Друзья, на очередном заседании межсекторского семинара "Современная аналитическая философия" выступит Матвей Сысоев.
Хотя мысленный эксперимент не задействует ничего, кроме мышления, он, тем не менее, претендует на установление некоторого знания о внешнем мире, причем зачастую - знания такого характера, которое обычно устанавливается опытным путём. Погружение в дискуссию о природе мысленных экспериментов открывает целую палитру возможных вариантов, каждый из которых описывает мысленный эксперимент совершенно различным образом. В докладе будут кратко рассмотрены история становления понятия, современные классификации и актуальные представления о структуре мысленного эксперимента. Особое внимание будет уделено подходу, описывающему мысленные эксперименты как ментальные модели. В ходе повествования докладчик попытается ответить на вопрос, вынесенный в заглавие: как возможны, и кому вообще нужны мысленные эксперименты?
Аннотация и список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
Хотя мысленный эксперимент не задействует ничего, кроме мышления, он, тем не менее, претендует на установление некоторого знания о внешнем мире, причем зачастую - знания такого характера, которое обычно устанавливается опытным путём. Погружение в дискуссию о природе мысленных экспериментов открывает целую палитру возможных вариантов, каждый из которых описывает мысленный эксперимент совершенно различным образом. В докладе будут кратко рассмотрены история становления понятия, современные классификации и актуальные представления о структуре мысленного эксперимента. Особое внимание будет уделено подходу, описывающему мысленные эксперименты как ментальные модели. В ходе повествования докладчик попытается ответить на вопрос, вынесенный в заглавие: как возможны, и кому вообще нужны мысленные эксперименты?
Аннотация и список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
❤5👍3
На днях выложили второй номер «Истории философии» 2025. Внутри:
Мария Солопова собрала в одном месте более-менее все главные мысли Аристотеля о сердце (которое у Стагирита вовсе не сердце Паскаля и даже не сердце кровообращения, а центральный орган живого существа, в котором сосредоточены все его жизненные и психические способности — наподобие мозга для нас, только еще центральнее), плюс небольшую предысторию вопроса у Платона и досократиков. Очень полезно.
Георгий Пилавов рассматривает участие Паскаля в противостоянии католических партий иезуитов и янсенистов. Янсенисты были религиозными радикалами, склонными к ригористической аскезе и мистицизму; иезуиты более умерены и дружелюбны к мирскому существованию и науке. Паскаль со своими «Письмами к провинциалу» выступил на стороне первых, изрядно потрепав на века вперед репутацию вторых. Симпатии и оценки автора статьи прослеживаются очень четко: янсенисты — религиозные фанатики; Паскаль — связавшись с ними, утопил свой когда-то острый ум в религиозном обскурантизме и деградировал как ученый; его «Письма» — не гнушающийся прямым и осознанным подлогом пасквиль. Все это подкреплено достаточно обширной выборкой релевантных мест и свидетельств.
Иван Кукушкин рассказывает о ранней (1795 г.) рукописи Гегеля под названием «Позитивность христианской религии». «Позитивность» тут слово ругательное: позитивной религия является в отличие от религии естественной, и если последняя основана на разуме и по существу сводится к рациональной морали, то первая является сверхразумной, догматической и отчуждающей человека от собственных разумных способностей и моральной автономнии. Собственно, сюжету постепенного омертвения христианства в позитивную религию и роли государства во взаимодействии с религией посвящена рукопись Гегеля, а этической проблематике (и в частности, проблематике обоснования морали) в этой рукописи — эта статья. Можно увидеть, как в молодом Гегеле еще очень много Канта, но уже немало Гегеля.
Статья Владимира Шохина после сжатого, но весьма полезного для первого приближения очерка истории мейнонгианства довольно резко переходит от истории философии прямо к критике. «Резко» слово уместное еще и потому, что критика Владимира Кирилловича все-таки, кажется, более состоит из уколов и насмешек («одноэтажное мировоззрение», «физикалистский догмат», «технические философы», которые существуют менее, чем Шерлок Холмс, хотя и редактируют Стэнфордскую энциклопедию), чем из доводов. В итоге вместо изысков мейнонгианцев Шохин предлагает онтологию, в которой не нужно вводить эрзацев существования, потому что (почти?) всё, что Мейнонг планировал выселить в свои «онтологические джунгли», можно оставить в области существующего, поделив ее на страты. In summa: Золотая гора не как-бы-существует, а просто существует, но не так, как существует настоящая гора, а как бы по-другому. Поддержки своему решению Владимир Кириллович ищет в славном прошлом философии от Аристотеля с Платоном до Брэдли через схоластов, вайшешику и Шанкару.
Продолжение следует
Мария Солопова собрала в одном месте более-менее все главные мысли Аристотеля о сердце (которое у Стагирита вовсе не сердце Паскаля и даже не сердце кровообращения, а центральный орган живого существа, в котором сосредоточены все его жизненные и психические способности — наподобие мозга для нас, только еще центральнее), плюс небольшую предысторию вопроса у Платона и досократиков. Очень полезно.
Георгий Пилавов рассматривает участие Паскаля в противостоянии католических партий иезуитов и янсенистов. Янсенисты были религиозными радикалами, склонными к ригористической аскезе и мистицизму; иезуиты более умерены и дружелюбны к мирскому существованию и науке. Паскаль со своими «Письмами к провинциалу» выступил на стороне первых, изрядно потрепав на века вперед репутацию вторых. Симпатии и оценки автора статьи прослеживаются очень четко: янсенисты — религиозные фанатики; Паскаль — связавшись с ними, утопил свой когда-то острый ум в религиозном обскурантизме и деградировал как ученый; его «Письма» — не гнушающийся прямым и осознанным подлогом пасквиль. Все это подкреплено достаточно обширной выборкой релевантных мест и свидетельств.
