Мы видим, что увеличивается количество тех, кто собирается на крестные ходы, по всем городам нашей страны выросло число молодых людей, которые находят истину в вере, потому что мы всё больше понимаем, что борьба идёт не только за территории, не только за землю – это борьба, в которой нас пытаются лишить статуса независимого суверенного государства, это борьба за право и выбор народов быть русскими, говорить на русском языке, – подчеркнул он. – Против нас сегодня воюют силы, которые хотят лишить людей их [духовных] ценностей, стереть их память, лишить человека права быть человеком, и это вызывает ответ у российского общества, все более консолидирующегося вокруг своих традиционных ценностей

Наш очередной Собор посвящается защитникам Отечества, их воинскому и духовному подвигу.
В этой формулировке военный и духовный подвиг не просто поставлены рядом, но они как бы приравнены друг другу. Они, если вдуматься, просто неотделимы друг от друга. Герои войны «смертию смерть попрали», только воскресли они не физически, а в памяти народной. Поэтому и пишут: «Подвиг твой бессмертен».

Мы можем быть бессмертны в наших детях, в наших поступках, в наших делах. И если мы считаем, что мы живем пока о нас помнят и помнят о том, что мы делаем, то это, пожалуй, ответ на вопрос: «Считаем ли мы себя смертными или бессмертие существует?»

— Я заметил интересный перевертыш: в советское время миряне боялись батюшек, потому что батюшки «записывали», то есть доносили на прихожан. А сейчас батюшки боятся мирян, потому что они доносят на священников. Насколько в этом смысле война нанесла удар по православию?

— В советское время священников не то чтобы сильно боялись. Все просто знали, что если ты пошел в храм, то священник обязан занести тебя в реестр и эти данные подавались наверх. И действительно были случаи, когда бабушка покрестила младенца, а отца потом из партии исключили. Но боялись не священников, а советской власти: священник был просто исполнителем.

А сейчас действительно прихожане могут донести на священника. Почти все случаи запрещения в служении или лишения сана — это результаты доносов. Антивоенные священники находятся в заложниках у своих прихожан. Достаточно одного прихожанина или «захожанина», который иногда заходит «с идейкой», который бы отследил, отчитает священник патриаршую «молитву о победе Святой Руси» или нет. И если нет, то человек «с идейкой» пишет донос.

Было важно мнение митрополита Тихона по вопросу приоритета духовных ценностей над материальными, который зафиксирован в указе № 809. Но здесь нужно соблюсти баланс, чтобы не упустить важность материальной стороны этой формулы как качества жизни и удовлетворения элементарных человеческих потребностей, но при этом все-таки зафиксировать приоритет духовности

Эти вопросы точно не входят в сферу моей компетенции. Об этом должны говорить профессиональные педагоги высшей школы.

К сожалению, я считаю, что некоторые аспекты увиденного мной могут привести к огромным переменам в том, что на протяжении многих лет представляло собой подлинный союз между Европой и Соединенными Штатами

Большая часть работы, которая, к сожалению, идет очень медленно, выполняется, если хотите, за кулисами

Со времен постсоветского периода российская интеллектуальная элита и Русская православная церковь формулировали ряд идей о социальной идентичности и политическом экспансионизме под идеологическим зонтиком «Русского мира». «Русский мир» распространялся как культурное, духовное и геополитическое пространство, а также сфера влияния и отдельная цивилизация. Эти идеи часто не обладали внутренней согласованностью и размывали границу между политической идеологией и богословием, искажая христианскую веру. К
2020-м годам они слились в имперскую идеологию, служащую оправданию неспровоцированного нападения России на Украину как «священной войны», даже превентивно обещая прощение грехов солдатам, виновным в военных преступлениях.
Эта идеология продолжает более ранние российские богословские доктрины — такие как «Москва - Третий Рим» и «Святая Русь» — и советского экспансионизма. Идеология «Русского мира» отрицает национальную идентичность украинцев и соседних народов, а также их право на самоопределение.

Давайте внесем ясность: утверждение, что смерть солдата при исполнении служебного долга автоматически очищает от грехов,
представляющее ее как жертвенный акт, — это ересь, так же как и описание вторжения России в Украину как «священной войны» и изображение России как «государства-катехона» — силы, сдерживающей глобальное зло, — ересь
Идеология «Русского мира» представляет собой искажение Евангелия в самой его основе.

✔️Противостояние идеологии, злоупотреблению верой и пропаганде
✔️Усиление украинского противостояния идеологии Русского мира
✔️Поощрение сбора и сохранения свидетельств выживших и павших (Церковь всегда была хранителем памяти)
✔️Разоблачение сакрализации политической власти
и тд

В этом разговоре меня интересует, вопрос, с чего вообще некоторые православные богословы носятся именно с ересью?
Почему нужна именно такая методология?
Куда делся старый добрый «грех», например?
Отчего православных заносит из области этики в область вероучения? Откуда эта мания прибегать к понятию ереси?
И недавно поняла, что в некотором смысле, осуждение чего-то («русского мира» - который является конгломератом различных идей, преимущественно, политических, а не богословских, это политическая идеология или национальный/имперский миф) в качестве ереси имеет магическое значение.
Стоит признать некие убеждения ересью - как они потеряют свою силу, а их носители исправятся

Книга Ксении Лученко, только что награжденная премией «ПолитПросвет» (одна из номинаций «Просветителя»), называется «Благими намерениями» и рассказывает об эволюции/деградации РПЦ за последние десятилетия.
Дочитал за считанные дни, не в состоянии оторваться, смеясь и плача.
Одна из лучших книг за год для меня. И одна из важнейших.
[…]
Я из атеистической семьи, среди моих друзей относительно мало верующих, для меня эта книга наполнена новой – иногда сенсационной, невероятной – информацией, хотя я допускаю, что она общеизвестна.
Впрочем, не думаю, что это просто компиляция фактов – уж слишком остра реакция (хрупкая Ксения теперь террорист-экстремист с уголовным делом и заочным арестом).

Тема при этом очень личная: в 67 школе я бывал на лекциях Меня (неизгладимое впечатление, он читал их под саундтрек из «Jesus Christ Superstar»), отец Алексей Уминский как минимум однажды оказал мне помощь в критической ситуации, за что навсегда ему благодарен.

Не знаю, где вы достанете свой экземпляр, у нас в Риге в книжных продается, но рекомендую сделать это как можно быстрее. Не пожалеете.

Нескромно – не могу удержаться – добавлю: для меня труд Ксении находится в том же смысловом и целевом поле, что мои «Плохие русские», по совпадению получившие «ПолитПросвет» за год до того.

Идея обеих книг в том, чтобы восстановить не столько фактографию, сколько внутреннюю, невидимую историю идей и моральных выборов, из которых сложилась нынешняя российская катастрофа – цензура, диктатура, репрессии, война.