В дни, когда публичная дискуссия либо выжигается кастой цензоров и модераторов, либо скатывается к уровню твиттерских перепалок и обмена мемами, особенно важно сохранять пространство живого слова и находить возможности для личной встречи людей доброй воли, небезразличных к свободе и добродетели.

14 сентября в Москве прошёл Республиканский вечер, организованный журналом «Фронда» и ЛПР при поддержке Пространства Политики. Для собравшихся в зале 170 слушателей члены ЦРИ прочли лекции о праве и республиканской традиции, осветили наиболее болезненные места современной политико-философской мысли и ответили на возникшие вопросы.

Сергей Виноградов выступил с докладом о значении идеала справедливости в западной политической и правовой мысли. В центре внимания оказалась проблема происхождения моральных требований к праву: продиктованы ли критерии справедливости естественным законом или же они представляют собой результат социальной конвенции? Спикер плавно подвёл слушателей к обсуждению того, возможно ли вообще создать справедливые институты в многомиллионных обществах, не связанных общим представлением о благе и истине.

Владимир Чураков рассказал о значении критерия эффективности при оценке социально-политических институтов общества. Описав утилитаристские корни экономического анализа права и суммировав актуальную критику данного направления мысли, Владимир обозначил реальные перспективы такого взгляда на право и политику. Эффективность не может стать заменой справедливости, но должна в балансе с ней дополнить нормативные требования к устройству политического сообщества.

Андрей Быстров взял на себя тяжёлую задачу обличения современного политологического и правового языка. Утратив своё оригинальное значение, концепты демократии и республики оказались инструментами в руках олигархических элит и бюрократического аппарата национального государства. Но возможно ли вновь поставить идеалы народного правления и общего дела на службу свободе и добродетели? Да, но лишь осуществив «исправление имён» и отбросив модерные иллюзии о нации-суверене.

Родион Белькович обратился к либертарианской части аудитории, предложив им переосмыслить идею контрактных юрисдикций как альтернативы государственному закону. Хотя идея свободных договоров о вопросах добра и справедливости в сообществе может показаться спасительным маяком в эпоху диктата тотальной бюрократии, она оказывается принципиально уязвимой для фундаментальных вопросов политической философии: чем предпослана моральная нормативность положений контракта? где проходят границы допустимых договорённостей? как исполнимость и общеобязательность норм может быть признана в отсутствие предпосылки о естественном порядке? нужны ли вообще контрактные юрисдикции в случае признания этой предпосылки?

Записи всех выступлений скоро появятся на нашем аккаунте в Бусти. А с подробным фотоочетом вы можете ознакомиться в аккаунте в запрещенной сети. Подписывайтесь, приходите на наши мероприятия и организуйте свои — для общего дела свободы нужно прежде всего найти своих и не успокоиться!

Дорогие друзья! 6 сентября в культурном центре «Покровские ворота» состоялась московская презентация второго издания книги «Кровь патриотов». С видеозаписью встречи вы можете ознакомиться по ссылке. Подробный рассказ о книге, ответы на вопросы, спокойная атмосфера.

А уже завтра в 19:30 состоится первый стрим с Андреем Быстровым и Родионом Бельковичем! Чтобы принять в нём участие подписывайтесь на наш Бусти. Ждём!

Позавчера после впечатляющей победы на UFC Fight Night в Париже Ренато Майкано послал по известному адресу глобалистов, лично Макрона, и призвал читать Хоппе «Демократия: низвергнутый бог». Если даже бойцы UFC начинают понимать, что с демократией что-то не так, то наш долг — возглавить это движение.

Основные тезисы по этому поводу я озвучил на республиканском вечере — видео скоро будет на бусти. А сейчас — пару слов в развитие темы.

Многие ли сегодня верят в демократию? Не в том смысле, что они исправно ходят на выборы или обсуждают политику за ужином. Я про настоящую веру — что демократическая система способна вернуть свободы или хотя бы унять сильных мира сего. Ответ очевиден: никто. Кроме, разве что, краснокнижных идеалистов и самых наивных сторонников Демпартии США, потому как не наивные видят в демократии лишь инструмент для расправы над республиканцами и утверждения собственной гегемонии. Последних «верунов» и у нас хватает. Ещё с 90-х хорошо известно, что демократия — это власть демократов.

