Велікодная беларуская літургія ў Вільні сабрала па падліках “Нашай нівы” 150 удзельнікаў. Яшчэ тры тыдні таму мы нават і не марылі, што такая служба наогул будзе магчымая.

Гэта значыць, што запатрабаванасць у беларускім царкоўным жыцці ёсць. Гэта таксама значыць, што ёсць чалавечы рэсурс, каб гэтае жыццё развіваць.

Цялесна я не прысутнічала на богаслужэнні ўваскрасення ў Вільні, але маю надзею, што мяне там паміналі. Прысутнічала я там у сваёй працы па літургічных перакладах на беларускую мову. А таксама ў сваіх сябрах і ў “Хрысціянскай візіі”.

Хрыстос уваскрос!

“Магутны Божа” таксама ў тэму. Учора, калі спявалі канон Вялікай суботы па-грэцку, звярнула ўвагу, што пачынаецца ён са згадкі, як у хвалях марскіх Бог патапіў тырана-ганіцеля. Уваскрасенне Хрыстова мае сэнс для ўсяго нашага жыцця - вечнага, духоўнага, асабістага, сямейнага, сяброўскага і палітычнага таксама. Святло Хрыстовага ўваскрасення разбурае пекла, уладу цемры і турмы муры.

Беларусы празднуют победу. Вето литовского президента убедительно преодолено парламентом, и беларусы законно признаны не такими «плохими», как россияне. А у меня от всего этого двойственные чувства.

Напомню, если кто не в курсе, принятый закон закрепляет на год уже существующие ограничения для граждан России, в основном по выдаче виз и видов на жительство, запрета пересечения внешней границы ЕС и приобретения недвижимости.

В первом чтении предусматривались аналогичные меры по отношению и к гражданам Беларуси, от которых в итоге отказались. Это не понравилось президенту Науседе, который наложил на закон вето и потребовал не только равных мер к гражданам стран-соагрессоров, но и ввести еще более жесткие ограничения.

У беларусов оставалась надежда только на преодоление вето Сеймом. Надо было укрепить парламентариев в понимании, что нельзя отождествлять белорусский народ с режимом Лукашенко, и свидетельство тому — события 2020 г. и непрекращающиеся репрессии. Постарались как белорусские организации — Офис Тихановской, Координационный Совет и другие, так и просто активные граждане.

«Народ — не режим», «Беларусь — не Россия», — с такими плакатами на площади у Сейма собрались в день голосования по вето беларусы, проживающие в Литве.

Надо отметить, что на большинство беларуских беженцев от режима ограничительные меры в порядке исключения не распространяются. Но, как говорится, все равно неприятно. Закрепленная в законе оценка так или иначе сказалась бы на отношении ко всем беларусам, не говоря уже о несправедливости этих мер в отношении обычных граждан, ибо вряд ли стремящиеся жить и работать в Европе это те, на ком держится режим и поддержка войны.

И вот тут горькая пилюля. Резонно спросить: а в отношении российских граждан разве это не столь же несправедливо? Да, возможно, не поддерживающих режим и войну там существенно меньше, чем в Беларуси, но разве было бы неправильно поддержать это меньшинство и дать ему возможность отмежеваться от преступных деяний режима, в том числе платя налоги в Европе, а не в бюджет агрессора? Неужели в Европе всерьез верят, что ограничительные меры к российским гражданам заставят их «выйти из зоны комфорта» и пойти свергать преступную власть? «Если Путин такой плохой, почему вы его не переизберете?» ― так, что ли?

На самом деле, конечно, такие ограничения и изоляция будут иметь обратный эффект, и глупо это не понимать.

Но, кроме этих практических соображений, принципиально удручает сам подход, построенный на «коллективной вине», и это в Европе, где столь важной всегда считалась индивидуальная ответственность и права человека. Тем более грустно, что мы «ради победы» повелись на выяснение, какая нация хуже, а какая лучше. Не буду конкретизировать, чем это пахнет.

Сегодня же, 22 апреля, в день кончины архиепископа Артемия (Кіщенко) отмечается годовщина смерти архиепископа Стефана (Корзуна), Пинского и Лунинецкого. Но мало того, 22 апреля 2012 года умер еще один белорусский архиерей – архиепископ Аристарх (Станкевич), Гомельский и Жлобинский. Официально дата его смерти 23-го, но на самом деле он умер накануне вечером.

Если еще вспомнить, что за дата 22 апреля в советском календаре...

