Правильно, ничего
В соседнем джипе девушка красит глаза.
Такой солнечный день, а я уже еле шевелюсь,
Морщусь на солнце, сбоку бултыхается кизлярка,
Я счастлив, будто выиграл на ставках.
Напился, так веди себя прикольно!
Я остановил машину, остановил движение на дороге,
Остановить бы поезд, остановить бы войну,
Остановить неумолимое разрушение организма.
Ну дайте баллончик — я хочу оставить своё имя
На этом брандмауэре, в этом городе, на планете,
Ведь я жил и старался быть как те ребята,
Которым было похую на смерть.
Зря я тогда взял эти дорогущие билеты в Грецию,
Хотел красиво посидеть на берегу их моря.
Кофе, коньяк, солнце, что там ещё?
Македонский, Акрополь, Парфенон, чёрный песок Санторини.
Ещё в Италию хотел, куда-нибудь в провинцию:
Бандиты, пицца, паста, Феллини, Росселлини, Висконти, Пазолини.
Нет, Лондон в жопу — дорого и по-снобски всё, по-уёбски,
Хотя имена у них красивые, одолжил одно, спасибо.
Во Франции ещё жили какие-то знакомые,
Хотели познакомить меня с певцом Стромаем.
Стоп, он же из Бельгии, а у них вкусное пиво,
Окей… И очень красивый город Брюгге,
Ходил бы там как герой Колина Фаррелла.
До Финляндии вообще было рукой подать.
Сука, я же за всю жизнь практически нигде не был,
Зато я был и остаюсь русским, а это высокая привилегия.
Прощай Европа, я любил твоё артхаусное кино, кухню, и литературу,
И музыку — я больше всего на свете любил музыку.
Ладно, надо позвонить пацанам, сказать, что опаздываю,
Ну мне можно — времена смутные, но я-то всё тот же,
Спасибо Кантемировской бригаде — научили меня всему,
Что так сильно пригодилось в жизни:
Вставить магазин и дослать патрон в патронник.
Что может быть проще, что может быть серьёзнее?
Что может быть изящнее? Правильно, ничего. Правильно, ничего.
Слушать
В соседнем джипе девушка красит глаза.
Такой солнечный день, а я уже еле шевелюсь,
Морщусь на солнце, сбоку бултыхается кизлярка,
Я счастлив, будто выиграл на ставках.
Напился, так веди себя прикольно!
Я остановил машину, остановил движение на дороге,
Остановить бы поезд, остановить бы войну,
Остановить неумолимое разрушение организма.
Ну дайте баллончик — я хочу оставить своё имя
На этом брандмауэре, в этом городе, на планете,
Ведь я жил и старался быть как те ребята,
Которым было похую на смерть.
Зря я тогда взял эти дорогущие билеты в Грецию,
Хотел красиво посидеть на берегу их моря.
Кофе, коньяк, солнце, что там ещё?
Македонский, Акрополь, Парфенон, чёрный песок Санторини.
Ещё в Италию хотел, куда-нибудь в провинцию:
Бандиты, пицца, паста, Феллини, Росселлини, Висконти, Пазолини.
Нет, Лондон в жопу — дорого и по-снобски всё, по-уёбски,
Хотя имена у них красивые, одолжил одно, спасибо.
Во Франции ещё жили какие-то знакомые,
Хотели познакомить меня с певцом Стромаем.
Стоп, он же из Бельгии, а у них вкусное пиво,
Окей… И очень красивый город Брюгге,
Ходил бы там как герой Колина Фаррелла.
До Финляндии вообще было рукой подать.
Сука, я же за всю жизнь практически нигде не был,
Зато я был и остаюсь русским, а это высокая привилегия.
Прощай Европа, я любил твоё артхаусное кино, кухню, и литературу,
И музыку — я больше всего на свете любил музыку.
Ладно, надо позвонить пацанам, сказать, что опаздываю,
Ну мне можно — времена смутные, но я-то всё тот же,
Спасибо Кантемировской бригаде — научили меня всему,
Что так сильно пригодилось в жизни:
Вставить магазин и дослать патрон в патронник.
Что может быть проще, что может быть серьёзнее?
Что может быть изящнее? Правильно, ничего. Правильно, ничего.
Слушать
Шесть обложек моих релизов 2022-го, над которыми работали четыре прекрасных питерских художника: Дмитрий Провоторов, Гавриил Лубнин, Влад Городецкий и Алиса Юфа.
Где-то холсты, где-то амбротипы, где-то плёнка, где-то планшетный карандаш.
А вот и сами релизы:
Всё в порядке
Мой трип-хоп, ч. 3
Сок из одуванчиков
Времена года
Грязная работа
Русский лес
Где-то холсты, где-то амбротипы, где-то плёнка, где-то планшетный карандаш.
А вот и сами релизы:
Всё в порядке
Мой трип-хоп, ч. 3
Сок из одуванчиков
Времена года
Грязная работа
Русский лес
Сегодня умерла моя Бабушка по папиной линии. Перестала есть и пить, как и моя прабабушка. Пережила единственного мужа и единственного сына.
Если бы не её сладости, жареная картошка и вседозволенность по воскресеньям, то эту жизнь я бы возненавидел. Если бы она не говорила, что любит меня больше остальных, потому что я старший, я бы не догадался, что я особенный. Если бы она своими назойливыми звонками не заставила меня закончить третий институт, то я бы не научился заканчивать бессмысленные вещи просто для характера. Она всё делала неправильно, но оказалось, что так и надо.
Когда умер мой дед я на эмоциях написал рассказ, там и про бабушку есть. И всё-таки меня не перестаёт удивлять русский характер — понять, что жить дальше нет смысла, убить в себе страх смерти и перестать есть и пить. Сурово.
Если бы не её сладости, жареная картошка и вседозволенность по воскресеньям, то эту жизнь я бы возненавидел. Если бы она не говорила, что любит меня больше остальных, потому что я старший, я бы не догадался, что я особенный. Если бы она своими назойливыми звонками не заставила меня закончить третий институт, то я бы не научился заканчивать бессмысленные вещи просто для характера. Она всё делала неправильно, но оказалось, что так и надо.
Когда умер мой дед я на эмоциях написал рассказ, там и про бабушку есть. И всё-таки меня не перестаёт удивлять русский характер — понять, что жить дальше нет смысла, убить в себе страх смерти и перестать есть и пить. Сурово.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM