«У девочки осколочные ранения руки, ей оказывается медицинская помощь, угрозы для жизни нет», — сообщил глава региона.

«Компьютеры не работают абсолютно везде — ни в Шереметьево, ни в офисах нацпера. Легли все системы, полётных планов нет, заправить самолёт даже не могут, рассказал один из собеседников. По словам другого, вылетают только те рейсы, расчёты по которым успели сделать.

В Мелькисарово пропало даже электричество — предварительно, его вырубили, чтобы никто не мог включить компьютеры и выйти в систему. Многих членов экипажей разворачивают домой, а офисные сотрудники просто сидят и ничего не делают.

«Сами сидим в самолёте уже два часа в неизвестности с пилотами и со всем техническим персоналом, заправить самолёт топливом даже не можем без компьютерной системы», — говорит одна из стюардесс.

Всем работникам до особого указания строго запретили пользоваться корпоративной почтой и рабочими компьютерами из-за «серьёзной атаки». Для оперативной коммуникации с руководством экипажам рекомендовано использовать Telegram».

«В 1945 году Спартак Андреевич лично засвидетельствовал победу над врагом, оставив свой автограф на стене поверженного рейхстага в Берлине», — написал в своем ТГ-канале губернатор области Игорь Руденя.

«Я много разговаривал с президентом Путиным. У нас всегда были хорошие отношения. Но пять раз — каждый раз... ну, может, четыре — у нас были обсуждения. Вы и я обсуждали это. Мы думали, что договорились уже много раз. А потом президент Путин выходит и начинает запускать ракеты по какому-нибудь городу вроде Киева и убивает много людей в доме престарелых или где-то ещё. Тела лежат по всей улице. И я говорю: это не тот способ, как нужно действовать.

Так что посмотрим, что из этого выйдет. Я очень разочарован. Я разочарован в президенте Путине, очень разочарован. Поэтому нам придётся пересмотреть, и я собираюсь сократить те 50 дней, которые дал ему, до меньшего числа, потому что, думаю, я уже знаю, что произойдёт».

«Я собираюсь установить новый срок — примерно через 10 или 12 дней с сегодняшнего дня. Нет смысла ждать. Это были 50 дней. Я хотел быть щедрым, но мы просто не видим никакого прогресса».