Зачем философствовать?
Сначала пожалел, что купил. Подумал, что повёлся на кассовый мини-трактат, дешёвый для издателя.
Но потом до меня дошло, что смотреть на книжку надо иначе. Прежде всего это лекции, по типу тех, что ДОД.
Хочу уметь так же: правильный баланс между историей философии и собственной спекуляцией. Мне кажется, что он достигается не за счёт изящества, а потому что Лиотар читает лекции о том, почему он не может философских лекций не читать.
И вот благодаря тому, что есть уровень комментария, речь, которая сама себя проблематизирует, создаёт эффект философской речи.
Философское желание — это отсутствие в присутствии, и внутри занятия философией мы узнаём, что мир, раскрываемый в речи, заигрывает с нами, скрываясь всё глубже.
Как трактат, как цельное высказывание, рекомендовать текст не стану, в этой книге этого и нет. Но как опыт преподавания, который изящно ставит себя под сомнение, не дезавуируя своего авторитета, — очень недурно.
Всем бы так уметь, но все так точно уметь не могут!
Сначала пожалел, что купил. Подумал, что повёлся на кассовый мини-трактат, дешёвый для издателя.
Но потом до меня дошло, что смотреть на книжку надо иначе. Прежде всего это лекции, по типу тех, что ДОД.
Хочу уметь так же: правильный баланс между историей философии и собственной спекуляцией. Мне кажется, что он достигается не за счёт изящества, а потому что Лиотар читает лекции о том, почему он не может философских лекций не читать.
И вот благодаря тому, что есть уровень комментария, речь, которая сама себя проблематизирует, создаёт эффект философской речи.
Философское желание — это отсутствие в присутствии, и внутри занятия философией мы узнаём, что мир, раскрываемый в речи, заигрывает с нами, скрываясь всё глубже.
Как трактат, как цельное высказывание, рекомендовать текст не стану, в этой книге этого и нет. Но как опыт преподавания, который изящно ставит себя под сомнение, не дезавуируя своего авторитета, — очень недурно.
Всем бы так уметь, но все так точно уметь не могут!
❤🔥8🥰3⚡2👍2🔥2❤1🐳1
К вопросу об иллюзии
Старик Декарт задал неслабый вопрос на уточнение: существует ли мир, а если да, то чем докажем?
Он искал непротиворечивое основание — такую точку, где бы мысль совпала с бытием.
Пускай с некоторыми дуалистическими вывертами его методический скепсис, как известно, не разрушил, а напротив, открыл условие уверенности.
Мысль, усомнившаяся во всём, обнаружила себя как то, что не может быть иллюзией. Далее многие заостряли тезисы и уходили от экивоков Декарта.
Мир сумел уже непротиворечиво оказаться сном, исполнением несбывшегося желания, и даже сам Бог обманщиком.
Но сам акт мышления оставался на своих позициях, держал трансцендентальную оборону.
Мысль готова была пожертвовать всем в угоду автореферентности, в этом возвращении сознания к себе, возможности ссылаться на себя.
Веками так "побеждали" иллюзию.
Но всякому приему свой срок, а артист, даже самый признанный однажды выходит в тираж.
Сегодня мы не можем повторить декартовское «я мыслю» без кавычек, потому что живём в пространстве, где сомнение стало структурным элементом самого опыта.
Поль Рикер в своем эссе “О Фрейде” говорил о том, что в философии существует “традиция подозрения”, для которой недоверие к данности есть её основа.
Помимо Фрейда, он относил туда Маркса и Ницше. Несколько схоже насчет последнего писал об этом Михаил Рыклин в тексте “Пространства ликования”, и тоже связывал подозрение с пост-кантианской традицией.
Мне же думается, что все как раз наоборот, как раз “классическая философия” от платоновской пещеры до гегелевского конкретного - это как раз таки традиция подозрения.
Если это разделение на “классическую” и “современную” мысль вообще принимать, то, на мой взгляд, современность - это отказ искать такие формы, которые описывали бы сущее в совпадении.
Каждый день наступает “новая реальность”, которая если что и значит, что это принятая в своей неустранимости “старая иллюзия”.
Если факты и их интерпретации, образец и подражание принадлежат одной структуре, так ли важно их различать в принципе, чтобы что?
Любое такое различение может носить исключительно религиозный характер, но поскольку оно религиозное, то и происходит на уровне персоны.
Этот опыт можно попробовать описать, но передать невозможно.
После этого возникает вопрос: как же быть тогда философу? Отказываться любить мудрость?
Не думаю, что все так драматично, но уверен, что всем нужно пройти очищение фикционализмом.
Лично для меня книга последнего года - это Ганс Файхингер и его «Философия как если бы».
Он предлагает не разоблачать иллюзии и не бороться с ними, а научиться мыслить, исходя из их неустранимости.
По Файхингеру самая значимая часть наших философских, научных и социальных понятий представляет собой фикции и мы их используем осознанно, прекрасно зная, что они в строгом смысле неверны.
Эти идеи не стремятся к истине и не нуждаются в оправдании через соответствие.
Файхингер различает гипотезы, догмы и фикции. Гипотезы поддаются проверке. Догмы выдают недоказуемое за истинное.
Фикции же заведомо ложны или внутренне противоречивы, но при этом позволяют мышлению и практике функционировать.
Математическая точка без протяжённости, свобода воли, правовое лицо, экономический «идеальный свободный рынок» или “порочный капиталистический рынок”, «я» как простая субстанция. Все это необходимые вымыслы, когда же мы делаем серьезное лицо и говорим, что это никакой не вымысел, то фикция перестает работать.