Читаю, как сетуют, что некий уважаемый архиерей, «совершил ошибку», возвысив непорядочную игуменью. Имеется в виду, что сам-то он порядочный, а потому сделал это не специально, а по какому-то недоразумению, не иначе.

На самом же деле, по моему церковному опыту, ни на кого из архиереев нельзя положиться и в чем-то быть уверенным. Понятно, что это общее свойство «сынов человеческих», но иерархи ― это особая статья. Там нельзя преуспеть или даже просто прожить без двойного или тройного дна, без изощренного лицемерия. Я бы даже говорил о некоей должностной шизофрении, когда в одном человек не одна, а несколько личностей. И не знаешь, какая из них всплывет на следующем шаге. И, полагаю, это даже не всегда им самим осознается. Он может расположить неподдельной искренностью и прочими душевными качествами, но это все в пределах именно одной из своих личностей, он повернут к тебе одной гранью. Когда он вдруг повернется к тебе другой, можешь и не поверить, что перед тобой тот же человек. Вот как с таким «порядочным» и «продвинутом» митрополитом Литовским Иннокентием в известном кейсе с изгнанием и травлей нескольких священников. И в каком-то смысле так оно и есть. Без этой «шизофрении» просто нельзя стать архиеереем — система отсеет на ближайших подступах. Потому что вообще вся «церковная жизнь» построена на лицемерии. И ее требуемый уровень растет по мере уровня в иерархии.

Вот ты в церкви, среди «верующих». И уже не все полагается говорить людям «извне». Ведь так ты из можешь «отпугнуть». Надо делиться только «хорошим», чтобы «привлечь». А потом уже «внутри» они тоже освоят правила игры.
Но и внутри есть разные категории прихожан: с кем-то можно свободнее, а кого-то нельзя «соблазнить». Резкий скачок ― включение в среду клирошан и алтарников. Они уже видят и слышат многое, что остается «за кадром» для «простых» прихожан. Подсознательно или сознательно они различают, что можно рассказывать «непосвященным», а что «неспасительно». Ну и конечно, радикальный переход при принятии сана. Некоторые меняются прямо на глазах. Смотрят свысока, избегают «панибратского» общения. Но есть и более талантливые и тонкие «игроки». Внешне как бы и не меняются: просты и радушны, даже, кажется, стесняются своего «возвышения». Поначалу это может быть и искренне, а может быть и сразу принятие «правил игры». Помните, еще апостол Павел учил: «для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных». Так что это даже в фундаменте христианской церковности. Поэтом если хочешь «расти», должен усвоить эту «премудрость» лицемерия и совершенствоваться в ней. Одновременно все более погружаясь в нарциссизм, одиночество и моральный релятивизм. А если не хочешь или не умеешь, то «в гору не пойдешь». Это в лучшем случае.

9 дней после кончины архиепископа Артемия. И в память о нем отец Александр Кухта выпустил ролик.

В брюссельской шоколаднице веселый и приветливый продавец, говорящий по-русски, назвал меня «шурави». Я даже не сразу вспомнил, что это значит. А вспомнив, понял: «Вы из Афганистана?» — «Да!». Пожали другу руки и даже обнялись. Будто мы в чем-то породнились в трагедии сорок лет назад.

Будут ли обниматься десятилетия спустя русский и украинец, свидетели (участники) нынешней войны?

Мученичество греха

Один из сугубо приближенных к «телу» патриарха Кирилла епископ Савва (Тутунов) — довольно любопытный персонаж в том смысле, что по происхождению он иностранец, выходец из эмигрантской среды. Той среды, где «русская идея» — это мечта в чистом виде, без примеси реальности. Теперь же он ближайший наперсник патриарха Кирилла и, скорее всего, способствует распространению того идиллического образа «Святой Руси», который так навязчиво использует в своих «проповедях» патриарх. Да и сам он чистейший выразитель идеологии русского величия, существующего исключительно в мечтах, и восторженного победобесия, замешанного на глубочайшем комплексе ущербности — всего того, что и составляет идею «русского мира», не имеющего никакого отношения к реальной России и реальной русской (российской) жизни, более того, несущего объектам своей «любви» разрушение и гибель. И Савва Тутунов как идеальный выразитель интересен именно тем, что позволяет проследить генезис смертельной болезни.

