Шамана разгрузили на 15 млн рублей - мэр Ставрополя на основании голосования жителей города отменил концерт Шамана, за который тот хотел получить 15 лямов. И это на фоне идущей СВО! Хороший почин.

Когда в "Бункере на Лубянке" я говорил о том, что все зависит от государства, что будут петь, кто будет петь, кто будет продюссером, который на всем этом будет зарабатывать огромные бабки, то говорил именно об этом. Тут отменили концерт, там отменили концерт. И все - человек начинает думать - что петь, как петь, стоит носить мужику кожаные штаны в обтяжку по самые помидоры, или все же надо выглядеть по-мужски.

Продюссеру не дали организовать один Кремлевский концерт, второй. Лишился огромных денег. Тоже начинает думать, какие песни нужны народу и кто и в каком виде их может петь.

Радиостанциям, которые берут по 10-50к зелени за песню в ротацию и различные ТОПы прислали пару налоговые проверок, парализовали деятельность на месяц, лишили всех доходов, и рекламных, и левых зелёных, и они задумаются - а все ли правильно мы делаем?

Все. Вопрос решается элементарно. Необходимо только желание навести порядок. Необходимые ресурсы, стимулы у государства есть. И тогда уже через два-три года у нас будет пусть ещё не суперкачественная поп-музыка, но такая музыка, за которую не будет стыдно так, как сейчас. И хиты появятся, которые будет петь вся страна, и исполнители, за которых не будет стыдно.

Кого увольняют за патриотизм в российской науке? История Вячеслава Якушева

В декабре 2023 года президент Академии наук Геннадий Красников сказал, что за последние 10 лет количество ученых сельскохозяйственных наук сократилось на 33%. Вопиющий случай, произошедший с доктором наук, членом-корреспондентом РАН Вячеславом Якушевым и его коллегами, наглядно показывает, почему так происходит.

Научного сотрудника Агрофизического НИИ в Санкт-Петербурге, член-корреспондента РАН Вячеслава Якушева выгнали из института после того, как он на ученом совете раскритиковал своих коллег, которые публикуются в литовском научном журнале Zemdirbyste-Agriculture с пометкой «авторы статьи отмежевываются от российской политики». Кроме того, на главной странице журнала прямо написано об осуждении «агрессии» и «насилия» со стороны российской армии.

Ученый не раз обращал внимание главы института Юрия Чеснокова о недопустимости публикаций в подобных русофобских журналах. В частности, публиковались статьи замглавы этого государственного учреждения Натальи Бучкиной. Чесноков пообещал разобраться в ситуации, однако вскоре именно Якушев был уволен.

Ученые, работающие за бюджетные деньги, не могут отмежевываться от государственной политики и фактически выступать на стороне противника в то время, как Россия ведет специальную военную операцию на Украине, убежден Якушев.

А еще ученый затронул проблему серьезного оттока кадров из сельскохозяйственной науки. По его мнению, в этом есть и вина руководства института, которое при унизительно низких зарплатах молодых ученых умудряется лишать их жилья.

Какой мир мы построим для наших детей? Зависит от нас
✅Подписаться на РВС

Это они хвалят, издеваются или пытаются подставить?

И опять осквернение. И опять Башкирия.

Там задержали троих 20-летних мужчин граждан РФ, кинувших коктейль Молотова в Вечный огонь.

Инцидент произошел в городе Учалы 6 сентября, но подозреваемых задержали только сейчас.

«Лица, причастные к преступлению, установлены. Ими оказались трое молодых людей 2004 года рождения, которые не смогли внятно объяснить причины своего поступка. В ходе беседы с сотрудниками правоохранительных органов все трое раскаялись в содеянном и призвали остальных не повторять их ошибку».

Подписаться

Кировский районный суд Иркутска приговорил экс-министра здравоохранения региона Якова Сандакова к 18 годам строгого режима и штрафу 80 млн рублей за превышение должностных полномочий и мошенничество. Об этом ТАСС сообщили в прокуратуре Иркутской области.

Контракт Пентагона по изучению воздействия ядерного оружия на аграрный сектор затрагивает и моделирование таких ситуаций в России и странах Восточной Европы, следует из документов ведомства, с которым ознакомилось РИА Новости.

От подрядчика требуется «расширить географический охват моделирования, чтобы включить в него бывшие страны Восточного блока... а также обновить программный код для регионов за пределами Восточной Европы и западной части России».

ГУР МО Украины публикует видеокадры снятые разведывательным БПЛА с моментом поражения ракетой ПЗРК нашего СУ-30СМ в акватории Черного моря во время вчерашней вылазки подразделений ССО и ГУР в целях захвата вышки «Крым-2».