Также Файхингер интересно обходит моральную критику.
Он подчеркивает, что фикция здесь не равна лжи.
Ложь вообще потому ложь, что претендует на истину и разрушает доверие к возможности рассуждать в принципе.
Фикция не притворяется истинной. Она подчеркивает, что действует как если бы была ею.
В этом смысле фикционализм не отменяет иллюзию, а лишает нас соблазна разоблачить и стать царем горы принципа основания.
Иллюзия этим не устраняется, но может стать другом, перестав быть нашим “извечным врагом”. И, возможно, именно в этом сегодня и заключается минимальная честность мышления.
Старик Декарт задал неслабый вопрос на уточнение: существует ли мир, а если да, то чем докажем?
Он искал непротиворечивое основание — такую точку, где бы мысль совпала с бытием.
Пускай с некоторыми дуалистическими вывертами его методический скепсис, как известно, не разрушил, а напротив, открыл условие уверенности.
Мысль, усомнившаяся во всём, обнаружила себя как то, что не может быть иллюзией. Далее многие заостряли тезисы и уходили от экивоков Декарта.
Мир сумел уже непротиворечиво оказаться сном, исполнением несбывшегося желания, и даже сам Бог обманщиком.
Но сам акт мышления оставался на своих позициях, держал трансцендентальную оборону.
Мысль готова была пожертвовать всем в угоду автореферентности, в этом возвращении сознания к себе, возможности ссылаться на себя.
Веками так "побеждали" иллюзию.
Но всякому приему свой срок, а артист, даже самый признанный однажды выходит в тираж.
Сегодня мы не можем повторить декартовское «я мыслю» без кавычек, потому что живём в пространстве, где сомнение стало структурным элементом самого опыта.
Поль Рикер в своем эссе “О Фрейде” говорил о том, что в философии существует “традиция подозрения”, для которой недоверие к данности есть её основа.
Помимо Фрейда, он относил туда Маркса и Ницше. Несколько схоже насчет последнего писал об этом Михаил Рыклин в тексте “Пространства ликования”, и тоже связывал подозрение с пост-кантианской традицией.
Мне же думается, что все как раз наоборот, как раз “классическая философия” от платоновской пещеры до гегелевского конкретного - это как раз таки традиция подозрения.
Если это разделение на “классическую” и “современную” мысль вообще принимать, то, на мой взгляд, современность - это отказ искать такие формы, которые описывали бы сущее в совпадении.
Каждый день наступает “новая реальность”, которая если что и значит, что это принятая в своей неустранимости “старая иллюзия”.
Если факты и их интерпретации, образец и подражание принадлежат одной структуре, так ли важно их различать в принципе, чтобы что?
Любое такое различение может носить исключительно религиозный характер, но поскольку оно религиозное, то и происходит на уровне персоны.
Этот опыт можно попробовать описать, но передать невозможно.
После этого возникает вопрос: как же быть тогда философу? Отказываться любить мудрость?
Не думаю, что все так драматично, но уверен, что всем нужно пройти очищение фикционализмом.
Лично для меня книга последнего года - это Ганс Файхингер и его «Философия как если бы».
Он предлагает не разоблачать иллюзии и не бороться с ними, а научиться мыслить, исходя из их неустранимости.
По Файхингеру самая значимая часть наших философских, научных и социальных понятий представляет собой фикции и мы их используем осознанно, прекрасно зная, что они в строгом смысле неверны.
Эти идеи не стремятся к истине и не нуждаются в оправдании через соответствие.
Файхингер различает гипотезы, догмы и фикции. Гипотезы поддаются проверке. Догмы выдают недоказуемое за истинное.
Фикции же заведомо ложны или внутренне противоречивы, но при этом позволяют мышлению и практике функционировать.
Математическая точка без протяжённости, свобода воли, правовое лицо, экономический «идеальный свободный рынок» или “порочный капиталистический рынок”, «я» как простая субстанция. Все это необходимые вымыслы, когда же мы делаем серьезное лицо и говорим, что это никакой не вымысел, то фикция перестает работать.
Также Файхингер интересно обходит моральную критику.
Он подчеркивает, что фикция здесь не равна лжи.
Ложь вообще потому ложь, что претендует на истину и разрушает доверие к возможности рассуждать в принципе.
Фикция не притворяется истинной. Она подчеркивает, что действует как если бы была ею.
В этом смысле фикционализм не отменяет иллюзию, а лишает нас соблазна разоблачить и стать царем горы принципа основания.
Иллюзия этим не устраняется, но может стать другом, перестав быть нашим “извечным врагом”. И, возможно, именно в этом сегодня и заключается минимальная честность мышления.
❤🔥8🤔3🔥2🐳1
Парадокс меморизации
Это антинадгробная, противосмертная надпись недавно появилась в арке Ахматовского дома, и в своем докладе «Марк Фишер и Серен Кьеркегор» на нашей конференции я рассказывал почему это и хорошо, и плохо одновременно.
Полностью доклад выложу здесь через пару дней , а это для затравочки!
Это антинадгробная, противосмертная надпись недавно появилась в арке Ахматовского дома, и в своем докладе «Марк Фишер и Серен Кьеркегор» на нашей конференции я рассказывал почему это и хорошо, и плохо одновременно.
Полностью доклад выложу здесь через пару дней , а это для затравочки!
🔥13👍3❤2🤔1🐳1
Новогодние праздники в русской академии
Объявили, что Шанинка окончательно не может принимать студентов.
В личке ситуация раздвоения шанинцев. Одни рыдают, другие говорят: «да работаем мы, хорош истерить.»
