7/8.

Причина была совершенно новая, нежели те ужасные вещи, происходящие снаружи. Спидометр показывал, что мы разгоняемся до девяноста. И тогда Крейг заговорил.

«Я могу задать вопрос?»

По всему моему телу пробежала дрожь. Не от его вопроса, а от его голоса. Он... был другим. Исчез страх и напряжение, которые он испытывал еще минуту назад. Теперь он просто звучал... плоско. Нет... не плоско. Я не мог понять, почему, но по его интонации... она почти заставила меня почувствовать, что он улыбается. Еще одна дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я наконец заставил себя ответить, мой рот был сухим, как вата.

«Да?»

Он ответил, когда мы начали проноситься под уличным фонарем.

«Тебе страшно?» по какой-то причине вопрос заставил меня повернуться к нему, как раз когда свет пролетал над нами. На мгновение интерьер машины снова освятился. Мои глаза встретились с его.

Свет пронесся мимо. Поворот снова появился, и на мгновение мои глаза поднялись, чтобы увидеть, что женщина была прямо у дороги, полностью залитая светом фар. Я наконец-то увидел ее лицо.

Я закричал, мои пальцы хватились за дверную ручку, когда машина вильнула вправо. Я увидел дерево, летящее к лобовому стеклу. Я не думал. Я просто открыл дверь и выпрыгнул. Земля быстро подлетела ко мне навстречу.

Темнота.

Я очнулся в больничной палате, повязка закрывала мою голову, а одна рука была перевязана. Моя грудь тоже горела, как будто в огне. Первое, что я увидел, была Ванесса, которая, увидев, что я проснулся, разрыдалась и обняла меня. Через несколько минут вошел врач. Он сказал мне, что я счастливчик; оказывается, я отделался только порезом на голове, требующим швов, сильно ушибленными ребрами и сломанной рукой.

«Шокирующе, что вы выпрыгнули из машины на такой огромной скорости и выжили», — сказал он, поднимая бровь. Затем он сказал, что полиция хочет со мной поговорить. Он впустил их, и двое офицеров вошли, задавая мне множество вопросов. Я рассказал им, что произошло... ну, кроме двух небольших деталей, так или иначе.

Они, казалось, восприняли мой рассказ серьезно и пообещали разобраться в этом.

«У нас... были некоторые сообщения, похожие на ваше, сэр», — ответил один из них осторожно.

Затем они рассказали мне, как меня нашли. Как отец и сын, владеющие соседней автозаправочной станцией, проезжали по дороге и наткнулись сначала на мою разрушенную машину, которая врезалась в дерево, а потом на меня, лежащего без сознания в кювете. Они не сказали, кто они были. Но я имел достаточно представления, кто они могли быть. По крайней мере, сын, так или иначе.

Этот случай произошел три месяца назад. Я был дома, отдыхал и восстанавливался все это время. У меня было много времени на размышления. Много времени, чтобы обработать... все. Я стараюсь не думать о той ночи. О чем-либо из этого. Мне кажется, я сойду с ума, если буду. Особенно после того, как полиция сказала мне, что не нашла никого другого на месте аварии. Только открытая дверца пассажирского сиденья.

Однако на днях я получил электронное письмо с неизвестного адреса. Оно было от человека, утверждающего, что он сын, тот парень, которого я видел на автозаправке той ночью. Он рассказал мне многое. Вещи, которые его отец рассказывал ему. Что он никогда не верил этому. До той ночи. Когда он взглянул на мою машину на автозаправке и в панике позвонил своему отцу.

Пока я это пишу, я чувствую, как меня начинает сильно трясти. Вспоминая лицо женщины, вспыхнувшего при свете фар. Выражение ужаса на ее лице, когда она безумно махала мне, чтобы привлечь мое внимание. То же выражение, которое, должно быть, было у других. Вспоминая, как я повернулся к Крейгу, когда свет мелькал, и увидел улыбку на его лице. Улыбку шире, чем могла бы быть у любого человека, полную зубов, похожих на акульи, когда черные глаза жадно смотрели на меня; такую же акулью улыбку, которую по словам парня с заправки, он видел когда я отъезжал с места.

Но в первую очередь, я всегда вспоминаю единственную строку сообщения, которое Ванесса отправила мне.