Вот недавно, рассуждая на некоем «философском соборе» таких же буйно мыслящих персонажей на тему теологии войны, он развил своеобразную «теологию» в отношении убивающего на войне. Категорически отклонив обвинение, что такой человек нарушает заповедь «не убивай», он пошел гораздо дальше:

«Человек причиняет вред своей душе. Он убил. Для человека не свойственно убивать другого человека. Это противоречит тому, что Бог заложил в нем. Это не соответсует замыслу Божьему о нем.
У нас воины идут на войну, и они не только полагают душу за други своя, они еще готовы убивать, что неестественно для человека. И эту неестественность они готовы взять на себя, это тоже некая жертва. Это некая жертва самого себя, что ты готов причинить себе ущерб для того, чтобы спасти многих. Эти люди убавают ближнего, но они берут это на себя, чтобы спасти других ближних».

В христианской традиции человек становится мучеником, отказываясь совершать грех. Здесь же прославляется мученичество греха и порока. Да, он грешит, он страдает из-за этого, он несчастный, но все это ради нас. А потому он герой и святой.

На самом деле ничего нового: «святость» мученичества в пороке — это один из ключевых патологических элементов в фундаменте того миросозерцания, которое сформировалось в русской культуре и которое часто именуется «русским миром». Вспомним хотя бы Федора Михайловича. Чуть ли не в каждом романе какое-то благоговение перед страданиями грешников, особенно падших женщин. В романе «Идиот», замысел которого состоял в изображении «идеала и совершенства русской души», одна из центральных фигур — порочная женщина Настасья Филипповна, которую многие считают главным героем романа. «Идеальный человек» Мышкин отворачивается от порядочной и любящей его девушки Аглаи и заворожен этой мучащейся и мучащей всех женщиной. В конце концов Настасья Филипповна и становится жертвой. Но ради чего? Действительно, с этой жертвой все успокоилось и наладилось. Только князь Мышкин обезумел окончательно, безо всякой надежды на выздоровление. Не пророчество ли это по отношению к «русскому миру», завороженному фантазиями о спасении всех «жертвой» погружения в грех и порок?

Виленско-Литовская епархия провозгласила автокефалию?

Руководство Виленско-Литовской епархии РПЦ обиделось на литовских журналистов и опубликовало открытое письмо с протестом против того, что в СМИ при упоминании епархии часто применяется выражение «находящаяся под властью Москвы». Что ж, нельзя не согласиться: такое выражение в нынешних условиях «несет отрицательный смысл». Но что делать, если это правда? И самое глупое, что можно было сделать, эту правду, вопреки очевидности, отрицать.
Но именно этим и занялись составители письма, настаивая на том, что «даже Московский Патриархат не указывает Литовской Православной Архиепископии, что ей нужно делать, не говоря уже о Кремле. Административно, юридически и морально наша религиозная организация является самостоятельной.»
Как будто литовское отделение РПЦ провозгласило автокефалию. На самом же деле так называемая Литовская Православная Архиепископия имеет самую минимальную самостоятельность, даже по сравнению с другими рядовыми епархиями РПЦ.
👉Читайте об этом в комментарии Александра Шрамко на нашем сайте.

А вот вам Щипкова в ленту. Если кто не знает – отвечает в РПЦ за связи, один из заместителей Легойды. Понимаю, что отвратительно. Но зато познавательно: замечательно артикулирует российские идеологические тренды, некоторые еще на стадии формирования.


Подробнее: «Путин, введи войска!» Щипков о Концепции внешней политики России.

Сегодня день политзаключенных Беларуси.

И по удивительному совпадению сегодня в православной церкви читался отрывок из Деяний апостолов, где описывается, как апостолы Павел и Сила, проповедуя Евангелие среди язычников, навлекли на себя возмущение толпы и оказались в заключении.

И далее такая трогательная история:

Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды, велели бить их палками и, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их.
Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду.
Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их.
Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели.
Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали.
Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь.
Он потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе, и, выведя их вон, сказал: государи мои! что мне делать, чтобы спастись?
Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой.
И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его.
И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его.
И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога.

Интересно обратить внимание, что все это время, когда Павел и Сила крестили тюремного стража и весь дом его, а также трапезничая там и празднуя это событие, они продолжают находиться под стражей. Более того, когда все же воеводы города велели их отпустить, они начинают «качать права»:

Но Павел сказал к ним: нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу, а теперь тайно выпускают? нет, пусть придут и сами выведут нас.
Городские служители пересказали эти слова воеводам, и те испугались, услышав, что это Римские граждане.
И, придя, извинились перед ними.