Иван Кукушкин рассказывает о ранней (1795 г.) рукописи Гегеля под названием «Позитивность христианской религии». «Позитивность» тут слово ругательное: позитивной религия является в отличие от религии естественной, и если последняя основана на разуме и по существу сводится к рациональной морали, то первая является сверхразумной, догматической и отчуждающей человека от собственных разумных способностей и моральной автономнии. Собственно, сюжету постепенного омертвения христианства в позитивную религию и роли государства во взаимодействии с религией посвящена рукопись Гегеля, а этической проблематике (и в частности, проблематике обоснования морали) в этой рукописи — эта статья. Можно увидеть, как в молодом Гегеле еще очень много Канта, но уже немало Гегеля.
Статья Владимира Шохина после сжатого, но весьма полезного для первого приближения очерка истории мейнонгианства довольно резко переходит от истории философии прямо к критике. «Резко» слово уместное еще и потому, что критика Владимира Кирилловича все-таки, кажется, более состоит из уколов и насмешек («одноэтажное мировоззрение», «физикалистский догмат», «технические философы», которые существуют менее, чем Шерлок Холмс, хотя и редактируют Стэнфордскую энциклопедию), чем из доводов. В итоге вместо изысков мейнонгианцев Шохин предлагает онтологию, в которой не нужно вводить эрзацев существования, потому что (почти?) всё, что Мейнонг планировал выселить в свои «онтологические джунгли», можно оставить в области существующего, поделив ее на страты. In summa: Золотая гора не как-бы-существует, а просто существует, но не так, как существует настоящая гора, а как бы по-другому. Поддержки своему решению Владимир Кириллович ищет в славном прошлом философии от Аристотеля с Платоном до Брэдли через схоластов, вайшешику и Шанкару.
Продолжение следует
👍5😁3❤2
Продолжаем обзор Истории философии 2025/2
Иван Сурков в своей статье сначала дает краткий очерк источников и истории учения о трансценденталиях и единстве-обратимости по крайней мере некоторых из них (прежде всего – истины, добра и красоты), а затем чуть более подробно пересказывает, как последнее учение пытаются возродить и приспособить для сегодняшних нужд некоторые современные теологи (Гагинский, Карпов, Воленский и т.д.). Статья любопытна в смысле фиксации явления, которое от далеких от богословия людей могло бы укрыться, но не дает ответа на, кажется, главный вопрос: почему же перечисленные богословы предлагают нам считать, что трансценденталии обратимы, если, кажется, нам совсем нетрудно найти вокруг примеры, скажем, весьма красивого зла или чрезвычайно неказистой истины?
Анна Пахомова рассказывает о понятии «ahimāyā» в Ригведе и около. «Аhimāyā» — это, буквально, «змеиная майя», поэтому сначала в статье речь идет о майе, а потом — о ее змеиности. Главные мысли статьи, иллюстрируемые на множестве примеров из источников, таковы. Во-первых, майя Ригведы — это не майя веданты, не иллюзорная завеса, скрывающая подлинную реальность, а магическая сила, позволяющая создавать нечто (часто иллюзии), ее использование, а также сами эти созданные иллюзии (кажется, неплохим переводом было бы «наваждение»). Во-вторых, эта майя не имеет моральной окраски, ей обладают как боги, так и демоны, она используется как во благо, так и во зло, в ней как таковой нет ничего плохого. За рассказом о майе как таковой следует рассказ об «ahimāyā», змеиной магии, из которого, при всем его богатстве, впрочем, остается не очень ясным, в чем, кроме хтонического колорита и специфической образности ее принципиальное отличие от просто майи, потому что в ее отношении повторяются почти все те же тезисы.
Юлия Россиус публикует перевод небольшого эссе Бенедетто Кроче «Историцизм и нравственная жизнь», предваряемый общим наброском этики Кроче; в последней обилие Канта и Гегеля соседствует с необычными тезисами вроде того, что только добрая воля является волей и только доброе действие — действием. В самом эссе Кроче устанавливает связь между историей и нравственностью, по-гегельянски замечая, что движение истории — это постоянное прирастание мира добром (из предисловия переводчика можно узнать, что Кроче считал зло несубстанциальным и существующим лишь как момент диалектического противоречия, необходимого для движения истории). Этот тезис затем используется для того, чтобы уравнять антиисторизм с отказом от нравственности и раскритиковать тех, кто во всем этом, с точки зрения Кроче, повинен. Любопытно, что Кроче, несмотря на свой широкий историко-философский кругозор, кажется, не понимает, что такое утилитаризм (который является одной из целей его критики), отождествляя его со стремлением к индивидуальной пользе, т.е., собственно, эгоизмом.
Не переключайтесь
Иван Сурков в своей статье сначала дает краткий очерк источников и истории учения о трансценденталиях и единстве-обратимости по крайней мере некоторых из них (прежде всего – истины, добра и красоты), а затем чуть более подробно пересказывает, как последнее учение пытаются возродить и приспособить для сегодняшних нужд некоторые современные теологи (Гагинский, Карпов, Воленский и т.д.). Статья любопытна в смысле фиксации явления, которое от далеких от богословия людей могло бы укрыться, но не дает ответа на, кажется, главный вопрос: почему же перечисленные богословы предлагают нам считать, что трансценденталии обратимы, если, кажется, нам совсем нетрудно найти вокруг примеры, скажем, весьма красивого зла или чрезвычайно неказистой истины?