Не имею возможности выслать себя корреспондентом на место, чтобы подтвердить или опровергнуть одну из сторон.
Могу сказать лишь одно, что при таком давлении, какое оказывается на интеллектуальное сообщество (не только об академии речь) последние годы — его вообще уже не должно существовать.
А мы существуем, и само по себе — это удивительно, уметь сохранять себя и заниматься чем-то не ради признания от властей или денег — а потому что ты хочешь, чтобы оно просто было.
Наши тексты, и конференции, и переводы выглядят куда скромнее, чем «в прошлой жизни», но все эти события сейчас даются совершенно иными усилиями, и из-за контекста стоят гораздо дороже.
От нас зависит очень мало, отстаивать себя очень тяжело, но никто не знает будущего.
Растворится ли все в туне, закончится ли в очередной раз история русской мысли, но если нам хоть раз повезет, то именно эти скромные и загнанные под пол люди обретут значение.
Таких людей я знаю из Шанинки не мало, и поэтому я не буду заламывать рук, а просто скажу — вы молодцы.
И не только из шанинки, людей таких гораздо больше, чем их должно быть.
И с наступающим всех, обнимаю!
Объявили, что Шанинка окончательно не может принимать студентов.
В личке ситуация раздвоения шанинцев. Одни рыдают, другие говорят: «да работаем мы, хорош истерить.»
Не имею возможности выслать себя корреспондентом на место, чтобы подтвердить или опровергнуть одну из сторон.
Могу сказать лишь одно, что при таком давлении, какое оказывается на интеллектуальное сообщество (не только об академии речь) последние годы — его вообще уже не должно существовать.
А мы существуем, и само по себе — это удивительно, уметь сохранять себя и заниматься чем-то не ради признания от властей или денег — а потому что ты хочешь, чтобы оно просто было.
Наши тексты, и конференции, и переводы выглядят куда скромнее, чем «в прошлой жизни», но все эти события сейчас даются совершенно иными усилиями, и из-за контекста стоят гораздо дороже.
От нас зависит очень мало, отстаивать себя очень тяжело, но никто не знает будущего.
Растворится ли все в туне, закончится ли в очередной раз история русской мысли, но если нам хоть раз повезет, то именно эти скромные и загнанные под пол люди обретут значение.
Таких людей я знаю из Шанинки не мало, и поэтому я не буду заламывать рук, а просто скажу — вы молодцы.
И не только из шанинки, людей таких гораздо больше, чем их должно быть.
И с наступающим всех, обнимаю!
❤32🐳7👏4
Встреча_в_Телемосте_24_12_25_19_21_36_—_запись.webm
64.8 MB
Собственно, выкладываю обещанный доклад, прочитанный мной на "Чувства дают сдачи" в этом году. Посвящен Марку Фишеру и Серену Кьеркегору и их универсалистким теориям отчаяния. Буду рад ответить на вопросы, если смогу! Рад его презентовать тут, так как эти размышления наверняка станут частью будущего курса, посвященного философии Фишера.
❤19👏8👍2
Просвещенческой депрессии не существует
Недавно прошел очередной нашумевший стрим на канале «Герасимов и Сюткин», где первый спорил с Артемом Серебряковым на тему того, что нам больше нужно: романтизм или просвещение.
Я — преданный зритель, генеральная уборка в квартире которого только и держится на этих стримах, — отдаю победу Серебрякову.
Прежде всего потому, что я искренне не понимаю, что нового сегодня дает нам Просвещение? Какие новые формы опыта и конфигурации сообществ несет?
Давайте быстро по базе Просвещения, по Кондорсе, Радищеву и Вольтеру: борьба с предрассудками относительно научного знания, с вытекающей отсюда секулярностью; создание технологии рационального управления ресурсами; превращение человека в главный объект науки; постоянное расширение образованного класса. И мне кажется, что в привычной для нас ойкумене вопроса о дефиците этого не стоит.
Просвещение господствует, и поэтому непонятно, в чем состоит его идеал. Это как с идеей свободы и равенства, идущей часто в этом же поле: в длинном 19-м веке, начинающемся в 1780-х, — совершенно очевидные, ясные и простые ориентиры: разделение властей, свержение монархов и сословий и власть законов; чуть позже к этому примкнет равенство полов.
В том смысле, на мой взгляд, как это представляли тогда, — это воплощено сейчас, но мало кому нравится, потому что выяснилось, что это сочетается с отчуждением позднего капитализма.
Мечты авторов Просвещения во многом сбылись, и никакие концлагеря этому не повредили. Более того, все эти ужасы до сих пор принято списывать на романтизм с его национализмом, а не на машинную рациональность просвещения.
Современным сторонникам, скорее, остается сказать: «Его испортили, нам обещали не это, это не подлинное Просвещение».
Но кто сказал, что этого не обещали, а вы просто не читали мелкий шрифт в договоре?
При этом, чего нельзя не отметить на этом канале посвященном философии эмоций, в просвещенческом проекте изначально заложена программа аффективной дисциплины: страсти должны быть не только «поняты», но и сделаны управляемыми.
Всякие пси-практики изобрели ровно тогда, на полях отмечу, что стоики отношения к этому позору не имеют!
Кондорсе формулирует это предельно прямо в «Эскизе исторической картины прогресса человеческого духа» (Десятая эпоха: «О будущих успехах человеческого духа»): «Разве бурность страстей не бывает часто следствием привычек, которым предаются лишь по ложному расчету, или незнания средств сопротивляться их первым движениям, смягчать их, отводить, направлять их действие?»