Казалось бы, времена гораздо более жестокие: побить палками, забить ноги в колоды – обычное дело. Однако же, если сравнить римское и белорусское гражданство. Римское гражданство давало защиту, права и привилегии, апостол Павел не раз этим пользуется. А белорусское «гражданство»? Оно только закрепляет права государства на «гражданина», позволяет делать с ним все что угодно, в том числе бросить за решетку на многие годы. И никакие кандалы не сравнятся с изощренными издевательствами нынешних палачей.

А что случилось?

Заглянул тут по случаю на сайт Московской патриархии и набрел на недавнюю проповедь патриарха Кирилла в праздник святителя Николая.

Задержался вот на таких словах:

Его [святителя Николая ] молитвами пред Господом, его предстательством да сохранит Господь землю Русскую, особенно сейчас, в этих трудных обстоятельствах, несущих в себе многие потенциальные угрозы. Но знаем, что силой веры и, надеемся, силой государства Российского эти угрозы будут сняты, и Русь Святая не потерпит тяжелых последствий. Но чтобы этот конфликт, который, к сожалению, захватил землю Русскую, прошел без последствий, мы должны усердно молиться Господу. Чтобы Он приклонил милость Свою к державе Российской, ко всей Руси, ведь речь идет о междоусобной брани на Святой Руси. Чтобы Господь вразумил начальствующих, даровал силу воинам, но, самое главное, прекратил сию междоусобную брань.

Конечно, кому-то не по душе придутся вот это все про «междоусобную брань», «землю Русскую» и «державу Российскую». Однако это совсем другое, чем совсем недавнее «наши бойцы защищают там, на Донбассе, Россию, нужно помнить, что они борются не с каким-то местным явлением, опасным и недоброжелательным по отношению к России, — они борются за будущее нашей страны», при том все это в параллели с молитвой преподобного Сергия Радонежского «чтобы была одержана победа в решающей битве со страшным противником». Куда-то подевался «внешний враг» в лице «западного мира», который будто бы вознамерился «победить Россию силой» – все скукожилось до неопределенных «потенциальных угроз». И уже не война, а «конфликт», не победа, но мир. Хотя совсем недавно лишили сана священника за то, что заменил в молитве слово «победа», на слово «мир».

Надеюсь, это не какая-то «минутная слабость», а чуткий нос патриарха ловит изменение ветра.

«Если бы не дурной поступок…»

И чтобы два раза не вставать, отметим еще один знаковый момент в той же речи Кирилла. Не знаю, впервые ли прозвучало, но точно редко можно услышать: так называемое «перенесение мощей» названо прямо кражей:

«Ведь что на самом деле произошло? Приехали некие люди из Италии, похитили мощи святителя Николая и увезли их. Можете себе представить, какую скорбь, какие страдания испытывали верующие? Это событие было воспринято как преступление, но, если бы не дурной поступок, то последствия были бы страшные. Потому что вскоре Малая Азия была оккупирована нехристианами, и на этой территории установился политический режим, тесно связанный с иной верой. Новые власти в Малой Азии не стеснялись в средствах, разрушая святыни, притесняя христиан[…]
Так событие с точки зрения человеческого закона преступное — кража мощей, назовем всё своими именами, — обратилось к добрым последствиям, которыми питается сегодня весь православный мир.»

Некоторые даже отметили этот пассаж как нечто позитивное. Мол, названо своими словами. Однако, подозреваю, цель тут была совсем иная. Нельзя уже отрицать, что российская война принесла в Украину да и для самой России одно горе, беды, разорения и смерти. Нельзя не признать, что это не просто «дурные поступки», но тяжелейшие преступления против человечества.

И вот такое вам такое «агиографическое» оправдание. Дескать, бывают внешне как бы преступления, но в итоге все «обратилось к добрым последствиям, которыми питается сегодня весь православный мир». Вот так и здесь. Да, убийства, да, грабеж. Но все ж это к добру, вы просто пока еще не понимаете.

По сути это из того же пакета, что можно убивать за «родитель № 1, родитель № 2». Точно так же можно «ради святого дела» пойти на любое преступление. В принципе, ничего нового, только что нам казалось, это осталось в далеких веках.

