Представляю завершающую серию проекта «Большой Кавказ с Олегом Яновским»: Кавказская кампания Крымской войны»

В выпуске пойдет рассказ о боевых действиях русской армии против Османской империи и её европейских союзников на Кавказе.
 
В дореволюционной историографии эта война называлась Восточной, что более точно отражало её характер, причины, цели и задачи. Она стала следствием и продолжением Восточного вопроса, в который были вовлечены крупнейшие империи мира: Британская, Французская, Российская и Османская.

В Крымскую войну России пришлось воевать на Кавказе, в Дунайских княжествах и на Камчатке, на Балтийском, Белом, Баренцевом и Чёрном морях. На севере англичане пытались уничтожить Балтийский флот и закрыть «окно в Европу», на Дальнем Востоке предпринимались попытки вытеснить русских с Сахалина и Камчатки. Но решающими стали сражения на юге страны, их масштабы затмили все другие.
 
Проект «Большой Кавказ с Олегом Яновским» освещает ключевые исторические события Кавказа. В первом выпуске шла речь о свадьбе Ивана Грозного и Марии Темрюковны, которая положила начало союзу между Российским государством и Кабардинским княжеством.

Были рассказаны истории о Каспийском походе Петра I и оказании помощи народам Закавказья в освобождении от Иранского господства, о Георгиевском трактате, когда Россия взяла под защиту Грузию, подвергавшуюся нападениям турок и персов, о Гюлистанском мирном договоре, который положил конец влиянию Персии на Дагестан.

В новом выпуске журнала «Международная жизнь» вышла наша с А.М. Ильницким статья, в которой мы концептуализируем понятие «глубинная война».

«Глубинная война- это гибридная форма поли-доменного противостояния в военной и гражданской сферах, в рамках которого столкновения происходят не только и не столько на уровне государственных и блоковых армейских, силовых и разведывательных структур, сколько между глобальными группами интересов, флюидными сетецентрическими коалициями и аффилированными с ними гибридными полусиловыми структурами типа частных военных компаний, инфо-, кибер-, финансовых и тому подобных групп, а также  транснациональных сетевых корпораций»

«Военные действия в ходе данной войны ведутся на двух уровнях:

Первый уровень - традиционные кинетические столкновения, сопровождаемые информационно-психологическими операциями.

Эти действия широко освещаются СМИ, превращаясь в своеобразный кровавый сериал с участием публичных политиков государств-участников и межгосударственных или транснациональных структур, таких как НАТО. Вооруженная борьба ведется за территории, политические интересы и среднесрочные ресурсы, напоминая игру в шашки на тактическом уровне и шахматы на оперативном уровне.

Это соответствует традиционному пониманию войны, основанному на исторических примерах Второй мировой и холодной войны.

Второй уровень - высокоточное, низкоинтенсивное воздействие на критические узлы противника, включая логистические, ресурсные, коммуникационные, информационные, интеллектуальные, военные, промышленные, инфраструктурные и человеческие элементы.

Эти действия сопровождаются полидоменным противостоянием в ключевых зонах интересов коалиций акторов. Борьба на этом уровне ведется неконвенциональными методами и гибридными структурами, в которых важную роль играют государственные и внегосударственные разведывательные службы, образования и коалиции.

Она всепроникающая и «тихая», точечная и концентрированная, стратегическая по задачам и крайне разрушительная по итогам. Основными действующими лицами здесь являются не публичные политики и государственные институты, а скрытые профессиональные сообщества, тесно связанные с лицами, принимающими решения на уровне глобального регулирования и обеспечения.

Здесь принципиально то, что при этом решаются именно вопросы войны – лишение противника субъектности, воли и способности к суверенному развитию, а в итоге уничтожение его»

Ядерный удар неизбежен? 🤯

Друзья, на канале вышел новый подкаст. Он поможет понять, что происходит в закулисье мировой политики.

Мой гость — Олег Яновский, политолог, преподаватель МГИМО. Он уверен: сейчас самый пик войны за мировое господство. Вместе с ним разбираемся в игре Трампа, истинных причинах СВО и вероятности ядерных ударов.

Откровенно поговорили о конфликте с Украиной и США. Подробно обсудили главный элемент мировой империи. Как сделать Россию сильнее?

👉🏻 Ответ на вопрос в выпуске. Смотри до конца.

Моё интервью с главным редактором журнала «Международная жизнь» Арменом Оганесяном для программы «Визави с миром»

В выпуске речь пойдёт о "команде" Трампа, насколько едина эта "команда", каковы её главные цели и задачи, какова стратегия Трампа в отношении России и Китая, начнётся ли торговая война с Китаем, как будут складываться отношения США с Европой, возможна ли торговая война с БРИКС, будет ли политическая месть Байдену, о ситуации вокруг Украины, о вовлечённости США в Сирии.

Арктика и глубинная война
Арктика становится ключевой ареной глубинной войны. В отличие от привычных межгосударственных конфликтов, здесь противостоят не только национальные правительства и военные блоки, но и организованные по принципам, адаптированным к современным вызовам, сетевые структуры, глобальные коалиции капитала, технологических инвесторов и разведывательные сообщества.

Их главные цели — контроль над ресурсами и стратегическими логистическими точками, а также стремление лишить соперников критически важных технологий и, следовательно, ограничить их потенциал развития.

