Хочется проговорить еще вот что.

В Античности и в Средние Века власть не мыслилась как единое понятие, а содержала в себе четыре аспекта. Acutoritas, potestas, dominium и imperium.

Auctoritas — это социально признаваемое превосходство, связанное с некоторыми личными качествами правителя, успешностью, мудростью, etc. . Второй концепт это potestas, привычная нам власть в виде силы . Dominium — это власть обладания чем-либо, а imperium — власть-повеление, право отдавать приказы. Для нас важны первые два.

Этимология понятия auctoritas по мнению исследователей восходит к латинскому слову «augeo», означающему «увеличивать», «содействовать» . Соответственно, auctor – это некто поддерживающий, содействующий, доводящий до логического завершения. Как определял осуществление auctoritas как власти Теодор Моммзен: «больше чем совет, но все же меньше, чем приказ» .

Auctoritas в Римской республике принадлежала Сенату, тогда как выражением potestas римского народа являлись комиции и магистратуры, «Cum potestas in populo auctoritas in senatus sit» . Тот, кто обладает auctoritas, по сути, выдает подвластным ему определенную санкцию на действия, поддерживая их признанным авторитетом в политических делах . В результате формула власти получалась бинарной, potestas комиций и магистратов ратифицировались auctoritas Сената.

Potestas, прерогатива магистратов и комиций, ассоциировалась с властью, как принуждением. Грубо говоря, это нечто отдаленно напоминающее исполнительную власть, возможность сделать что-либо.

То есть, potestas – это физическая возможность сделать что-либо, а auctoritas — признаваемое право сделать это.

Французский социолог Роже Кайю писал, что власть всегда сочетала в себе две природы, религиозную (опирающуюся на элементы магического мышления и право на осуществление правосудия) и военную, опирающийся на принуждение . «Верховная власть как таковая – это институциональное объединение сакральной силы и вооруженной мощи», «власть создает полицию, а не полиция создает власть». Кайю считал сакральный компонент власти куда более важным, нежели насильственный, о чем он прямо говорит в своей книге, «в первую очередь религиозная сила, а потом уже вооруженная».

Это все к чему.

Res publica restituta Октавиана Августа стремительно переставала быть именно республикой. Да, он говорил, что превосходит всех прочих именно за счет auctoritas, однако система начала дергадировать уже при первых его преемниках, завершился этот процесс к Веспасиану. Авторитетом начала обладать не сама личность императора, а его пост. Учитывая то, что пост этот обладал еще и potestas, получилась вполне нововременная концепция суверенитета. Которая и убила римское народовластие и народовластие вообще.

Власть, основанная на авторитете, куда менее склонна к тирании. Потому что этот самый авторитет очень легко потерять, когда ты рубишь головы или подбрасываешь психоактивные вещества в карманы неудобных. В этом большой обман либеральной демократии — постулируя ограниченность и сменяемость власти, она накачивает должности и институты еще бОльшим авторитетом, укрепляя, в общем-то, систему подавления.

Возможно ли «разрубить» нововременное понятие суверенитета, объединяющее в себе auctoritas и potestas — хороший и актуальный вопрос для республиканской политической теории. Отвечать на него я, конечно же, не буду.

«Мы нашей отвагой заставили все моря и все земли стать для нас доступными, мы везде соорудили вечные памятники содеянного нами добра и зла. В борьбе за такое-то государство положили свою жизнь эти воины, считая долгом чести остаться ему верными, и каждому из оставшихся в живых приличествует желать трудиться ради него».

В память об ушедшем друге.

Михаил Пожарский написал в @whalesgohigh пост про Путина-альтрайта, где особенно поразило несколько пассажей. Разберем по частям написанное.

«Если обобщать совсем грубо и лихо, то существует всего две формы общественного устройства. Первая - это полис (в древности), национальное государство (в эпоху модерна), общество граждан. Это то, что Путин зовет "либерализмом". Второе - империя, "старый порядок", фашизм и нацизм (в 20-ом веке). Это "альтернатива глобализму и либерализму" (что чистая правда - других альтернатив действительно нет)».

