⚡️Как напоминание о том что все экопротесты в Башкортостане начинаются одинаково. Когда встает вопрос защиты своей земли и своего родного дома в стороне не остаётся никто! В начале 5 человек , потом 50, далее 500 и в финале тысячи людей выходят против варварской разработки и безбожной добычи полезных ископаемых. Где для местных жителей остаются лишь горы разрытой земли , отравленные реки , обезображенные поля , болезни и нищета. На видео фрагмент сегодняшнего схода в башкирском Зауралье. Баймакский район.

Мы уже писали об этом, но проговорим четче:

Экологические протесты в России уже сейчас часто имеют антиколониальную интонацию. Потенциально антиколониальная и экологическая повестки — должны стать и непременно станут еще ближе друг к другу. Протесты против золотодобывающих компаний это потенциальная точка сборки для многих национальных движений. Прямо сейчас они идут или назревают в Якутии, Хакасии, горной Шории, Бурятии, на главной кормилице орочей реке Тумнин (Хабаровский край).

Во-первых этому способствует сама этнографическая карта России:
- в ходе колонизации нерусское население сохранилось/было оттеснено в наиболее труднодоступные географические зоны.
- Меж тем: в более труднодоступных горных районах — больше полезных ископаемых;
- в менее труднодоступных регионах часть ресурсов уже давно добыта;
- в менее значимых для экономики землях добыча сопряжена с меньшими издержками.
В результате многие новые места добычи становятся процессом «освоения» земель, с которых нерусское население еще не согнано.

Современная золотодобыча, при эксплуатации новых (т. е. почти всегда небогатых) месторождений — это потоки воды и кислоты, очистка воды в таких условиях, процесс дорог, часто делающий добычу нерентабельной. Рентабельность возможна в условиях коррупции властей и бесправия местных жителей — очистки просто нет; реки, почвы, вплоть до материка — отравляются, и это - уже проблемы «туземцев».

Колониальная структура расселения за счет скрытой и открытой сегрегаций и (в меньшей мере) ассимиляции сложилась в стандартной колониальной форме «русские города и «тоже_россиянские» села». Для жителей села вопросы экологии - не тоже самое, что для горожан. Идеология может мешать всерьез прислушиваться к экологам и тем и другим, но перед селянами в какой-то момент может встать явная и осязаемая угроза жизни. Колониальная урбанистическая структура поддерживается высоким уровнем шовинизма в обществе, который даже в Уфе для башкир_ок ощутим (про "более русские» города и говорить не приходится). Для нерусских России жизненная стратегия «засрем Норильск переедем в Москву/Крым/Краснодарский Край» - куда менее доступна, чем для русских. Жители тех же баймакских сел массово работают вахтовиками на северах, но заработав (если повезет) денег, большинство из них возвращаются в родные края, где растут их дети.

В итоге большинство потенциально «экологисеских горячих точек» - это «национальные окраины». И чем «национальнее» эта окраина, тем горячее она для жителей.

Сама идеология России, разделяемая значительной частью мейнстримной оппозиции делает эти локальные катастрофы «чем-то незначимым». Имперский шовинизм создает оптику в которой почти любой протест локальных нерусских сообществ рассматривается как «блажь дикарей не понимающих света белой цивилизации». Интересы колониальной сырьевой империи заставляют её даже на мировом уровне продвигать псевдонаучное (под соусом русской науки) отрицание/обесценивание современных экологических проблем. На внутреннем рынке все ещё жестче.

В результате метрополия оказывается малочувствительной в экологических проблемах и почти совсем глухой, когда эти проблемы встают преимущественно перед тоже_россиян_ками. А значит, эти проблемы — потенциальная точка сборки для региональных и конкретно национальных движений.

Тут стоит отдать должное башкирским национальным активистам, которые давно и прочно стали одной из важных сил башкортостанских локальных протестов и самоорганизаций (вокруг тушения лесных пожаров, борьбы с золотодобычей, защиты Куш-Тау и т.д.). Очень многое мне не симпатично в идеологии того же БашНацПолита. Но им стоит отдать должное. На этот опыт стоит ориентироваться и низовым национальным движениям и всем локальным инициативным экологическим группам.

