«Должно быть достоянием общественности то, в чем я обвиняюсь»

Сергей Удальцов заявил, что поводом для возбуждения уголовного дела стали его посты в защиту членов марксистского кружка из Уфы, которых обвинили в организации террористического сообщества.

«Мне очень обидно, что власть преследует патриотов. Те обвинения, которые предъявлены, иначе как бредом назвать не могу. Моральная поддержка людей, которые осуждены, не может быть оправданием терроризма. Мне вменяют посты в поддержку людей, которых в Уфе обвинили в терроризме. А они были участниками марксистского кружка. И так все вывернули, что изучение марксизма обернули в изучение терроризма», — заявил лидер "Левого фронта"

«Хочу добавить, что данное преследование связано с президентскими выборами», — отметил Удальцов. После этого заседание закрыли. Членов кружка, о котором говорит Удальцов, обвинили в создании террористического сообщества с целью насильственного изменения конституционного строя России в марте 2022. Наиболее заметным фигурантом дела является член фракции КПРФ в Курултае Башкирии и лидер местного «Левого фронта» Дмитрий Чувилин. Одним из эпизодов обвинения, например, стало выступление члена кружка, где он говорил о необходимости национализации «рудников и предприятий», создании «союза трудящихся».

⚡️Кандидат от оппозиционной партии "Гоминьдан" Хоу Юи признал поражение на выборах главы администрации Тайваня

Экспресс-прогнозы дело неблагодарное, но пару тезисов на злобу дня позволить себе можно:

1. Не стоит ждать от избрания Лай Циндэ резких изменений в обстановке вокруг Тайваня. По сути, это выбор в пользу статус-кво. Каждый раз, когда побеждает ДПП, ждут, что Тайвань срочно пойдёт на обострение, откажется от наименования "Китайская Республика", назовёт себя "Республикой Тайвань" со всеми вытекающими отсюда последствиями. И каждый раз это, слава Богу, не происходит.

Тем более Лай Циндэ ещё во время предвыборной кампании заявил, что "нам не нужно объявлять независимость, потому что мы и так независимы".

2. Ощутимых изменений в отношениях с материком быть не должно. Лай Циндэ не любит Пекин, и это взаимно. Но и идти на самоубийственное обострение Тайбэй не будет. Если война в проливе начнётся, то победителей в ней не будет, но проигравший будет точно — и это Тайвань. Треть населения острова голосует за то, чтобы любыми способами предотвратить войну, даже ценой отказа от особой, "тайваньской" идентичности. И с этим придётся считаться.

3. Для Пекина тоже на самом деле не так уж важно, кто именно находится во главе острова. Если нужен будет инфоповод для вторжения, то он найдётся и без победы нежелательного кандидата. Но вопрос, готовит материк вторжение или нет, — это вопрос веры. На уровне документов и официальных заявлений Пекин продолжает держать линию, что в приоритете мирное воссоединение (а то, что Китай никому не может обещать не применять силу — так это просто из-за того, что унизительно кому-то обещать то, что относится к твоим сугубо внутренним делам).

4. Гораздо насущнее социально-экономические проблемы, которые придётся решать Лай Циндэ — бороться с инфляцией, негативными последствиями разрыва связей с КНР, нехваткой трудовых ресурсов. Сопротивление со стороны оппозиции на этот раз будет жёстче. С другой стороны, всё зависит от того, сможет ли оппозиция консолидироваться. Или же "третьи силы" почувствуют, что Акелла Гоминьдан промахнулся и захотят занять его место. В этом случае, возможно, у ДПП получится разделять и властвовать.

Однако, понятно, что залог экономического процветания Тайваня — это связи с материком. И чем они хуже, тем хуже экономике острова.

Чтобы понять принципы внешней политики США, надо вернуться в конец 1940-х, когда они были основаны, пишет мир-системщик, канадский профессор Радика Десаи из Университета Манитобы «Исследование геополитической экономии». И хотя книга писалась ею в 2019-2020 годах, этот подход позволяет объяснить политику США в отношении нынешних кризисов вокруг Украины, Ближнего Востока и Китая.

Десаи пишет:
«В 1948 г. (о внешней политике США) откровенно выразился Джордж Кеннан, директор службы политического планирования Госдепартамента США – «у нас сосредоточено около 50% мирового богатства, но лишь 6,3% населения. В этой ситуации мы обречены быть объектом зависти и обиды. Наша реальная задача заключается в том, чтобы разработать такую модель отношений, которая позволит нам сохранить подобное несоответствие без ущерба для себя».

И лучший способ для гегемона во все времена, как напоминает Десаи, это плодить конфликты на полу- и периферии мира, накачивать свой ВПК и «вылепить» врага. После окончания Второй мировой войны половина мира лежала в руинах или находилась в кризисе, выжимать соки из Америки было не из кого. Надо было что-то придумывать:

«К 1947 г. внутренний потребительский бум послевоенного периода близился к концу. По итогам выборов 1946 г. состав Конгресса оказался таким, что одобрение дальнейших займов было маловероятным. Теперь администрация Трумэна придумала «красную угрозу», чтобы «напугать страну до чертиков» (цитата - сенатор Ванденберг). Была провозглашена доктрина Трумэна о поддержке Соединенными Штатами вооружённого сопротивления «подчинению», что положило начало Холодной войне. Конгресс выделил 400 млн долларов на предотвращение триумфа левых сил в Греции и Турции в 1947 г.

В этом смысле Холодная война была не причиной имперской политики США, а её следствием. Она совмещала в себе финансирование экспорта и борьбу со смешанным развитием как национального капитализма, так и коммунизма. Когда «тоталитарные режимы» угрожали «свободным народам», «мировые экономические обязательства Америки» предусматривали оказание помощи странам, сражающимся с ними. В доктрине Трумэна свободой считалась в первую очередь свобода экономическая: она лежала в основе других свобод. И все они подвергались угрозе из-за таких ограничений, как торговые квоты, лицензии и планирование, которые благоприятствовали восстановлению и развитию стран. Хуже того, они могли побудить сами США «воспользоваться этими же средствами для борьбы за рынки и сырье» (Трумэн, 1947) такими способами, которые несовместимы с имперскими амбициями США.

Итак, спустя 18 месяцев после окончания Второй мировой войны США вновь перешли в состояние боевой готовности. Поскольку конфликт был продиктован стремлением США к доминированию, Соединённые Штаты останутся в этом состоянии и после окончания Холодной войны, переключившись на «гуманитарные войны» и войну с терроризмом.

Антикоммунизм был лишь частью более широких нападок на то, что препятствовало реализации имперских целей США. С точки зрения влиятельного консерватора Уильяма Янделла Эллиота, коммунизм представлял собой серьёзное сокращение потенциальной ресурсной базы и рыночных возможностей Запада из-за исключения коммунистических территорий из сферы международной экономики и такой их экономической трансформации, которая сократила их желание и способность включиться в индустриальную экономику Запада на принципах комплементарности.

Национальный капитализм был лишь немногим менее угрожающим. Борьба с национальным капитализмом и конфликт с советским коммунизмом были взаимосвязаны. Во-первых, угроза национального капитализма была наиболее значительной в тех странах, где у левых были самые сильные позиции. Присутствовало опасение, что национальный капитализм будет просто переходом к социализму. Во-вторых, считалось, что национальные капиталистические режимы легко подвержены политическому влиянию - «финляндизации» - со стороны Советского Союза из-за их склонности развивать с ним торговые и дружеские связи».