И проблема даже не в народе или элитах. Демократия во многом дискредитировала себя сама — слова тоже имеют срок годности. Когда-то демократия была образом будущего, а сегодня — жалкое клише. Хайек ещё в прошлом веке предупреждал: демократия больше не является общественным идеалом, каким её изображают в учебниках. Вместо идеала мы получили механизм, обслуживающий частные интересы тех, кто уже давно прибрал к рукам все рычаги власти.

Современные политические режимы, как гласит «железный закон» Михельса, всегда и везде суть олигархии. Как бы их ни называли — гибридная автократия, суверенная демократия или даже джамахирия — у руля оказывается узкая группа, которая контролирует ключевые решения.
Демократия стала маркетинговой ловушкой, позволяющей правящим прикрываться маской всеобщего участия. Политика сегодня — искусство управления иллюзиями и эмоциями, где важны не ценности, а медийные ресурсы и манипуляции.

Здесь уместно вспомнить концепцию телеолигархии Дзоло: медиа контролируются элитой, которая формирует общественное мнение. Политические кампании больше не борьба идей — это шоу, цель которого захватить наше внимание на экранах. Возникает инверсия традиционных демократических отношений между правителями и гражданами: узкая элита, контролирующая медиа, фактически контролирует массы, а не наоборот. Масс-медиа создаёт иллюзию участия народа в процессе, но реальная власть остаётся у тех, кто владеет коммуникационными каналами. Помните президентские выборы 1996 года? Партиям больше не нужны живые сторонники — есть телеканалы и соцсети, которые управляют нашим сознанием получше любой идеологии.

Если в прошлом политику формировало ТВ, то теперь её контролируют хозяева соцсетей и платформ. В автократиях это проявляется в виде блокировок и запретов, а в «развитых демократиях» методы более изощрённые. Алгоритмы решают, что вы увидите в своей ленте. Иллюзия выбора сохраняется, но реальная власть всё ещё у олигархов с новыми цифровыми инструментами. Интернетократия и телеолигархия работают одинаково: вместо товаров вам продают нужные мнения.

Кстати, многие уже вырезали политическую часть выступления Майкано, оставив только комплименты Парижу и рассуждения о следующем сопернике.

Очевидно, что современное общество слишком сложное для традиционной демократии. Экономика, социальные структуры, технологии — всё взаимосвязано, и каждый элемент усложняет взаимодействие с другим. В этих условиях демократия уже не управляет процессами напрямую, а превращается в набор условностей, которые создают видимость контроля.

Так почему мы продолжаем называть это демократией? Она не просто устарела — своим бессилием демократия угрожает свободе.

И если нам дорога свобода, пора отказаться от иллюзий, что политические шоу что-то изменят. Демократия мертва — её не стоит реанимировать. Настало время говорить о федерализме, децентрализации, республике в конце концов — идеях, которые могут вернуть власть людям, а не олигархам, спрятавшимся за цифровыми баррикадами. И овации Майкано на Accor Arena лучшее тому подтверждение.

Бывают времена, когда мир держится на людях, бывают времена, когда мир держится на вещах. Даже когда московитяне, новгородцы, нижегородцы и другие русские впадают в уныние или забываются в чехарде повседневных забот, древние палаты сохраняют своё достоинство если не для нас, так для тех, кто придёт после. Но есть и другие городские объекты, самим существованием своим напоминающие о возможности иной жизни — не атомарной и буржуазной, а гражданской и коммунитарной. В частности, древней точкой притяжения в городах являются стадионы.

Парадоксально, но иногда логика капитализма играет на руку нашему делу — превратив спорт в механизм заработка, воротилы бизнеса сохранили для нас сами материальные структуры, которые ещё могут стать отправными точками для новых витков политической жизни. Подумайте сами, ну где ещё в нашем мире отчуждения горожане могут вполне законно и добровольно собраться в количестве нескольких тысяч человек, увидеть живые лица и услышать живые голоса сограждан? Нас тут, разумеется, интересует вовсе не спорт как таковой, стадион — это только материальная база для коллективного действия, содержание которого может быть любым. Стадион является своего рода лакмусовой бумажкой — его наполняемость что-то сообщает нам о наличии или отсутствии чувства плеча. Понятно, что в столичном контексте стадион есть вещь преимущественно коммерческая, где реализуются интересы капитала. Но в условиях провинции у стадиона действительно есть шанс стать точкой объединения. Вокруг команды, вокруг города, вокруг communitas.

