Как полиция работает с задержанными на митингах

Вернее, всеми силами мешает работе адвокатов и волонтёров

Несколько дней мы возили передачки и лично наблюдали, как работают полицейские. Всё это важно знать каждой.


ПЕРЕВОЗКА ЛЮДЕЙ

Как работают волонтёры и адвокаты? Последние чаще всего получают запросы через «ОВД-инфо» или «Апологию», либо напрямую от задержанных и их родственников. Помогают всем в работе и, так называемые, чаты автозаков. Волонтёры о нуждах задержанных узнают от правозащитников и/или из ботов, чатов и/или напрямую от протестующих. Чтобы и адвокаты, и волонтёры могли помочь задержанным, им надо знать а). Имена б). В какой ОВД или ИВС их привезли.

И вот тут-то начинается самое интересное. Во-первых, задержанных чаще везут в наиболее удалённые от центра ОВД. На Петроградке, например, и в первый, и во второй день протестов было НАМНОГО меньше, чем в ОВД на краю города. Многих вообще везут в Пушкин, Сестрорецк, Петергоф и Лугу.

Во-вторых, действует такая замеченная схема с перевозками людей: доставили в одно ОВД, через пару часов часть людей перевозят в другое ОВД, потом могут перевезти и в третий раз. Бывает и так, что по дороге говорят один номер ОВД, а по факту привозят в другое место.

Чем это мешает? У адвокатов и волонтёров не всегда имеется актуальная информация, в какую-то из перевозок и вовсе могут забрать у всех телефоны (делать так не должны, но…а если и делают, то с протоколом и понятыми, но…). В итоге связь с задержанным может оборваться, и ни адвокаты, ни волонтёры, ни родственники не будут знать, где находится человек, и в какой суд его повезут. Информацию о протестующих по телефону говорят не всегда (но звонить и требовать всё равно надо).

Ещё по предположению, так в автозаки проще подсаживать под видом задержанных информаторов со стороны властей. У меня нет подтверждения этой информации. Просто версия.


ПРИЁМ ПЕРЕДАЧЕК

В первый же день мы столкнулись с тем, что в некоторых ОВД (и конкретно в 33) очень неохотно общаются со всеми, кто оказывает поддержку вышедшим на улицы. Например, мы прождали около 1,5 часов, чтобы передачу просто забрали. При этом сам факт передачки никак не зарегистрирован, паспорт у меня не проверяли, содержимое при нас досматривали тоже не всегда. Чаще всего спрашивают только имя человека, которому формально предоставлена посылка. По-хорошему нет никакой гарантии, что еда, вода, повербэнки, туалетная бумага, пледы отдадут.

Судя по всему, передачки в большинстве случаев все же доходят. По крайней мере, в первые три дня протестов. Сейчас градус ненависти растёт. Это выясняется потому, что рассказывают вышедшие после судов (или отпущенные без протоколов, что гораздо реже), люди. Оценить эффективность работы помогает и координация в волонтёрских чатах.

К тому же так полиция снимает с себя необходимость обеспечить задержанных вещами первой необходимости. Впрочем, нам уже известны случаи, когда людей оставляли спать на голом бетонном полу, принципиально не передавали «пенки», пледы, которые привозили волонтёры. Может быть, ОВД в принципе не приспособлены к такому массовому завозу задержанных, но от этого не легче.

Что касается реакции полицейских, то она бывает разная. Но так или иначе дают понять, что вам тут не рады. Например, в одном из ОВД Фрунзенского района силовик очень удивился, что мы знает про этих задержанных, а потом пообещал не пускать больше адвоката, так как «посещение по ночам нарушает права задержанных». WTF? А составление протоколов без правовой поддержки и прочее не нарушение? Но не надо реагировать на провокации и что-то отвечать на это.

В другом ОВД мне вообще предложили «ещё диван им привезите». А к слову, почему бы и не поставить в камерах диваны для задержанных, что в этом плохого?...

Выводы коротко:

- Условия пребывания в ОВД и ИВС ухудшаются с каждым днем;
- Адвокатам систематически мешают попасть к задержанным;
- Полиция мешает любой скоординированной поддержке задержанных;
- Необходимо быть максимально внимательными и не поддаваться на провокации.

Если хотите что-то добавить, пишите в комментариях.
#нетвойне

Я выхожу из тела. Меня тут нет. Я не хочу тут быть.

В меня не летят бомбы. Мой дом цел. Под окном курят школьники, обсуждая экзамены. В кафе напротив по-прежнему наливают кофе, а люди за столиками обсуждают погоду и любовников.

Меня заполняет ярость. Меня заполняет страх. Я хочу крикнуть и прокинуть этот чертов бессовестно уютный диван. Хочу плюнуть сидящим тут в лицо и проорать: «Очнитесь». Но можно подумать, что я лучше, что я не такая же? Ха, чушь! Я мечтаю укрыться в незнании!

Я выхожу из тела. Меня тут нет. Уверяю себя, что это не мои глаза видят кровь и страдания. Уверяю себя, что этого просто не может быть.

Однако нарочно такое не выдумаешь. Вспоминаю уроки истории и в ужасе содрогаюсь. Мы слишком долго спасли, чтобы теперь быстро прийти в себя.

Я выхожу из тела и встречаю таких же сестёр и братьев. Мы все теперь раздвоены. У нас отняли будущее. Но мы не сломаемся, как бы они ни старались.

Мы все выходим из тела.
Это не наша реальность.
Но мы должны найти в себе силы, чтобы вернуться и присвоить обратно наши жизни и НАШ МИР.

#нетвойне

Я начала писать этот текст между ночью и утром (часов в 5). Меня безумно накрыло после десятка сообщений девушек из Украины. Многие писали, что поддерживают меня лично и многих других активисток. Но им очень горько видеть, что на улицах гуляют не сотни тысяч человек.

Очень понимаю. И не хочу тут рассуждать, как мало или как много. Меня просто накрывает бессилие, когда читаю сообщения девушки, которая со мной буквально прощается из Харькова. Ей страшно и больно. И мне тоже. Со многими мы общаемся через блог уже несколько лет, и… Я даже не знаю, как сформулировать словами это все…

Знаю, что это иррационально. Но вчера думала, что лучше бы меня вообще не было. Надо как-то находить в себе силы, но иногда хочется просто не проснуться или проснуться, и чтобы оказалось, что это все был лишь кошмарный сон.

Надежда

Каждый день мы просыпаемся в новом мире. Каждый день он все опаснее.

Мы ходим по такому острому лезвию бритвы, что кажется сделать его ещё острее просто нельзя. Но каждую ночь они старательно точат и точат. И каждое утро нам все сложнее шагать: любое движение превращается в новую, более глубокую, рану.

Кажется, на нас не осталось живого места. Кажется, мы все совсем искалечены. Кажется, пора сойти с этой опасной дорожки.

Кого-то снимают насильно. Кого-то прицельно толкают. Кого-то разрезают на части…

Ради чего себя мучать? Ради чего эти раны? Во имя чего? Почему? Есть ли смысл? Невозможно ответить. Может, в один из новых дней лезвие убьёт последнюю из нас.

Так есть ли надежда? Знаю, она так юна… Она пока ещё живет и дышит. Она пока ещё здесь. Надежда на то, что мы лишь начало.