Аутотизис

Это страшное слово означает всего лишь «самопожертвование». Правда, речь в данном случае не о высоком человеческом качестве, а о форме биологического альтруизма, наблюдаемого у некоторых общественных животных: муравьев, термитов, пчел и т. д. Животное, чтобы защитить колонию от врага, самоубивается посредством внутреннего разрыва или взрыва одного из органов. В результате выделяется липкая масса, в которой застревают недруги, и трупы самоубийц блокируют туннели, ведущие в гнездо.

Это я к тому, что некоторые христианские проповедники склонны превозносить подобного же рода человеческие качества чуть ли не как доказательство божественного творения и уникального призвания человека, ибо, дескать, «никакой эволюцией невозможно объяснить готовность к самопожертвованию».

Но на самом деле мы видим, что все ровно наоборот. Именно эволюция создает механизм сохранения популяции ценой жизни некоторых особей. Причем далеко не у самых высших животных. Ничего удивительного, что способность к самопожертвованию в некоторой мере присутствует и у человека как существа социального. Разница лишь в том, что муравей или термит делает это на рефлекторном автомате, как и все прочее из его социальных ролей, а человек все пропускает через разум, воспитание и рефлексию. Вплоть до того, что человек, как известно, вне социума вообще не может стать человеком. И как существо мыслящее человек в определенных случаях оказывается перед мучительной дилеммой: пожертвовать собой или же спасти самого себя. Муравей лишен этих мучений – он просто включает биологический механизм, буквально «не задумываясь». Хотя некоторые исследования показывают, что в стрессовой ситуации и у человека включается автоматический режим: героические поступки бывают обычно бессознательными, совершавшие их люди сначала действовали и только потом думали и осознавали произошедшее. Проще говоря, включается все тот же механизм, рожденный на уровне еще достаточно примитивных животных.

Что касается будто бы христианских корней альтруизма, то интересно, что Огюст Конт, предложивший сам термин «альтруизм», полагал, что этика альтруизма, напротив, противостоит христианской этике, по его мнению, основанной на стремлении к личному спасению, которое он считал проявлением эгоизма. Добавим к этому, что альтруизм и способность к самопожертвованию вовсе и не какое-то уникальное только для носителей христианской веры явление. Видим мы его везде и повсюду, в некоторых традициях и побольше, чем у христиан.

Все сказанное, нисколько не умаляет ценности данных качеств для человеческого сообщества – во многом благодаря им наш вид выжил, пройдя через тысячи лет испытаний. Напротив, качества, присущие только высшему разумному существу, могут привести даже к самоистреблению человеческого рода.

И, конечно, отдельная тема – самопожертвование Иисуса Христа.

Замечательное интервью протоиерея Леонида Калинина, запрещенного патриархом «в связи с воспрепятствованием принесению в храм Христа Спасителя (ХХС) иконы «Святая Троица». Замечательное в плане раскрытия образа «человека системы» в его чистом виде.

Какими только эпитетами не одаривает опальный протоиерей своего строгого (но справедливого!) благодетеля:

Святейший – очень мудрый человек…
Патриарх создал такую правильную систему…
Я не знаю более вдумчивого и умного руководителя…
Это человек высокого ума (гораздо выше, чем наш с вами), высоких интеллигентности, благородства…
Я горжусь, что у нас такой Патриарх…
Это молитвенное прозрение Патриарха!..
Патриарх, как орел, на большой высоте – смотрит дальше, видит больше…

Только никак не может выбраться из мучительной дихотомии: с одной стороны, его запрет это ошибка, с другой – патриарх все делает правильно и не может ошибаться. Узнаете? Известная всем верующим проблема теодицеи (оправдания всеблагого и всемогущего Бога при господстве в мире зла). И это не просто параллель. Самое замечательное в этом интервью, что оно раскрывает истинный предмет веры этой религии. Это вовсе не Бог, как прописано формально. Точнее бог для них – высший начальник на земле. Выше его нет. Когда речь заходит о Господе, протоиерей искреннее понимает этот вопрос как вопрос о патриархе – ведь это он его Господь и Бог:

– А может, ваше запрещение в служении – это знак вам от Господа, что вы ошибаетесь насчет иконы?
– Разумеется, то, что я от Патриарха получил, значит, я этого достоин… Если я перед ним согрешил и Патриарх увидел мой грех… Он приял единственно верное решение – будет меня корректировать, исправлять.
– Вы даже не поняли, о чем я. Не перед ним вы согрешили, а перед Ним! И Он увидел ваш грех.
– А, что типа это Господь меня наказал за то, что я сказал, чтобы «Троицу» передавали?
– Да!!!
– Вряд ли. В данном случае все в свое время происходит.