Именно поэтому я рекомендую вам посмотреть фильм о стадионе в городе Иваново и местной футбольной команде «Текстильщик». Фильм, снятый, в общем-то, одним человеком, бросившим ради этого корпоративную карьеру, и не имеющим притом к Иванову никакого отношения. Режиссёр Александр Голофаст, известный вам по одной скандальной рекламе, задался простым вопросом — почему матчи университетских команд в США собирают десятки тысяч людей, а на отечественных провинциальных стадионах вы иногда не встретите и сотни болельщиков? Можно ли сделать что-то, чтобы на игру последней в дивизионе команды собрался весь город? Оказалось, что достаточно целеустремлённости одного человека, чтобы практически воплотить в жизнь сказку. Александр неутомим в своей вере в то, что люди — хозяева своей судьбы, достаточно лишь взять на себя ответственность большую, чем мы привыкли.

Беда только в том, что этот дикий энтузиазм, даже когда он «выстреливает» и приносит плоды (как это и случилось в Иванове), зачастую не производит эффекта даже на тех, кто от него выигрывает. На первом официальном показе этого грустного и волевого фильма, состоявшемся не так давно в одном из помещений ГУМа, прямо напротив Красной Площади, герои его предпочитали сводить успех Александра к «личной истории» — вот, мол, получилось у парня что и хотел. Хороший, мол, фильм снял. Хотя Александр снял не фильм — он задокументировал опыт личного действия, которое запускает процессы обновления там, где, казалось бы, всё давно мертво. И получилось, конечно, не только у него. Получилось у всех — и у всех ещё тысячу раз получится, если мы отбросим эти утомительные стенания, встанем и будем делать всё, что в наших силах. А в наших силах — всё.

Итак, смотрите и мотайте на ус: Русский Супербоул

Друзья, у нас хорошие новости!

С этого месяца стримы на бусти будут проходить два раза в месяц. Это возможность глубже познакомиться с идеями республиканизма и теми, кто их представляет.

Ближайший стрим в эту субботу в 20:30. Не пропустите!

Нравится, не нравится — рожай, моя красавица!

На связи очередной дайджест депутатского безумия! В новом выпуске «Радио Республики» Андрей Быстров и Родион Белькович обсудили свежие запретительные и освободительные инициативы парламента.

Любит ли детей отец народов, и можно ли передать традиционные ценности половым путём? Отчего человек человеку квадробер, и по силам ли депутатам поднять страну с четверенек? Кого освобождают при диктатуре, и чьей кровью смывается преступление согласно УК? Наконец, отпустят ли чайлдфри на фронт из под следствия?

Снимай маску котика, ζώον πολιτικον, включай ютуб!

Поддержать нас: boosty.to/repcentre

Мы наблюдаем как российское либеральное движение превращается в терпящий бедствие корабль, который уже давно потерял курс. Он ещё дрейфует по волнам политической эмиграции, но вот-вот развалится вдали от родных берегов. На борту — склоки, борьба за влияние и стремительно утекающие сквозь трещины в трюме ресурсы. Невольно вспоминается Тойнби, чья теория «вызова и ответа» помогает понять, как цивилизации сталкиваются с испытаниями. Способность найти адекватный ответ на угрозу определяет, выживут они или утонут в глубинах истории. К нашей либеральной эмиграции применима та же логика. Вызовов было много, а вот с ответами что-то не срослось.

Когда элита теряет способность генерировать адекватные ответы на вызовы времени, наступает этап надлома. Противоречия в обществе усиливаются, а правящее меньшинство начинает разлагаться. Распад после надлома сопровождают моральная деградация, внутренние конфликты, утрата легитимности — и длиться это может довольно продолжительное время. Либеральная эмигрантская тусовка находится именно на этой стадии — стадии распада, за которым мы можем следить в твиттере в режиме реального времени: постоянные разборки, кто тут настоящая оппозиция, кто хороший русский, а кто не очень, кому дозволено мечтать вслух о прекрасной России будущего, а кому нет.

Но упадок начался гораздо раньше, ещё тогда, в 2011–2013 годах, когда на митингах было тесно и казалось, что вот-вот всё изменится. Болотная, выборы мэра Москвы — моменты, которые могли бы стать переломными. Но нет, власть показала, что адекватный ответ на вызов ей-то как раз вполне по плечу, а оппозиция захлебнулась в собственных амбициях и частных интересах. Что мы имеем сейчас? «Творческое меньшинство» деградировало, перестав быть движущей силой. Вместо ожидаемого «дворцового переворота» мы получили только «дворцовые интриги» внутри самой оппозиции.

