«От писанья болит мозоль на пальце, а не писать нельзя, ибо больше делать нечего».

—Антон Чехов, из письма Марии Чеховой. 1899 г.

«Заниматься можно чем угодно – достаточно лишь найти помощника, который худо-бедно в этом разбирается, кое-что почитать по теме, и дело в шляпе!»

–Агата Кристи, письма из кругосветного путешествия.

«Я очень незадачливый писатель, и погода в моих книгах обычно такая же, как в данный момент на улице. Мне бы не хотелось навязывать читателю то пекло, какое стояло всё это лето, и потому я работаю в комнате с кондиционером, а это так же неестественно, как если пытаться писать в герметизированной кабине самолёта. Казалось бы, ты пишешь, но всё получается фальшиво, словно ты работаешь в теплице. Очевидно, я всё это выброшу…»

–Эрнест Хэмингуэй, из письма Бернарду Беренсону, 1954 г.

«Что касается до меня, то Петербург покуда мне еще не надоел, а надоест — приеду в деревню и буду опять гонять зайцев. Из многочисленных и постоянных наблюдений за самим собою я заметил, что ни на что неспособен, и могу только быть счастлив, ничего не делая, — о чем тебя и уведомляю. Это, конечно, неутешительно, но я и худого тут для себя ничего не вижу. Отечество наше велико и обильно, и чиновников в нем без меня очень много...»

–Николай Некрасов, из письма сестре Анне Буткевич.

«Художнику нужны три вещи: похвала, похвала и ещё раз похвала».

–Из письма Сергея Рахманинова.

«Больше обманывать себя нечего – Россия, по всей вероятности, вступит в схватку с целой Европой. Каким образом это случилось? И каким образом империя, которая в течение 40 лет только и делала, что отрекалась от собственных интересов и предавала их ради пользы и охраны интересов чужих, вдруг оказывается перед лицом огромнейшего заговора?

И, однако ж, это было неизбежным. Вопреки всему – рассудку, нравственности, выгоде, вопреки даже инстинкту самосохранения, ужасное столкновение должно произойти. И вызвано это столкновение… чем-то более общим и роковым. Это – вечный антагонизм между тем, что, за неимением других выражений, приходится называть: Запад и Восток».

—Фёдор Тютчев, из письма супруге Элеоноре Тютчевой. 1854 г.

«Я искренно радуюсь твоему счастию и поздравляю тебя и милую твою жену. Ты нашел, кажется, именно ту узкую дорожку, через которую я перепрыгнул и отправился целиком. Ты дошел до цели, а я никогда не дойду: засяду где-нибудь в яме, и поминай как звали, да еще будут ли поминать?.. Я так рад за тебя, что завтра же начну сочинять новую арию для твоего маленького крикуна».

—Михаил Лермонтов, из письма ставшему папой Алексею Лопухину.

«Не было дня, чтобы я не любил тебя; не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. Я не выпиваю и чашки чая, чтобы не проклинать свою гордость и амбиции, которые вынуждают меня оставаться вдалеке от тебя, душа моя. В самом разгаре службы, стоя во главе армии или проверяя лагеря, я чувствую, что мое сердце занято только возлюбленной Жозефиной. Она лишает меня разума, заполняет собой мои мысли».

—Наполеон Бонапарт, из письма Жозефине.

«Благодарю Вас за деньги и за обещание познакомить меня с миллионершей. Кстати: настоящие ли у нее миллионы? Если настоящие, а не дутые, то почему она до сих пор не вышла замуж? Я человек подозрительный…»

—Антон Чехов, из письма Анне Евреиновой.

«Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? <...> Человека я пока ещё не встречал и не знаю, где им пахнет. Я даже книг не захотел издавать здесь, несмотря на дешевизну бумаги и переводов. Никому здесь это не нужно… Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство зато у нас есть душа...»

—Сергей Есенин, из письма Александру Сахарову из Европы, 1922 год.

«Вчера видел свой портрет, и он поразил меня своей старостью. Страшно то, что чем старше становишься, тем чувствуешь, что драгоценнее становится находящаяся в тебе сила жизни, и страшно потратить ее не на то, на что она предназначена».

–Из дневников Льва Толстого.

«Сегодня еду в Питер, волнуюсь, как сукин сын, - мои ученики дебютируют на Передвижной. Больше чем за себя трепещу! Хоть и презираешь мнения большинства, а жутко, черт возьми!»

–Исаак Левитан, из письма Антону Чехову.

«На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе.
Злобы я не имею, но я очень устал».

–Михаил Булгаков, из письма Иосифу Сталину.

«Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес — дайте мне хотя лужу грязную, да чтобы в ней правда была поэзия, а поэзия во всем может быть, это дело художника».

—Павел Третьяков, из письма Аполлинарию Горавскому. 1861 г.

Письмо Владимира Маяковского сестре Людмиле.

1905 год.

«…пора сказать, что я думаю о тебе постоянно. Перечитываю твои письма раз за разом и говорю о тебе лишь с избранными. Я перенесла твою фотографию в спальню и смотрю на нее довольно беспомощно».

—Марлен Дитрих, из письма Эрнесту Хемингуэю.

P. S. Ранее на нашем канале публиковались отрывки из романтической переписки Ремарка и Дитрих. Весьма малоизвестный любовный треугольник.

«Пожалуйста, знай, что я всегда люблю тебя. Иногда я забываю о тебе, как забываю и о том, что мое сердце бьется. Но оно бьется всегда».

—Эрнест Хемингуэй, из письма Марлен Дитрих.

*Дитрих и Хемингуэй общались более двадцати лет, и, по всей видимости, их любовь была платонической…

«Очень много работаю, и письма писать мне некогда. Это письмо пишу в расчете, что ты заплатишь за него огурцами. Солеными. А? Не забудь, что в марте я именинник, а именинникам всегда дарят грибы, но — маринованные и белые, а не дрянь какую-нибудь. Рыбные консервы тоже дарят».

–Максим Горький, из письма к супруге.

«Ради Бога отучитесь, добрый друг мой, от этой манеры судить о делах людей, не зная их в подробности».

–Федор Достоевский, из письма Софье Ивановой.

«Я, несомненно, зажился. Я в очень многом разочаровался и жду очень много ужасных событий.
 
Разочаровался я в самом себе. Вернее, убедился в том, что я являюсь очень серым и посредственным композитором».

Дмитрий Шостакович, из письма Исааку Гликману.

«Совершенно с тобой согласна — просто загадка, как люди умудряются жить в браке. Жениться, по моему мнению, надо очень рано, а с другой стороны, есть же дураки, которые женятся раз, другой, третий, даже и в более зрелом возрасте. Одно только знаю… Нет на свете такого мужчины, который мог бы прельстить меня новым браком. Возмож­ность быть одной — это просто невероятное счастье: заниматься собой, иметь свое мнение, самостоятельно действовать, самой решать, самой устраивать свою жизнь, спать, думать, о-о-о-о!»

—Астрид Линдгрен, из письма Луизе Хартунг. 1961 г.