К сожалению, пилоты погибли.

Осведомитель

Наш товарищ Никита Третьяков получил очередное ранение. Серьёзное. В своём канале он рассказал, как это произошло.

Ответ будет!

Разрешение бить по территории РФ повышает вовлеченность Запада в конфликт на Украине и приведет к реакции со стороны Москвы, заявил Песков.

Запад таким образом пытается продолжать боевые действия «до последнего украинца», сказал пресс-секретарь президента.

Подписаться

История одной мины

Погода была ужасная, мина была прекрасная! Маленькая, противопехотная, эффективная! Тридцать лет и три года мечтала она выполнить свою единственную миссию: взорваться под ногой неприятеля, остановить наступление врага, причинить максимальный ущерб супостату. Скучно было мине лежать на складе, мечтала она взорваться и выполнить свое предназначение. С завистью смотрела она на сестричек, которых забирали со склада, вздыхала: «Часики-то тикают, а боевого взвода всё нет».

И вот настал волнительный момент: мину — такую же, как все, но все-таки уникальную — достали из ящика, протерли ветошью, обслужили и положили в сумку сапера!

Да-да, настоящего сапера, да еще и гвардейца! Вот-вот она сможет послужить Родине, осталось совсем чуть-чуть! Дождалась она, пока сапер забылся неглубоким фронтовым сном, и завела с ним лукавый свой разговор:

«Пожалуйста, миленький, — нашептывала она саперу Ване во сне, — заложи меня, да по всем правилам — я тебя не подведу, я тебе пригожусь! Героем будешь!»

«Как же ты не понимаешь, ну на кой же я тебя заложу? — увещевал в ответ Ваня. — Тут ведь и до противника более пяти километров, водная преграда от него отделяет, болото широченное. Да и ведь не было же тут ноги вражеского пехотинца никогда, за все два с половиной года, на кого же ты будешь охоту вести?»

«Это, Ванечка, ты в голову не бери, ты вот о чем подумай: заложишь ты меня и моих бойких взрывных сестричек штук этак 10, а то и 20, нарисуешь красивую карту, начальнику представишь, скажешь умное что-нибудь, ну там «для защиты от ДРГ»например, а он и похвалит — глядишь, может, и в отпуск пораньше поедешь или еще чего... А о своих ты не волнуйся, ты же их всех известишь, вот они и будут шастать.

Проснулся сапер Ваня, выпил чайку да энергетика, но мысль заминировать позиции никак не шла из головы. И действительно, чего же это без дела сидеть? Взял, да и заминировал.

Обрадовалась мина, просто мочи нет: Ваня нежными своими руками вырыл для нее ямку, опустил ее туда, с любовью и трепетом привел в боевое положение, прикопал, примаскировал, любо-дорого смотреть! Все, вот она, мина, готова к своей судьбе!

Шли месяцы, мина скучала... Закончилась весна, пролетело и подходило к концу лето. От Вани-сапера давно не было ничего слышно, и мина уже и не ждала, не чаяла своего часа...

И тут, гля, ходят! Ведь ходят же совсем рядом! Вот прошли двое на разведку позиций, посмотрели, оценили, вернулись, тоже совсем недалеко. На следующий день опять ходят, уже целая группа. Ну хоть бы один прошел там, где надо! Вот они, шаги, жухлая трава хрустит, еще немного. Кажется, идет один, да, точно!

Вот вот наступит! Да! Ура!

Мина счастлива! Она выполнила свое предназначение, встретилась с суженым и теперь отдает ему всю свою взрывную любовь!

Мине невдомек, что она подловила не врага. Ей нет дела, что подорвался я.

Взрывная волна раздирает стопу, ломает кости голени, как сухие ветки, камни и даже песок, прикрывавшие мину, мгновенно став поражающими элементами, глубоко врезаются в руку, лицо, глаза, шею.

Обескураженный, я падаю, с разворотом, успевая увидеть небольшой серый дымок от взрыва. На какие-то доли секунды меня охватывает досада. Как так? Неужели действительно? Да что же такое?

Но от этих мыслей нету проку. Смотрю на ногу. Надо, необходимо себя осмотреть. Она не оторвана, но изранена и переломана. Крови много. Суетливо, но быстро достаю турникет, накладываю, затягиваю. Рука повреждена тоже. Но она еще понадобится и вроде бы кровит не сильно.

Хорошо, так я прямо сейчас не умру. Думаем дальше. Я на открытой местности, меня может увидеть любой вражеский дрон. Средств связи с собой нет. Нехорошо. Это может быть конец.

