Недавняя шумиха вокруг провокационного анекдота о евреях, рассказанного либеральной журналисткой Лизой Лазерсон, с последующим отстранением ведущей от эфира снова актуализирует вопрос о «новой этике» и «культуре отмены». При всей очевидной неуместности анекдота дальнейшая травля свидетельствует о более опасных социальных симптомах, чем плохое чувство юмора конкретного журналиста. Желание наказать за слова «оступившегося» в условиях и так давно перекрытого кислорода в нашем отечестве (напомню, что Лазерсон продолжает свою деятельность, находясь в России) – на самом деле лишь подыгрывание давно устоявшимся авторитарным практикам принудительных извинений в отдельных регионах, удачно масштабируемым в последнее время на всю страну. Причем применительно к данному случаю, напомню, наказать требовали не за призывы к насилию и погромам, и даже не за использование власти в частных интересах, а за дурацкую шутку. Цель которой, судя по контексту, была даже не в том, чтобы рассмешить, а скорее визуализировать нечто обратное – наличие бытового антисемитизма в СССР. На самом деле идеологическое расстояние от требований кого-то «отменить» до 282 статьи УК РФ гораздо короче, чем кажется близорукой прогрессивной общественности твиттерских гостиных.

Если говорить о феномене культуры отмены в целом, то горькая ирония состоит в том, что она преимущественно бьет по тем, у кого меньше прав. Этот инструмент не представлял, не представляет и не будет представлять угрозы для власти. Сильно ли пострадала Симоньян после рассуждений о небе над Сибирью? Или, может, этот инструмент способен помочь в борьбе с реальными насилием за пределами крупных городов? Кто кого будет отменять? Пьющего домашнего тирана, бьющего свою жену, в каком-нибудь провинциальном городе – отстранять, увольнять, разрывать контракты и бойкотировать? Его мир – серое пространство завода, такие же дружки и вечная мерзлота за окном, а не чириканье в твиттере. Или, может, участников антиеврейских акций в Дагестане, устроивших рейды по гостиницам и штурмовавших аэропорт в поисках «яхудов»? Но этим бравым суетологам знакомы только законы отмены физической.

Cancel culture (само название уже должно вызывать брезгливость своим расчеловечиванием) будет всегда на стороне врагов свободы: власть имущих и оголтелой толпы. Потому что этот инструмент и не был задуман для борьбы с общественными пороками и насилием. Но если с «верхами» все довольно очевидно, то для людей, отрезанных от репрессивных ресурсов государства, это способ хоть как-то оказаться сопричастными мерзкому карнавалу власти. Этакая кровожадная игра для своеобразных «ролевиков», которые в отсутствие реальных инструментов пытаются воспроизвести свойственные государству идеологии и практики, которые вызывают отвращение у любого, кто любит и ценит свободу. Иначе говоря, культура отмены – это всего лишь очередная форма борьбы с инакомыслием, нагло примеряющая облезлую шкуру защиты униженных и оскорбленных и торжества справедливости. Собственно, как и все известные человеческой истории тоталитарные предшественники, стремившиеся унифицировать человеческое мышление.

Галя, у нас отмена!

Чем вагон с этатистами отличается от нового выпуска «Радио Республики»? Первый мы ещё не загрузили!
На канале ЦРИ Белькович и Быстров снова прошлись по актуальным событиям: баталии в Палестине и на аргентинских выборах, культурные войны и схватки в октагоне. Жива ли культура доносов и кто главные Ctrl+Z-ники в стране? Сколько яхудов Чимаев планирует перевести в партер и выступает ли ЦАХАЛ в среднем весе? Наконец, что же всё-таки помешало кандидату от Виллабаджо?

ЦРИ — в наших комментариях ваши анекдоты можно прятать от цензуры!

США напоминают сегодня римский престол, который когда-то тоже мог претендовать на безусловный авторитет и экстерриториальную юрисдикцию. Но уже Папа Бонифаций VIII, который в 1302 году издал буллу с говорящим названием Unam Sanctam (Всякая тварь подчинена Папе), вскоре был унижен в собственной резиденции и оттуда же изгнан: если Филипп Красивый пленил властолюбивых пап лишь в Авиньоне, то Данте поместил торговца благодатью в восьмой круг Ада. Нельзя претендовать на политическую непогрешимость, превратив свой дом в вертеп. И потому даже те, кто действительно страдают от коррумпированности и несменяемости своих локальных «элит», конечно же уже не ищут спасения в лоне кафолического либерализма.

