Антисуфражизм и мужская роль в угнетении

Коренное непонимание угнетения женщин и виновности в нём мужчин часто заключается в непонимании работы угнетения как такового. Привилегированные группы ограничивали и упорно продолжали ограничивать права угнетённых не из-за того, что боялись социальных новшеств, и не потому, что ничего не понимали, не были осведомлены, и никто, прежде чем идти с камнями бить витрины, не удосужилась им объяснить, что угнетение существует и приносит некоторые неудобства. Напротив, они были более чем осведомлены о последствиях каждого потенциального политического акта, который может совершить угнетённая группа, осознав своё угнетение.

Сама суть угнетения заключается в суверенности и святости статуса-кво привилегированной группы. Если политические и социальные институты перестают справляться с поддержкой статуса-кво из-за сопротивления угнетённых, угнетение вынуждено редуцироваться или принять новую форму, как и случилось с угнетением женщин после получения права голоса: мужчины не снизошли до женщин из совести и не стали хорошими, они судорожно стали искать новый способ угнетать женщин, когда прошлый изжил себя.

Андреа Дворкин пишет:

«Никто в один прекрасный день не принял ниоткуда какой-то декрет, потому что это было правильно, а ханжи осознали свои ошибки».

Из-за полного отсутствия женского кастового самосознания и заинтересованности в женской истории, женщины современности из раза в раз спотыкаются, потому что не знают, каких жертв стоили права угнетённых и с каким рвением им сопротивлялись привилегированные.

Взглянем на антисуфражистскую пропаганду. Мужчины изображали антиутопичное общество победы суфражизма с вертикалью власти между мужчиной и женщиной, повёрнутой на 180 градусов. Они показывали свою обычную рутину, но с обменом ролями, и по этим плакатам становится наглядно видно, что они действительно боялись: не неизвестности, а потери своего монополистического права на женское тело и женский труд. Требуя какого-либо права, даже только одного, угнетенная группа требует автономности и субъектности, а значит подрывает весь фундамент священного статуса-кво, предписывающего угнетенным статус неразумных животных. Плакаты с женщиной, одетой в штаны, и с женщинами, выгоняющими мужчину из женского пространства, оказались пророческими: те же суфражистки, что хотели право голоса, захотели поднять свою субъектность и до того уровня, когда они смогут надеть брюки и выйти в них из дома наравне с мужчиной, и сознательно исключить мужчину из какого-либо события, как мужчины веками исключали женщин из социума.

Мужчины всегда знали, насколько унизителен неоплачиваемый и непризнаваемый домашний труд, и именно поэтому его груз лёг на плечи женщин. И именно поэтому после ланча, который приготовили их жёны, мужчины, занимающиеся антисуфражистской пропагандой, рисовали извращённые карикатуры, где домашний труд — участь мужского пола. Это было высмеивание самого фундамента общества, беспрекословного мужского права на женскую жизнь, без которого мужчины 18-19 века не представляли себя. В отличие от нас, мужчины всегда в избытке обладали кастовым самосознанием, и они в точности до деталей знали, что стоило изображать на антисуфражистских плакатах, чтобы подстегнуть их общую ненависть к женщинам, ведь они знали, что являлось их самым большим страхом.

Сейчас осознание мужчин как прямых бенефициаров угнетения как нельзя актуально. Как верно замечает Проклятая Амбивалентность, современные мужчины запрещают аборты не из-за вселенской глупости и незнания статистик, но из-за желания создать женщинам ещё более трудные условия для жизни, и они более чем отлично это осознают. В прошлых веках мужчинам был намного дороже свой статус-кво, чем признание субъектности женщин, которое привело к увеличению количества образованного населения; теперь же их статус-кво намного дороже, чем рождение бóльшего количества людей, что сперва казалось их первостепенной задачей. И это именно то, почему мужчинам бесполезно объяснять что-либо об угнетении и важности феминизма: они и так всё знают, и только поэтому сопротивляются.

@aboutfem