Несколько дней назад я провел опрос в нескольких закрытых чатах, где священники обсуждают церковную жизнь, о том, какие существуют аргументы против закрытия храмов в ситуации эпидемии. Первое место занял экономический аргумент: закрытие храмов приведет к потере доходов священников и их семей. Даже если службы проводятся без участия мирян, священники собирают пожертвования за поминовение на литургии (записки о здравии и за упокой). Кто-то собирает донаты, транслируя богослужения в интернете. Прекращение служб лишит клириков и их (часто – многодетные) семьи средств к существованию.

Но ситуация усугубляется тем, что все приходы должны платить церковный налог, а епархии – в Патриархию. Лишь единицы из епархиальных архиереев пока объявили об отмене или отсрочке налога для приходов в своих епархиях. В других же епархиях, где правящие архиереи не отменяли ежемесячных выплат, среди духовенства растет напряжение. Некоторые из знакомых мне священников описывают ситуацию как «накануне поповского бунта». Правда, как священники будут бунтовать, не очень понятно – это самая незащищенная группа в церкви. Но это лишь говорит о непредсказуемости такого бунта.

На интернет-ресурсе «Ахилла» вышло анонимное письмо клириков Самарской митрополии, в котором, в частности, говорится: «В каждую епархию нашей Самарской митрополии пришло письмо от Вашего имени с требованием неукоснительно оплатить все взносы на содержание Патриархии в полном объеме, не убавив ни рубля. Можно спросить, как это понимать? Неужели Вы реально думаете, что мы способны оплатить все взносы в такое время? Мы кричим Вам во все горло: денег нет, платить Вам мы не можем!… Такова правда жизни в нашей Самарской митрополии (а конкретнее, в четырех епархиях из пяти), а также в Ульяновской, Нижегородской митрополиях, Татарстане, Чувашии творится такой ужас».

Письмо завершается историей: «В каждую епархию нашей Самарской митрополии пришло письмо от Вашего имени с требованием неукоснительно оплатить все взносы на содержание Патриархии в полном объеме, не убавив ни рубля». Знакомый настоятель в Самаре не подтверждает этого. Да и знакомые священники из Татарстана и Чувашии говорят, что всё не совсем так. Ужас, но не ужас-ужас-ужас. К сожалению, под письмом нет подписей, что делает его гораздо менее убедительным: непонятно, кто отвечает за то, что изложенное – правда. Но оно отражает тревогу и даже панику, которая безусловно есть среди клириков в отношении их финансового будущего. Мои респонденты в регионах подтверждают, что денег нет, но архиереи ведут себя по-разному.

Очевидно, что стопроцентные выплаты церковного налога в нынешней ситуации невозможны. Патриарх призвал мирян остаться дома на проповеди 29 марта. Большинство из них (вопреки расхожему мнению) последовали этому совету. Доходы храмов упали на порядок, а кое-где и на два порядка. Не у всех были запасы на будущее. Когда храмы откроются, пожертвования, конечно, возобновятся, но не в полном размере: доходы граждан падают, бизнесы банкротятся. И в этой ситуации напрашивается вопрос о реструктуризации церковных налогов, а может быть и объявление налоговых каникул.

Напряжение растет потому, что церковное руководство за два месяца так и не предложило никакого ясного плана централизованного выхода из экономического кризиса. Предложить такой план может только Священный синод. И именно Синод (через синодальные отделы) должен вести переговоры с государством о субсидиях или отсрочках коммунальных платежей для приходов. Занимается ли этим кто-то? Есть ли какой-то план? Его обнародование помогло бы избежать социального взрыва.

