатией ниже, чем у пластмассового пупса, Иван, что «наемники», которые строят из себя крутых, но не умеют парковаться и могут только ныть, что отец Ивана, который, кажется, за два с половиной часа фильма сказал три слова. они все — не состоятельные, расхлябанные, бесполезные и слабые. и на фоне их есть Анора — яркая, сообразительная, смелая, деятельная. она может чего-то не понимать, но всегда очень яростно защищает себя и то, во что она верит. видно, как сильно она отличается от Ивана — ей что-то нужно, интересно, она серьезнее воспринимает мир и переживает за какие-то штуки, в то время, как самому Ивану не нужно ничего. она очень остро чувствует моменты, которые мужчины вокруг нее не воспринимают вообще.

и это тоже факт.

знали бы вы, как бесконечно сильно я не люблю тему междоусобиц в Древней Руси, потому что кто-то что-то не поделил, все снова поругались, Святополк пошел на Святослава, Владимирович на Владимировича, и ты сидишь в окружении этих Свят-свят-свят и чувствуешь себя соответвующе. чувствую тебя в том звуке из тиктока про бубенчик.

каждый раз, когда кто-то пишет про персонажей мифологии, исходя из позиций современной морали, вроде «да как вы не понимаете, Аид злобно украл Персефону и абьюзил ее!!» и «да как вы можете выставлять Деметру злодейкой, у нее же ребенка украли!!», вращание Лосева в гробу спонсирует электричеством среднего размера уральский город, потому что сколько раз нужно повторить, что это не живые люди и даже не мертвые исторические, это метафоры и образы, это идеи, выражающие представления греков об устройстве мира, а не телесные существа.

а авторы ретеллингов могут делать с ними что угодно, на то это и ретеллинги, которые просто являются интерпретацией.

я сегодня ощутила абсолютно жуткую штуку. это к вопросу типичного «а почему ты от него не ушла?»

у меня возник небольшой затык в общении с руководителем и в том, как он ставил рабочие задачи, и я две недели тревожно ходила, потому что чувствовала, что мне что-то не нравится.

но дальше начиналось: а если это я не права? а если я зря надумываю? а если он прав, а я просто зря устрою скандал? а я вообще могу иметь мнение по этом поводу?

и в результате я написала об этом человеку буквально со словами: «сейчас я расскажу, потому что я не понимаю, могли я это чувствовать». а я правда не понимала — могу или нет, я не понимала, валидно ли то, что я ощущаю, или я просто надумываю и думаю, что проблема во мне.

а это был просто небольшой рабочий момент, который уместился бы в пяти скринах и одном сообщении, и который можно было легко урегулировать. но даже тут меня поглотило ощущение того, что я не могу переживать из-за этой ситуации, я думала, что все, наверное, нормально, и у других так же, поэтому я не могу расстраиваться из-за произошедшего.

а вы говорите, почему девушки от абьюзивных партнеров не уходят...

p.s. сейчас все хорошо, я рассказала другой своей руководительнице (перед этим еще десять раз подумав, имею ли я право вообще так думать и такое чувствовать).

утро началось с того, что я сидела над стоковыми фотографиями Днепра и Волги, чтобы определить, сильно ли различаются их изгибы. вывод — у Волги они более плавные, уверена, однажды эта информация вам очень пригодится.

правовое закрепление охоты на ведьм

первые массовые процессы против предполагаемых колдунов или колдуний произошли около 1397-1406 гг. в Болтингере в швейцарском кантоне Люцерн.

при изучении дел, связанных с судами над ведьмами, можно выявить, что:

— в Англии в графстве Эссекс между 1560 и 1680 гг. суды рассмотрели дела двухсот семидесяти человек, подозреваемых в колдовстве, и 91% среди них были женщины.

— во Франции в современном департаменте Нор в судебных архивах сохранились дела двухсот восьмидесяти восьми человек, обвиненных в колдовстве в период от середины XIV в. и до конца XVII в.: доля женщин там составляла 82%

с целом, в XVI и XVII вв. у женщины было в четыре раза больше шансов, чем у мужчины, быть обвиненной в ведовстве и в этом качестве осужденной на смертную казнь.

юридические трактаты, появившиеся в XV веке (это были главным образом пособия для инквизиторов) подтверждают тот факт, что именно в женщинах видели преступниц, виновных в ведовстве.

продолжая институциональное закрепление охоты на введьм в 1486 г. Якоб Шпренгер и Генрих Инститорис издают в Страсбурге книгу — Молот ведьм. в ней они заявляют о прямой связи между колдовской ересью и женщиной.

можно говорить о том, что западные страны последовательно убеждают себя, что существуют колдуньи, которые пользуются темными силами, и считают их ответственными за обычные природные катастрофы, за эпидемии, климатические бедствия, неурожаи.

причину можно найти в том, что общество не могло самостоятельно объяснить происходящие катастрофы, и искало виновных.

виновные были найдены среди маргинальных элементов, не способных себя защитить. в первом ряду оказались женщины — в первую очередь, это были самые старые, некрасивые, бедные, самые агрессивные — те, которые вызывали страх.

например, в 1595 г. указ Филиппа II для Испанских Нидерландов установил, что старые женщины должны считаться первыми подозреваемыми в делах о ведовстве.

исследования показывают, что в Новой Англии, например, если 80% осужденных за ведовство между 1647 и 1725 гг. составляют женщины, а две трети обвинителей — мужчины.

более того, значительное число этих мнимых ведьм — одинокие женщины, не имеющие ни мужа, ни сына, ни брата, чье состояние, при отсутствии наследников, оказывается вне сферы действия принятых правил наследования.

то есть, женщины, выключенные из основной сферы жизни общества.

источник: история женщин на западе. том 3.