В Свердловске, на улице Хохрякова, перед входом в здание, где разместились Уральский геологический музей и один из факультетов Горного института, на бетонном постаменте стоит редкий минералогический экспонат. Весит он ни много ни мало... чуть не 10 тысяч килограммов. Это — жеода бурого железняка. О ней не раз писали в книгах, журналах и учебных пособиях. Недавно, просматривая старые бумаги, я обнаружил снимок, касающийся истории этого экспоната.
Увидел я жеоду на Бакальском руднике в 1936 году. В то время создавался Уральский геологический музей, и я был занят подбором экспонатов для него. Музей предполагалось открыть к началу Международного геологического конгресса, который намечался на лето 1937 года. Участники Конгресса должны были приехать на Урал на экскурсию. В подготовке ее принимали активное участие академик А. Е. Ферсман и начальник геологоразведочного управления старый большевик Б. В. Дидковский. Увидев жеоду, я подумал: этот экземплярчик так и просится в музей! В залы он, правда, не войдет, но перед входом будет очень уместен. Пусть иностранцы подивятся.
Жеода была добыта давно, еще до революции, но лежала заброшенной и донельзя грязной. Долго я думал над тем, как увезти ее. Три раза делал подкоп под жеоду, чтобы подъехать к ней и навалить на сани — никакого крана под руками не было. Наконец, с большим трудом весомый экспонат вывезен на станцию и погружен в вагон. Станционное начальство удивилось необычному грузу и решило взвесить его. «Больше-то уж нигде его не взвесишь»,— говорили мне. Подогнали паровоз и отвезли на вагонные весы. Там-то мы и узнали вес жеоды — 9,7 тонны.
Когда привезли ее в Свердловск, то решили установить во дворе перед окнами музея. В установке принимали участие не только рабочие, но и ученые — профессор К. К. Матвеев, А. Н. Игумнов (ныне тоже профессор). Устанавливали без крана, с помощью ваг и бревен. Так мы и сфотографировались на память.
Через несколько лет жеоду перенесли на новое место — на улицу Хохрякова. Смотрится она так, пожалуй, лучше, но — вот беда! — там редкий экземпляр жеоды изуродовали: прохожие откололи «на память» натеки в виде сталактитов и сталагмитов. Лишившись деталей, жеода многое потеряла как музейный экспонат. А жаль, очень жаль!
Может, эти похищенные осколки найдутся? Я сам видал в иных домашних коллекциях эти куски, например в Нижнем Тагиле. И я обращаюсь к этим людям: верните их в музей! Там их сумеют приспособить на прежнее место. Хорошее дело сделаете для науки!
Г. Китаев, горщик.
Уральский следопыт, 1965, № 7

В 1982 году Желдопроектом в содружестве с кафедрой архитектуры общественных зданий Свердловского архитектурного института, был разработан проект шумозащитного жилого дома. При проектировании закладывались только те конструкции, которые выпускались предприятиями строительной индустрии Среднего Урала. «Первенец» на улице Марии Авейде отличался от жилого дома обычной застройки тем, что один его фасад, обращенный к источнику шума, мельзаводу №2, не имел окон и балконных дверей, выходящих в жилые комнаты. В эту сторону были обращены только лестничные клетки с лифтовыми шахтами и кухни с хозяйственными лоджиями. Такие дома стали использоваться при застройке городских магистралей с интенсивным движением и при возведении жилья вблизи предприятий с шумным производством.
Особое значение приобретала проблема борьбы с шумом, когда речь шла о застройке территорий вдоль железнодорожных путей. В 1983 году был разработан проект девятиэтажного односекционного дома на 27 квартир на улице Куйбышева вблизи станции Шарташ. Два года спустя был готов проект еще одного шумозащитного пятиэтажного дома на 87 квартир на улице Мариупольской. Главным инженером по проектированию шумозащитных домов была Эльза Петровна Коробки на.
Путь к успеху. Екатеринбург, 2014.