А после февраля 2022 началась стадия окончательного распада — не системы, как мечтали либеральные пророки в очередном агитационном видео о крахе российской экономики, а самого либерального движения. И это не просто внутренние конфликты — это демонтаж всего здания, когда-то казавшегося крепким. Смерть Навального, который до последнего мужественно удерживал этот ветхий каркас (как оказалось, практически в одиночку), ускорила процесс. Физический разрыв между «оставшимися» и «уехавшими» превратил борьбу за ограниченные ресурсы в чужих юрисдикциях в единственный смысл существования оппозиции в изгнании, лишив большинство представителей политической эмиграции самого дорогого — какой-либо когнитивной свободы. И вот они уже хотят быть большими украинцами, чем сами украинцы, или хлопают в ладоши аресту Дурова, потому что «это законное требование государства». Но где здесь та свобода мысли, о которой они когда-то много говорили? К сожалению, лозунг «не врать и не воровать» теперь звучит не менее фальшиво, чем патриотическая пропаганда на госканалах.

Мы наблюдаем финал либерального движения в его привычной, так называемой «болотной» (насколько красноречив топоним, столь важный для политической истории последних десятилетий) ипостаси. Положение дел напоминает начало нулевых, когда на либеральные митинги выходил десяток интеллигентствующих бабушек вместе с кучкой вечно недовольных «очкариков».

Но конец одной истории всегда означает начало другой, что бы там ни рассказывал Фукуяма. Кризис — штука и неприятная, и неизбежная. Но он не просто разрушает, он очищает и готовит почву для нового. Если мы действительно стремимся к переменам, устаревшие структуры должны быть разобраны до основания. Освальд Шпенглер писал: «Закат — это не конец, это завершение естественного цикла развития культуры». И это не просто угасание, это переход к новому дню — добавим мы.

Там на выборах только и разговоров, что о женщинах и о войнах...

Не плачь, Америка! Новый выпуск «Радио Республики» уже на канале, а в нём — все события президентской гонки в США. Белькович и Конькова обсудили в подкасте ЦРИ, как прогревают главный спарринг осени.

Сколько выборщиков у твиттера русской эмиграции, и кто раскачивает колеблющиеся штаты? Чем запомнился медовый месяц Харрис, и объявит ли она свои предвыборные обещания хотя бы после инаугурации? Сколько можно агитировать ad Hitlerum, и при чём тут негативная евгеника и абортирование Канье Уэста? Наконец, ждать ли нам перехода from ballots to bullets в ноябре?

Голосуй лайком, приблизь победу республики!

«И Крист подумал: Миролюбов прав. Это слишком русское счастье — радоваться, что невинному дали пять лет. Ведь могли бы дать десять, даже вышака», — записал Шаламов, точно уловив наш странный навык утешаться суровой мерой, потому что могло быть хуже. Колыма давно превратилась из географического наименования в состояние, где любая доля смягчения уже кажется благодатью. И в этом холодном «счастье» мы остаёмся до сих пор, словно приговор, произнесённый в прошлом, всё ещё довлеет над нами.
 
30 октября, День политического заключённого, — дата, которая не имеет ни официального цвета, ни обязательного звучания, но она словно шрам, который не скроешь, как бы ни хотелось. Этот день — не памятник былым репрессиям, а скорее метка для современников, чтобы они понимали, чем живёт их страна. Он не о вчерашних фигурах и не о записках из ГУЛАГа, а о тех, кто сегодня в своём городе, на своей улице может стать чужим — просто потому, что так того требуют общественный порядок и спокойствие.
 
Мы будто бы пережили лагеря — они же остались в прошлом? Только Колыма не растворилась ни в пространстве, ни в мышлении. Страна живёт по негласному договору: не вслух, но каждый знает, где проходит та черта, за которую лучше не заходить. Никакой показной жестокости, только в отношении самых «непонятливых» — а так даже наоборот, зачастую вежливое, почти деликатное предостережение, к которому все давно привыкли. И когда кому-то дают «пятёрку» вместо «десятки», это кажется практически проявлением заботы — чем не гуманизм?
 
Страх напоказ уже не особенно и нужен — правила давно вшиты в повседневность, как неаккуратные швы на одежде: глаз это не радует, но зато все знают, как высоко смотреть, насколько громко говорить и когда лучше промолчать.
 