Если говорить о Древнем Риме, то «империей» (в том смысле, который вкладывает Пожарский) стал задолго до установления принципата, в период распространения своего господства на территорию Лация. Что не мешало ему продолжать оставаться обществом граждан.

Все население республики делилось на лично свободных (liberi) и несвободных (servi). Лично свободные, в свою очередь, подразделялись на граждан (civies), латинов (latini) — лиц, имеющих латинское гражданство, и перегринов (peregrini) — чужеземцев.

Полной правоспособностью обладали исключительно civies, причем далеко не все. Среди них были cives optimo iure, обладающие всем комплексом гражданских прав и cives minute iure, не обладающие политическими правами. К ним относились члены союзнических общин и колоний и вольноотпущенники (libertini).

К политическим, «публичным» правам (iura publica) относились: ius suffragii — право на участие и голос в народном собрании, ius honorum — право выдвигать свою кандидатуру для избрания в магистратуру и ius provocationis — право апелляции к народу на решение суда при уголовном процессе.

В целом, юридическое равноправие внутри гражданства и резкое различие между гражданами и негражданами было главными, простите, скрепами, римской гражданской общины.

Сын чужеземца, рожденный до получения своим отцом гражданства, таким статусом не обладал. Он становился чужим для своей семьи и даже не мог вступать в наследство. Могила раба была священна, а могила чужеземца — нет. Любое имущество, которое римский гражданин силой отбирал у libertini, считалось законно приобретенным. Ну и множество других вещей.

Не стоит забывать о том, что римляне были теми еще шовинистами. Конечно, в отличие от греков, они не записывали априорно в варвары все неримские народы, однако их отношение к союзникам было крайне высокомерным. Тут дело даже не в трудностях с получением гражданства, во время Югуртинской войны, например, офицеров-латинов свободно казнили и секли розгами. Даже очень старые и надежные союзники Рима долгое время оставались юридически бесправными.

Да и народом (populus) с политическим самосознанием римляне считали только себя, все остальные были лишь gentes, племенами.

И это период самой что ни на есть классической республики, в «авторитарный» имперский период как раз начались послабления, достигшие пика при Каракалле, который раздал римское гражданство всему населению империи.

Так что проходим, молодые люди, не задерживаемся, желаемое за действительное не выдаем.

Второй тезис из поста Михаила Пожарского, который хотелось бы разобрать:

«В первом случае социальной единицей является гражданин... Во втором случае власть куда более безгранична, но при этом далека. Вместо формальных процедур, власть утверждает себя через мистические ритуалы... Основная социальная единица при этом - не индивид, а группа. Сельская община, ремесленный цех, сословие, город и т.д.».

Римская община (да и Афинская тоже) начиналась со вполне себе родоплеменных структур. Несколько родов образовывали курию ( у греков — фратрию), которая уже не имела родственной связи, но имела общего бога-покровителя. Несколько курий образовывали политическое образование, трибу. У трибы обязательно был герой-эпоним, обожествленный человек, по имени которого и называлась триба. У трибы было собрание, выносившее обязательные для всех членов проставления и глава, tribunis.

Римская гражданская община была многоступенчатой федерацией, сотстоящей из курий и триб. Причём ни одна из этих групп не теряла своей индивидуальности и политической значимости. Первые несколько веков своего существования община не вмешивалась в дела рода, предоставляя отцу семейства право и обязанность судить своих домочадцев и клиентов. Народные собрания классической Республики также распределяли голоса по куриям и родам.

В основе трибы, как политического объединения лежала не сила и не договор. В основе лежало верование в общих богов и героев. Сакральный компонент власти тут был куда сильнее юридического.

Народные собрания, кстати, проводились в дни религиозных праздников и начинались с отправления обряда. Архонты Фив и Платеи были ещё и верховными жрецами, а первой обязанностью избранного римского консула было принесение жертвы.

Гораций дал такое определение римлянину: страшась богов, он стал владыкой земли. Политические права древних существовали в тесной связи с их религией. Гражданская община повелевала душой и телом человека.

Друзья, мы с радостью объявляем о начале ежегодного набора на двухгодичную программу «История и культура античности»!