Если бы протесты вокруг «Диоксиновки» (муссоросжигательного завода под Казанью) не апроприировались и не возглавились бы либералкой в пробковом шлеме, которая любит попародировать татарский акцент и порентраслировать ориенталистские штампы, они бы были более массовыми. Если бы татарские национальные активисты оказались бы в состоянии составить значимую часть этих протестов, они бы получили не только несколько новых сторонников, они бы получили бесценный опыт организации и работы в среде реальных политизирующихся людей, который скоро будет куда ценнее фэнтезийного статуса «правительства в изгнании».

https://xn--r1a.website/ross_too/538

Вопреки глупым ёрничаньям многочисленных Кыневых (запомнил лишь его и только благодаря регулярности его национал-«либеральных» глупостей), БашНацПолит на фоне выжженного политического поля России — очень живая и динамичная организация с серьезной способностью к радикальной протестной мобилизации. Этот успех (относительный) имеет много причин и заслуживает более подробного разбора, который, возможно, я еще сделаю. Пока разберу кратко — БНП, в отличие от большинства национальных политических движений соседних народов — организация слабо связанная с остатками протестных мобилизаций конца 80-х — начала 90-х. Они сформировались не как «группа верных» которые последними несут гордое знамя через толпы презренных приспособленцев и обывателей.
Я не сарказма ради, но — такие группы теряют связь с реальностью. Они включают отрицательный отбор — брать в ряды только тех, кто отказывается не просто смириться с наличной реальностью, но вообще отказывается её всерьез воспринимать, а любую критику воспринимают как «сговор с врагом». Это проблема, если что, общая для российской внесистемной оппозиции вообще, для ультра-левых групп и старых политических групп национальных меньшинств — особенно. Между Сциллой приспособленчества/деполитизации и Харибдой внутреннего элитизма мало кто прошел. Движения/платформы возникшие раньше конца 00-х — начала 10-х обычно уже не способны к эволюции. Движений возникших позднее, в репрессивном политическом поле, — мало. И в сумрачном будущем, большую часть запроса на них, вероятно, закроют движения, которые только формируются или еще даже не начали. Проблема в том, что будущее не ждет, а российское общество мало склонно и способно к организации.

И еще одна мысль навеянная рассуждениями на тему БНП.

БНП слабо видны в российском информационном поле как раз потому, что связана с слоями частично исключенными из того, что метрополия видит «российским обществом» - с преимущественно сельской башкирской молодежью. И эта среда к организации оказалась более способной, чем постсоветские горожане.
Любопытно, что в Украине пророссийские активисты клеймили своих противников «селюками», и «селюки» оказались в большей мере готовы к самоорганизации. Что двигателями протестов в Казахстане часто являются выходцы из сел в наименее «ассимилированных» областях Западного Казахстана. Предположу: там где к моменту краха СССР городская среда была сформирована сталинским/постсталинским культурным полем и где при этом города безраздельно господствовали над деревней, произошла стремительная и полная деполитизация (Россия, Туркменистан, Азербайджан, Беларусь, Узбекистан, отчасти - Казахстан). Там где города имели крепкую досталинскую базу (Грузия, страны Балтии) или не господствовали безраздельно (Кыргызстан, отчасти - Таджикистан), или где два этих фактора имели влияние (Украина, Армения, Молдова) деполитизации не случилось.

Постсоветская политизация сама по себе отнюдь не всегда имела демократический характер (часто — наоборот), но она является необходимым элементом, без которого никакая демократизация невозможна.

Это только предположение, но: «аульные», «алаяре», «мамбеты», «селюки», «аласные» (вставьте привычное в вашей местности оскорбление в адрес нерусских жителей/выходцев из деревень) — это среды, которые в большей мере способны к самоорганизации, чем постсоветские горожане. А вот склонность к людоедским идеологиям (вопреки почти людоедскому снобизму, распространенному в среде постсоветской интеллигенции) могут проявлять и городской интеллигент, и деревенский наемный работник.

Говорят, Тукай – татарский Пушкин. Нет, это совсем не так. Категорически не так. И дело не в разности эпох, татарского и русского миров.