Именно эта рационализация аффектов, функциональная для меритократической нормы самоконтроля и “правильного расчета”, имеет свою цену: вытесненные тогда аффекты возвращаются нам сегодня с торицей — в виде реактивных чувств, обид и коллективных аффективных вспышек, которые уже невозможно нейтрализовать апелляцией к «идеалу Просвещения.»
Романтизм с его ставкой на искусство, как по мне, на острие современных проблем, давая нам шанс на очищение от аффектов посредством их самих.
И хотя бы поэтому лично я за него, а стрим посмотрите!
Недавно прошел очередной нашумевший стрим на канале «Герасимов и Сюткин», где первый спорил с Артемом Серебряковым на тему того, что нам больше нужно: романтизм или просвещение.
Я — преданный зритель, генеральная уборка в квартире которого только и держится на этих стримах, — отдаю победу Серебрякову.
Прежде всего потому, что я искренне не понимаю, что нового сегодня дает нам Просвещение? Какие новые формы опыта и конфигурации сообществ несет?
Давайте быстро по базе Просвещения, по Кондорсе, Радищеву и Вольтеру: борьба с предрассудками относительно научного знания, с вытекающей отсюда секулярностью; создание технологии рационального управления ресурсами; превращение человека в главный объект науки; постоянное расширение образованного класса. И мне кажется, что в привычной для нас ойкумене вопроса о дефиците этого не стоит.
Просвещение господствует, и поэтому непонятно, в чем состоит его идеал. Это как с идеей свободы и равенства, идущей часто в этом же поле: в длинном 19-м веке, начинающемся в 1780-х, — совершенно очевидные, ясные и простые ориентиры: разделение властей, свержение монархов и сословий и власть законов; чуть позже к этому примкнет равенство полов.
В том смысле, на мой взгляд, как это представляли тогда, — это воплощено сейчас, но мало кому нравится, потому что выяснилось, что это сочетается с отчуждением позднего капитализма.
Мечты авторов Просвещения во многом сбылись, и никакие концлагеря этому не повредили. Более того, все эти ужасы до сих пор принято списывать на романтизм с его национализмом, а не на машинную рациональность просвещения.
Современным сторонникам, скорее, остается сказать: «Его испортили, нам обещали не это, это не подлинное Просвещение».
Но кто сказал, что этого не обещали, а вы просто не читали мелкий шрифт в договоре?
При этом, чего нельзя не отметить на этом канале посвященном философии эмоций, в просвещенческом проекте изначально заложена программа аффективной дисциплины: страсти должны быть не только «поняты», но и сделаны управляемыми.
Всякие пси-практики изобрели ровно тогда, на полях отмечу, что стоики отношения к этому позору не имеют!
Кондорсе формулирует это предельно прямо в «Эскизе исторической картины прогресса человеческого духа» (Десятая эпоха: «О будущих успехах человеческого духа»): «Разве бурность страстей не бывает часто следствием привычек, которым предаются лишь по ложному расчету, или незнания средств сопротивляться их первым движениям, смягчать их, отводить, направлять их действие?»
Именно эта рационализация аффектов, функциональная для меритократической нормы самоконтроля и “правильного расчета”, имеет свою цену: вытесненные тогда аффекты возвращаются нам сегодня с торицей — в виде реактивных чувств, обид и коллективных аффективных вспышек, которые уже невозможно нейтрализовать апелляцией к «идеалу Просвещения.»
Романтизм с его ставкой на искусство, как по мне, на острие современных проблем, давая нам шанс на очищение от аффектов посредством их самих.
И хотя бы поэтому лично я за него, а стрим посмотрите!
YouTube
Спор факультетов №10: О двух традициях в философии (в гостях – Артем Серебряков)
В десятом выпуске Сюткин, Герасимов и их гость обсуждают, какая философская традиция актуальнее сегодня.
00:01:23 Сюткин объявляет повестку встречи
00:03:36 Герасимов разочарован в просветителях и протягивает руку романтикам
00:06:43 О четырех главных темах…
00:01:23 Сюткин объявляет повестку встречи
00:03:36 Герасимов разочарован в просветителях и протягивает руку романтикам
00:06:43 О четырех главных темах…
❤🔥8❤6👍5👎1👏1
Дела ангельские
Для рехристианизации русской мысли сегодня важны ангелы. Первым Владимир Шалларь и его “Ангелы и способы производства” и также его канал “Либертарная теология”, который, он, надеемся лишь пока, бросил вести.
Вслед за Шалларем или одновременно с ним на ангельском заговорили и авторы, от которых рехристинизации не ожидаешь.
Михаил Федорченко добавил к своему левому акселерационизму, рассуждения об ангелах-чат ботах,и спайка у Михаила заискрила ещё ярче.
Но в обоих случаях речь идет о том, как людям понять ангелов, и разговору не хватает взгляда ангелов на нас.
Вот об этом как раз рекомендуемая мной вам книга “Пирамида”, Леонида Леонова. Ангел отправлен Богом в предвоенный СССР с миссией, значение которой он может понять лишь пытаясь понять людей.
Роман на 1500 страниц, пока на первых ста, но уже в восторге. Писался полвека, и читать “Пирамиду” стоит хотя бы ради того, чтобы увидеть как трансформируется писательское сознание.
2026 год за “Пирамидой” первая мысль на его счет.
Для рехристианизации русской мысли сегодня важны ангелы. Первым Владимир Шалларь и его “Ангелы и способы производства” и также его канал “Либертарная теология”, который, он, надеемся лишь пока, бросил вести.
Вслед за Шалларем или одновременно с ним на ангельском заговорили и авторы, от которых рехристинизации не ожидаешь.