Анна Пахомова рассказывает о понятии «ahimāyā» в Ригведе и около. «Аhimāyā» — это, буквально, «змеиная майя», поэтому сначала в статье речь идет о майе, а потом — о ее змеиности. Главные мысли статьи, иллюстрируемые на множестве примеров из источников, таковы. Во-первых, майя Ригведы — это не майя веданты, не иллюзорная завеса, скрывающая подлинную реальность, а магическая сила, позволяющая создавать нечто (часто иллюзии), ее использование, а также сами эти созданные иллюзии (кажется, неплохим переводом было бы «наваждение»). Во-вторых, эта майя не имеет моральной окраски, ей обладают как боги, так и демоны, она используется как во благо, так и во зло, в ней как таковой нет ничего плохого. За рассказом о майе как таковой следует рассказ об «ahimāyā», змеиной магии, из которого, при всем его богатстве, впрочем, остается не очень ясным, в чем, кроме хтонического колорита и специфической образности ее принципиальное отличие от просто майи, потому что в ее отношении повторяются почти все те же тезисы.
Юлия Россиус публикует перевод небольшого эссе Бенедетто Кроче «Историцизм и нравственная жизнь», предваряемый общим наброском этики Кроче; в последней обилие Канта и Гегеля соседствует с необычными тезисами вроде того, что только добрая воля является волей и только доброе действие — действием. В самом эссе Кроче устанавливает связь между историей и нравственностью, по-гегельянски замечая, что движение истории — это постоянное прирастание мира добром (из предисловия переводчика можно узнать, что Кроче считал зло несубстанциальным и существующим лишь как момент диалектического противоречия, необходимого для движения истории). Этот тезис затем используется для того, чтобы уравнять антиисторизм с отказом от нравственности и раскритиковать тех, кто во всем этом, с точки зрения Кроче, повинен. Любопытно, что Кроче, несмотря на свой широкий историко-философский кругозор, кажется, не понимает, что такое утилитаризм (который является одной из целей его критики), отождествляя его со стремлением к индивидуальной пользе, т.е., собственно, эгоизмом.
Не переключайтесь
🔥3❤2👍2
Окончание обзора Истории философии 2025/2
Ольга Мачульская перевела Моник Кастийо, которая, в свою очередь, рассказывает о Корнелиусе Касториадисе, французском философе греческого происхождения второй половины XX века. Пересказать довольно сбивчивый текст Кастийо непросто, но общие очертания таковы: Касториадис интересовался социологией, психоанализом и политической философией, во всех трех этих сферах считал решающим понятие смысла, был против структурализма и функционализма в целом (сведение общественного явления к функции или причине упускает смысл), пытался построить связку между психоанализом и науками об обществе (через генезис смысла), был за демократию (потому что она позволяет нам создавать смыслы). Онтология у него хаотическая, ничего твердого в мире нет, все твердое должны создать мы сами — демократия начинается, когда мы это понимаем (мы — это доплатоновские философы). В целом, довольно любопытное сочетание очень французских тропов XX в. Немного обидно, что нигде в статье нет указания на выходные данные оригинала, с которого сделан перевод, и даже на год, в котором этот оригинал вышел.
Пожалуй, самый интересный материал номера — критика учения и карме в индийской философии современным индийским исследователем Прадипом Гокхале в переводе и с небольшим предисловием Льва Титлина. (Предисловие, кстати, отлично пересказывает главное содержание статьи, так что человеку, не жаждущему подробностей, можно им и ограничиться.) Гокхале пытается показать, что концепция кармического воздаяния, являющаяся одним из общих нервов для всей индийской философии (за вычетом локаятиков), не выдерживает критики, поскольку а) одновременно предполагает и исключает свободу воли (чтобы действие имело моральное значение — что принципиально важно для концепции крамы — оно должно быть свободным; но, согласно этой же концепции, все наши поступки строго детерминированы воздаянием за наши предыдущие действия) и б) она исходит из необходимости мокши, освобождения от закона кармического воздаяния, но при этом делает мокшу невозможной, поскольку одновременно исходит из фундаментальности этого закона. К теоретической критике Гокхале присовокупляет этическую, замечая, что вера в карму имеет самые печальные социальные последствия, на практике служа инструментом оправдания угнетения угнетенных, которые в ее логике сами повинны в своей кармической участи. Интересно, что под конец выясняется, что Гокхале, кажется, вообще-то компатибилист, и готов признать совместимость свободы воли с физическим детерминизмом, но вот с кармическим — не готов. Чем последний хуже первого он, к сожалению, не объясняет, но может быть действительно чем-то и хуже.
Наконец, Полина Бармина делает небольшой обзор проблем кризиса «исламской идентичности» и предлагаемых путей его преодоления. Из него можно понять, что арабо-мусульманский мир, кажется, ощущает себя находящимся в некотором культурном (и политическом?) кризисе и хотел бы как-то из него выбраться, но так, чтобы не следовать при этом западным рецептам. Пути преодоления этого кризиса ищутся у древних (Ибн Сина, Ибн Халдун, Ибн ал-Азрак и т.д.) и новых (аль-Джанаби, аль-Джабри, Смирнов и т.д.). При чтении несколько трудно отделаться от мыслей о том, как всё это похоже на поиски особого пути русскими, латиноамериканскими и многими другими религиозными философами.