Теперь молчание — валюта, которой каждый оплачивает спокойствие. И каждый новый приговор — ритуал, поднимающий вопрос: «Ну а что ты хотел? Хорошо хоть, что хуже не получилось». Принимая такие условия, мы будто бы укрепляем своё право на иллюзию «русского счастья» — веру в то, что могло бы быть хуже, а потому, мол, не так уж всё и плохо. Лагерь как будто бы и не исчезал, его уже настолько обжили, что зачастую можно обходиться и без тюремных стен и вышек — они для самых непонятливых, громких и раздражающих.
 
Шаламов знал, что память — это не просто мемориал и не только список имён, но сама суть противостояния. Мы помним не ради трагической мелодии, а чтобы среди этой управляемой тишины не позволить правде раствориться, как если бы её никогда и не было.

Девятого ноября 2022 года был издан указ президента Российской Федерации «Об утверждении основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных духовно-нравственных ценностей». Последние рассматриваются в указе как площадка, «позволяющая защищать и укреплять суверенитет России». Мы понимаем, что размытое содержание ценностей помогает интерпретировать явления в качестве «традиционных» постольку, поскольку они будут отвечать инстинкту самосохранения и амбициям тех людей, которые отправляют власть. 

Это важно: не традиция корректирует и направляет стиль мышления чиновников, а государство определяет содержание традиции, неизбежно изобретая новую квази-идеологическую химеру, составленную из либерально-демократического, советского и синодально-православного словарей. Так как гуманитарный тезаурус цивилизаций уже давно не столько практикуется, сколько обсуждается и деконструируется как отдельная, не соотнесённая с повседневностью и символической реальностью область знания, государство лишь использует ту же стратегию. Все те, кто разрушал в XX веке эти самые «ценности», воспринятые как буржуазные, патриархальные, тиранические по самой своей природе, и подумать не могли, что в своём постмодернистском выпотрошенном виде они станут ещё более удобным способом реализации власти чиновника и капиталиста. 

Представьте, что в связи с травмой вы потеряли память, а в отделе реанимации вас первым встретит анонимный благопожелатель, который изобретёт для вас жизнь как бы заново. Сначала вам обрисуют почти апокалипсический образ настоящего, где всё самое лучшее в мире поставлено под угрозу, где прямо сейчас идёт тотальная война между традицией и сатанизмом, где сущее разделено на глобальные зоны агентности почти нечеловеческих сил. Конфликт — неразрешим, одна половина планеты экзистенциально угрожает другой. Вы могли бы подумать, что очнулись внутри эпоса, и прямо сейчас вам необходимо возложить ответственность за судьбу человечества на свои плечи. Что нужно делать, чтобы остановить катастрофу? Платить налоги, не участвовать в политике, ничего не критиковать, не разжигать межнациональную рознь, работать и разводить заводить детей. Как, и это всё? А это точно поможет победить сатанизм? 

У большинства современных людей исторический отсчёт начинается в лучшем случае со дня их рождения, коллективная память отбита подобным же образом. Тому, кто ничего не знает о традициях, даже если он о них читал, можно внушить что угодно. Россия — страна с невероятно богатой культурой, поэтому на открытии культурного форума в имперской столице Эрмитаж осенён песней о любви к Отчизне в исполнении Надежды Бабкиной и робота, а за их спинами огромная плазма транслирует зловещий клип, сгенерированный ИИ. Мало что ещё так хорошо иллюстрирует современность — актуальное искусство выглядит слабой тенью на фоне подобного рода красноречивых перформансов. Кроме того, Россия многим обязана православию. Поэтому в телевизионной рекламе контрактной службы солдат кидает гранату с криком «Во имя Святого Духа!», а орденом Сергия Радонежского награждается Дмитрий Константинович Киселёв. Господи, прости нас.

Владимир Путин устойчиво ассоциируется в моём уме с Пикассо — это художник-Протей, способный сообразовываться с выразительным языком текущего времени. Голубо-розовый период — на времена охватившего салоны символизма, а кубизм Брака пришёлся как нельзя кстати на момент формальных экспериментов. Сюрреалистическое плавление формы, новая монументальная классика, коммунизм и голубка мира — тоже всегда были своевременны. Пикассо — художник без лица. Президент и его речи, начиная с нулевых, — тот же медиум современных тенденций. Может Владимир Сорокин и здорово подражает разным регистрам русской классической литературы, но не менее виртуозно власть научилась ситуативно использовать остатки больших идеологий XIX-XX веков.