Современный мир невероятно сложен, а любая специализация не расширяет горизонт, но лишь предоставляет список рецептов, работающих всего несколько раз. Однако наша цивилизация была создана греками и римлянами. Этот надёжный якорь позволяет отличить фальшивый ажиотаж мимолётных явлений от того, за чем действительно стоит идти.

Жизнь коротка, и разобраться во всём невозможно.

Мы предлагаем вам разобраться в главном.

Впереди — два года латыни, древнегреческого, немецкого и французского языка, в сочетании с мощным курсом древней истории, истории России через призму элит под руководством Сергея Владимировича Волкова, математики под руководством Алексея Владимировича Савватеева, а также целым рядом вспомогательных дисциплин — от римского права до латинской палеографии и искусствоведения от наших проверенных преподавателей.

Возглавляет программу Алексей Игоревич Любжин — филолог-классик и историк русской школы.

После окончания этой программы вы уже никогда не станете прежними.

Обучение бесплатно, проходит в дневное время по будням.

2019-2020 учебный год пройдёт по адресу: Нахимовский проспект, 47 (здание ЦЭМИ РАН), 2020-2021 учебный год планируется проводить в кампусе, расположенном в Тверской области: предоставляется бесплатное проживание, пропитание, тренажёрный зал, библиотека и транспорт до железнодорожной станции.

Собеседования пройдут в две волны, 15 июля и 9 августа, в 14-00, по адресу: Нахимовский проспект, 47, 19 этаж, аудитория 1917. Захватите паспорт для охраны.

По сложившейся традиции мы просим подготовить абитуриентов заранее подготовить искренне интересующий их исторический или литературный сюжет, и рассказать о нём на собеседовании.

До визита следует отправить заполненную анкету и копии документов об образовании на адрес: selivanov@usdp.ru

Ждём вас, ваших звонков и писем:
selivanov@usdp.ru – Селиванов Иван Сергеевич, декан по внешним связям.
+7 (495) 773-07-90
ТГ: @manthaneto

Университет Дмитрия Пожарского — гарантированная метанойя!

Сталкиваясь с вопросами и рассуждениями читателей о творчестве Макиавелли, хочется прояснить одну вещь (хотя в Макиавелли я, честно говоря, не специалист).

Ключевым произведением Макиавелли считают «Государя», хоть это и не так. Но для того, чтобы понять почему, придётся начать несколько издалека.

С начала XII века в итальянских университетах получило развитие изучение риторики. Учителя Ars Dictaminis составляли предельно утилитарные учебники, которые содержали formulae, шаблоны официальных («формальных») писем и запросов.

Позже из этого выросли абсолютно типовые хроники, прославлявшие республиканскую добродетель и свободу городов, а уже из них — наставления для городских руководителей, магистратов и подеста.

Это, например, анонимное «Око пастыря» и «Управление городами» Джованни де Виттербо, которые были созданы в середине XIII века. В них поднимаются абсолютно те же проблемы: должен ли правитель внушать любовь или ему следует внушать подданным страх. Ведутся рассуждения о том, какими качествами должен обладать идеальный правитель, а каких ему с лило бы избегать. Но дело даже не в этом.

Подобных сочинений с XIII по XV век было написано великое множество. Не потому, что у итальянцев было так много взглядов на идеал правителя и управления, а потому что писались они с вполне утилитарной целью — рекламировать себя. Эти трактаты выполняли роль своеобразного CV для своих авторов, желавших получить должность политических консультантов. С этой же целью написан и «Государь». Просто конъюнктура переменилась, и Макиавелли начал прославлять единоличного правителя, а не идеалы народовластия.

Политические взгляды Макиавелли куда лучше отражают «История Флоренции» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия». Впрочем, и эти труды наследуют куда более старой интеллектуальной традиции, являясь, местами, новаторскими по форме, но не по содержанию. А об этой самой традиции поговорим чуть позже.

Заметки на полях

—————————

Потихоньку готовлюсь к лекции о русской республиканской традиции (анонсы позже) и подумал вот о чем.

Для республиканской политической теории крайне важно наличие референтного времени. То есть, эпохи, с которой люди осознанно или неосознанно, эксплицитно или имплицитно, соотносят собственную действительность. Это может быть эпоха благоденствия или подвигов, но именно к ней обращаются во всех рассуждениях на тему «o tempora, o mores».