В Арктике сосредоточено до 22% неразведанных мировых запасов нефти и газа, а также крупные месторождения никеля, кобальта и редкоземельных металлов — основ для передовых вооружений, перспективных энергетических систем и современной электроники. Конкуренция за эти ресурсы обостряется на фоне технологического противостояния с Китаем.

Критически значимы и новые арктические маршруты: Северный морской путь и Северо-Западный проход. Тот, кто сможет их контролировать, получит долгосрочные экономические и политические преимущества.

В рамках «глубинной войны» действия разворачиваются сразу на двух уровнях. «Публичный» уровень — это вооружённые силы, НАТО, громкие заявления о границах исключительных экономических зон и дипломатические конфликты вокруг Гренландии или архипелагов вроде Шпицбергена, где у разных стран (России, Канады и Дании) пересекаются интересы по поводу дна Северного Ледовитого океана и прилегающего шельфа.

«Скрытый» уровень касается более тонких инструментов — от киберопераций, финансового лоббирования и технологической гонки до повреждения критической подводной инфраструктуры и средств коммуникации. В игру вовлечены частные военные компании, технологические гиганты и разведывательные сообщества, формирующие альянсы, чтобы ограничить возможности «государственных» конкурентов или, наоборот, добиться более широких прав на добычу ресурсов, контроля логистики и реализации технологических проектов.

Цель везде одна — геополитическая победа за счёт технологического и ресурсного лидерства.

Особую роль в «арктической лихорадке» играет венчурный капитал, связанный с Дональдом Трампом и его окружением. Арктика для них — это не только территориальный плацдарм, но и лаборатория для инноваций в области беспилотных систем, ядерной энергетики и искусственного интеллекта (ИИ). Становясь своеобразным «полигоном» для отработки экстремальных сценариев, северные широты дают возможность продемонстрировать, а затем масштабировать новые решения и оружие.

Речь идёт не столько о военном, сколько о плавном технологическом и «сетевом» поглощении «оспариваемых территорий».

Идеи о включении в состав страны Канады или Гренландии кажутся дерзкими, но логичными в рамках борьбы за Арктику, поскольку они непосредственно связаны с критически важными для США целями: достижением энергетической гегемонии и контролем над морями и торговыми путями. В таком контексте проекты по присоединению данных территорий выглядят не абсурдными, а вполне обоснованными в русле долгосрочной стратегии определённых групп интересов.

Так, Арктика всё больше превращается в полигон глобальной конкуренции, которая развивается не только классическим образом (через демонстрацию флагов и военных учений), но и с помощью высокотехнологичных, более соответствующих контексту современного технологического развития, методов проникновения и контроля.

Вопрос о том, кто будет диктовать правила в регионе, напрямую влияет на будущий расклад сил в мировой политике и, в конечном итоге, на исход текущего конфликта.

Версия на YouTube

В печать вышла моя новая статья для South China Morning Post, где я размышляю о возможностях создания «единого рынка технологий двойного назначения» в рамках БРИКС.
В статье я утверждаю, что мировая технологическая гонка разворачивается вокруг новых стратегических пространств — Арктики, космоса, киберпространства, океанов и Африки. Эти «домены будущего» представляют собой точки приложения больших инвестиций, которые необходимы для доступа к новым ресурсам и укрепления геополитического влияния.

Современные технологии (особенно в сфере искусственного интеллекта и высокоточных систем) всё чаще имеют «двойное назначение», то есть способны применяться как для мирных целей, так и в военной сфере. Онлайн-платформы, дроны, анализ больших данных — все эти инструменты становятся ключевым фактором в гонке вооружений и формируют новую конфигурацию безопасности.

Искусственный интеллект занимает особое место. Его интеграция в производственные процессы, инфраструктуру и военную технику даёт такой же мощный толчок развитию, каким в своё время был когда-то паровой двигатель или ядерная энергетика. Именно поэтому страны с глобальными амбициями рассматривают ИИ как стратегически важный элемент суверенитета. Россия и Китай могут более активно развивавать национальные программы в области ИИ, позиционируя их как основу самостоятельности в условиях нарастающей технологической конкуренции.

Важную роль приобретает способность государства или группы государств финансировать и поддерживать долгосрочные программы (в тесной связке с венчурным капиталом), которые, будучи крайне капиталоёмкими, не приносят немедленной прибыли. Здесь на первое место выходит экономическая база — наличие больших рынков, ресурсов и партнёров. БРИКС может предоставить участникам широкий спектр возможностей и гибкую модель взаимодействия, способствующую обмену научными разработками и технологическим прогрессом, но только если она превратиться в «единый технологический рынок».

В то же время США и их союзники показывают всё более жёсткий и ограничительный подход: усиливаются санкции, вводятся экспортные ограничения на ключевые компоненты для ИИ, растёт список стран, лишённых доступа к американским технологиям. Такая стратегия позволяет, с одной стороны, контролировать и замедлять технологические успехи соперников, но с другой — ограничивает самих США в получении новых партнёров и развивающихся рынков.

В долгосрочной перспективе ставка на многостороннее сотрудничество и открытость в рамках больших международных блоков может дать России и Китаю более масштабную и устойчивую платформу для продвижения собственных научно-технических решений. Я отмечаю, что в глобальной конкуренции вес имеет не только технологический уровень страны, но и её доступ к крупным союзам и экономическим партнёрам. Таким образом, США рискуют уменьшить своё влияние, поскольку ориентация на односторонние решения и блокирование технологий способна оттолкнуть большую часть мира, открывая простор для России, БРИКС и других форматов международного сотрудничества.