Добро пожаловать в традиционно-духовно-нравственный период Российской Федерации. Этот творческий отрезок в жизни государства тоже активно экспонируется на самых разных выставках. Будем внимательны. Ваш художественный критик.

А для тех, кто ещё слабо знаком со спецификой электоральных мероприятий в США и американской политической культурой, Родион Белькович дал комментарий проекту «РБК Тренды». Всё главное об особенностях избирательной системы в США и специфике прав каждого штата как субъекта президентских выборов. Выборы in a nutshell.

Справедливость в праве: естественный закон или социальная конвенция

Почему право важно для республиканской мысли? Легко ли овладеть искусством добра и справедливости? Существует ли единая валюта равенства и причём здесь правовой позитивизм? Всё это в докладе Сергея Виноградова на Республиканском вечере 14 сентября в Москве.

P.S. Хотите первыми получать доступ к лекциям ЦРИ? Это видео доступно на нашем Бусти уже месяц, там же вас ждут ещё три лекции с Республиканского вечера ЦРИ и другой уникальный контент. Подписывайтесь, чтобы получать доступ к материалам Центра раньше всех.

Кандидат достойный поражения

Ну вот и всё. Как пел небезызвестный исполнитель ямайских народных песен Боб Марли, you can fool some people some times but you can’t fool all the people all the time. Побагровевшая от гнева карта США напоминает — не нужно всех считать дураками. Никакие джениферы лопес не спасут вас от неконтролируемого потока других лопесов через прозрачную границу. Нельзя разогнать тучи, сгущающиеся над экономикой, даже самым лихорадочным твёрком. Ах, как трудно оказалось убедить население, что доступность перемены пола и абортов важнее доступности продуктов и бензина. Громкий проект «Камала Харрис» превратился в тихое жалкое чахоточное «кх-кх…».

Объяснение, на которое будут упирать сторонники Харрис — у кандидата от демократов было слишком мало времени для полноценной предвыборной кампании. Это правда — слишком долго старый конь портил борозду. Post factum идея выдвижения Байдена выглядит самоубийственной. Надежда на то, что Байден потребует меньших вложений в узнаваемость, сыграла злую шутку — Байден оказался слишком узнаваем. Скупой платит дважды: демократам пришлось сперва долго объяснять, почему одного пациента не нужно отключать от аппарата (что власти, что жизнеобеспечения), а затем всё равно начинать всё с начала с новым для избирателя лицом индийской национальности. Шансы Харрис были бы гораздо выше, если бы демократы заблаговременно срежиссировали показательный внутренний конфликт в администрации — шестидесятилетняя молодость Америки требует перемен и не стесняется критиковать начальство. На деле же актёра опытного, но по состоянию здоровья не способного сыграть свою роль, спешно заменили на первокурсницу, нервно следящую за активными движениями рта суфлёра.

Что же теперь будет с Харрис? Она, боюсь, весьма разочаровала демократических бонз. Впрочем, это их собственная ошибка — для поставленной задачи нужно было искать человека, имеющего больший аппаратный опыт. Харрис — человек достаточно случайный для политики, и этим, как ни странно, она напоминает Трампа. У последнего, правда, существуют собственное мнение, собственное мироощущение, собственные средства, в конце концов. Харрис — типичная карьеристка от бюджетной сферы. О, этот человеческий тип нам прекрасно известен. Если бы в Америке был комсомол, она бы в нём состояла. Она была бы замечательной чиновницей в каком-нибудь отечественном министерстве, где старательно симулировала бы деятельность, сочиняя новые требования для тех, кто на самом деле работает. Такого туповатого, наглого, косноязычного, беспринципного, пронырливого балласта у нас тоже хватает. Недаром наши отцы народа прямо заявляли, что Харрис им была бы удобнее. Как минимум потому, что понятнее, роднее. У кого не было завучей в школе! Способность менторским тоном нести околесицу и улыбаться начальству — вот классический навык любой тётеньки в администрации чего бы то ни было.