Ольга Мачульская перевела Моник Кастийо, которая, в свою очередь, рассказывает о Корнелиусе Касториадисе, французском философе греческого происхождения второй половины XX века. Пересказать довольно сбивчивый текст Кастийо непросто, но общие очертания таковы: Касториадис интересовался социологией, психоанализом и политической философией, во всех трех этих сферах считал решающим понятие смысла, был против структурализма и функционализма в целом (сведение общественного явления к функции или причине упускает смысл), пытался построить связку между психоанализом и науками об обществе (через генезис смысла), был за демократию (потому что она позволяет нам создавать смыслы). Онтология у него хаотическая, ничего твердого в мире нет, все твердое должны создать мы сами — демократия начинается, когда мы это понимаем (мы — это доплатоновские философы). В целом, довольно любопытное сочетание очень французских тропов XX в. Немного обидно, что нигде в статье нет указания на выходные данные оригинала, с которого сделан перевод, и даже на год, в котором этот оригинал вышел.
Пожалуй, самый интересный материал номера — критика учения и карме в индийской философии современным индийским исследователем Прадипом Гокхале в переводе и с небольшим предисловием Льва Титлина. (Предисловие, кстати, отлично пересказывает главное содержание статьи, так что человеку, не жаждущему подробностей, можно им и ограничиться.) Гокхале пытается показать, что концепция кармического воздаяния, являющаяся одним из общих нервов для всей индийской философии (за вычетом локаятиков), не выдерживает критики, поскольку а) одновременно предполагает и исключает свободу воли (чтобы действие имело моральное значение — что принципиально важно для концепции крамы — оно должно быть свободным; но, согласно этой же концепции, все наши поступки строго детерминированы воздаянием за наши предыдущие действия) и б) она исходит из необходимости мокши, освобождения от закона кармического воздаяния, но при этом делает мокшу невозможной, поскольку одновременно исходит из фундаментальности этого закона. К теоретической критике Гокхале присовокупляет этическую, замечая, что вера в карму имеет самые печальные социальные последствия, на практике служа инструментом оправдания угнетения угнетенных, которые в ее логике сами повинны в своей кармической участи. Интересно, что под конец выясняется, что Гокхале, кажется, вообще-то компатибилист, и готов признать совместимость свободы воли с физическим детерминизмом, но вот с кармическим — не готов. Чем последний хуже первого он, к сожалению, не объясняет, но может быть действительно чем-то и хуже.
Наконец, Полина Бармина делает небольшой обзор проблем кризиса «исламской идентичности» и предлагаемых путей его преодоления. Из него можно понять, что арабо-мусульманский мир, кажется, ощущает себя находящимся в некотором культурном (и политическом?) кризисе и хотел бы как-то из него выбраться, но так, чтобы не следовать при этом западным рецептам. Пути преодоления этого кризиса ищутся у древних (Ибн Сина, Ибн Халдун, Ибн ал-Азрак и т.д.) и новых (аль-Джанаби, аль-Джабри, Смирнов и т.д.). При чтении несколько трудно отделаться от мыслей о том, как всё это похоже на поиски особого пути русскими, латиноамериканскими и многими другими религиозными философами.
❤3👍1🔥1
А на следующей неделе с докладом на дружественном семинаре выступит новый сотрудник нашего сектора Максим Евстигнеев
❤🔥5
Друзья, на очередном заседании межсекторского семинара "Современная аналитическая философия" выступит Максим Евстигнеев!
Согласно анализу намеренного действия, который был предложен в «Намерении» Элизабет Энском, приписывание намерения агенту предполагает приписывание ему практического знания. Практическое знание эксплицируется в форме практического силлогизма, а само действие приобретает телеологическую структуру, в которой агент, если он действует намеренно, рассматривается как обладающий знанием того, какие средства требуются для достижения цели своего намеренного действия. В докладе будет реконструирована теория практического знания Энском, показаны некоторые ее ограничения и предложена ее модификация.
Аннотация, список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
Согласно анализу намеренного действия, который был предложен в «Намерении» Элизабет Энском, приписывание намерения агенту предполагает приписывание ему практического знания. Практическое знание эксплицируется в форме практического силлогизма, а само действие приобретает телеологическую структуру, в которой агент, если он действует намеренно, рассматривается как обладающий знанием того, какие средства требуются для достижения цели своего намеренного действия. В докладе будет реконструирована теория практического знания Энском, показаны некоторые ее ограничения и предложена ее модификация.
Аннотация, список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
❤5👍3👎2🥰2🥴1
А еще во вторник в ИФ РАН весь день небольшая конференция в честь юбилея Гадамера
🔥2😁2
Forwarded from Институт философии РАН
Научная конференция «Истина и метод: слово внутри истории» к 125-летию со дня рождения Х.-Г. Гадамера
⚡️9 декабря 2025 г. состоится конференция «Истина и метод: слово внутри истории» к 125-летию со дня рождения Х.-Г. Гадамера.
👤Участникам конференции предлагается обсудить, как философские идеи Гадамера помогают осмысливать вызовы современности, в частности — проблемы коммуникации, научной методологии и междисциплинарных исследований.
🔸В рамках конференции будет сделана попытка не только заново оценить идеи Гадамера, но и выявить их значение для истории мысли, их уникальность, а также актуальность для современных гуманитарных исследований.
🗓️ Дата проведения: 9 декабря 2025 г.
⏰ Время: 12:00
📍 Место проведения: Институт философии РАН, ауд. 502.
📨 Регистрация:
marchukova.iph@gmail.com
🌐 Подробнее
⚡️9 декабря 2025 г. состоится конференция «Истина и метод: слово внутри истории» к 125-летию со дня рождения Х.-Г. Гадамера.
👤Участникам конференции предлагается обсудить, как философские идеи Гадамера помогают осмысливать вызовы современности, в частности — проблемы коммуникации, научной методологии и междисциплинарных исследований.