Пока у нас спорили про изображения Сталина и Путина в православном храме, в Румынии разгорелся скандал вокруг постеров художницы Ванды Хутиры с изображением врачей как святых. Изображения были развешены в публичных местах в рамках кампании «Спасибо врачам». Постеры «святых врачей» стилизованы под иконографические традиции разных конфессий – православия, католичества, буддизма, индуизма и других. 👇

Официальный спикер Румынской патриархии заявил, что такие изображения «не просто кощунственны, но и оскорбляют благородную профессию врача, которые, как и все мы не считают себя святыми или импровизированными спасителями и не требуют публичного поклонения». Православные активисты в соцсетях назвали работы Хутиры сатанинскими. Мэрия уже попросила агентство, разместившее постеры, снять их и заменить на такие изображения, которые «не будут наносить вреда вере прохожих». Чувства православных верующих снова оказались оскорблены, а местные власти встали на их защиту. Сама художница рассказала, что получила много благодарных отзывов от медиков. Одна женщина-медик ей даже написала, что постеры каждый день придают ей сил делать свою работу.

Французский социолог Эмиль Дюркгейм считал религию одним из самых мощных источников социальной солидарности, замены которому еще не придумано. Но речь идет не о конкретных организованных религиях, а о религии как чувстве сакрального вообще. Секулярному обществу тоже нужны свои святые и святыни, оно вопреки расхожему мнению совсем не бездуховно. И поэтому религиозная символика в разных «светских» интерпретациях все время присутствует в публичном пространстве.

В «эпоху коронавируса» в коллективном сознании именно врачи воспринимаются как те люди, которые жертвуют собой ради других (а не, скажем, курьеры). Врачи – «светские святые». Довольно быстро сложились ритуалы их почитания, такие как аплодисменты в 20:00. С началом острой фазы пандемии в Европе в соцсетях стали популярны коллажи из фотографий врачей со следами от дыхательных масок на лице – своеобразные следы мученичества, почти стигматы.

Изобразить врачей в иконографической манере было делом времени. Заметьте, что у мэрии Бухареста изначально не возникло никаких вопросов к постерам. И пока на них не обратила внимания Патриархия, похоже, никто особо не жаловался. Некоторые люди даже считали эти изображения вдохновляющими. Но традиционными организованными религиями «светская духовность» воспринимается как конкурент, которого необходимо уничтожить, потому что эксклюзив на святость находится только у них.

Мы будем продолжать тему экономической ситуации в РПЦ из-за пандемии. Патриархия нам как бы намекает, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
Пока никто не взялся создать общественный фонд помощи приходам в беде. Трудное это дело - собирать информацию, распространять её, проверять, организовывать сборы, продвигать их, распределять деньги. Прямо скажем, невозможное это дело сейчас. А помогать надо.
Я не буду каждый пункт комментировать и нахваливать. Скажу только, что я всех знаю лично, кроме игумена Андрея (Мороза), которого лично знает Александр Архангельский. Эти люди просто так просить не будут. Если опубликовали реквизиты, значит, плохо дело. Нужно платить зарплаты сотрудникам прежде всего.

Везде в сопровождении к платежам можно писать имена, за кого молиться - ну как записочки подать. Я, честно говоря, не знаю, зачем, но большинству так спокойнее. За всех помолятся!

- Подворье Данилова монастыря в селе Долматово, настоятель - игумен Петр (Мещеринов), 5469 9900 1188 3290 Валентин Андреевич М.,

- Свято-Покровский собор в г.Кропоткине, настоятель игумен Андрей (Мороз) 4279 6000 1720 6098 Сергей Григорьевич М.

У игуменов карточки оформлены на их светские имена - всё норм

- храм святителя Николая Чудотворца в городе Орле, настоятель священник Дионисий Костомаров: 4276 1340 0396 6575 настоятель Денис Геннадьевич К.

- храм Феодора Стратилата на Щирокове в Великом Новгороде, настоятель протоиерей Сергий Золотарев. 2202 2007 8429 2474 телефон +7 921 205 48 88 Елена Евгеньевна П. (сотрудник храма, отвечающий за сбор пожертвований)

- Якутская епархия РПЦ Сбербанк: 5469 3800 1235 9641 (Мария Сергеевна С.), Альфа Банк: 4584 4328 1125 7287