Эльза Петровна события, связанные с поиском места и проектированием института, помнит хорошо и описывает подробно:
«Году в 1977-м девятиэтажное здание предполагалось строить напротив вокзала, слева от мельницы. Это территория мельзавода. Проектное предложение готовил В.Н. Рябов. Собрали совет в институте, потом на уровне райкома. Представители мельзавода сказали примерно так: «Мы люди дисциплинированные, приказу подчинимся. Сказала партия «надо» - пожалуйста. Но, понимаете, у нас технологический цикл, подъездные пути. Манка выгружается. Если вы здесь строитесь - город останется без манки. А так - мы не возражаем».
Потом Б.А. Солдатов присмотрел место на Азина, В.Н. Рябов делал проектное предложение по пятиэтажному зданию института. Не получилось.
В то время В.Р. Рабинович в «Уралгипротрансе» делал проект уплотнения центрального Железнодорожного района. Просчитывал все показатели по кварталам, ставил точки. Мы сначала рассматривали место для здания за Управлением дороги, на Печорской - не приглянулось. Хотели было строиться рядом с НИИ на Челюскинцев - тоже не понравилось, там было маловато пространства, и получался невразумительный куб. А на месте сегодняшнего института Рабинович нарисовал прямоугольник и обозначил как «общественное здание».
Сунуться туда поначалу и не пытались -очень сложный участок. Там стояли производственные здания и административные помещения «Сталькана» - действующего цеха Верх-Исетского завода, кроме того два деревянных жилых дома и еще какие-то небольшие постройки. Просто так это не снесешь, но решили пробовать. Сначала надо было обозначить цепочку сноса-переноса строений, чтобы освободить хотя бы место для крана. Несколько раз делали технологические карты. Наконец с ВИЗом все согласовали. Потом делали проектное предложение по девятиэтажному зданию института. Спортзал тогда уже был запланирован. В 1981 году вышли с предложением на Г.И. Белянкина, главного архитектора города. Приезжал начальник «Главжелдорпроекта» М.Ф. Сенько, показали ему несколько вариантов. Идею одобрили. Солдатов стал выбивать деньги. Деньги выбил, а проекта еще нет. Во-первых, очень стесненные условия - рядом девятиэтажный дом, и проезд к «Сталькану» надо обеспечить. Во-вторых, градостроительно надо делать не пять этажей, а выше чтобы выровнять застройку. Девять тоже не получается, так как высота этажа будущего здания должна быть выше, чем в соседнем жилом доме В здании - 3 м 30 см, в доме - 2 м 80 см. Остановились на семи этажах. Потом были сложности с излишками площади. В итоге проект бы утвержден в 1985 году, а строительство началось в 1986-м.
Там, где сейчас выставочный зал, были «ноги» - вход во внутренний дворик. Хотели сделать в этом месте красивый «карман» - Юрий Тмофеевич Малышев рисовал небольшую скалу-фонтан. Не сделали. Улица в этом месте сплошная, как коридор, поэтому «ноги» обосновали как «раскрытие улицы Челюскинцев во внутридворовое пространство». Почему «ноги»? Потому чтчто не могли позволить себе незапланированную кубатуру. Строительство финансировалось через Свердлсоцбанк, а он на слово не верил - все проверял по чертежам, все контролировал. Избави Бог, лишний кубометр на человека - прекратили бы финансирование".

В день аварии был сформирован штаб по ликвидации последствий катастрофы. В него вошло и руководство института. Одной из первоочередных задач было определение степени повреждения несущих конструкций на множестве пострадавших объектов. Кроме этого институту поручили в кратчайшие сроки подготовить проектную документацию на реконструкцию, восстановление, новое строительство зданий и сооружений района Сортировки.
Весь коллектив СЖДП включился в работу. Сроки ставились очень жесткие. Приходилось работать и сверхурочно, и но выходным. Правда, специальным постановлением процесс согласования проектов был упрощен, что значительно ускорило проектирование. Кроме того, стоимость проектных работ по объектам Сортировки рассчитывалась с повышающим коэффициентом.
Обычно проектирование осуществлялось в две стадии (проект, а затем рабочая документация) и занимало не менее двух лет. Институту предстояло обеспечить строителей документацией в течение четырех месяцев.
Всего в этот период институтом выполнен большой объем работ, а именно: проекты нескольких детских садов, школы, большого количества жилых домов, объектов соцкультбыта, производственных зданий, в частности, восстановление и реконструкция цехов локомотивного депо, пешеходного моста. Взрыв на станции Свердловск-Сортировочный ускорил решение проблемы по реконструкции и реабилитации жилых домов серии 1-335, построенных в начале 60-х годов и оказавшихся в зоне его воздействия. После обследования ряда домов было принято решение об отселении жильцов из трех с целью осуществления их реконструкции. На двух домах был надстроен дополнительный этаж, и квартиры стали двухуровневые. Это был первый опыт реабилитации панельных домов, построенных в середине века.
Кроме восстановления поврежденных зданий и сооружений, институт, в этот период выдал документацию на несколько жилых домов, детский сад на 240 мест и на наружные инженерные коммуникации.
После завершения основных работ по Сортировке весь институт и его отдельные особо отличившиеся сотрудники были поощрены и отмечены правительственными благодарностями. Так, в частности, руководитель группы генерального плана института Г.С. Мартынович был премирован поездкой в составе туристической группы в Северную Корею, о чем впоследствии с увлечением рассказывал.
Путь к успеху. Екатеринбург, 2014