Тит Ливий пишет что «…И впрямь не было нико­гда государ­ства более вели­ко­го, более бла­го­че­сти­во­го, более бога­то­го доб­ры­ми при­ме­ра­ми, куда алч­ность и рос­кошь про­ник­ли бы так позд­но, где так дол­го и так высо­ко чти­ли бы бед­ность и береж­ли­вость», в таком же ключе рассуждали и остальные. Итальянские гуманисты отсылают к Риму в общем и целом, англичане и американцы — к временам «древней конституции», в которые каждый вкладывает что-то своё. Короче говоря, нужны времена, наполненные свободой, доблестью и достоинством.

Исторический миф России же формировался исключительно в монархической парадигме (что для того времени абсолютно нормально) и интеллектуалам екатерининской эпохи, времени рассвета русского гражданского республиканизма, референтного времени попросту не досталось.

Так что если вы молодой, русский, шаловливый и не знаете, чем заняться, чтобы поднять с колен без турников и брусьев — займитесь Новгородом, Псковом и Вяткой. Чтобы прямо до хруста, и dignitas изо всех щелей.

Тут @fayjaydoo спросил, можно ли вигов и тори считать основоположниками современного разделения на «левых» и «правых».

Проблема в том, что для понимания этой двухпартийной системы традиционная «лево-правая» парадигма подходит как раз-таки очень плохо. С нашим послезнанием легко считать вигов прогрессистами, выступавшими за права и свободы, а тори косными монархистами. Разумеется, все было куда интереснее (fun fact — основоположник современного консерватизма Эдмунд Берк был, как раз, яростным вигом и никакого отношения к тори не имел).

И виги, и тори существовали исключительно в республиканской парадигме. Виги, естественно, наследовали радикальным идеологиям революционной эпохи (левеллерам и т.д.) и видели в парламенте инструмент для защиты посконных английских прав и свобод. С торизмом все несколько сложнее.

Идеология тори выросла не столько из традиционного роялизма, сколько из идей эпохи Реформации. Например, из Жана Бодена, автора «Шести книг о республике».

Основоположник торизма, Филмер, в своем трактате «Патриарх» использовал концепцию органицизма и считал парламент одной из важнейших частей политического организма. Его идеи подхватил Спрат, считая, что свобода достигается через нахождение баланса между королем и общинами, а нарушение баланса в любую сторону ведет к тирании.

Наиболее системно тористские взгляды выражены в трудах Генри Болингброка (они, кстати, оказали огромное влияние на зарождение революционного движения в Америке). По его мнению, политическая власть имеет своим источником волеизъявление народа, а не «божественное право». Король же лишь составной элемент британской конституции, хоть и критически важный для сохранения свободы. Для того, чтобы король эту свободу сохранял, он должен быть воспитан в «английском духе» и принимать советы людей «английским духом» пропитанных. Разумеется, лучше всего «английский дух» чувствует себя в телах представителей партии тори.

Политический идеал Болингброка заключается в «народной монархии» где прерогативы короны и права человека не противопоставлены, а специфическим образом «амальгамированы». В «Рассуждении о партиях» Болингброк, отстаивая принцип смешанного правления, опирается на конституционные основы, которые возводит к «англосаксонским свободам». Кроме того, в качестве оснований «смешанного правления» использовались и ссылки на античных авторитетов (Цицерона, Полибия и Тацита).

Король в представлении Болингброка – это носитель идеи государственной власти, символ национального единства и нравственный образец для подданных. Целью его правления является «общее благо» и защита конституции. Король должен возвышать достойных (патриотов) и отстранять от власти своекорыстных.

Во главу угла для успешного правления он ставит именно личность монарха, а не законы. Болингброк аргументирует это, опять же, через античную историю, упирая на то, что римские императоры Траян (как образец лучшего) и Домициан (как образец худшего) опирались на одну и ту же правовую основу.
Виконт отвергает идею божественного права на власть. «Святость» королей он считает символом и идеей государственной власти, считая, что монарший сан «сияет не внутренним, но отраженным светом».