🔸В рамках конференции будет сделана попытка не только заново оценить идеи Гадамера, но и выявить их значение для истории мысли, их уникальность, а также актуальность для современных гуманитарных исследований.
🗓️ Дата проведения: 9 декабря 2025 г.
⏰ Время: 12:00
📍 Место проведения: Институт философии РАН, ауд. 502.
📨 Регистрация:
marchukova.iph@gmail.com
🌐 Подробнее
А вот еще некоторые результаты работы сотрудников нашего сектора
Forwarded from Философское кафе
Студенты второго курса философского факультета МГУ в эту сессию сдают экзамен по Аристотелю (и еще немного — по поздней античности). В помощь им и на радость тем, кому Аристотель интересен просто на досуге, под конец года наконец-то выходит переведенная нашим научным редактором Артёмом Юнусовым при участии Дмитрия Владимировича Бугая книжка: прекрасный «Аристотель» сэра Дэвида Росса.
Чтобы книга могла называться без обиняков и подзаголовков просто именем философа, она должна либо выйти в ЖЗЛ, либо быть исключительно хорошей. Тут перед нами второй случай. Книга Росса — это лучший путеводитель по корпусу сочинений Аристотеля, написанный одним из главных аристотелистов XX века. Росс сжато, емко и ясно пересказывает весь Corpus Aristotelicum всего на 400 страницах, избавляя читателя от сложностей аристотелевского стиля и излишних подробностей, а также кратко обсуждая наиболее проблемные места текста. Книжке в этом году исполнилось 102 года, и за все это время никто не написал в этом жанре ничего лучше.
Книга выйдет в конце декабря почти под бой курантов, но уже сейчас на сайте издательства открыт предзаказ, по которому книгу в ближайшие несколько предновогодних недель можно купить со скидкой.
P.S. Сайт у URSS, конечно, не щадит глаз посетителя, но книжки они обычно издают хорошо и хорошие.
Чтобы книга могла называться без обиняков и подзаголовков просто именем философа, она должна либо выйти в ЖЗЛ, либо быть исключительно хорошей. Тут перед нами второй случай. Книга Росса — это лучший путеводитель по корпусу сочинений Аристотеля, написанный одним из главных аристотелистов XX века. Росс сжато, емко и ясно пересказывает весь Corpus Aristotelicum всего на 400 страницах, избавляя читателя от сложностей аристотелевского стиля и излишних подробностей, а также кратко обсуждая наиболее проблемные места текста. Книжке в этом году исполнилось 102 года, и за все это время никто не написал в этом жанре ничего лучше.
Книга выйдет в конце декабря почти под бой курантов, но уже сейчас на сайте издательства открыт предзаказ, по которому книгу в ближайшие несколько предновогодних недель можно купить со скидкой.
P.S. Сайт у URSS, конечно, не щадит глаз посетителя, но книжки они обычно издают хорошо и хорошие.
👍8😁1🤣1
Семинар и конференция в один день — мало, надо еще вторую конференцию на следующий день. Приходите (точнее подключайтесь)!
❤3
Forwarded from Алексей Павлов
10 декабря на базе V общественно-научного форума РАНХиГС и СПбДА «Государство и религия: пути диалога» состоится наша секция по аналитической христианской теологии. Среди участников Павел Бутаков, Михаил Шпаковский, Богдан Фауль, Иван Девятко, Родион Шафиков. В модераторских креслах мы с дорогим Никитой Сюндюковым.
📎 Программа
Секция пройдёт в онлайн-формате, начало – 15:00.
Если хотите присоединиться в качестве гостя, пишите в директ.
#конференции
Секция пройдёт в онлайн-формате, начало – 15:00.
Если хотите присоединиться в качестве гостя, пишите в директ.
#конференции
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
Вчера не стало нашего коллеги Эриха Юрьевича Соловьёва.
В прошлом году мы планировали взять у него интервью для Ежегодника и даже подготовили вопросы, но как-то не срослось: Эрих Юрьевич сказал, что вопросы получились очень глубокие и личные, и из-за здоровья найти в себе силы быстро ответить на них ему будет непросто, так что в срок подачи материалов он не уложится; а потом как-то забылось. Как бы то ни было, чтобы придумать вопросы, мы прочитали значительную часть того, что Соловьёв за свою жизнь написал, и многое, разумеется, — впервые.
Когда читаешь его подряд, трудно не заметить, что у Эриха Юрьевича был по-настоящему блестящий литературный талант. Его работы просто приятно читать. Его самая первая статья, очерк об экзистенциализме в «Вопросах философии», написана остроумно и вдохновенно, с продуманной драматургией и трогающей за живое развязкой. Непонятно ни как такое могло быть тогда написано, ни как оно могло быть опубликовано в ВФ: нет ничего более непохожего на «советскую» философию, чем этот текст. Его две книжки про Канта — красивые и увлекательные, написанные в каком-то совершенно своем жанре, к которому трудно было подступиться кому-то кроме него. Его биография Лютера читается на одном дыхании как остросюжетный исторический роман и рисует совершенно удивительного и неожиданного Лютера: не религиозного фанатика, а сомневающегося философа, жаждущего, чтобы его кто-то переубедил в честном споре (если вам надо выбрать из Соловьёва что-то одно, то прочитайте эту книгу). Том этических сочинений Канта под его редакцией — лучший в пятитомнике мотрошиловской билингвы (так говорит Круглов, а в том, что касается Канта, мы склонны Алексею Николаевичу верить). И, конечно, его многочисленные эссе, написанные в стиле, который он сам характеризовал как «историко-философская публицистика»: с исторической точностью, но реактуализирующие сюжеты из прошлого для нужд того, что заботит нас сегодня.