Вынужденная самоизоляция перевела богослужения в формат он-лайн, и для кого-то это стало настоящим открытием. Но теологи начали обсуждать эту тему, когда она еще не была мейнстримом (вот, собственно, зачем и нужны теологи). Богословский советник папы Франциска и главный редактор журнала La Civiltà Cattolica священник-иезуит Антонио Спадаро в своей книге «Кибертеология: осмысляя христианство в эпоху интернета» (2014) задается вопросами: «Меняют ли интернет и цифровые медиа наш способ проживания и понимания литургии? Можно ли представить себе сетевую литургию и таинства?» Вторжение медиа в литургию началось с того момента, как в алтаре появился микрофон, и верующие отчетливо услышали молитвы, которые традиционно называются «тайными». Телетрансляция сделала возможным следить за богослужением, находясь у себя дома. Интернет и мобильные приложения позволили делать это из любой точки пространства, а не только из собственного дома. Все эти технологические форматы навсегда изменили наше восприятие богослужения. Однако, таинства, например, причастие, с точки зрения Спадаро, не могут быть преподаны через интернет. Приобщиться к ним можно только физически.

Не отрицая возможностей, которые дают новые медиа церковным практикам, Спадаро также отмечает опасность отчуждения верующих друг от друга в сети. У каждого в интернете есть возможность создать свой собственный «пузырь», в котором он будет фильтровать неприятный опыт, связанный с участием других и оставлять только то, что нравится. В конце концов, существует опасность превратить богослужение в «магический поток», изолировавшись от всех (примерно как участвовать в сеансах Кашпировского через телевидение или Youtube, ожидая магического эффекта). «Магические» функции сети связаны с устранением дистанции, с возможностью «схватить» то, что от нас далеко. Эта утрата дистанции и превращение иконы в идола хорошо описана у другого католического богослова, Жана-Люка Мариона, в книге «Идол и дистанция». Другая интересная тема – это проблема технической репродукции литургии (здесь должна быть отсылка к работе Вальтера Беньямина 1936 года). Беньямин пишет: «Даже в самой совершенной репродукции отсутствует один момент: здесь и сейчас произведения искусства - его уникальное бытие в том месте, в котором оно находится… в эпоху технической воспроизводимости произведение искусства лишается своей ауры». Спадаро пишет, что реальность литургического события никогда не может быть сведена к информации о нем. Это опять ставит вопрос о физическом участии в таинстве.

И вот мы подходим к самому главному. Не решает ли проблемы физического участия в таинстве дистанционное освящение евхаристических даров? Предположим служится литургия и у каждого верующего, готового причаститься, перед монитором стоят заготовленные хлеб и вино. А священник освящает их, читая молитву и благословляя по уставу. Проблема единства евхаристического хлеба решается через интерпретацию чуда умножения пяти хлебов как прообраз евхаристии (у некоторых святых отцов она есть). Что важно, включённость в богослужение здесь будет гораздо выше. Правда, проблема «магизма» будет оставаться и с ней надо будет что-то делать. И, конечно, это потребует очень высокого доверия между священником и общиной. С одной стороны, община должна довериться священнику, который предложил такой способ причащения. С другой – священник должен доверять своей общине, что они благоговейно будут относиться к таинству.

Дистанционное освящение даров через интернет гораздо более радикальное изменение, чем литургия на русском языке или причащение без исповеди. Но мне достоверно известно, что в нескольких епархиях РПЦ прогрессивные священники уже попробовали такой формат причащения. Это не может не радовать. Литургическая реформа приходит оттуда, откуда не ждали.

"Такие дела" и "Медиазона" продолжают репортажную летопись "Ковид и РПЦ". На сей раз описывают, что происходит в монастырях.
https://takiedela.ru/2020/05/bog-popustil

Неделю назад директор нашего канала написала статью о строящемся храме вооруженных сил, если кто еще не видел, обязательно прочтите. Ксения приходит к выводу, что в сущности с храмом нет никакой проблемы, если его не считать православным. Это – храм гражданской религии Великой победы, в которой происходит синтез российской государственности последних полутора веков (от Александр III до Владимира Путина). Гражданская религия часто паразитирует на традиционных религиях, сплавляя традиционные религиозные образы и ритуалы в единый культ. Тоже своего рода синтез.

