Красивый коллаб Dimore Studio и Bonacina, семейной фабрики плетёной мебели, существующей с 1889 года. Основатели Dimore Эмильяно Сальчи и Бритт Моран явно решили потягаться с великими. Не зря же в промосъёмке их коллекции Punta Ala новые вещи соседствуют с классикой дизайна, кресло Eva, созданное Джованни Тровазо в 1965 году, — это одна из самых узнаваемых моделей бренда.

Dimore уже много лет остаются трендсеттерами дизайнерского мира, одинаково успешными и в предметном, и в интерьерном дизайне. Их коллекция для легендарного итальянского бренда иллюстрирует их эклектичный подход: точные формы с отсылкой к модернизму и нарядная обивка с элементом провокации. Особенно хороша кушетка с “леопардом”!

Классика на Большой Дмитровке

Дизайнера Анну Зуеву я запомнила с первого же проекта: это была квартира с традиционными элементами и очень смелой колористикой. Можно сказать, эклектика — ее фирменный стиль. Но ничего подобного здесь вы не увидите: сама Анна говорит, что эта квартира на Большой Дмитровке — для нее нетипична, «чистая» классика и без хулиганства с красками.

Больше фото, план квартиры и текст целиком — в Дзене

К Анне обратился старый заказчик с просьбой оформить интерьер для родителей, которые время от времени бывают в Москве. Точнее, даже не оформить, а довести до ума — квартира была не только с отделкой, но и с мебелью. «Я сперва вообще не понимала, за что браться и как между собой всё это подружить, — вспоминает Анна. — Но с большим удовольствием приняла этот вызов!»

Условия задачи Квартира находится в доме 1903 года, отреставрированном в рамках большого проекта редевелопмента. Некоторые элементы отделки — например, филенчатые двери — сделаны по историческим образцам, соответственно, менять ничего нельзя.

До Анны Зуевой ее заказчик успел поработать с другим дизайнером, но решил перепоручить проект ей, когда понял, что получившаяся картинка — яркая мебель на фоне белых стен и высоких потолков — его не радует. Впрочем, отказываться от уже купленных вещей он тоже не хотел: «Мне строго-настрого было сказано, что ничего из мебели мы менять не будем, и перетягивать ее в новые ткани тоже запрещалось. Нужно было работать с тем, что имеем», — рассказывает Анна.

Решение Что делать в такой ситуации? Только декорировать! В помощь себе Анна позвала стилиста и мою бывшую коллегу по AD Наталью Онуфрейчук. Мы много лет проработали в соседнем здании и регулярно видели этот дом из окон нашего офиса, так что дух места Наталья знает и чувствует как никто другой.

Работа шла методом проб и ошибок. Анна с Натальей методично подбирали винтаж, антикварные предметы и искусство, примеряли их к интерьеру, и если результат нравился, утверждали его у заказчика — или шли на следующий круг. «Мы, как пчелки, трудились над этим проектом полгода. Процесс был сложный, но увлекательный. Интересно наблюдать, как при помощи декора, ковров и искусства меняется пространство».

Библиотека Одним из пожеланий заказчика была библиотека, под которую отведены два шкафа, фланкирующие камин, и стеллаж в ТВ-зоне. Книги и альбомы под вкус будущих жителей квартиры помог собрать книжный салон «Коллекция». «Нам нужно было не только заполнить полки книгами, но и создать на них композицию с помощью декора. Визуальный эффект — это главное, к чему стремились заказчики. Им важно, чтобы интерьер был собран и проработан в каждой детали», — говорит Анна.

Продолжение — в «Дзене»

📷 Михаил Лоскутов

Ох, не вовремя к нам пришла мода на максимализм! Сложные и нарядные интерьеры — примета тучных времён, а мир сейчас не в лучшей финансовой форме. Но глобальная усталость от плохих новостей на этот раз оказалось важней — хочется праздника хотя бы дома. Так что гуляем на последние!

Ну а если серьёзно, то даже в небольшом бюджете можно найти резервы на красивые и интересные вещи. На конференции “Всё, что надо знать дизайнеру в 2026 году” о том, как правильно тратить деньги (свои и заказчика), рассказывала Мария Единая. Её лекция называлась “Где взять миллион на люстру в интерьере со средним бюджетом” — согласитесь, в наше время это действительно суперценное знание. Мария рассказывала об этом на примере своих проектов, а они у неё отнюдь не минималистские. При этом у неё есть своя простая, классно работающая система, так что этот опыт легко реплицируется.