Право на тот свет

Президент Франции Эмманюэль Макрон недавно сообщил о том, что готовит проект поправки в Конституцию, которая внесёт в текст основного закона страны прямое упоминание права женщины на аборт. Макрон преподносит эту инициативу как своего рода ответ на решение Верховного Суда США, признавшее за каждым штатом полномочия по криминализации искусственного прерывания беременности.

При этом во Франции, например, не разрешена так называемая активная эвтаназия, предполагающая прекращение жизни посредством введения того или иного вещества в организм желающего умереть пациента. Допускается только пассивная форма для находящихся при смерти и испытывающих невыносимые мучения — больному вводятся сильные обезболивающие препараты и прекращается поддерживающая терапия. Впрочем, судя по опросам, население в большинстве своём поддерживает расширение права на смерть. Ибо сегодня всем желающим приходится уезжать для этого, например, в Швейцарию (там не так давно этим способом окончил свои бесславные дни Жан-Люк Годар).

Тем не менее, в Конституцию Макрон считает необходимым внести упоминание именно права на чужую смерть — то есть на убийство. Иными словами, у француженки нет конституционного права прекратить свою жизнь, но будет конституционное право прекратить жизнь нерождённого ребёнка. Эмбрион — это стадия жизни организма. Право на аборт — это примерно то же самое, что право на убийство своих старых беспомощных родителей, не способных самостоятельно себя обеспечивать и мешающих молодым планировать своё будущее.

Можно по-разному относиться к запрету абортов, но Конституция, предусматривающая право на аборт — это буквально covenant with hell, как выражались американские аболиционисты. Впрочем, от французов, пожалуй, этого и следовало ожидать.

Дагестанские черносотенцы

Ищете новый выпуск «Радио Республики» всем аэропортом? Не лезьте в турбину, он на канале!
В подкасте ЦРИ Белькович и Быстров как всегда о насущном: еврейские погромы, Третья мировая и избиение за деньги. С каких пор Хасбик стал миссионером всепрощения, и почему либералы произносят «монополия на насилие» с придыханием? Сколько месяцев осталось российской экономике, и почём торгуют смертью Путина? Что там у семитов, и почему Белькович за чистоту боксёрской расы?

Настраивай приёмник на республиканскую волну, ЦРИ вещает!

Становление централизованного государства постепенно влечёт за собой возникновение совершенно нового представления об уголовных правонарушениях. Жертва перестаёт быть субъектом, обладающим правом на компенсацию — эту её функцию присваивает себе государство. Это государство в юридическом смысле становится потерпевшим.

...Псевдоконсерватизм власти вполне комплементарен псевдоконсерватизму населения. Пока граждане приветствуют государственные пособия, расширение государственного присутствия в экономике, увеличение трат на те нужды, которые государство сочло первоочередными, о подлинном консерватизме не может быть и речи

Небольшой комментарий Родиона Бельковича о проблемах российского консерватизма для «России в глобальной политике»

Свобода наступила?!

Победа на выборах в Аргентине либертарианца, обещавшего бензопилой расправляться с властью номенклатуры и засильем бюрократии, заслуженно красуется на передовицах газет и, естественно, будоражит умы этатистов, уже прозвавших Хавьера Милея мини-Трампом. Но будем честны: то, что для политического успеха в представительной демократии человеку достаточно обаять популистскими лозунгами электорат, утомлённый отчуждением от власти, мы знали и до сегодняшнего дня. Вопрос сейчас в том, насколько верным своим обещаниям окажется «первый президент-либертарианец», и в том, возможно ли в принципе радикальное сокращение государства без полноценного и повсеместного низвержения власти Левиафана. Перед тем как поднимать тост «За построение либертарианства в отдельно взятой стране!», предлагаем вам посмотреть выпуски «Радио Республики» (первый, второй), посвящённые электоральным успехам Милея.

В свое время Бакунин вскрыл коренное противоречие марксистского проекта — между целью и средствами: «Они говорят, что такое государственное ярмо, как диктатура [пролетариата], есть необходимое переходное средство для достижения полнейшего народного освобождения… Итак, для освобождения народных масс надо их сперва поработить! … Они утверждают, что только диктатура, конечно, их, может создать народную волю, мы отвечаем, что никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечивания себя».