Вот вам еще одна занимательная деталь: главный художник храма вооруженных сил, Даши Намдаков, как и многие этнические буряты, – буддист (министр обороны Сергей Шойгу тоже родом из традиционно буддийского региона – Тувы). И скульптурное изображение Христа в храме (в сюжете Первого канала его видно на 1:35) по стилю очень напоминает традиционные буддийские храмовые скульптуры (сравните со знаменитой статуей Золотого Будды в улан-удинском дацане «Ринпоче Багша»). Правда, учитывая особенности храма вооруженных сил, в нем более органично смотрелся бы бодхисаттва Ваджрапани, который считается защитником учения, хранителем тайных доктрин и целителем. Он, как и полагается йидамам защитников, изображается в гневной ипостаси с ожерельем из черепов на шее.👇

Ещё один примечательный факт, связанный с российским традиционным буддизмом. После присоединения в 18 веке Бурятии к Российской империи буддийское духовенство по инициативе хамбо-ламы Заяева провозгласило императрицу Екатерину II воплощением бодхисаттвы Белой Тары (вот ее бюст в храме). Бодхисаттвы в буддизме – существа, которые достигли просветления и имели возможность покинуть полный страданий круг перерождений и уйти в нирвану, но из сострадания ко всем живым существам решили вернуться в сансару, чтобы помогать им. Почитание российских императоров среди буддистов империи воплощением Белой Тары (созвучно с «белый царь» – так называли буряты самодержца) продолжалось вплоть до её конца. Кстати, у великого православного богослова отца Сергия Булгакова есть мистический образ «белого царя», который родился из реальной встречи с императором Николаем II: «Однажды, всего на краткое мгновение, мелькнуло предо мною ее мистическое видение. Это было при встрече Государя. Я влюбился тогда в образ Государя и с тех пор носил его в сердце, но это была — увы! — трагическая любовь: «белый царь» был в самом черном окружении, чрез которое он так и не мог прорваться до самого конца своего царствования».

В 2008 году глава бурятских буддистов хамбо-лама Дамба Аюшеев заговорил о возрождении этой практики. А уже на следующий год во время визита в Бурятию президента Дмитрия Медведева, он был провозглашен воплощением Белой Тары. Правда, о том, был ли проведен обряд или нет сведения противоречивые. Позже в интервью Аюшеев говорил про президента Владимира Путина как про воплощение Белой Тары. Настоятель питерского дацана Буда Бадмаев поясняет, что «это вовсе не означает, что в лидерах государства воплотилась личность божества, это символизирует лишь воплощение в них божественных качеств». Считается, что «цепь перерождений» прервалась в советское время, но ничто не мешает сегодня постфактум признать правителей Советской России воплощениями Белой Тары, тем более, что, когда в 1920-е годы у буддийского духовенства еще были иллюзии относительно религиозной политики большевиков, в ходу был тезис о схожести буддизма и коммунизма. А чета Рерихов (которые, впрочем, к традиционному буддизму имели косвенное отношение) называли Ленина Махатмой. Вот и на мозаиках в храме вооруженных сил мастера изобразили сакральных правителей России. «Белый царь» хорошо вписывается в гражданскую религию Великой победы, осталось найти ему подходящее место.

Сегодня от коронавируса умер архимадрит Амвросий (Юрасов), один из неформальных лидеров православных фундаменталистов, многолетний духовник радио "Радонеж". При этом он был духовником женского монастыря в Иванове, которого сёстры любили за доброту.
Я с ним встречалась однажды, когда мне нужны были комментарии к этому тексту (до сих пор считаю его одним из своих лучших) https://www.pravmir.ru/uzhe-nesvyatye-svyatye/.
"Батюшка" приезжал регулярно в Москву встречаться с духовными чадами. Одна из них устроила мне интервью. Это была какая-то явочная квартира в сталинском доме на набережной Тараса Шевченко. Огромная, тёмная, запущенная, непонятно, жилая или нет. В ней толклись люди. В основном очень простые и воодушевлённые приездом батюшки. Платочки, шуршание, печенье к чаю. К батюшке была очередь. Когда я вошла, он сидел босой в подряснике на кровати, рядом аналой. На все мои вопросы ответил, никуда не торопясь (цитаты в тексте). А потом начал меня с некоторым давлением склонять к исповеди, задавать личные вопросы. Когда я отказалась, спросил "А ты небось евреечка?". В этом не было никакой злобы, расстались мирно.