Михаил Федорченко добавил к своему левому акселерационизму, рассуждения об ангелах-чат ботах,и спайка у Михаила заискрила ещё ярче.
Но в обоих случаях речь идет о том, как людям понять ангелов, и разговору не хватает взгляда ангелов на нас.
Вот об этом как раз рекомендуемая мной вам книга “Пирамида”, Леонида Леонова. Ангел отправлен Богом в предвоенный СССР с миссией, значение которой он может понять лишь пытаясь понять людей.
Роман на 1500 страниц, пока на первых ста, но уже в восторге. Писался полвека, и читать “Пирамиду” стоит хотя бы ради того, чтобы увидеть как трансформируется писательское сознание.
2026 год за “Пирамидой” первая мысль на его счет.
👍9
Рождественское
Рождество для меня — праздник подлинного повторения, неизменного повторения того обещания, что надежда есть.
Рождение Спасителя, от которого ведут отсчет времени, есть и буквально повторение смены времени внутри последовательности.
До положенного же этим же рождением и затем воскресением Христа срока.
2025, 2026 и какой 1794-ый на неравном удалении друг от друга, но на одном от точки отсчета.
Я не знаю, какая именно практика/иерархия практик из этого следует.
Это исходит из души и внутри души каждого, я не знаю есть ли способ это формализировать.
Но не имея средств объяснить более внятно — я все равно твердо верю, что альтернатива отчуждению существует и она доступна всякому.
С Рождеством Христовым!
Рождество для меня — праздник подлинного повторения, неизменного повторения того обещания, что надежда есть.
Рождение Спасителя, от которого ведут отсчет времени, есть и буквально повторение смены времени внутри последовательности.
До положенного же этим же рождением и затем воскресением Христа срока.
2025, 2026 и какой 1794-ый на неравном удалении друг от друга, но на одном от точки отсчета.
Я не знаю, какая именно практика/иерархия практик из этого следует.
Это исходит из души и внутри души каждого, я не знаю есть ли способ это формализировать.
Но не имея средств объяснить более внятно — я все равно твердо верю, что альтернатива отчуждению существует и она доступна всякому.
С Рождеством Христовым!
❤22❤🔥12
Кто более конторский?
Отвечаю не задумываясь!
Книга Габриэля Рокхилла Who Paid the Pipers of Western Marxism? повествует нам о «тыловом» обеспечении интеллектуальных полей холодной войны.
Она возвращает к вопросу, который гуманитарное знание обычно предпочитает обходить, потому что он слишком «внешний» по отношению к идеям: кто финансирует интеллектуальную инфраструктуру, кто оплачивает журналы, конференции, переводы, командировки, и как эта инфраструктура влияет на то, какие версии критики капитализма становятся каноническими?
Отдельный плюс книги в том, что она вновь вводит в фокус Доминико Лосурдо. Об этом убедительно пишет Антон Сюткин, и я здесь лишь добавлю, что Рокхилл важен именно как такая своеобразная перепрошивка привычной карты, где «левое» автоматически означает «антисистемное».
Однако сильнее всего книга цепляет не Лосурдо, а те ожесточённые споры, которые она провоцирует вокруг Франкфуртской школы.
В каком смысле «конторские» Адорно или Хоркхаймер?
Мне кажется, в одном и том же, если под этим понимать включённость в систему грантов, фондов и культурной дипломатии.
В логике Рокхилла сама сопричастность к инфраструктуре, связанной с проектами вроде Congress for Cultural Freedom, должна выглядеть как моральная дисквалификация. Выдаем Маркузе красную карточку и лишаем Франкфурт 20 очков в таблице.
Но здесь важно не спутать два уровня.
Финансирование может быть фактом, а моральный приговор всегда является интерпретацией, и далеко не единственно возможной.
Собственно, главный парадокс состоит в том, что даже там, где мыслителю «платят», это ещё не означает, что ему «заказывают музыку».
Институции охотно инвестируют в теории, рассчитывая на управляемый эффект, а в результате получают долгосрочный интеллектуальный продукт, который начинает жить собственной жизнью, вступает в конфликт с ожиданиями спонсоров неизбежно.
Поэтому эти теории чего-то действительно стоят, иначе вы о них даже бы и не узнали.
Франкфуртская школа в этом отношении показательна.
Даже если допустить финансовую и институциональную опосредованность, влияние Адорно и Хоркхаймера на современную теорию и политическую культуру, как продуктивное, так и проблематичное, несоизмеримо выше влияния тех административных посредников, которые обеспечивали им легитимность и мобильность.
Отсюда возникает вопрос шире, чем «кто более конторский»: как вообще мыслить конфликт в философии, если отказаться от наивной геометрии правого и левого.
Есть те, кто платит и считает, что покупает мыслителя, то есть покупает предсказуемый дискурс и управляемую критику.
Но так ли это?
И вообще работает ли этот товарищ Рокхилл на еще более страшные тайные силы, которые этой книгой заметают следы?
Может это такие файлы Эпштейна-постгегеля, которые нам показывают лишь чтобы отвлечь наше внимание от чего-то более важного?
Жаль, что всей правды мы не узнаем…
Но если вы все же очень переживаете, что в традиционной институции контора вот-вот промоет вам мозги психо-эко-пост-нормой, то у вас есть решение!
Через неделю я сделаю реран курсов о философии Кьеркегора.
А также о философии любви.
Анонс с ценой и условиями воспоследует скоро, автор совсем не агент никаких спецслужб.
Ведь правда?
Отвечаю не задумываясь!
Книга Габриэля Рокхилла Who Paid the Pipers of Western Marxism? повествует нам о «тыловом» обеспечении интеллектуальных полей холодной войны.