Тукай вышел из сельских низов, был сиротой, ещё в раннем детстве кинутый несколько раз. Так и остался одинок, не ценил роскошь, богатство и деньги, высмеивая рабов статусов и капиталов, сибаритов и клерикалов. Дышал половинкой лёгкого и ощущал ежедневное дыхание смерти.
Он как никто другой ощущал всю гнусность колониального положения татар и родственных народов.

Пушкин – дворянский поэт, "белая кость", питерский денди, не познавший голода, холода, смертельной болезни, положения униженных и оскорбленных. Да, Пушкин за свободу духа – духа дворянской корпорации метрополии.

Может лучше называться татарским Кузебаем Гердом?

"Асрамага бала бирәм, кем ала" дигәнне безнең кебек халыклар кына аңлый алачактыр, мөгаен.

Мне очень нравится, что упоминания о Тукае вызывают споры с современным социальным подтекстом. В ответ на чудесный текст Неайсина (я теперь буду называть Тукая татарским Кузебаем Гердом) русский имперец с нелепым названием «красный фашист евразиец» (и с татарским происхождением) разразился текстом, где подчеркивает тождество Тукая и Пушкина. Русские националисты регулярно вспоминают о Тукае, чтобы пробормотать безграмотную колониальную чушь про то, что татарского Кузебая Герда создали советы (как и Украину, ага). Меня все это радует, потому что показывает — бунтарское наследие Тукая живо и борется, не дает покоя идейным наследникам черносотенцев.

Специфический советский культ Тукая старался убрать из него революционную опасность, сделать его безобидным певцом красот родной природы и «младшим братом Пушкина». То же самое старались сделать с дозволенной частью наследия других народов. Но буйный нрав татарского Кузебая Герда не удалось впихнуть в отведенную роль. И дни рождения Габдулы Тукая не обходятся одними чтениями стиха «Туган Тел». Потому что его восприятие национального - не только вполне дозволенная радость от обладания богатством родного языка («Туган тел»), но и боль от национального угнетения и разрушения культурного наследия (мәсәлән, «Милли монңар») и критика зацикленности на традициях (мәсәлән, «Нумирга төшкән искеләр»).

Что до сравнений Пушкина и Тукая. Тукай знал и ценил творчество Пушкина (как и творчества Шиллера и Кол Гали, мәсәлән). И, безусловно, влияние Пушкина на творчество Тукая было. Тукай ориентировался на Пушкина в плане формирования национального романтизма — обработка народных сказок, детские стихи. Ориентировался открыто и сознательно, что не все себе позволяют. Тут — любопытный момент — модернистская татарская литература, появившись в 80-е годы XIX века с критического реализма ( «Хисаметдин Менла» Мусы Акъегета) - проскочила этап романтизма и, в общем, жила до Тукая без него — детективы, приключенческие романы, критический реализм, сентементализм, и рядом издания средневековых поэм, но не формирование моденристской романтической «тоски по прошлому». И Тукай, скурпулезно формируя татарский «романтизм» в сказках, взял да состряпал саркастичную аллюзию на известную (тогда) многим татарам средневековую поэму «Кисекбаш китабы» («Печән базары, яхуд Яңа Кисекбаш»). И там он хлещет по щекам, в первую очередь, стенателей о благородной старине. Это в духе «God Save The Queen» Sex Pistols, а не «Руслана и Людмилы». Вот такой он татарский национальный романтизм — самоирония над эпическим пафосом и любование бытовыми мелочами.

Роль в формировании нормы литературного языка Тукая значительна, но меньше, чем аналогичная роль Пушкина. Т.е. оба автора — ключевые лица, но для татарского языка одно ключевое лицо не играло такой демиургической роли — современный татарский язык формировался татарской прессой, бурно развивавшейся после Первой Русской Революции — сотнями автор_ок, среди которых роль Тукая — первая, но не определяющая.

Что до отнесения Тукая к татарским элитам (а Пушкин был выходцем из русских элит)… Отчасти да — в конечном итоге он попал в семью к богатым дальним родственникам, которые дали ему приличное образование (впрочем, доступное и условному «среднему классу»). Но есть два «но».
1) Он побывал в низах и знал эту сторону жизни на своем опыте.
2) Сами татарские элиты (и это важно), в силу специфической колониальной ситуации, были куда менее оторваны от низов — не отношение рабов и рабовладельцев — почти сплошное «третье сословие» (как и последняя приемная семья Тукая).