Ну и разумеется, монарх должен быть самым яростным патриотом. Он должен любить свою Родину и отождествлять себя с ее интересами (здесь видна шпилька в сторону Людовика XIV с его «Государство — это я»). Страна должна быть для монарха не вотчиной, а государственностью, выражающей волю народа. Кроме того, монарх должен быть высокоморальной личностью, живущей в соответствии с моральными принципами. Политический идеал Болингброка имеет ярко выраженный этический оттенок. Идеальный монарх имеет сплав личной добродетели и чувства единения с народом.

Все это не особенно отличается от воззрений вигов. Тори тоже желали защиты свободы и «английской добродетели». Только инструментом для этого они видели не парламент, а «короля-патриота» на троне. Тут речь идет об изводах республиканской парадигмы, а не о «левом» и «правом».

Почему негативная свобода работает не до конца

В своем эссе «О свободе “древних” и “новых” людей», к которому мы уже неоднократно обращались, Бенжамен Констан, по сути, просто развивает аргумент Томаса Гоббса. В «Левиафане» тот заявлял, что свобода греков и римлян — свобода не частных лиц, но государства. Ошибка этой позиции в том, что свобода общества и индивидуума рассматриваются отдельно, а не в комплексе.

С точки зрения республиканской теории, члены сообщества, находящегося под внешним контролем, свободными быть не могут, так как в зависимом положении находится их «политическое тело». При этом свобода самого сообщества, так и принадлежащих к нему людей рассматриваются исключительно в негативном ключе, но в комплексе и дают то самое республиканское понимание свободы, отличное от либерального.

Суть этого аргумента в том, что как только «политическое тело» теряет способность действовать в соответствии с общей волей включенных в него граждан, оно становится объектом воли либо другого носителя суверенитета, либо олигархической группировки внутри страны. В таком случае, с гражданами начинают обращаться лишь как с инструментом в достижении цели внешнего суверена (или внутренней группы интересов, не суть), а значит они теряют свободу преследовать собственные цели.

Соответственно, свою свободу может сохранить лишь общество, граждане которого служат ему всей душой. Свобода индивидуальных граждан зависит от способности отразить приходящее извне рабство. Это возможно лишь в том случае, когда они сами защищают свое сообщество как от внешних врагов, так и от внутренних групп интересов, работающих на установление тирании. Тогда сохранится и свобода «политического тела», и индивидуальная свобода граждан.

Для этого необходимо не только быть готовым отразить внешнюю агрессию с оружием в руках, но и занимать публичные должности, добровольно выполнять общественные обязанности и действовать во имя общего блага. Именно это (а не «быть рабами законов, чтобы оставаться свободными») Цицерон предполагал в качестве «предохранителя» от внешней и внутренней тирании. Личная и гражданская свобода может быть сохранена, когда граждане действуют «communi utilitati serviatur», то есть «как рабы для пользы общества».

Так что, в некотором смысле, добровольное рабство есть цена свободы (что нисколько не противоречит формуле «свободы как осознанной необходимости», приписываемой Спинозе).

Обещаный (пусть и запоздалый) анонс

По приглашению друзей из @listva_books расскажу в это воскресенье про русскую республиканкую традицию.

Узнаем откуда у новгородского хлопца римская грусть; поговорим о екатерининском «республиканизме в душе» и найдем референтное время для отечественного либератора.

Время и место на специально приложенной картинке формата «жипег».

Один из моих старых постов к Дню флага. Славянск, 2014 год. Блокпост у поселка Восточный, отразивший танковую атаку ВСУ. По флагу (и блоку за ним) можно примерно представить, что пережили люди.

Вот в такие моменты накатывает какое-то мощное чувство, когда понимаешь, что это не какой-то атрибут, которым размахивают на демонстрациях. Не протокольная деталь на столбах во время праздников.И не сувенир. А символ, за который люди готовы вгрызаться в бетон и умирать. В Донбассе, в Сирии, в Чечне - где угодно.

И во многом благодаря таким людям к этому символу, несмотря на информационный шум, относятся с уважением за границей - будь то Ближний Восток или Европа.