Главный храм Вооруженных сил РФ (ГХВСРФ), фото Сергея Полетаева

Впечатляющее фото храма, сделанное Сергеем Полетаевым,☝️напоминает традиционную буддийскую мандалу – символическое изображение мира. Хотя и крест здесь тоже можно рассмотреть, сакральные символы хороши тем, что их можно интерпретировать в самых разных направлениях. В буддизме создание мандалы – это особый ритуал. Монахи выкладывают сложные изображения из цветных песчинок вручную. Но в конце каждую мандалу ждет одно и то же – разрушение в знак непостоянства всего сущего и бренности бытия.

Нюта Федремессер, учредитель фонда помощи хосписам "Вера", лежит с коронавирусом в Коммунарке и рассказывает в фейсбуке о своей командировке в Нижегородскую область, где она, по-видимому , и заразилась. Вот, что она пишет о Дивееве:
"Очень непростая ситуация сложилась в Дивеевском монастыре, где произошло массовое заражение COVID-19. Место это невероятное. Для многих людей по-настоящему святое. Порядки на территории монастыря не мирские. Там даже дезинфекцию толком не провести. А монахини, в основном, пожилые бабушки с массой сопутствующих заболеваний. Заболевших очень много, все-таки, как бы нам всем этого ни хотелось, пасхальная неделя вирусу не помеха.
Мне по-прежнему очень тяжело видеть равнодушие и безответственность. И я уже никогда не научусь прощать головотяпство тем, кто отвечает за жизнь и здоровье других людей. Многие монахини десятилетиями не покидали монастырских стен, для них выход в мир - стресс. А выход в мир, где, оказывается, какая-то ковидная пандемия, где почему-то нельзя вместе молиться, трапезничать, а в пасхальную неделю нельзя похристосоваться, где люди ходят в масках, где въезд в Дивеево перекрыт бетонными блоками, а врачи в больнице похожи на космонавтов - думаю, для них это просто конец света. Одна из них в приемном покое арзамасской больницы жалобно так говорила: "Конечно, я понимаю, мы наказаны за своё легкомыслие, нам же велено было не проводить службу..."
Господи, как мне их всех жалко! Жалко этих растерянных старух с паспортами СССР, которые покорно брали серую больничную мясную котлету и деликатно откладывали обед в сторону, не постное; жалко бледных астеничных молодых барышень, которых уже сегодняшняя жизнь привела к монашеству, они жутко неловко чувствовали себя, когда понимали, что под белыми противочумными тайвеками может оказаться и мужчина...; но жальче всего мне тех монахинь, которые, вместо спокойной кончины у себя в келье с молящимися рядом подругами, умирают в белых кафельных стенах неприветливых провинциальных реанимаций, нагие, с трубкой во рту, без возможности проститься и простить..."

Продолжаем знакомиться с главным художником храма вооруженных сил Даши Намдаковым. Шестой ребенок в семье из восьми детей. С 2014 года живет в основном в Лондоне, мастерская – в Италии. В общем – человек мира, но при этом везде выступает популяризатором родной бурятско-монгольской культуры.

Намдаков уже не первый раз приглашается в качестве художественного руководителя в проекты, которые курирует нынешний министр обороны Сергей Шойгу. В 2016 году прошла информация, что Русское географическое общество (которое возглавляет Шойгу) планирует создать в Подмосковье грандиозный заповедник традиционных ремесел под названием «Самая красивая страна». Руководство творческой частью проекта было поручено Намдакову, он даже дал по этому поводу интервью. Но что-то пошло не так, и заповедник так и не появился. Зато в 2019 году Намдаков стал хедлайнером фестиваля РГО, который прошёл в Зарядье.