Эрих Юрьевич ушел последним из блестящего поколения историков философии, которые создали наш сектор: он, Жучков, Мотрошилова, Длугач. Они теперь сами часть той истории философии, изучению и попечению о которой они себя отдали. Нам остается только заботиться о ней вслед за ними и, будем надеяться, не хуже их.
В прошлом году мы планировали взять у него интервью для Ежегодника и даже подготовили вопросы, но как-то не срослось: Эрих Юрьевич сказал, что вопросы получились очень глубокие и личные, и из-за здоровья найти в себе силы быстро ответить на них ему будет непросто, так что в срок подачи материалов он не уложится; а потом как-то забылось. Как бы то ни было, чтобы придумать вопросы, мы прочитали значительную часть того, что Соловьёв за свою жизнь написал, и многое, разумеется, — впервые.
Когда читаешь его подряд, трудно не заметить, что у Эриха Юрьевича был по-настоящему блестящий литературный талант. Его работы просто приятно читать. Его самая первая статья, очерк об экзистенциализме в «Вопросах философии», написана остроумно и вдохновенно, с продуманной драматургией и трогающей за живое развязкой. Непонятно ни как такое могло быть тогда написано, ни как оно могло быть опубликовано в ВФ: нет ничего более непохожего на «советскую» философию, чем этот текст. Его две книжки про Канта — красивые и увлекательные, написанные в каком-то совершенно своем жанре, к которому трудно было подступиться кому-то кроме него. Его биография Лютера читается на одном дыхании как остросюжетный исторический роман и рисует совершенно удивительного и неожиданного Лютера: не религиозного фанатика, а сомневающегося философа, жаждущего, чтобы его кто-то переубедил в честном споре (если вам надо выбрать из Соловьёва что-то одно, то прочитайте эту книгу). Том этических сочинений Канта под его редакцией — лучший в пятитомнике мотрошиловской билингвы (так говорит Круглов, а в том, что касается Канта, мы склонны Алексею Николаевичу верить). И, конечно, его многочисленные эссе, написанные в стиле, который он сам характеризовал как «историко-философская публицистика»: с исторической точностью, но реактуализирующие сюжеты из прошлого для нужд того, что заботит нас сегодня.
Эрих Юрьевич ушел последним из блестящего поколения историков философии, которые создали наш сектор: он, Жучков, Мотрошилова, Длугач. Они теперь сами часть той истории философии, изучению и попечению о которой они себя отдали. Нам остается только заботиться о ней вслед за ними и, будем надеяться, не хуже их.
❤13🕊7❤🔥6🙏4👍3
Друзья, на завершающем в этом году заседании семинара "Современная аналитическая философия" выступит Наталья Чепелева!
Существуют различные точки зрения по проблеме мышления и морального статуса животных в философии Канта. Современное кантоведение работает с Кантом в контексте актуальных исследований, подтверждающих наличие как минимум чувственности у животных. Дискуссия о когнитивном статусе животных встраивается в спор о концептуализме и нон-концептуализме у Канта. В фокусе внимания окажутся новейшие нон-концептуалистские модели мышления животных, согласно которым в основе их чувственных созерцаний может лежать только пространство без времени. Хотя в рамках кантовской философии нельзя последовательно отстаивать такие подходы в отношении человеческого восприятия, кантовская теория демонстрирует потенциал к включению в нее новых нечеловеческих типов внепонятийной осведомленности.
Аннотация, список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
Существуют различные точки зрения по проблеме мышления и морального статуса животных в философии Канта. Современное кантоведение работает с Кантом в контексте актуальных исследований, подтверждающих наличие как минимум чувственности у животных. Дискуссия о когнитивном статусе животных встраивается в спор о концептуализме и нон-концептуализме у Канта. В фокусе внимания окажутся новейшие нон-концептуалистские модели мышления животных, согласно которым в основе их чувственных созерцаний может лежать только пространство без времени. Хотя в рамках кантовской философии нельзя последовательно отстаивать такие подходы в отношении человеческого восприятия, кантовская теория демонстрирует потенциал к включению в нее новых нечеловеческих типов внепонятийной осведомленности.
Аннотация, список литературы.
Регистрация.
@sector_szf
❤6
Под Новый год мы обычно радуем читателей новым томом "Историко-философского ежегодника", чтобы было что полистать в новогодние праздники. Но не в этом году. В этом году мы радуем читателей сразу двумя томами ИФЕ!
🔥7❤🔥3❤3
Первый — юбилейный сороковой том, посвященный Нелли Васильевне Мотрошиловой, основательнице и главному редактору "Ежегодника" на протяжении большей части его истории. В этом томе мы собрали работы ее друзей, учеников и коллег. В номере представлены некоторые неизданные материалы самой Нелли Васильевны, статьи о ней и о темах, которыми она занималась — Кант и кантиана, Гегель, Гуссерль, Соловьёв, Хабермас — а также воспоминания и интервью.