И, к несчастью для русского народа, подтверждений слов классика ждать пришлось совсем недолго. Чтобы учение стало всесильным, для начала оно, как известно, должно стать верным, поэтому одним из первых декретов, принятых большевиками после прихода к власти, стал «Декрет о печати», запретивший деятельность всех оппозиционных газет. Возможно, и не было бы того живодёрского успеха в деле создания нового человека, не начни Ленин сотоварищи с «министерства правды». В последовавшие за созданием Главлита десятилетия советский эксперимент под корень извёл альтернативные мнения, что позволило красной номенклатуре сполна насладиться монопольным правом на «переходное средство», буквально утопив в крови закованный в гулаговские кандалы русский народ. Ничего удивительного в том, что к этому средству с удовольствием прибегают и по сей день. Нет ничего более постоянного, чем временные меры.

И всё же, где цензура 1917-го, большевики и прочие радости социализма в отдельно взятой стране, а где какие-то «ботофермы» в Тбилиси и Вильнюсе 2023 (или, как их называют сторонники практики подлога общественного мнения за госдеповские деньги, «доброботы»). На первый взгляд, проблема несущественная — так, очередной скандальчик в благородном эмигрантско-оппозиционном семействе, который, увы, кроме справедливого чувства брезгливости ничего иного вызывать не может.

Но политика — это не пресловутая борьба за власть, где вопрос допустимости средств быстро замещается вопросом об их эффективности. Даже в риторике оппозиционеров политика предстаёт как борьба за идеалы и, пожалуй, именно внутригупповой альтруизм на фоне коррумпированности и беспринципности «элит» в первую очередь завоёвывает для оппозиции сторонников. Поэтому новости о каких-то «ботофермах» резко обесценивают оппозиционный пафос.

Так что не стоит проходить мимо этой оппозиционной беспринципности — надо помнить о конфликте цели и средств и о том, что любой функционирующий аппарат стремится к самосохранению, а не самоуничтожению. И сегодня так называемые «эльфы» доносят «правду», осуществляя подлог, оправдывая свой обман обманом другого, а завтра, (поскольку ничто не вечно, в том числе и власть кооператива «Озеро»), эта ботоферма станет новым «министерством правды» в «прекрасной России будущего». Ведь уже сегодня эльфы совершенно не гнушаются практики friendly fire — по заказу дискредитируя других представителей либеральной тусовки. Сегодня они мочат Каца в комментах, а завтра возбуждают уголовное дело за хейтспич в твоём, юзернейм, твите. Не забывайте, что Бакунин может и не всегда был успешен в real politik, но редко ошибался в своих прогнозах.

Президент Международной ассоциации бокса (IBA) Умар Кремлев в очередной раз раскритиковал Международный олимпийский комитет за непоследовательную позицию в отношении спортсменов и олимпийских ценностей. «Почему нет доверия к МОК? Конфликт Израиля и Палестины, они говорят: "Израильские спортсмены не несут ответственность за своё правительство". Хорошо, мы согласны, спортсмены не виноваты. А конфликт Россия — Украина. Спортсмены — виноваты. Это что такое? С головой не дружат», — комментирует Кремлев.

И, в общем-то, он прав, однако прав в значительно более широком смысле. Ибо никто никогда не действует «вне политики», а уж тем более — в спорте. Олимпийские игры были рождены в том мире, где политика была делом каждого свободного эллина, а сам спорт — естественной и необходимой частью воспитания человека для политики. Поэтому, конечно, когда функционеры МОК (и не только) пытаются сделать из спорта какое-то ванильное развлечение наподобие кулинарных конкурсов, они лукавят дважды. Во-первых, потому что спорт связан с телом, которое должно быть буквально телом политическим. А во-вторых, потому что на деле спорт всегда используется современными государствами как инструмент давления и борьбы.

