«А я ждала. Я ему писала письма. Прятала под пианино. А когда делали ремонт, отодвинули пианино. Там было такое! Мама чуть в обморок не упала, когда прочитала, как я рассказывала про свои дела, делилась. Мне его не хватало. Вот придумала, что я ему пишу, потом действительно стала писать и прятать письма.

Я помню, вдруг на меня напало, я побежала, папины туфли отнесла в мастерскую. Мне показалось, набойки стесались. А вдруг он придет, чтоб туфли его ждали. Когда я приходила из школы, первое, что я смотрела, нет ли его шляпы и пальто на вешалке. Может быть, он уже дома»

— вспоминает Елизавета Гейгнер о том, как горевала по арестованному отцу, и как ждала его. 

На прогулке «В окрестностях Ленфильма» мы поговорим о судьбе композитора Давида Гейгнера. Узнаем, почему Давид Исаакович вернулся в середине 1930-х в СССР из Китая. Расскажем, как сложилась его жизнь после возвращения. 

📍7 февраля, 13:00 — В окрестностях Ленфильма

Если от тебя завтра не будет писем, то я лягу на
пол на почте и буду горько плакать.

Я очень люблю тебя. Я уже выдумал целую теорию по этому поводу сегодня ночью на своем ложе в
прихожей, но мне лень излагать ее.

Под конец письма я напишу тебе о том, что мне давно хочется сказать тебе. Мне хочется иметь ребенка, но есть так много всяких «но», одно из них то, что это связало бы тебя со мной, а это в моем положении не совсем честно. С другой стороны, через несколько лет может уже быть поздно. Конечно, сейчас рано говорить об этом, но я пишу для того, чтобы ты подумала над
этим.

— эти строчки 27-летний Сергей Седов пишет своей жене, Генриетте Рубинштейн, из ссылки в Красноярск в 1935-м.

Сергей родился в 1908 году в семье Льва Троцкого и Натальи Седовой. В отличие от отца и старшего брата никогда не увлекался политикой. Занимался гимнастикой, в 17 лет сбежал с цирковой труппой и пространствовал два года.

В 1929-м, когда Троцкого с семьей высылают из страны, Сергей решает остаться в СССР. Он заканчивает, Московский механический институт, преподает и пишет книги — уже к 28 годам становится профессором.

Впервые Седова арестовывают после убийства Кирова, в начале 1935-го. Следствие интересует его связь с отцом. Приговор — пять лет ссылки в Красноярск.

Там Сергей устраивается инженером на «Красмаш», снимает комнату и очень ждет приезда любимой. У него появляется
надежда на то, что все наладится.

Неужели мы скоро увидимся?!

У меня хватило бы сил ползти до Москвы, чтобы увидеть тебя.

<…>
Что касается утраченной наивности, то не ищи ее,
выяснилось, что она у меня, как клешня у рака или хвост
у ящерицы: оторвут - вырастает новая (регенерация).

Им на самом деле будет дано несколько спокойных месяцев: Генриетта приезжает в Красноярск, они впервые за совместную жизнь живут в отдельной комнате, у Сергея работает инженером на заводе.

Однако, уже в мае 1936-го Седова снова арестуют, Генриетта на тот момент находится на 6 месяце беременности.

Обвинение — измена Родине, шпионаж, диверсия и контрреволюционная организационная деятельность. Сергей не признает вину и не оговаривает никого из своих коллег. 29 октября 1937-го он приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в тот же день.

О последних месяцах жизни Седова мы узнаем из воспоминаний его сокамерника на Лубянке, И. Бергера:

Сергею условия в лагере показались ужасающими.

Но в честь отца ему был оказан такой теплый прием, что он приободрился <…> огромное впечатление на него произвели их духовная независимость, преданность и верность взглядам отца.

Сергей с полным правом сказал потом, что

недели, проведенные им в Воркуте среди последователей и идейных друзей отца, были самыми счастливыми в его жизни

.

Сергею очень хотелось сообщить
родителям об их друзьях, а также и о своих изменившихся взглядах. А особенно ему хотелось попросить прощения у матери за то беспокойство и горе, которые он ей причинил.

Еще Сергей просил передать, что он с достоинством встретит смерть.

Генриетта Рубинштейн также будет арестована в 1937 году. В лагерях и ссылке она проведет больше 15 лет. Её и Сергея дочь, Юлию, вырастят бабушка и дедушка.

Сергея реабилитируют в 1988-м. Его письма к жене сохранятся и будут опубликованы в 2000-х.

#истории

В 2003 году на Васильевском острове в Санкт-Петербурге был установлен первый памятник Андрею Сахарову в России.

В мае 1996 года, накануне 75-летнего юбилея учёного, площадь перед Библиотекой Академии наук была названа в его честь. Через два месяца возникла идея установить на том же месте памятник. Автором проекта стал выпускник училища имени Веры Мухиной — скульптор Левон Лазарев. С 1998 по 2002 год художник разрабатывал проект будущего памятника. Несмотря на поддержку администрации, он был реализован исключительно на пожертвования.

В работе Лазарева академик представлен в виде сутулой S-образной фигуры. Заведённые за спину руки напоминают не то позу заключённого, не то ангельские крылья. Сам художник утверждал, что хотел показать, что Сахаров — человек не от мира сего:

«не физик-теоретик и не правозащитник, Сократ, гонимый демосом, слабый физически, но твердый духом»

Создание памятника не согласовывалось с родственниками учёного. Известно, что вдова Сахарова диссидентка Елена Боннэр активно выступала против какого-либо монумента своему мужу. Считая такой жест лицемерием, она заявила:

«в сегодняшней России не нужно ставить памятник Сахарову».