Пушкин мог пофрондировать, а потом восславить резню жителей Варшавы. Мог патетично восклицать о «народной свободе», но собственных рабов не освобождать.

Тукай хлестал по щекам и русских имперцев, и ксенопатриотов османской монархии, и татарских ретроградов. Он был последовательным профеминистом, но саркастично издевался над профеминистской патетикой тех, кто не был готов лозунги применять в домашнем разделении труда ( «Хатыннар хөррияте» - это 1909-й год - до второй волны феминизма — пол столетия).

Так сложилось — удмуртская и татарская культуры не складывались как колониальные и имперские. Тукай и Кузебай лучше знали свои воображаемые сообщества, а потому в большей мере могли себе позволить сомнения и иронию, критику и полутона.

Кстати, о национальном романтизме неколониальных народов и удмуртской литературе. Кедра Митрей — создатель первой авторской удмуртской эпопеи, во второй её части («Идна-Батыр») главным злодеем изображает удмуртского жреца, который провоцирует войну марийцев и удмуртов. Да — так можно было. Война — зло и в ней мало места для героизма, но огромный простор для подлости; жажда власти — толкает людей на сотворение зла, мир — благо, «свои» «герои» провоцирующие войну - злодеи.
Страшный абсурд в том, что Кедра Митрей умер в лагерях как «удмуртский националист» и «японский шпион». Правда, это уже за следующую поэму эпопеи «Юбер-батыр», где завоевание и колонизация изображены тоже как зло и трагедия. Так и живем — всяк, кто не воспринимает русскую колонизацию как безусловное благо и лучшее событие в истории своего народа, клеймится «националистом», а оправдания массовых убийств мирных жителей из числа «инородцев» («Клеветникам России», например) - воспринимаются «здоровым патриотизмом». И как же так вдруг вышло, что Россия опять дошла до геноцидальных практик? Прям удивительно.

Человек просит помощи, давайте поможем чем сможем!
Как никогда важна огласка!

https://telegra.ph/Obrashchenie-k-Lyudyam-05-04

Традиционные речекряки русских националистов (кашин, петровский и т.д.) на тему «Тукая создали советские переводчики» и вовсе анекдотичны. Специфический советский пантеон культурных деятелей народов включил в свой состав и Тукая (как «татарского Пушкина») - это сделало его литературу доступной для нескольких поколений, что круто. Но это же стало попыткой утрамбовать ершистого Тукая в нафталиновые рамки «благодарного младшего брата и певца любви к соловьям» с часто убогими (в силу потоковости и часто незнания «переводчиками» языка оригинала) и идеологически усеченными (в силу обязаловки) переводами. Но Тукай был архи популярен и до Революции. Его книги издавались тиражами кратно бОльшими (в пересчету на число носителей языка), чем книги Пушкина. Тукая читали практически в каждой татарской деревне, и почти в каждой русской деревне не читали Пушкина. «До народных» масс Тукай дошел сам (или они до него), а вот «массовое народное признание Пушкина» - это результат целенаправленно сталинской политики по формированию его культа в столетие его смерти (1937-й). Тукай был борцом за эмансипацию (классовую, национальную, гендерную, религиозную), революционно настроенным социалистом, называвший «первого татарского большевика» Хусаина Ямашева «святым». И именно потому он с трудом вписывался в официозный сталлинский/постсталинский имперский нарратив. И если рассуждать в нелепом стиле «Ленин создал Украину, а Сталин подарил литературы», то Сталин подарил русскому народу Пушкина, и отцензурировал татарам Тукая.

Сегодня 105 лет созданию Горской республики - государства антиколониального, револьционного и интернационального. Поздавляем с датой всех, кто желает считать себя наследником проекта. И напоминаем, что "конец истории" отменили.

На Урале и в Сибири продолжаются сильные пожары! Сегодня на рассвете пожар добрался и до деревни Юлдус (Ичкен) Курганской области. В селе с населением более тысячи человек осталась только одна каменная мечеть 2003 года.
В Исполкоме Всемирного конгресса татар (Казань, ул. К.Маркса 38/5) организован сбор гуманитарной помощи, 10 мая машина с грузом отправится в путь.
Список предметов первой необходимости:
– вода
– продукты питания
– одежда и обувь
– лекарства
– зарядное устройство для телефона
– и многие другие предметы первой необходимости для повседневной жизни.
Желающие оказать материальную помощь могут сделать перевод на карту Сбербанка по номеру телефона 89274085465. Вся ваша помощь будет передана жителям деревни Юлдус Курганской области.