Продолжение →

История одной мины

← Начало

Свои недалеко: смежное подразделение — метров через 50-60, у них небольшой блиндаж и генератор. Услышат или нет — лотерея. Но надо кричать. И я кричу что есть мочи: «Помогите! 300!» по несколько раз и медленно ползу в их сторону, ощущая, как кости сломанной ноги изнутри царапают мясо. Снова кричу и снова ползу. Даже если услышат и прибегут, я должен хотя бы отползти от мины.
В глазах какое-то мыло, не разбираю деталей. Кричу, выдыхаю, ползу. Наверное, совсем недолго, но кажется, что вечность.

И вот мне кричат в ответ. Подбегает боец… Нет, он сейчас не просто боец, он сейчас мой единственный друг, брат и ангел в одном лице, он услышал меня. Замер в нерешительности метрах в десяти.

Говорю ему: брат, всё нормально, смотри, я отполз, мин не должно быть. Решается, подбегает. За ним еще один. Поднимают меня, полунеся дотаскивают под деревья.

Здесь уже осматривают, оказывают помощь, мотают руку. Вкалывают обезбол. Ненаркотический, автоматически подмечаю я. Прикрываю глаза, но не отключаюсь. Кто-то уже уточняет у меня время наложения турникета и пишет его у меня на животе. Другой, видимо, старший задает по кругу повторяющиеся вопросы, я повторяю ответы: позывной, подразделение, какая боевая задача в этом районе, на кого лучше выйти для организации эвакуации.

По команде, конечно же, а как же еще! Доложи своему командованию, они там разберутся с моим! Я говорю почти со злобой, но иначе никак. Я безумно благодарен эти ребятам, но я должен попасть к своим.

Связались, согласовали точку, нашли носилки, понесли. С ноги срезали остатки ботинка, ее попытались зафиксировать, но получилось по ощущениям так себе. Сказать, что нога болела при переноске — ничего не сказать. Кости скребли по плоти, друг по другу, еще бог весть по чему. Попросил, чтобы ноги нес кто-то один, так хоть к ритму шага можно приспособиться. Тут и выть не стыдно. Все свои.

Спустя еще бесконечность мы на точке. Пока взмокшие мои спасители присели передохнуть, меня уже осматривает прибывший на квадроцикле медик. Расспрашивает меня, что-то вводит, перепроверяет повязки. Тампонирует ногу, ослабляет на время турникет на ноге. Кровотечение, кажется, остановлено. Он борется уже не только за мою жизнь, но и за ногу, и я благодарен ему за это.

Меня грузят на самодельный прицеп квадроцикла, прикрывают спальником, чтобы меньше летело грязи и мы стартуем. Мы должны ехать достаточно быстро, чтобы не быть легкой мишенью для дронов, и достаточно медленно, чтобы я вообще пережил эту поездку. Каждая неровность лесной дороги отдает в ногу и во все тело, грязь из под колес забивает лицо и глаза. Медик все время поездки смотрит на меня, держит меня за руку.

В какой-то момент мы резко останавливаемся. «Тут нельзя стоять, мы как на ладони!» — доносится до меня злой крик водителя. «Дай мне две минуты, иначе он не доедет», — сурово отвечает медик и подскакивает к моей ноге затянуть турникет. Он увидел, что вновь открылось кровотечение. И снова спас мне жизнь.

Квадроцикл сменяется буханкой. Едем дальше. Где то здесь я понимаю, что, наверное, всё же переживу этот день. Надо только не паниковать, ровно дышать, крепиться до конца. А вот что будет с ногой? Спрашиваю медика. Уже не в первый раз, наверное. Отвечает, как и положено, уклончиво-позитивно. Довольствуюсь этим.

Наконец, мы в полевом госпитале. Я сразу оказываюсь на операционном столе. Скоро будет наркоз. Всё. Больше от меня ничего не зависит. Уже нового доктора прошу сохранить ногу. Последнее усилие: убеждаюсь, что вместе со срезанными брюками медсестры не выкинули документы и телефоны: вот они здесь, смотаны скотчем, у меня на груди.

Расслабляюсь, отдаюсь забытью.

Обычный черный занавес наркоза, однако, не падает. Даже сквозь наркоз я осознаю, что происходит нечто жизненно важное, а я никак не могу повлиять, не могу даже вздохнуть, остается только ждать...

Очнулся я уже в глубоком тылу, в большой и светлой реанимации, весь в каких то проводах и трубках.

Первая мысль, первое слово: нога?!

Надо мной лицо медсестры в маске. Глаза усталые и печальные.

Она отрицательно качает головой.