Таким образом, нейтральности нужно требовать либо ото всех спортивных структур разом и во всём, либо всем открыто признать ангажированность. За примерами последней далеко ходить не надо. Так, например, уже 1 марта 2022 года на официальном бланке Всероссийской федерации САМБО спортсмены сборной России отправили письмо Путину, в котором попросили последовательно довести военную операцию до логического завершения. Не вполне понятно, почему организация, устав которой не предполагает поддержку или осуждение политических, а тем более — военных, решений, и которая объединяет людей самых разных взглядов, позволяет отдельным спортсменам подобные высказывания от имени сотен тысяч самбистов-любителей. То есть, конечно, понятно. Но надо уже решить, что мы всё-таки думаем о нейтральности спорта.

Ботоферма добра, вот и ты не сердись!

Премьера! Долгожданный выпуск «Радио Республики» уже на всех экранах страны!
Санкции и боты, приговоры и запреты — в подкасте ЦРИ Белькович и Быстров снова перемывают кости либералам и этатистам. Сколько санкционных запретов нужно придумать для премии «капо месяца»? Допустимо ли быть жуликом против воров, и попадут ли мёртвые души в либеральный рай? За что кого-то сажают на 7 лет в этот раз, и почему депутаты так озабочены вашей половой жизнью?

А ну-ка эльфы, по комментариям пли!

На обиженных воду возят

Российские экономисты участвуют в проектировании архитектуры санкций, направленных против россиян. Позавчерашние оппозиционеры, критиковавшие власть за государственную пропаганду, курируют фабричную, вполне в духе XXI века, унылую продукцию, стратегически ориентированную на изменение общественного мнения. Грантоеды работают на интересы грантопродавцев, а главное медиа о жизни заключённых в России не маркирует свои материалы оповещением о конфликте интересов. Что забыли? Ах да, оказывается, панк-молельщицы не такие уж и панки, а вполне себе благоустроенные спонсорки войны. Путина Богородица не прогнала, зато патриарх совместно с усилиями лево-либеральных СМИ успешно осуществили обряд экзорцизма наоборот, изгнав из Толоконниковой и Верзилова остатки образа, напоминающего что-то гуманистическое. Чуть не забыла! Главный учитель альтернативной истории, обслуживающий уши цивилизованных людей, увы, жаждет истребления палестинских детей.

Мне не кажется добросовестной и хоть сколько-нибудь уместной реакция злорадная, высказанная с этатистской стороны: дескать, вообразите, наши маленькие снежиночные друзья, российская пропаганда не врала всё это время! Каков купец, таков и продавец. Доброе утро, вы наконец проснулись и выяснили, что деньги и сила в этом мире решают всё, а геополитические проблемы и экзистенциальная угроза для русских — не побасёнки старых гэбистов. Гадкие ухмылки, спонсирование войны, участие в этически неоднозначных ситуациях, скандальная грызня, взаимные плевки и унижения, а также уверенность в непогрешимости картины мира были уже давно свойственны и тем, кто сейчас злорадствует, и тем, над кем злорадствуют. Это просто циклически сменяющая друг друга карусель неизбежных поражений: вот уголовные дела по 228 статье, а вот Крым, а вот и гойда, а вот вам патриот, совсем не героически умерший от наркотиков, а вот и опозорившийся оппозиционер. Пока сменяют друг друга календарные дни, ситуация так и будет меняться ситуативно за или против морального авторитета той или иной тревожной социальной группы.

Похожи друг на друга не Мизулина и Толоконникова, Соловьёв и Милов. Похожи друг на друга их представления о том, что есть политическое, человеческое и народное. Представления, далёкие как от идеи Блага, так и от живой, возмутительно непредсказуемой ткани живого бытования людей и вещей в этом невероятном, прекрасном и яростном мире. Объять его ни опытом, ни умом не может никто из нас, поэтому мы с вами и тянемся и к Платону и Аристотелю, и к Данте и Паунду, и к Джорджоне и Брейгелю. И вместе с ними тянемся в мир, чтобы в многообразии рассмотреть должное и прекрасное.

Медийные либералы продаются так же хорошо, как и патриоты на зарплате, в то время как люди честнее и симпатичнее продолжают издавать важные и хорошие книги классиков левой мысли и либерализма. Или, несмотря на бюрократические препоны, везут в больницы прифронтовых территорий лекарства, а также помогают огромному количеству беженцев из Украины. Одни — здесь, у нас, другие активно волонтёрили за рубежом.