СОДЕРЖАНИЕ
От редакции
ВОСПОМИНАНИЯ
М.Т. Степанянц. Дружба длиною в шесть десятилетий
Витторио Хёсле. Воспоминания о философских беседах в Институте философии АН СССР в 1990 г., особенно с Нелли Мотрошиловой
НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
П.В. Резвых. Очищение разума. Субъективные заметки об образе немецкой классической философии в творчестве Н.В. Мотрошиловой
А.Н. Круглов. Кантовская философия в зеркале русских собраний его сочинений
Jörg Noller. Kant über Unmündigkeit und Heteronomie
В.И. Молчанов. Без окон и частей: вещь в себе, явление и нечто непознаваемое в «Критике чистого разума»
А.Г. Жаворонков. К проблеме перевода и интерпретации базовых понятий антропологии Канта как науки о мире и обществе
М.Ф. Быкова. О реальном содержании философии истории Гегеля: попытка демистификации
Е.С. Марчукова. Н.В. Мотрошилова как учитель: лекции по «Феноменологии духа» Гегеля 2014 года
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Н.А. Дмитриева. Что такое просвещение: ответ А.И. Герцена на кантианский вопрос
В.В. Сидорин. О своеобразии и типологической целостности русской философии: Нелли Васильевна Мотрошилова об отечественном философском наследии
СОВРЕМЕННАЯ ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ
Д.В.Г. Миронова. Н.В. Мотрошилова о специфике истории философии и Юргене Хабермасе
Kenneth R. Westphal. Elective Empiricism or Parsimonious Pyrrhonism? Vetting van Fraassen’s Voluntarism
Н.А. Артеменко (Составитель); Н.В. Мотрошилова. Рукописи. Фрагменты из набросков к лекциям рижского периода 1980-х гг.
ИНТЕРВЬЮ
Н.В. Мотрошилова, А.П. Козырев «Сообщество очень много значит…» Беседа с Нелей Васильевной Мотрошиловой
БИБЛИОГРАФИЯ
М.А. Солопова (Составитель). Библиография трудов Нелли Васильевны Мотрошиловой за 2014–2025 гг.
СОДЕРЖАНИЕ
От редакции
ВОСПОМИНАНИЯ
М.Т. Степанянц. Дружба длиною в шесть десятилетий
Витторио Хёсле. Воспоминания о философских беседах в Институте философии АН СССР в 1990 г., особенно с Нелли Мотрошиловой
НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
П.В. Резвых. Очищение разума. Субъективные заметки об образе немецкой классической философии в творчестве Н.В. Мотрошиловой
А.Н. Круглов. Кантовская философия в зеркале русских собраний его сочинений
Jörg Noller. Kant über Unmündigkeit und Heteronomie
В.И. Молчанов. Без окон и частей: вещь в себе, явление и нечто непознаваемое в «Критике чистого разума»
А.Г. Жаворонков. К проблеме перевода и интерпретации базовых понятий антропологии Канта как науки о мире и обществе
М.Ф. Быкова. О реальном содержании философии истории Гегеля: попытка демистификации
Е.С. Марчукова. Н.В. Мотрошилова как учитель: лекции по «Феноменологии духа» Гегеля 2014 года
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Н.А. Дмитриева. Что такое просвещение: ответ А.И. Герцена на кантианский вопрос
В.В. Сидорин. О своеобразии и типологической целостности русской философии: Нелли Васильевна Мотрошилова об отечественном философском наследии
СОВРЕМЕННАЯ ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ
Д.В.Г. Миронова. Н.В. Мотрошилова о специфике истории философии и Юргене Хабермасе
Kenneth R. Westphal. Elective Empiricism or Parsimonious Pyrrhonism? Vetting van Fraassen’s Voluntarism
Н.А. Артеменко (Составитель); Н.В. Мотрошилова. Рукописи. Фрагменты из набросков к лекциям рижского периода 1980-х гг.
ИНТЕРВЬЮ
Н.В. Мотрошилова, А.П. Козырев «Сообщество очень много значит…» Беседа с Нелей Васильевной Мотрошиловой
БИБЛИОГРАФИЯ
М.А. Солопова (Составитель). Библиография трудов Нелли Васильевны Мотрошиловой за 2014–2025 гг.
❤11❤🔥6🎄4
Второй том Ежегодника-2025 — это приложение, полностью посвященное рецензиям на историко-философские книжные новинки минувшего года. 35 рецензий — от Анаксимандра до Эмиля Чёрана (а между ними — Секст Эмпирик, Ибн Сина, Аверроэс, Брахмадева, Парацельс, Гуссерль, Соловьёв, Шелер, Струве, Франк, Хайдгеггер, Ильенков Щедровицкий, Ойзерман и очень, очень много Канта). Полного оглавления приводить здесь не будем, уж больно оно большое. Но вот тут мы объясняем, зачем мы все это затеяли.
Мы надеемся, что это Приложение будет полезно коллегам и станет ежегодным сопровождением Ежегодника. С Новым (Еже)годом!
Мы надеемся, что это Приложение будет полезно коллегам и станет ежегодным сопровождением Ежегодника. С Новым (Еже)годом!
👏10❤🔥7🎄3
После новогоднего перерыва вновь ИФЕ-2025, но уже в деталях.
Том открывает статья Мариэтты Тиграновны Степанянц — исследовательницы, стоявшей у истоков философского востоковедения в ИФ РАН и близкой подруги Нэлли Васильевны Мотрошиловой на протяжении большей части ее жизни.
В статье две линии. Первая — мемориальная: воспоминания о Мотрошиловой, ее семье, друзьях, работе в Институте философии АН СССР, быте, культурных интересах и духовных чаяниях советских философов 60-х–80-х годов. Здесь много интересных исторических и бытописательских подробностей: потогонный график сотрудников без степеней в Институте в 60-е (8-ми часовой рабочий день 7 дней в неделю); дружба с Эрнстом Неизвестным; оскорбительная по простоте душевной просьба начальства написать для учебника по истории философии раздел «Философия востока» на 5 страницах (не листах!) и т.д.