В процессе интервью становятся понятными даже некоторые пункты символа веры этой религии. Хотя опальный батюшка все время говорит о «Троице», из-за которой он пострадал, в его символе веры явно Двоица. Вот только в иерархичности лиц этой двоицы он пока не определился:

«я за мудрое, глубокое решение Патриарха и президента (или – президента и Патриарха, как лучше?)»

P. S. При всем этом нельзя не отметить, что протоиерей Леонид Калинин все же не совсем идеальный представитель этой системы. У него даже хватает мужества давать такое интервью, понимая, какие оно может иметь последствия:
«Ох, дорогая моя, вот вы сейчас опубликуете со мной интервью – и мне еще на три года продлят наказание!»
Как тут не снять шляпу?

Поделюсь мыслишками, возникшими в ходе некоторых сетевых дискуссий о перспективах распространения белорусского языка среди беларусов. Не филолог, так что не судите строго.

Как известно, главной причиной вытеснения белорусского языка (как и украинского в Украине) считается имперская русификация, где-то даже насильственная. Из этого делается вывод, что при устранении фактора в виде «культурной агрессии» со стороны восточного соседа и при определенной языковой политике должен наступить расцвет национальных языков, а навязанный русский отойдет на задний план. И вот этот вывод не кажется мне бесспорным. Ибо, как говорится, фарш невозможно провернуть назад.
Зацепила меня такая замечательная фраза одного из комментаторов (даю в переводе):

«Современные «активные» белорусскоязычные - это не носители белорусского языка из деревень советских времен, это городская молодежь, рожденная в русскоязычных семьях. Потому что для первых белорусский был «низкий» язык, они перешли на «высокий» — русский. Для вторых белорусский — это «высокий» язык, подчеркивающий идентичность. И что делает его высоким, так это именно наличие литературной (в самом широком смысле) традиции.»

Здесь сразу видно противоречие между последним и предпоследним предложениями. «Подчеркивание идентичности» не имеет никакого отношения к литературной традиции. Напротив, выше вскользь отмечена главная проблема: отсутствует устная традиция, белорусский язык в настоящий момент это именно что самонасаждаемый идентификатор, причем идеологический. В этой идеологической манифестации, отмежевания от «чужого», даже «враждебнрого» и распознования «своего» и состоит его главная функция. И в основном на ней и держится вся «привлекательность» белорусского языка.

А теперь представьте, что потребность в таком идентификаторе отпала. Ну, мало ли, исчезла вдруг почему-то опасность с Востока, или распалась империя, или стала обычным «травоядным» демократическим государством. Беларусь стала чем-то вроде Швейцарии рядом с Австрией и Германией. Никто не лезет в ее внутреннюю жизнь, люди расслабились и просто и свободно живут в свободной стране. Русский язык уже не воспринимается как метка «русского мира». Борьба закончилась, началась нормальная жизнь, не надо никому ничего доказывать, ни себе, ни другим. И предполагаю, – еще раз простите, если кого-то заденет, – что это, скорее всего приведет не к расцвету, а к упадку белорусского языка и еще большему распространению русского. Ибо отпадет потребность в той главной функции, которую язык выполняет сейчас. Не исключено, что то же самое можно ожидать и в Украине, где радующий многих массовый переход на украинский носит подобный же идеологический характер. Но идеологии, как известно, долго не живут. Так что возможно, как это ни парадоксально, что существование нынешней агрессивной России — это не помеха, а напротив – благоприятный фактор для национальных языков в Беларуси и в Украине.

Сейчас я живу в Литве, где мне не просто нравится. Литва для меня – это в некотором роде альтернативная Беларусь. Это исторически одна страна, и вот такой, как Литва, могла быть и Беларусь. Буквально могла бы быть Литвой – есть мнение, что это и есть самое правильное название Беларуси. В этом плане можно сравнить и с состоянием национального языка. Не будем углубляться в причины, но факт налицо – национальному языку этого маленького народа ничего не угрожает. Здесь многие понимают и могут говорить по-русски, полно русских школ, но никто не боится никакой русификации. Почему? Потому что литовский язык живет в своей традиции, передается из поколения в поколение, люди просто на нем говорят, не задумываясь о его значимости и не понуждая себя к его изучению. Он естественен, как воздух, без которого невозможна жизнь, но которого не замечают.