А все потому что Владимир Владимирович взял трубку. С другой стороны, а как не взять?

К разговору про 1%.

Недавно в Техасе прошли праймериз, на которых определились кандидаты на выборы в Сенат в ноябре. У демократов победу одержал член местного законодательного собрания Джеймс Таларико, бывший школьный учитель и пресвитерианский пастор, противник христианского национализма. И вот что он говорит, про 1%:

"У меня было много интервью с национальными СМИ. Никто никогда не спрашивал меня о стоимости жилья или лекарств. Единственное, о чем меня хотят спросить, — это о транс*-спортсменах.

Единственное меньшинство, разрушающее эту страну, — это миллиардеры. Транссексуалы* составляют 1% населения. Люди без документов — 1% населения. Мусульмане — 1% населения. Мы сосредоточены не на том 1%.

Не транссексуалы* отнимают у нас здравоохранение. Не недокументированные люди лишают наши школы финансирования. Не мусульмане снижают налоги себе и своим богатым друзьям. Это миллиардеры и их политики-марионетки".

#США

Подписаться
___
*Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России

Жаль, что не прозвучала фраза "красные линии". Или еще рано просто?

Мины, нефть и лесенка эскалации

Вчера появились сообщения, что Иран начал устанавливать морские мины в Ормузском проливе, а США уничтожили 16 иранских минных заградителей. Масштабы минирования пока остаются неясными, но уже очевидно: борьба за Ормузский пролив становится одним из ключевых фронтов конфликта.

О значении этого узла для мировой энергетики и экономики сказано уже достаточно. Важнее — что означает этот шаг в логике войны. Здесь полезно вспомнить концепцию "лестницы эскалации" из теории международных отношений. В XX веке ее популяризовал Герман Кан, а в последние годы в России о ней вновь заговорили, в том числе с подачи Сергея Караганова.

Смысл концепции прост: войны редко переходят от напряженности к катастрофе одним скачком. Обычно они развиваются по ступеням, где каждый следующий шаг повышает интенсивность конфликта и одновременно меняет его цену. Метафора лестницы важна потому, что напоминает: война — это не только обмен ударами, но и последовательность решений. На каждой ступени лидеры могут пойти дальше, сделать паузу, пригрозить новым шагом или попытаться заставить противника отступить еще до следующего хода.

Минирование Ормузского пролива — это и есть такой шаг. Для Ирана это способ подняться вверх по лестнице эскалации там, где у него действительно есть рычаг влияния. Мины дешевы, их трудно обнаружить и долго обезвреживать. Даже ограниченное минирование способно нарушить судоходство, взвинтить страховые ставки и заставить противника тратить время и ресурсы на сопровождение судов и траление. Их сила не только в прямом ущербе, но и в психологическом эффекте: они создают атмосферу неопределенности и делают сам факт прохода через пролив источником риска.

Логика Тегерана вполне понятна. Иран не может на равных соперничать с США и Израилем в воздухе, поэтому он пытается обострить конфликт там, где на него работает география. Ормузский пролив — это узкое место мировой торговли, и угроза ему автоматически расширяет круг участников кризиса. Задача Ирана — не просто нанести ущерб противнику, а навязать издержки всему миру, чтобы цена продолжения войны выросла далеко за пределами поля боя. Если последствия для мировой экономики станут достаточно болезненными, Тегеран может рассчитывать, что внешние игроки сами начнут добиваться остановки конфликта.

У США задача прямо противоположная: лишить Иран этого асимметричного козыря и показать, что пролив не удастся превратить в инструмент принуждения. Поэтому словесная реакция Вашингтона на сообщения о минировании выглядит столь жесткой. Речь не только о наказании Ирана, но и о демонстрации принципа: любая попытка поставить под угрозу нефтяные потоки будет встречена Штатами быстро и силой. Если эта логика сохранится, следующими шагами могут стать траление мин, конвоирование судов (пока есть только заявления об этом) и дальнейшее подавление иранских малых сил на море.

Именно в этом и состоит смысл эскалации: это не просто "больше взрывов", а еще и повышение ставок. Мины в проливе переводят конфликт в другую плоскость: теперь речь идет не только о военном противостоянии на Ближнем Востоке, но и о судоходстве, ценах на энергию, цепочках поставок и глобальных рынках. Стороны поднимаются по лестнице эскалации не потому, что одержимы риском, а потому, что считают паузу, уступку или слабую реакцию угрозой собственным позициям — и в текущей войне, и в будущих переговорах.

Кто в итоге выиграет этот фронт противостояния, пока неясно. Преимущество Ирана в том, что ему не нужно выигрывать морское сражение в классическом смысле слова. Ему достаточно создать в проливе устойчивое ощущение небезопасности, чтобы перевозки сократились, страховщики занервничали, а нефтяные потоки начали менять маршруты. В этом и состоит логика асимметричной стратегии: не установить контроль над морем, а сделать нормальное судоходство слишком дорогим, медленным и рискованным. Хотя американский флот гораздо сильнее, стратегия Ирана дешевая и эффективная, а ее срыв требует времени, несет риски и создает для США непропорциональные издержки.

#США #Иран

Подписаться

"Империя зла", говорите... хм... где-то я это уже слышал

Любопытный и примечательный факт: бестселлерами на Амазон в разделе "международная дипломатия" вдруг стали книга Джона Миршаймера и Стивена Уолта "Израильское лобби" и сразу за ним книга Триты Парси "Коварный союз: Тайные сделки Израиля, Ирана и США". Обе книги 2007 года.

К чему бы это? 🤔

(кстати, обе книги у меня есть в электронном формате, если кому-то, надо могу скинуть в комментариях)

К разговору про "аятолл-шизофреников", управляющих Ираном.

Являющийся по слухам де-факто лидером страны Лариджани окончил семинарию в Куме, но так же получил степень бакалавра наук по информатике и математике, степень магистра и доктора философии по западной философии. Лариджани — автор книг по кантианству (на картинке).

Не очень вяжется с образом придурковатых религиозных фанатиков, который нам навязывают.