Несмотря на то что у меня лично никогда не было веры в личностей, успевших нашуметь за последние недели, мне, признаюсь, всё-таки ближе сейчас те, кто разочарованы, чем те, кто злорадствуют. Замечательно, что кто-то ещё верил в правовой порядок, честные выборы и другие демократические химеры, прикрывающие онтологический беспорядок, устроенный национальными государствами. Эти люди верили хотя бы во что-то порядочное, в отличие от гиликов, якобы разгадавших главную тайну бытия: сила и деньги управляют миром. Нет, это так только в вашем мире. В мире Премудрости слабого защищают, а не бьют, жертвуют частными интересами, а не только продаются.

Скажу то же, что и всегда здесь говорилось: доверяйте свои надежды живым, а не мёртвым, добродетельным нравам и делам, а не идеологическим баталиям. Про идеологии всё рассказано в «Бесах», а про добродетель — у древних. Не расстраивайтесь, друзья, если ваши ожидания были обмануты: всякий низринутый идол освобождает место и простор для настоящих отношений и куда более радикальных надежд.

Первое упоминание анархо-капитализма на российском центральном телевидении. Белькович в Международном обозрении

В признании ЛГБТ экстремистским движением, представляющим угрозу национальной безопасности, примерно столько же от торжества консервативных ценностей, сколько российского в новой модели автомобиля «Москвич». Впрочем, какой режим, такие и угрозы. Несогласие с этим решением автоматически не делает из вас ЛГБТ-бойца в радужной униформе. Но любое рукоплескание государственным запретам по идеологическому принципу рано или поздно приводит к запрету самих идейных рукоплескателей.

Любая автономная деятельность, предполагающая наличие ценностей и серьёзное отношение к собственным убеждениям, воспринимается системой как угроза её порядку. Будь вы турбо-патриотом, нацболом, националистом, либералом, социалистом, да хоть феминист_кой или гей-активистом — в глазах Левиафана все равны: равно опасны и неуместны. Политика, с точки зрения современных государств, может быть, увы, только политикой контролируемой. Политика более традиционного толка, за которой стоят ценности и политическое участие неравнодушных людей, оказывается фундаментально несовместимой с государством. И стоит ей начать прорастать на выжженном веками этатизма русском поле экспериментов, как в ход идёт дубина оседлого бандита. Он не терпит никаких горизонтальных связей, потому что власть знает только одну ось – вертикаль. И если вчера у «несистемных» находили «Майн Кампф» или какую-нибудь «визитку Яроша», то сейчас чёрная метка станет радужной. А вот последствия её получения становятся лишь чернее.

Понятно, что ни стилистически, ни идеологически современное ЛГБТ-движение со своей остервенелой демонстрацией сексуальных предпочтений, из которых почему-то необходимо сделать политический манифест, со своей новой этикой и фестивалями транс-переходов вызывать симпатий не может не только у консерватора, но и в принципе у культурного человека. Но ещё меньше симпатий вызывают так называемые борцы за мораль и нравственность, облизывающие государственную дубину и испытывающие нездоровое возбуждение от разговоров о трансформерах и трансформаторах.

Мы можем, конечно, представить себе в рамках мысленного эксперимента добровольное объединение людей, для которых однополые связи будут являться бóльшим преступлением, чем, например, причинение реального физического вреда. Для них установление запрета на пропаганду ЛГБТ было бы вполне легитимным политическим решением. Вот только проблема в том, что нет в эпоху этатизма таких вольных ассоциаций. В современном государстве многомиллионную массу произвольно собранных людей объединяет только наличие паспорта одного цвета, но никак не общие представления. И потому такое гетерономное воздействие из соображений «защиты общественной морали», «принуждение к добру» означает лишь то, что одна группа, используя силовые ресурсы, навязывает свои нравы другим. Более того, моральное регулирование в государстве оказывается равнозначным абсолютному произволу регулирующих субъектов, поскольку критерием оценки поведения как морально допустимого могут быть только представления этого оценивающего субъекта (в данном случае — номенклатуры) о добре и зле. Да и словосочетание «моральное регулирование» выглядит как издёвка. До тех пор, пока его подпирает полицейская дубинка, никакой порядок нельзя назвать справедливым или моральным. Сегодня ЛГБТ, завтра криминализация абортов, послезавтра — возвращение смертной казни. Дней впереди достаточно.