Отец Намдакова тоже занимался искусством, в частности, его работы стали частью убранства Иволгинского дацана – главного монастыря бурятского буддизма. Сам Намдаков называет отца дархан или тархын. Для него дархан – это не просто кузнец. В интервью «Огоньку» шестилетней давности Намдаков говорит: «Кузнец — это ремесленник, а дархан — более философское понятие. То есть и ремесленник, и шаман, и мастер, работающий с какой-то религиозной утварью, с таким сакральным явлением, как огонь». В том же интервью он рассказывает о своем обращении к традициям шаманизма после того, как его исцелила одна шаманка: «Учтите при этом, что я вырос в буддистской семье, и шаманизмом у нас никто не увлекался. Более того, я — советский ребенок, пионер, комсомолец, так что у меня было сильное отторжение всего этого. И вдруг — абсолютный переворот. Я стал изучать, что такое шаманизм, общаться с шаманами. Если бы этого не случилось, думаю, я и не стал бы тем, кто я есть сегодня». Там же он подтверждает, что образы некоторых работ приходят к нему во сне.

Дарханы у Намдакова связаны с почти утерянной цивилизацией, которая восходит к монгольскому средневековью. «Еще Чингисхан отовсюду собирал мастеров, запрещал их трогать — они обменивались знаниями, умениями, могли делать все, что угодно, от оружия до украшений. Целая цивилизация была, жаль, ее почти не стало», – говорит он. Чингисхан в творчестве Намдакова играет особую роль. Благодаря ему, художник стал всемирно известен. В 2007 году вышел фильм Сергея Бодрова-старшего «Монгол», где Намдаков был художником-постановщиком. С 2010 по 2012 годы его пятиметровая статуя Чингисхана выставлялась в Лондоне у Мраморной арки. А Чингисхан – это одна из главных фигур идеологии евразийства, которая получила новое дыхание после 2014 года. У одного из современных идеологов евразийства, Александра Дугина (который в 2016–2017 гг. был главным редактором «Царьград-ТВ» и до сих пор сотрудничает с ним) есть пространные рассуждения о монгольском правителе.

Наверное, искать религиозную подоплеку в выборе главного художника храма вооруженных сил всё-таки не стоит. Буддийское происхождение и увлечение шаманизмом Намдакова – это не то, за что его пригласили в проект. У него есть более важные, с точки зрения государственной идеологии, «компетенции»: традиционализм и евразийство. И знакомство с министром обороны, конечно.

Фрэнсис Коллинз – генетик, многолетний руководитель проекта расшифровки человеческого генома и верующий христианин получил престижную Темплтоновскую премию за вклад в развитие диалога религии и науки. В 2006 году Коллинз опубликовал ставшую бестселлером книгу «The Language of God: A Scientist Presents Evidence for Belief» (в русском переводе она вышла под названием «Доказательство Бога: аргументы ученого», 2008). В пресс-релизе Фонда Джона Темплтона говорится, что Коллинз «показал как религиозная вера может мотивировать и вдохновлять строгие научные исследования». В своем заявлении по поводу присуждения ему премии ученый говорит: «Будучи христианином в течение 43 лет, я нашел счастливую гармонию между научным и духовным мировоззрениями и никогда не сталкивался с их несовместимостью».

После большого отклика на свою первую книгу, Коллинз основал в 2007 некоммерческую организацию BioLogos, основная задача которой – тот самый диалог религии и науки, или, как говорит сам Коллинз, «поиск ответов на вопросы о том, как можно согласовать Слово Божье и Божьи дела». Интересно, что к вере он пришел в зрелом возрасте, до поступления в университет считал себя атеистом. Большое влияние на его обращение оказали книги Клайва С. Льюиса. Сейчас ученый возглавляет NIH – «Национальные институты здоровья», входящие в Департамент здравоохранения США. Это – главный правительственный центр биомедицинских технологий, состоящий из 27 институтов и исследовательских центров.

Кстати, по уставу Темплтоновская премия должна обязательно превышать в денежном выражении Нобелевскую хотя бы на доллар.