Вторая линия — критика европоцентризма в историко-философской традиции и борьба с ней: начиная от Гегеля, через дореволюционную Россию, ближайшую предысторию Советского Союза и, наконец, особенно подробно — в последние 40 лет, которые этой борьбе посвятила сама Мариэтта Тиграновна. И, конечно, отношение к этому вопросу Нэлли Васильевны.
Том открывает статья Мариэтты Тиграновны Степанянц — исследовательницы, стоявшей у истоков философского востоковедения в ИФ РАН и близкой подруги Нэлли Васильевны Мотрошиловой на протяжении большей части ее жизни.
В статье две линии. Первая — мемориальная: воспоминания о Мотрошиловой, ее семье, друзьях, работе в Институте философии АН СССР, быте, культурных интересах и духовных чаяниях советских философов 60-х–80-х годов. Здесь много интересных исторических и бытописательских подробностей: потогонный график сотрудников без степеней в Институте в 60-е (8-ми часовой рабочий день 7 дней в неделю); дружба с Эрнстом Неизвестным; оскорбительная по простоте душевной просьба начальства написать для учебника по истории философии раздел «Философия востока» на 5 страницах (не листах!) и т.д.
Вторая линия — критика европоцентризма в историко-философской традиции и борьба с ней: начиная от Гегеля, через дореволюционную Россию, ближайшую предысторию Советского Союза и, наконец, особенно подробно — в последние 40 лет, которые этой борьбе посвятила сама Мариэтта Тиграновна. И, конечно, отношение к этому вопросу Нэлли Васильевны.
👍8❤1🥰1
Второй и заключительной статьей в небольшом раздел воспоминаний идет статья Витторио Хёсле — итало-немецкого философа и историка философии, ныне работающего сразу на трех факультетах университета Нотр-Дам и занимающего именную кафедру Пола Дж. Кимбала там же.
Хёсле дважды побывал в СССР на самом его закате в разгар Перестройки: сначала на первой (и последней) в истории страны конференции, посвященной Мартину Хайдеггеру в 1989 году, а затем — на четырехмесячной стажировке в ИФ АН СССР с марта по июль 1990 года. Об обоих этих визитах он рассказывает в своем очерке. Помимо обилия занимательных исторических и бытовых деталей статья Хёсле интересна перспективной иностранца, впервые оказавшегося за Железным занавесом в период резкой исторической трансформации. Кроме вещей, хорошо жителю здешних мест понятных и заметных, но забавным образом озадачивающих гостя, Хёсле отмечает вещи, на которые обратить внимание аборигену советско-российской философии бывает непросто. Тот факт, что академический институт подобных масштабов, занятый исключительно научной работой в полном отрыве от преподавания, является аномалией в мировой философской науке, находясь внутри (или хотя бы вблизи) него легко упустить из виду, равно как легко не обратить внимания на удивительно прогрессивное даже по сравнению со многими западными странами в то время обилие "блестящих женщин" (Мотрошилова, Длугач, Гайденко и т.д.) в отечественной философской академии. Многочисленность в советском институте философии "идеологических работников" в глазах Хёсле уравновешивалось меньшим по сравнению с западной академией числом "интеллектуальных болтунов", а недостаток доступа к современной литературе компенсировался в (талантливых и работящих) философах широтой кругозора и глубоким знанием классических текстов.
На нескольких последних страницах статьи Хёсле также дает тонкий и проницательный портрет самой Нелли Васильевны:
Хёсле дважды побывал в СССР на самом его закате в разгар Перестройки: сначала на первой (и последней) в истории страны конференции, посвященной Мартину Хайдеггеру в 1989 году, а затем — на четырехмесячной стажировке в ИФ АН СССР с марта по июль 1990 года. Об обоих этих визитах он рассказывает в своем очерке. Помимо обилия занимательных исторических и бытовых деталей статья Хёсле интересна перспективной иностранца, впервые оказавшегося за Железным занавесом в период резкой исторической трансформации. Кроме вещей, хорошо жителю здешних мест понятных и заметных, но забавным образом озадачивающих гостя, Хёсле отмечает вещи, на которые обратить внимание аборигену советско-российской философии бывает непросто. Тот факт, что академический институт подобных масштабов, занятый исключительно научной работой в полном отрыве от преподавания, является аномалией в мировой философской науке, находясь внутри (или хотя бы вблизи) него легко упустить из виду, равно как легко не обратить внимания на удивительно прогрессивное даже по сравнению со многими западными странами в то время обилие "блестящих женщин" (Мотрошилова, Длугач, Гайденко и т.д.) в отечественной философской академии. Многочисленность в советском институте философии "идеологических работников" в глазах Хёсле уравновешивалось меньшим по сравнению с западной академией числом "интеллектуальных болтунов", а недостаток доступа к современной литературе компенсировался в (талантливых и работящих) философах широтой кругозора и глубоким знанием классических текстов.
На нескольких последних страницах статьи Хёсле также дает тонкий и проницательный портрет самой Нелли Васильевны:
Она была по своему существу историком философии... Мотрошиловой каким-то образом удавалось пройти по среднему пути между признанием автономии философских систем и сведением их к социальному контексту. ... Она олицетворяла собой лучшие из русских и советских ценностей и была больше, чем просто философом: подлинно мудрым человеком. Я убежден, что ее неустанная работа по наведению мостов между Россией и Германией – несмотря на всё, что она пережила от немцев в своем детстве, – останется фундаментом для сближения этих двух великих европейских наций, фундаментом, который будет вдохновлять будущих русских философов.
👍5❤🔥2❤2🔥1