На фотографиях несколько фото из проектов Марии. Кстати, на первой картинке — её собственная квартира, самый первый проект Единой, опубликованный в AD. Это была яркая и запоминающаяся работа — благодаря эклектичной и смелой подборке предметов. Прошло, наверное, лет десять, а он по-прежнему выглядит очень актуально.

Купить запись конференции можно по ссылке, она останется у вас в течение полгода, так что успеете всё изучить.

Еще один интерьер из лондонских запасов — дом художника Фредерика Лейтона. Спасибо подписчикам за наводку в комментариях к одному из прошлых постов.

Лейтон-хаус находится в десяти минутах от дома Эдварда Линли Самборна; художники были современниками и оба следовали идеалам эстетизма, однако жилище Лейтона производит совсем другое впечатление. И не только потому, что это не террасный дом, а просторный особняк: потолки здесь выше, а комнаты больше. После смерти художника в 1896 году всю обстановку продали с Christie’s, и реконструированный музейщиками интерьер не пестрит деталями, как у Самборна. Впрочем, и при жизни хозяина здесь не было такой плотности декора. Зато имелась значительная коллекция искусства.

Лейтон родился в зажиточной семье, благодаря чему будущий живописец получил хорошее образование, но особняк недалеко от Холланд-парка построил уже на собственные средства. Успешные художники викторианской эпохи вообще жили неплохо (см. дом Самборна), а Лейтон был не просто успешным, а одним из самых востребованных.

Строительство дома он поручил молодому архитектору Джорджу Эйтчисону, с которым работал следующие тридцать лет — довольно скромное поначалу сооружение постепенно прирастало новыми объемами. Во время очередной перестройки в доме появилось главное его сокровище — Арабский зал, сделанный под впечатлением от арабо-норманнского Палаццо делла Зиза в Палермо. Материалом для его оформления стала коллекция плитки XVI–XVII веков из Дамаска, которую Лейтон привез из путешествия на Восток. По возвращении он продолжал ее пополнять при содействии жившего в Сирии миссионера Уильяма Райта, дипломата Ричарда Бертона и архитектора Каспара Пердона Кларка, будущего директора Музея Южного Кенсингтона (ныне Музея Виктории и Альберта) — Лейтон был не только богат, но и имел отличные связи.

Впрочем, не вся отделка зала вывезена из Азии. Скажем, фриз из золотой мозаики сделали на заказ в Венеции, а еще в работе над интерьером участвовали несколько английских художников и Уильям де Морган, керамист из круга Уильяма Морриса.

Работы над Арабским залом, который стоил дороже, чем весь остальной дом, шли пять лет и закончились в 1882 году. Ничего подобного Лондон тогдашний еще не видел, да и сейчас это довольно сильное зрелище — просторная комната с драгоценным декором и без особой функции. Хозяин по этому поводу говорил, что сделал ее “ради того, чтобы иметь нечто прекрасное и время от времени на него любоваться”.

Остальные помещения тоже, прямо скажем, не блещут практичностью. И это еще одно важное отличие от Самборн-хауса, который, хоть и переполнен декором, сохраняет все признаки уютного семейного дома. У Лейтона семьи не было, и его дом выдержан в более парадном духе. Рядом с Арабским залом есть так называемый Зал Нарцисса, получивший свое название от стоящей в центре скульптуры. На самом деле это бог виноделия Дионис, но Лейтон ошибочно принял его за Нарцисса и создал каменному юноше все условия для самолюбования — голубая плитка (ее как раз сделал де Морган) имитирует пруд, в котором тот созерцал свое отражение, а потолок покрыт сусальным золотом, напоминающим рябь на воде.

Большая часть второго этажа отведена под огромную мастерскую. Здесь же находится комната с обоями из желто-зеленого шелка, предназначенная под выставочный зал, и зарешеченный на восточный манер балкончик, откуда удобно разглядывать декор в верхней части Арабского зала. Исключение из этого парадного ряда составляет лишь спальня хозяина — по меркам Лейтон-хауса, чрезвычайно скромная, но позволяющая не забыть о том, что хозяин дома был не только образцовым эстетом и светским персонажем, но и человеком из плоти и крови.

В комментарии добавила еще фотографий — там есть на что полюбоваться.