За время, прошедшее после публикации этого фото, к слову, положение вещей не изменилось, а людей, совершавших подвиги с триколором на шевроне или фюзеляже только прибавилось. Ну и людей, которые отмечают этот праздник - тоже. Сегодня вон в Донецке его подняли вместо флага ДНР.

С Днем Государственного флага России, которому в этом году аж 350 лет! Ура!!!

ВАШ ВКЛАД В ПОБЕДУ

Завтра — день тишины.

Послезавтра — один из важнейших дней в моей жизни.

Когда мы с друзьями только задумывали эту кампанию, мы и думать не могли, что она достигнет таких масштабов. И что спустя несколько месяцев столько хороших людей будет писать мне слова поддержки — людей, большинства из которых я даже не знаю. Спасибо вам. Происходит что-то невероятное.

За эту кампанию кандидат Юнеман прошёл тот самый путь из цитаты Ганди, где тебя сначала не замечают, а в конце ты побеждаешь.

Дело за малым — победить.

Я считаю, что эта победа нужна всем нам. Если она случится, она будет общей.

Гражданское общество в России болеет выученной беспомощностью. Мы привыкли проигрывать правящему классу, привыкли, что ничего изменить нельзя и нам остаётся только два пути — героически сгореть или отстраниться от всего и заниматься только бытом.

В Чертаново я встретил сотни людей, которые говорили мне, что нет никакого смысла бороться, что всё куплено, всё поделено, всё проиграно. «Ты хороший парень, Роман, но ты ничего не добьёшься. Нужно просто терпеть». И это говорили нормальные люди — такие же, как мы с вами.

Вылечить болезнь выученной беспомощности можно только победами. Большими и маленькими. Любыми. Наше лекарство — истории успеха. В июне таким лекарством стало дело Ивана Голунова. А в сентябре могут стать выборы в Московскую городскую Думу. В том числе мой 30 округ, где есть все шансы на победу.

Ещё на старте казалось, что это невозможно. Два спальных района на юге Москвы, которые всегда считались провластными. Против меня — сильный кандидат от ЕР с чистой биографией, бюджетом в десятки миллионов рублей и запредельным админресурсом за спиной. С другой стороны — медийный кандидат от КПРФ с необъяснимой поддержкой Навального.

И есть я. 24 года. Фамилия Юнеман. Без узнаваемости на старте. Без политической биографии. Без поддержки крупных партий и несистемных политиков. С финансированием только от сторонников.

Ситуация выглядела безнадёжной. Но мы ввязались в бой.

У русских есть одна сверхспособность — мы умеем делать невозможные вещи. Побеждать в самых безвыходных ситуациях. Больше так не умеет делать никто, ни один народ на земле.

Два дня до выборов. И я чувствую сердцем, что мы можем победить. У нас получится, если моих сторонников придёт на участки больше, чем подневольных людей, голосующих за кандидата от мэрии. Надо их просто переголосовать.

Нужно ещё немного поднажать. Я прошу каждого из вас помочь мне и внести свой вклад в общее дело.

Сделать нужно следующее:

1. Откройте, пожалуйста, в телефоне свой список контактов.

2. Постарайтесь вспомнить, кто из ваших знакомых живёт рядом со следующими станциями метро: «Южная», «Пражская», «Улица Академика Янгеля», «Аннино». Это могут быть ваши друзья, родственники, коллеги, одноклассники. Или соседи, если вы сами живёте в 30 округе.

3. Позвоните этим людям. Даже если вы давно не общаетесь с этим человеком — сделайте один звонок. Призовите их 8 сентября не сидеть дома, а прийти на свой участок и проголосовать за Романа Юнемана. Расскажите им, что это отличный шанс разрушить монополию ЕР в Московской городской Думе.

4. Сделайте перепост этого текста.

Послезавтра на счету будет буквально каждый голос. Это не фигура речи. Это правда. Если верить социологии, сто или даже десять голосов могут решить исход борьбы. Я прошу вас помочь мне.

Этот ролик я уже ставил в последние дни сбора подписей. Тогда мы сделали чудо, у нас получилось.

Уверен, получится и сейчас.

Роман Юнеман. Депутат, за которого вам не будет стыдно.