С точки зрения формального равенства, люди, не разделяющие нравы других, даже если это моральные принципы некоего большинства, вправе не учитывать эти принципы в своих действиях, и никто — ни «моральное большинство», ни «моральные маргиналы» (ЛГБТ+) — не вправе навязывать свои нравы другим. Порок не является преступлением, как ещё в XIX веке заметил Лисандер Спунер.

И как бы мы ни отрицали чьи-то моральные убеждения — уничтожить их мы вправе только морально. Это и есть торжество консервативных ценностей — победа общества, а не государства.

Пока денацификаторы уничтожают памятные знаки о Голодоморе, а украинцы деконструируют империю, выкорчёвывая из вольных земель Александра Сергеевича, другие монументы стоят — всё им нипочём.

Основательно был разрушен музей Григория Саввича Сковороды, а сам он, статно и спокойно, стоит невредимым. Искала российская ракета величайшего православного философа всей Российской Империи — и не поймала его. Совсем недавно над полуостровом бушевал ураган, волны размыли набережную Севастополя, но не шелохнулся белокаменный исполин — апостол Андрей Первозванный.

В православной культуре скепсис по отношению к пластике укоренился неслучайно: слишком явно скульптура походит на идола, слишком силён её акцент на материальном. В Константинополе древние, ещё языческие статуи временами ощущались не просто чуждыми — потенциально они несли почти экзистенциальную угрозу верующим, нападая на христиан, которые бежали в храм Святой Софии как в укрытие. Всё это не средневековые россказни непросвещённых людей — война с памятниками и утверждение власти посредством монументов до сих пор являются частью актуальной политической культуры. Не на пустом месте.

Людям всё ещё важно, какие памятники открыты, какие уничтожены, а какие — чудом — остались целыми, противостоя как природному хаосу, так и бесовству человеческому. Национально-ориентированное мышление, увы, и эти ситуации будет расценивать исключительно в качестве своеобразных бонусных очков правоты, посланных от невидимых сил: дескать, харьковский поэт стоит вопреки оккупантам, а апостол охраняет Россию (обе стороны могут воспринимать события как знаки того, что каждый идёт верной дорогой).

Защищаться от агрессора и прославлять православие — действительно достойные решения, кто станет спорить. Однако жаль, что даже православие и непослушную ткань истории можно попытаться искусственно привязать к территориальной границе.

Григорий Саввич был учителем для людей, строивших государственную архитектуру Империи. А севастопольский апостол был подарен городу киевской администрацией в 2003 году.

Волны и ракеты, сохраняющие то, что должен защищать человек, ставя святыни выше всяких национальных и государственных интересов, сказочным образом оказались мудрее цивилизованных людей. Как в «Слове о полку Игореве», как живой космос, в котором даже оружие порой хочет послужить человеку, несмотря на всю его падшесть.

Клоуны при экстремистах и экстремисты при клоунах

«Радио Республика» в эфире! В новом выпуске подкаста ЦРИ Белькович и Быстров обсудили запрет движения ЛГБТ в России. Что сублимируют депутаты, и как правильно бороться с возбуждением ненависти и вражды? Зачем либералы придумали ст. 282 УК, и кому теперь ждать радужную метку от Центра «Э»? Каких запретов жаждет ЛГБТ-обком, и повод ли это облизывать государев сапог?

Подпишись, не будь экстремистом!

Стажёр-исследователь ЦРИ Дарья Конькова побывала на лекции консервативного комментатора Майкла Дж. Ноулза в Вашингтоне и выяснила, почему Джо Байден хуже Си Цзиньпина и от кого хотят избавиться Клинтоны