Так что у меня есть конкретное предложение — Харрис нужно предоставить политическое убежище, российское гражданство и партбилет. У неё и имя такое, что можно поискать какие-нибудь корни в одной из национальных республик, ей это не впервой. Ну или даже лучше будет уточнить классику: «Я дагестанец, я лакец… я индиец». Есть только одна опасность — у всех этих дамочек в силу общей недалёкости есть склонность впадать в какое-нибудь нелепое безумие. Вступать в какие-нибудь секты, исцеляться ультранародными средствами, ну и так далее. Так что россиянка Харрис рано или поздно может начать рассказывать детям в школах о значении рун. Знаем, проходили. Что ж, лучше она, чем за гаражами! Мы и не такое видали. А американцев можно только поздравить — пронесло.

К Трампу претензий хоть отбавляй: биография, неизменный китч, беспечное отношение к «верности» слову. Чего только стоит случай с Хашогги: человека буквально расчленили в консульстве, а Трамп буркнул что-то формальное и тут же вернулся к business as usual, заключив очередную астрономическую сделку с саудитами на поставку оружия. Никаких сантиментов, ничего личного — чистый капитализм с его звериным оскалом. Интеллектуал? Конечно нет. Его бинарные рассуждения — от «great guy» до «doesn’t have a clue» и пресловутое «fake news» — говорят о примитивной картине мира, в которой между полюсами, кажется, расположилась зияющая пустота.

Достоинства порождают соответствующие им недостатки, но иногда это работает и в обратную сторону. Победа Трампа — это в какой-то степени победа XX века, который смотрит с укором на современность со всеми её «фем-обкомами», небинарными персонами, культурой отмены и прочим безумием. Трамп воплощает защитника старого порядка — не доиндустриальной эпохи, а именно капиталистического ража двадцатого века, готового поглотить мутные «метастазы» новой прогрессивной морали.

И так вышло, что вот именно этот китчевый капитализм, каким бы смешным он ни казался, остаётся островом свободы, пространством, где человек может защищать свои ценности, в том числе консервативные, не опасаясь сгореть за них на общественном костре. Он сохраняет возможность смотреть на мир с ощущением личной свободы — с её правом держать оружие, пользоваться частной собственностью и распоряжаться своей жизнью. Он защищает правду двадцатого века: каждый человек должен иметь пространство для своих поисков и своих убеждений, но соблюдать известные приличия, а самое важное — иметь возможность называть уродливое уродливым, а красивое — красивым. И те, кого Голливуд шельмует, презрительно клеймя реднеками и деревенщиной, защищают именно это. Люди эти никуда не исчезнут, даже когда уйдет Трамп, и долг порядочного человека – сопротивляясь социальному расизму, встать рядом с ними, когда их пытаются унизить, кем бы они ни были.

Они борются за право на свою традиционную жизнь, с семьёй, с оружием, с частной собственностью. «Реднек», отстаивающий эти ценности, куда человечнее, чем дежурная игра в «мораль» псевдопрогрессивной элиты. Люди и организации, которые поддержали Трампа — UFC, Джо Роган, Илон Маск — выступают рупорами простого и понятного стиля жизни. Как говорят нынче – близкий вайб. Они не говорят об «инклюзивности», но живут, создают, дерутся и обсуждают по-человечески простые истины — они настоящие, они олицетворяют нехитрую, но понятную жизнь.

Весьма разношёрстную группу поддержки Трампа, я думаю, объединяет ещё одна простая, но очень важная вещь: всем им тесно внутри куцего спектра возможностей проявить свою «богатую индивидуальность», который предлагает нынешняя прогрессивная повестка. У людей есть вкус к жизни, они ищут свободы, вольного воздуха. Ну так уж вышло, что более всего их мироощущению соответствует прошлый век. И если сейчас в фигуре Трампа возродились те черты, за которые прошлый век можно ценить, то и отлично, возрадуемся.

В конце концов, двадцатый век был наполнен всей палитрой человеческих страстей. Он не стеснялся ни юмора, ни откровенности, ни здорового напряжения между полами. Человек, грабящий магазин, был преступником, вне зависимости от цвета кожи или социального контекста, а мужчина и женщина могли спорить, смеяться, не понимать друг друга — и в этом было то, что делало нас живыми. Это век, где полагаться надо было на себя, а не на государство. Где трубить о том, что ты жертва по любому надуманному поводу было совестно. Жить в двадцатом веке означало иметь право быть собой, и в этом он и сегодня остаётся последним бастионом перед наступающей аномией двадцать первого века. И именно это символизирует победа Трампа. И пока двадцать первый век продолжает саморазрушаться, хотя бы один угол этого мира защищён теми, кто считает, что самоуважение и свобода важнее повесток.