Наши посты о Габдуле Тукае ( 1, 2, 3 ) вызвали отклики.
Cпасибо за теплые отзывы Марку Шишкину. Очень лестно прочесть такое от человека столь хорошо разбирающегося в среде и эпохе Тукая. По-поводу коментария о роли сталинизма в популяризации Пушкина, поясню свою мысль. Конечно, Пушкин не возник случайно как "солнце русской поэзии" в 1937-м. Его масштаб в русской культуре был заслуженно велик и до. Но нам тут интересно то, что культ (а безграничное почитание Пушкина со времен Сталина и по наши дни - это, вероятно, и есть культ) Пушкина оказался востребован именно имперским нарративом. Большевики не подбирали Пушкина из имперского культурного набора пока проводили свою культурную революцию и эмансипаторную политику. Относились к нему спокойно почти до индифферентности. Но когда оформлялась контрреволюционная идеология сталинизма, Пушкин, как и большая часть имперских культурных паттернов, был поднят с мегаломанским размахом. Так вышло, что Пушкин и имперский национализм в истории идут рука об руку. "Нашего всего" непомерно много даже в Центральной России. Нарочитое присутствие "солнца русской поэзии" почти в каждом городке постсоветского пространства - это попытка тотального "захвата" (с вытеснением всего что кроме) культурного поля и внимания. Потому предполагаю, что пушкинопады только начались и будут продолжаться. Не утверждаю, что поэт Пушкин этого заслужил, но культурный герой - это всегда немного персонаж и он неотделим от тех прочтений, которые домининируют в обществе. Фраза про "Сталина, подарившего русским Пушкина", конечно зеркальная шутка, но доля серьезного в ней в том, что его нынешнее место в культуре до сих пор, во многом, определяется сталинским имперским нарративом.

Ответил на упоминание и канал "Революционный Путинизм" "Красная Евразия". Автор цветасто и многословно отрицает использование им формулировку стиля "Пушкин это маленький Тукай" (мы вам её и не приписывали - не стоит красноречия). Мы просто пояснили, что разное социальное происхождение привело к появлению совершенно разных авторов и набившие оскомину сравнения с Пушкиным уместны лишь в нескольких узких аспектах. Упор на "термин" элиты немного из серии упора на то, что велосепед это птица, поскольку у него есть крылья. Но из этого упора можно начать более интересный разговор. О том, что особенности формирования культуртереггерских слоев и разница их взаимосвязи с "народом", во многом определила особенности культур эпохи модерна. Но это разговор отдельный и длинный - в другой раз.

Когда-нибудь, когда рухнет не только режим, но и породившая его имперская идеология, 9 мая снова станет праздником победы над фашизмом, днем окончания Холокоста, торжества мира и жизни над войной и смертью. Тогда я напишу большой текст о том как когда-то государство шаг за шагом захватило память и создало свой культ - культ войны, смерти, служения смерти, этнического превосходства «народа-победителя» и этнически «оправданной» вседозволенности. Я пытался написать этот текст в последние дни, но не смог — слишком многое из нюансов сейчас может прозвучать как оправдание российской агрессии. А без нюансов никак. Просто не знаю как в этой ситуации бороться за возвращение 9-му мая антивоенного посыла. Я только кратко повторю высказанную год назад мысль — государству удалось апроприировать память, потому, что она был недостаточно личной. Не может человек, который лично, или хотя бы через родителей, впитал кроху чувств реальных своих предков, воспринимать 9 мая как милитаристский праздник «можем повторения». Все могло бы стать хотя бы уместным и, возможно, даже нужным гражданским днем предков. Но у многих россиян нет личной связи с предками, по крайней мере она оказалась слабее связи с идеологией.
Сегодня я поздравлю своих близких, поскольку это у нас важный семейный праздник. А публично поздравлять сегодня не с чем (не россиянину это делать).

Фашизм будет разбит. Украина победит и над ней будет мирное небо.