Она возвращает к вопросу, который гуманитарное знание обычно предпочитает обходить, потому что он слишком «внешний» по отношению к идеям: кто финансирует интеллектуальную инфраструктуру, кто оплачивает журналы, конференции, переводы, командировки, и как эта инфраструктура влияет на то, какие версии критики капитализма становятся каноническими?
Отдельный плюс книги в том, что она вновь вводит в фокус Доминико Лосурдо. Об этом убедительно пишет Антон Сюткин, и я здесь лишь добавлю, что Рокхилл важен именно как такая своеобразная перепрошивка привычной карты, где «левое» автоматически означает «антисистемное».
Однако сильнее всего книга цепляет не Лосурдо, а те ожесточённые споры, которые она провоцирует вокруг Франкфуртской школы.
В каком смысле «конторские» Адорно или Хоркхаймер?
Мне кажется, в одном и том же, если под этим понимать включённость в систему грантов, фондов и культурной дипломатии.
В логике Рокхилла сама сопричастность к инфраструктуре, связанной с проектами вроде Congress for Cultural Freedom, должна выглядеть как моральная дисквалификация. Выдаем Маркузе красную карточку и лишаем Франкфурт 20 очков в таблице.
Но здесь важно не спутать два уровня.
Финансирование может быть фактом, а моральный приговор всегда является интерпретацией, и далеко не единственно возможной.
Собственно, главный парадокс состоит в том, что даже там, где мыслителю «платят», это ещё не означает, что ему «заказывают музыку».
Институции охотно инвестируют в теории, рассчитывая на управляемый эффект, а в результате получают долгосрочный интеллектуальный продукт, который начинает жить собственной жизнью, вступает в конфликт с ожиданиями спонсоров неизбежно.
Поэтому эти теории чего-то действительно стоят, иначе вы о них даже бы и не узнали.
Франкфуртская школа в этом отношении показательна.
Даже если допустить финансовую и институциональную опосредованность, влияние Адорно и Хоркхаймера на современную теорию и политическую культуру, как продуктивное, так и проблематичное, несоизмеримо выше влияния тех административных посредников, которые обеспечивали им легитимность и мобильность.
Отсюда возникает вопрос шире, чем «кто более конторский»: как вообще мыслить конфликт в философии, если отказаться от наивной геометрии правого и левого.
Есть те, кто платит и считает, что покупает мыслителя, то есть покупает предсказуемый дискурс и управляемую критику.
Но так ли это?
И вообще работает ли этот товарищ Рокхилл на еще более страшные тайные силы, которые этой книгой заметают следы?
Может это такие файлы Эпштейна-постгегеля, которые нам показывают лишь чтобы отвлечь наше внимание от чего-то более важного?
Жаль, что всей правды мы не узнаем…
Но если вы все же очень переживаете, что в традиционной институции контора вот-вот промоет вам мозги психо-эко-пост-нормой, то у вас есть решение!
Через неделю я сделаю реран курсов о философии Кьеркегора.
А также о философии любви.
Анонс с ценой и условиями воспоследует скоро, автор совсем не агент никаких спецслужб.
Ведь правда?
Telegram
Absolute studies | Антон Сюткин
Казус Лосурдо. После выхода книжки Рокхилла о влиянии ЦРУ на Франкфуртскую школу вновь обострились разговоры о буржуазной сущности западного марксизма. Но все же Рокхилл не ключевая фигура в этой полемике, он просто упрощает и заостряет тезисы Лосурдо - пожалуй…
❤9🔥5😁2👍1🐳1
Письма к старому товарищу
Сергей Коретко пишет на наш комментарий с Антоном Сюткиным свой метакомментарий.
Насколько я понимаю, Сергей скорее согласен с нашим журналом, но вежливо говорит, что доля правды в обвинениях Рокхилла есть и тут тоже следует признать, что все-таки грантовая форма влияет на мышление.
Я этого не отрицаю, но и утверждать как моральную оценку все же не вижу возможным.
Вопрос о том, купили ли интеллектуала или он переиграл нанимателя и что первично, вопрос о курице или яйце.
Если я спрошу вас: Что раньше: курицо или яйцо? Вы поморщитесь и скажете: неважно.
А я встану и скажу: «Вот дураки: сначала я сказал курица. Значит она и появилась раньше».
Мне кажется, что морализм разгоняемый даже скорее читателями Рокхилла выглядит примерно так. Давайте на примерах давно минувших дней, чтобы было спокойнее.
Что важнее в теории европейского субъекта, Людовик Четырнадцатый, который влил огромные деньги в иезуитские коллежи, что пользовались небывалыми привилегиями или Рене Декарт, что в одном из них учился?
Получал ли Декарт гранты в этом смысле? На языке наших коррупционных разоблачений: была бы теория европейского субъекта без госзаказа от Короля Солнце ненавидившим гугенотов?
Скорее всего не было бы, но внимание - второй вопрос: насколько «Рассуждение о методе» исчерпывается этим? Мне так не кажется.
При том, что Декарт и правда ругает реформаторскую теологию в менее известных работах, но в итоге одним из первых будет выступать за меж-христианскую религиозную толерантность.
Думал ли он об этом при начале обучения в иезуитском колледже, что сформулирует нечто подобное?
И вот это действительно доказывает, что жизнь, как говорит Сергей, не классная комната.
Поэтому интеллектуалы собственно и ищут источники финансирования, и вообще: мыслитель не только тот, кто умный.
Интеллектуал — это ещё и тот, кто продвинул свои идеи в данных ему исторических условиях, которые никогда не располагают к мысли.