Ошибки тиранов

В Москве на чёрных ветках лежат тяжёлые белые шапки снега, и в такие вечера почему-то особенно остро ощущается ключевой недостаток российского авторитаризма как авторитаризма. Я имею в виду полное отсутствие фантазии и стиля, всякого искреннего восторга перед возможностями, которые открывает неконтролируемая власть. «Настоящая анархия — это анархия власти». Но как ведёт себя сегодня отечественный тиран? Он пытается изобразить, что Россия — современное, передовое, технологически развитое государство, обеспечивающее гражданам недоступный даже на Западе спектр услуг и так далее. Искусственный интеллект, дроны, всё это. Иначе говоря, вместо того, чтобы в текущих условиях осуществить радикальную переориентировку, они буквально боятся. Они не боятся восстаний или тотального провала экономической политики — они вполне серьёзно боятся выглядеть неактуально. Неудивительно, что Дугин не привился. Правящий наш класс, к сожалению, мыслит категориями школьных утренников. Никаких попыток смелых решений, никакого сердечного, разухабистого рывка в пустоту. Только жвачка многонациональности, календарного православия, выставок достижений народного хозяйства. Характерно, что Сурков со своими вялыми опусами — это предел их возможностей. Эти люди не просто не поняли — они, видимо, в силу своих антропометрических, так сказать, данных и не могли понять, что многие готовы были бы встать на сторону проекта сознательного изоляционизма, если бы он был достаточно радикален. Если бы его не воплощали в жизнь слюнявые жирные лысые завхозы. Но о каком радикализме можно вести речь, если у нас радикалами считаются националисты, которые выстраивают свою идентичность вокруг образа России, буквально заимствованного откуда-то из мультфильмов Диснея. Или другие националисты, которые набивают себе руны, молоты, свастики. В общем, не отстают от западных прогрессивных товарищей. Oh, how common. О каком альтернативном проекте можно думать, когда показатель нашей свободы и независимости — объёмы вводимых квадратных метров недвижимости в убогих бетонно-стеклянных коробках, которые как у людей. О, как жаль, что каждый год этот тяжёлый снег ложится будто бы зря. Как аккуратно и нежно обнимает он древние белые палаты, и как варварски его давят, топчут, сминают вываливающиеся из очередного модного места посетители. Нельзя, нельзя верить в русский мир и так беззаветно отдаваться модерну. Запретите космические программы, прокляните искусственный интеллект, сделайте что-нибудь красивое. Тираны вы или кто. Нет, они будут выносить свои пакостные приговоры и приговорчики. Вот и весь масштаб фантазии. Тьфу.

Продолжая рассуждения о природе авторитаризма. Тут давеча Владимир Путин в режиме «ответа на просьбы трудящихся» объявил о своём очередном выдвижении на президентский пост. Таким образом, если он завершит ещё один шестилетний срок в Кремле, то переплюнет по времени удержания власти Сталина и ближайших отечественных конкурентов в этом сомнительном спорте ему придётся искать уже среди монархов XVIII века. Я было думал разразиться историко-политическим анализом на этот счёт, но потом вспомнил, что мы не так давно обсуждали со студентами «Государство» Платона. В восьмой книге есть любопытный фрагмент о доле единоличного правителя:

«Значит, уж это-то ясно, что, когда появляется тиран, он вырастает именно из этого корня, то есть как ставленник народа. Он тот, кто подымает восстание против обладающих собственностью. ... Если он потерпел неудачу, подвергся изгнанию, а потом вернулся — назло своим врагам, — то возвращается он уже как законченный тиран. В первые дни, вообще в первое время он приветливо улыбается всем, кто бы ему ни встретился, а о себе утверждает, что он вовсе не тиран; он даёт много обещаний частным лицам и обществу; он освобождает людей от долгов и раздаёт землю народу и своей свите. Так притворяется он милостивым ко всем и кротким. ... Когда же он примирится кое с кем из своих врагов, а иных уничтожит, так что они перестанут его беспокоить, я думаю, первой его задачей будет постоянно вовлекать граждан в какие-то войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе... да и для того, чтобы из-за налогов люди обеднели и перебивались со дня на день, меньше злоумышляя против него. ... А если он заподозрит кого в вольных мыслях и в отрицании его правления, то таких людей он уничтожит под предлогом, будто они предались неприятелю. Ради всего этого тирану необходимо постоянно будоражить всех посредством войны. … Но такие действия делают его все более и более ненавистным для граждан. ... Между тем и некоторые из влиятельных лиц, способствовавших его возвышению, станут открыто, да и в разговорах между собой выражать ему недовольство всем происходящим — по крайней мере те, кто посмелее. ... Чтобы сохранить за собой власть, тирану придётся их всех уничтожить, так что в конце концов не останется никого ни из друзей, ни из врагов, кто бы на что-то годился. ... Значит, тирану надо зорко следить за тем, кто мужествен, кто великодушен, кто разумен, кто богат. Велико же счастье тирана: он поневоле враждебен всем этим людям и строит против них козни, пока не очистит от них государство.»

Одним словом, счастье не за горами.