Считайте свои окна дважды за ночь. Потому что я не сделал этого.

1/2.

Все началось с довольно невинного предупреждения старика по соседству. Он был замкнутым человеком, всегда одетым в выцветшую фланель и стоптанные ботинки, с седой щетиной, которая покрывала большую часть его лица, словно второй слой кожи. Никто из соседей с ним особо не заговаривал, но однажды вечером, когда он увидел, что я запираю дверь, он подошел ко мне со странной настойчивостью в глазах.

«Ты сейчас живешь один, не так ли?» его голос был хриплым, как будто он несколько дней не разговаривал ни с одним человеком.

«Да», - ответил я немного смущенно, но вежливо. «А что?»

Он наклонился ближе, его горячее дыхание отдавало виски. «Тебе лучше дважды пересчитывать свои окна каждый вечер перед сном», - сказал он, прищурив глаза. «Убедись, что они все закрыты. Если ты этого не сделаешь — что ж, будет плохо».

Я неловко усмехнулся, не уверенный, шутит он или просто пьян.

«Конечно, я так и сделаю».

Выражение лица старика не изменилось.

«Я серьезно, малыш. Пересчитай их. Дважды. Или они придут».

Я смотрел, как он шаркающей походкой возвращается к своему дому, и внутри у меня поселилось неприятное чувство. «Они придут?»Что это вообще значило? Но я отмахнулся от этого, посчитав простыми бреднями одинокого старика, у которого слишком много свободного времени, чтобы пить алкоголь.

Той ночью, когда я бродил по своему дому перед сном, я поймал себя на том, что думаю о его странном предупреждении. Я встал перед первым окном в своей спальне и плотно закрыл его, затем — перед окном на кухне. После секундного колебания я обошел дом, тщательно проверяя каждое окно, как он и советовал. Одно в ванной, два в гостиной — все они закрыты. Дойдя до последнего окна в коридоре, я снова пересчитал в уме. Пять окон. Все закрыты.

Это было нелепо, но я все равно это сделал. Дважды, как он и говорил.

В ту ночь, конечно, ничего не произошло. Но в течение следующих нескольких дней я не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Я замечал едва уловимые вещи — сквозняк, несмотря на то, что окна были закрыты, странные звуки поздно ночью и, что самое тревожное, растущее ощущение, что за мной наблюдают.

Через неделю я поздно вернулся с работы, измученный, и забыл о предупреждении старика. Я сразу лег в постель и не думал проверять окна. Я даже не думал об этом до середины ночи, когда проснулся от тихого постукивания.

Тук. Тук. Тук.

Сначала я подумал, что это дождь, но с погодой все было нормально. Стук стал громче, настойчивее. Мое сердце заколотилось, когда я сел в постели, прислушиваясь. Он доносился из окна в коридоре, которое я всегда проверял в последнюю очередь.

Меня охватил страх, но любопытство заставило встать с постели. Когда я подошел к коридору, стук внезапно прекратился, оставив после себя жуткую тишину. Пульс отдавался в ушах. Окно было закрыто — конечно, как и всегда. Но когда я потянулся к замку, я увидел это.

Отпечаток руки на стекле. Не мой.

Я отшатнулся, у меня перехватило дыхание. Отпечаток руки был слишком большим, слишком... странным.

Обезумев, я пробежал по дому, проверяя каждое окно, дважды пересчитывая их, как и предупреждал старик. Но все окна были закрыты, все заперты. И все же ощущение, что что-то не так, не покидало меня, став сильнее, чем когда-либо.

На следующий вечер я проверил окна перед сном, тщательно пересчитав каждое из них. Пять окон. Дважды. Потом я заснул.

Но стук повторился. На этот раз громче и быстрее. И это было не одно окно. Это были все окна. Неистовый ритмичный стук раздавался из каждой комнаты, окружая меня. Я вскочил с кровати, дрожа от страха. Окна — все они были закрыты, но стук не прекращался.

Я попятился в центр гостиной, холодный пот струился по моей спине. И тут я увидел нечто. Тень, движущуюся прямо за стеклом. Фигура, высокая и долговязая, с невероятно длинными конечностями и лицом, которое, казалось, менялось и деформировалось в тусклом лунном свете.

Оно прижалось к окну, и его гротескное лицо медленно повернулось ко мне.