Вот тех, кто продвинул мы, собственно, и знаем. Они заслуживают наше признание, хотя пока продвигали моральными образцами не были.
Подводя итог: в работе интеллектуала всегда есть нечто неапроприуруемое моральной оценкой.
Привычку к ней важно преодолевать, хотя бы потому, что интеллектуалы более всех переоценивают свои возможности в влиянии на мир.
Никто до конца не знает, кто и чьим агентом откажется, короче говоря.
Сергей Коретко пишет на наш комментарий с Антоном Сюткиным свой метакомментарий.
Насколько я понимаю, Сергей скорее согласен с нашим журналом, но вежливо говорит, что доля правды в обвинениях Рокхилла есть и тут тоже следует признать, что все-таки грантовая форма влияет на мышление.
Я этого не отрицаю, но и утверждать как моральную оценку все же не вижу возможным.
Вопрос о том, купили ли интеллектуала или он переиграл нанимателя и что первично, вопрос о курице или яйце.
Если я спрошу вас: Что раньше: курицо или яйцо? Вы поморщитесь и скажете: неважно.
А я встану и скажу: «Вот дураки: сначала я сказал курица. Значит она и появилась раньше».
Мне кажется, что морализм разгоняемый даже скорее читателями Рокхилла выглядит примерно так. Давайте на примерах давно минувших дней, чтобы было спокойнее.
Что важнее в теории европейского субъекта, Людовик Четырнадцатый, который влил огромные деньги в иезуитские коллежи, что пользовались небывалыми привилегиями или Рене Декарт, что в одном из них учился?
Получал ли Декарт гранты в этом смысле? На языке наших коррупционных разоблачений: была бы теория европейского субъекта без госзаказа от Короля Солнце ненавидившим гугенотов?
Скорее всего не было бы, но внимание - второй вопрос: насколько «Рассуждение о методе» исчерпывается этим? Мне так не кажется.
При том, что Декарт и правда ругает реформаторскую теологию в менее известных работах, но в итоге одним из первых будет выступать за меж-христианскую религиозную толерантность.
Думал ли он об этом при начале обучения в иезуитском колледже, что сформулирует нечто подобное?
И вот это действительно доказывает, что жизнь, как говорит Сергей, не классная комната.
Поэтому интеллектуалы собственно и ищут источники финансирования, и вообще: мыслитель не только тот, кто умный.
Интеллектуал — это ещё и тот, кто продвинул свои идеи в данных ему исторических условиях, которые никогда не располагают к мысли.
Вот тех, кто продвинул мы, собственно, и знаем. Они заслуживают наше признание, хотя пока продвигали моральными образцами не были.
Подводя итог: в работе интеллектуала всегда есть нечто неапроприуруемое моральной оценкой.
Привычку к ней важно преодолевать, хотя бы потому, что интеллектуалы более всех переоценивают свои возможности в влиянии на мир.
Никто до конца не знает, кто и чьим агентом откажется, короче говоря.
Telegram
Левый консерватор
Уважаемые люди Антон Сюткин и Андрей Денисов на днях отозвались на выход книжки Гэбриэла Рокхилла. Пока что не читал, но поскольку Антон и Андрей, как и подобает философам, под соусом чужих мыслей обсуждают свои, не могу не вставить свои пять копеек. Андрей…
🔥10👍6🐳2
Repetitio est mater studiorum
Считается, что свои лекции лучше не повторять. Во всяком случае, лично я ни разу не выступал с одной и то же темой.
Но что, если тема хорошая?
А ещё тему повторения как философскую фигуру явно недооценивают у Кьеркегора, а Марка Фишера вообще читают слишком публицистически.
В общем, в эту пятницу в «Дале» вновь выступлю о Фишере и Кьеркегоре! Узнаю на себе возможно ли повторение, что сильно прояснит вопрос об отчаянии.
И вас всех буду рад видеть!
Считается, что свои лекции лучше не повторять. Во всяком случае, лично я ни разу не выступал с одной и то же темой.
Но что, если тема хорошая?
А ещё тему повторения как философскую фигуру явно недооценивают у Кьеркегора, а Марка Фишера вообще читают слишком публицистически.
В общем, в эту пятницу в «Дале» вновь выступлю о Фишере и Кьеркегоре! Узнаю на себе возможно ли повторение, что сильно прояснит вопрос об отчаянии.
И вас всех буду рад видеть!
⚡8🐳3👍2🔥1
Forwarded from ДАЛЬ. Философский книжный
16 января в пятницу в 19:00 лекция «Универсалистские теории отчаяния: Марк Фишер и Серен Кьеркегор» #лекция
→ зарегистрироваться
Аннотация от автора
Марк Фишер сегодня подвергается воздействию им же открытого принципа капиталистического реализма: каждый год в мире выходит несколько его «новых книг». Он только что погибшая молодая рок-звезда, и слишком многие читают его как раз за трагический финал, а не за содержание теории.
Фишер относится к традиции, которую можно назвать «универсалистской теорией отчаяния». И первым её плацдармом является философия Серена Кьеркегора, у которого обнаруживаются схожие проблемы.
На лекции мы обсудим, как Кьеркегор помогает Фишеру не оставаться в исключительно рамках публицистической полемики о непреодолимости позднего капитализма, а Фишер Кьеркегору — не быть подпоркой французского экзистенциализма.
Кто ведет
Андрей Денисов — философ, преподаватель философии, аспирант ЕУСПб (центр практической философии «Stasis»), автор тг-канала «Страсть знания».