#осколки

Друзья, напоминаем, что 8 февраля (14:00) прогуляемся по местам обэриутов!

Всем участникам придет письмо с точкой сбора на указанную при регистрации почту 🌤️

Сегодняшняя прогулка начнется на 10-15 минут позже, приносим извинения за неудобство! 🙌🏻

Друзья, приглашаем вас 14 февраля на прогулку, которая начнется с истории писательского и любовного союза!

Работа в науке не в большей степени защищала человека от гибели, чем работа в литературе. Или в здравоохранении. Или в промышленности. Или на почте. Или где угодно. Или нигде.

В 1937-м опасности подвергалась каждая человеческая жизнь – вне зависимости от профессии, возраста, пола, социальной, национальной или политической принадлежности. Опасно было – жить

— писала Лидия Корнеевна Чуковская, пораженная трагической смертью супруга, известного и почетнейшего физика и профессора Матвея Бронштейна.

О судьбе мужа Лидия Корнеевна узнала не сразу, в 1938 году ей объявили, что его приговор «10 лет без права переписки», однако хорошо известно, что в действительности эти слова означали расстрел.

Со слов академиков и литераторов мы знаем Матвея Бронштейна как исключительно эрудированного и образованного физика, а также автора научно-художественных рассказов для детей. Как и многих других деятелей писательского мастерства, его не обошла стороной бушующая стихия репрессивного аппарата.

На прогулке «Вокруг Пяти углов» узнаем о судьбе их творческого союза и других ленинградцев.

📍14 февраля, 15:00 — Вокруг Пяти углов

…открывается дверь, и двое конвоиров втаскивают женщину. Сама передвигаться она не могла. Бросили ее на пол и ушли. Мы к ней подбежали. Видим: глаза, полные ужаса, отчаяния, и она нам кричит: «Они разбили мой корсет». Я не поняла, спросила: «Какой корсет?» «Гипсовый, — кричит, — я не могу без него двигаться».

Скоро мы узнали: женщину зовут Надежда Михайловна Лукина-Бухарина. В тот же день она объявила голодовку. Ее стали кормить насильно. Приходили два раза в день, скручивали руки, вставляли в ноздри по шлангу и кормили. Она билась, вырывалась, смотреть было невозможно…

Дней через десять из камеры ее выволокли. Мы пытались узнать, что с ней, где она, но так ничего и не узнали… На многое я нагляделась в те годы, но Надежда Михайловна — моя особая боль…

— вспоминала сокамерница Бухариной, Вильгельмина Славутская.

Надежда Михайловна Лукина-Бухарина родилась в 1887 году в Москве. В 1911 году вышла замуж за своего двоюродного брата Николая Бухарина, с которым дружила с детства.

После Октябрьской революции Надежда Михайловна работала редактором в газете «Правда», преподавала, была научным сотрудником издательства "Малая Советская Энциклопедия".

Работала она в основном дома, лежа или полусидя, за специальным столиком, так как с 1914 года страдала серьезным заболеванием позвоночника; должна была носить гипсовый корсет, без которого передвигаться совсем не могла.

Брак Надежды Михайловны и Николая Бухарина распался, но они сохранили хорошие дружеские отношения. В последние годы она жила рядом с ним сначала в «Метрополе», затем в кремлевской квартире Бухарина, а с февраля 1937 года — в его квартире в «Доме правительства», вместе с его женой и отцом.

В 1936-м, в ходе Первого Московского процесса подсудимые дают показания на Бухарина, а спустя полгода его арестовывают.

Надежда Михайловна пишет несколько писем в поддержку бывшего мужа:

Подчиняясь решениям Пленума ЦК по делу Бухарина и Рыкова, я не могу скрыть от партийной организации, что мне исключительно трудно убедить себя в том, что Николай Иванович Бухарин принадлежал к раскрытой преступной бандитской террористической организации правых или знал о ее существовании…

В апреле 1937 года ее исключают из партии, а через год арестовывают.

Надежду Михайловну проводит в Бутырской тюрьме почти два года. Первый допрос, который длится пять часов, проводят только через семь месяцев после ареста. До этого ее следственное дело в основном состоит из медицинских справок, свидетельствующих о том, что допросы невозможны по состоянию здоровья.

Гипсовый корсет тюремщики разбивают в первые дни после ареста — по всей вероятности, на допросы ее носят на носилках.

8 марта 1940 года ВКСВ СССР на закрытом заседании вынес Лукиной-Бухариной смертный приговор, обвинив в «участии в контрреволюционной террористической организации».

Несмотря на условия содержания в камере, физическую боль и очную ставку с младшим братом, которого следователи вынудили оклеветать сестру, Надежда Михайловна не признает за собой никакой вины:

Подсудимая ответила, что виновной себя не признает ни по одному пункту обвинительного заключения, (…) себя абсолютно ни в чем не считает виновной. Бухарину она верила.

Приговор приводят в исполнение в ночь на 9 марта.

Спустя почти 50 лет, в 1988 году Надежда Михайловна Лукина-Бухарина будет полностью реабилитирована.

#истории