→ Вход свободный, но надо зарегистрироваться: https://filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/3759496/
→ зарегистрироваться
Аннотация от автора
Марк Фишер сегодня подвергается воздействию им же открытого принципа капиталистического реализма: каждый год в мире выходит несколько его «новых книг». Он только что погибшая молодая рок-звезда, и слишком многие читают его как раз за трагический финал, а не за содержание теории.
Фишер относится к традиции, которую можно назвать «универсалистской теорией отчаяния». И первым её плацдармом является философия Серена Кьеркегора, у которого обнаруживаются схожие проблемы.
На лекции мы обсудим, как Кьеркегор помогает Фишеру не оставаться в исключительно рамках публицистической полемики о непреодолимости позднего капитализма, а Фишер Кьеркегору — не быть подпоркой французского экзистенциализма.
Кто ведет
Андрей Денисов — философ, преподаватель философии, аспирант ЕУСПб (центр практической философии «Stasis»), автор тг-канала «Страсть знания».
→ Вход свободный, но надо зарегистрироваться: https://filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/3759496/
🐳9❤6❤🔥1🕊1
Анонс анонса
Завтра здесь будет выложен анонс реранов моих курсов “Страсть всех страстей: философия любви” и “Серен Кьеркегор: рыцарь веры.” Это будут минигруппы, до 5-ти человек.
Рад отметить, что курсы не остались неизменными, отдельно благодарен тем, кто посетил данные курсы в первый раз. Я переслушивал наши записи и многое понял, что улучшить.
Раньше было десять, а теперь по 12 занятий.
В философию любви я добавил Симону Вейль, в чем очень помогла новая литература на её тему.
Вейль не хватало в первом разговоре и я очень рад, что теперь удастся.
В курс про Кьеркегора, благодаря новым знакомствам, я добавил тему повторения, которая была игнорирована из-за недостаточности по занятиям.
В общем, должно быть ещё чуть лучше!
Завтра здесь будет выложен анонс реранов моих курсов “Страсть всех страстей: философия любви” и “Серен Кьеркегор: рыцарь веры.” Это будут минигруппы, до 5-ти человек.
Рад отметить, что курсы не остались неизменными, отдельно благодарен тем, кто посетил данные курсы в первый раз. Я переслушивал наши записи и многое понял, что улучшить.
Раньше было десять, а теперь по 12 занятий.
В философию любви я добавил Симону Вейль, в чем очень помогла новая литература на её тему.
Вейль не хватало в первом разговоре и я очень рад, что теперь удастся.
В курс про Кьеркегора, благодаря новым знакомствам, я добавил тему повторения, которая была игнорирована из-за недостаточности по занятиям.
В общем, должно быть ещё чуть лучше!
❤15👍3🕊1
Любовь и Кьеркегор
Объявляю набор на новые старые курсы по Кьеркегору и философии любви, буду рад старым и новым слушателям. Всем, кто ищет философского досуга за вменяемые деньги.
Ознакомьтесь с программами.
Серен Кьеркегор: рыцарь веры.
Страсть всех страстей: философия любви.
Для записи пишите в личку: @marzialspb
Набор до 1 февраля!
Подробнее в карточках выше!
Объявляю набор на новые старые курсы по Кьеркегору и философии любви, буду рад старым и новым слушателям. Всем, кто ищет философского досуга за вменяемые деньги.
Ознакомьтесь с программами.
Серен Кьеркегор: рыцарь веры.
Страсть всех страстей: философия любви.
Для записи пишите в личку: @marzialspb
Набор до 1 февраля!
Подробнее в карточках выше!
❤14👏3🐳3😁1
Хонтология
Обычно хонтология визуализируется, во всяком случае, если верить художественным редакторам фишеровских книг, как геометрические фигуры на темном фоне.
Отчасти интуиция верна, ведь Фишер начинает свой недолгий интеллектуальный век с исследований плоской геометории, которая видится ему в готике.
Но все же главное, что вначале растягивается, теряя плотность.
Пространство и время перестают быть корреляционными, утрачивая свою априорность.
Мне думается, что Жорж Сёра и его «Остров Гранд-Жатт» лучше подходят.
Это пуантилизм, такая картина исполнена мелкими точечными мазками, почти что точками.
Офисные сотрудники схожим образом, томясь от скуки по-пуантилистки выкладывают булавками картины на досках под заметки.
Оптически целое возникает только на дистанции, вблизи же хаос россыпи. Издалека недоступная для твоего участия сцена. Это и есть фишеровская хонтология, когда настоящее собрано из микро-фрагментов прошлого, лишенных их целости.
И “яркие цвета” для хонтологии совершенно не помеха.
Обычно хонтология визуализируется, во всяком случае, если верить художественным редакторам фишеровских книг, как геометрические фигуры на темном фоне.
Отчасти интуиция верна, ведь Фишер начинает свой недолгий интеллектуальный век с исследований плоской геометории, которая видится ему в готике.
Но все же главное, что вначале растягивается, теряя плотность.
Пространство и время перестают быть корреляционными, утрачивая свою априорность.
Мне думается, что Жорж Сёра и его «Остров Гранд-Жатт» лучше подходят.
Это пуантилизм, такая картина исполнена мелкими точечными мазками, почти что точками.
Офисные сотрудники схожим образом, томясь от скуки по-пуантилистки выкладывают булавками картины на досках под заметки.
Оптически целое возникает только на дистанции, вблизи же хаос россыпи. Издалека недоступная для твоего участия сцена. Это и есть фишеровская хонтология, когда настоящее собрано из микро-фрагментов прошлого, лишенных их целости.
И “яркие цвета” для хонтологии совершенно не помеха.
❤5👍4🌚2🐳1