"Перед поездкой у меня не было даже денег на транспорт, и, взяв их у родственников, я полетел в Россию в 2018 году, а вернулся только тогда, когда нас депортировали. Я занимаюсь черной работой, которая бьет по здоровью, потому что мне нужно кормить, обувать и финансово поддерживать своих детей. Нашим работодателям этого не понять, как и нашим родственникам, которые звонят, и спрашивают могу ли я отправить им деньги". https://www.opendemocracy.net/ru/migratsia-v-rabstvo-tajikistan-rossija

Почти 52 года Елизавета Перепеченко ничего не знала о судьбе своей матери – Ирины Ивановны Щербовой-Нефедович. В июле 1941 года мама 6-летней Лизы ушла на работу – и больше не вернулась. Еще раньше был арестован отец, и Лиза осталась в блокадном Ленинграде с бабушкой.

“Среди моих родственников – 20 человек пострадавших, выжил и вернулся из лагеря только отец, – говорит Елизавета. – Так что те, кто утверждают, что число жертв репрессий преувеличено, просто нагло врут. В "Мемориал" я обращалась неоднократно и с разными вопросами, и только там мне помогли найти сведения о лагере, где погибла мама”.

В начале ноября Генпрокуратура обратилась в Верховный суд с требованием ликвидировать организацию "Международный Мемориал", а следом прокуратура Москвы попросила закрыть и Правозащитный Центр "Мемориал".

oDR поговорил с десятком людей, которые против этого решения - и которые благодаря "Мемориалу" восстановили историю своих семей.

https://www.opendemocracy.net/ru/istorii-lyudey-kotorym-pomog-memorial/

«Работа в твоем городе, берем без опыта»; «Даже если поймают, дадут 7 месяцев максимум». «То, что 18 нет — ничего»; «Зарабатывать будешь 800 долларов в неделю».

Кладмен — популярная подработка у подростков. При найме им обещают огромные суммы, обучение и практически никаких рисков. Но на деле все совсем не так. Так, наши герои Иван и Даниил за такую «подработку» получили 12 и 13 лет колонии.

Даниилу на тот момент было 18 лет, он профессионально занимался спортом и всерьез готовился представлять Россию на Олимпийских играх в Токио. Ивану было 20, он помогал маме и поэтому всегда работал, пока учился. Обоим предложил подработку их общий друг. Он проходил по делу организатором, но заключил соглашение со следствием и получил всего 9 лет. 16-летнему Степе, проходящему по другому делу, повезло несоизмеримо больше: правозащитники смогли добиться того, чтобы его приговорили к 4 годам условно.

В 2011 году Верховный суд постановил, что при рассмотрении дел в отношении подростков судьи должны избегать реальных сроков. Однако на наркостатьи эта практика не распространяется. Вместо того, чтобы взрослеть и учиться, молодые люди проводят большую часть жизни в тюрьме и выходят на свободу совсем не адаптированными к жизни на воле.

Спасибо за помощь в подготовке материала организации Hand-Help

https://youtu.be/LzmopXxxHxU

"Советская история во всех ее трагических проявлениях осознается как часть европейской истории, которую нужно знать".

Что такое "Международный Мемориал", как он организован и почему его работа важна не только в России?

Мы расспросили исследователей из Германии, Франции, Польши, Великобритании и Казахстана о том, как организация помогла им в их деятельности - и почему ее масштаб поистине международный.

Читайте текст по ссылке:

https://www.opendemocracy.net/ru/issledovateli-o-mezhdunarodnom-memoriale/

Во время войн женщинам нередко приходится принять удар от потери мужа и сыновей. Сегодня, в День матери, мы решили поделиться с вами историями женщин, чьи дети пропали без вести во время Второй Чеченской войны.

Сына Малики Адиевой Асламбека военные забрали, когда его назвал «боевиком» сосед. «У них такая тактика была: на допросе вынуждали назвать имена других боевиков. Когда избивают, издеваются, током бьют, конечно, хоть кого, родную мать оговоришь», — говорит Малика. После похищения от сына стали приходить записки — военные требовали выкуп $30 тыс. Мать, рискуя жизнью, приходила на встречи с военными, влезла в долги и собирала по родным и соседям ценные вещи. Когда похитители перестали выходить на связь, она нашла бывшего заключенного, который утверждал, что встречал ее сына, и стала искать его по тюрьмам. «Если он жив, где он может находиться?» – не успокаивается мать.

Яхита Кудаева одна воспитывала четырех детей – муж пропал в первый день бомбежки Грозного. В 2004 г. старшего сына Зелимхана увезли военные ночью из собственного дома. «Мы бежали за ними, я бросила вслед булыжник. Они стали стрелять по нам. Сын вступился: «Не стреляйте» — последние его слова, что я слышала», — вспоминает Яхита. Она пыталась вызволить сына из плена через посредников, добилась возбуждения уголовного дела. После многих лет безуспешных поисков она не покидает Чечню и тот же дом — есть надежда, что сын вернется.

Имрана – сына Зейнап Джамбековой военные забрали во время спецоперации. «Зачистки шли во всех селах. Слухи доходили, что они просто забирают здоровых крепких ребят, виновен – невиновен: шьют уголовные дела». Сын был почти два метра ростом, широкоплечий. «Зачем ты его пускаешь в мечеть? Солдаты-контрактники таких не любят», – вспоминает она слова односельчан. Зейнап выходила на пикеты, обращалась в структуры: «Человек, который там работал, сказал: «На вашего сына написали такое, что его сразу можно расстрелять». В поисках Зейнап объединялась с другими матерями. Одна из них опознала своего сына по брюкам, которые сама штопала. Зейнап ничего неизвестно о судьбе Имрана почти 20 лет.

По ссылке в спецпроекте вы найдете их полные истории: https://bez-vesti.takiedela.ru

Матери рассказывают о том, как увозили их детей - и сколько лет они пытаются их найти

Сбор хлопка в Узбекистане - по-прежнему главное занятие большинства сельских жителей. При этом в хлопководстве по большей части заняты женщины - даже несмотря на активную машинизацию.

В эпоху Каримова со сбором хлопка было связано множество скандалов - из-за систематического использования подневольного женского и детского труда. В результате его экспорт сильно сократился: мировые бренды одежды объявили бойкот.

После смерти Каримова новый президент Шавкат Мирзиеев начал масштабную реформу по приватизации хлопкового сектора, нацеленную на улучшение имиджа страны.

Тем не менее во многих областях все еще практикуется ручной сбор. В нем больше не задействованы дети, но продолжает работать самый уязвимый слой населения – женщины. Они опасаются, что машинизация приведет их к нищете.

Скоро в серии материалов на oDR мы расскажем о том, как устроено хлопководство в Узбекистане - и почему оно до сих пор остается единственной надеждой многих жителей на выживание.

Фото - Тимур Карпов специально для oDR

Сегодня 30 лет со дня проведения референдума о независимости Украины.

1 декабря 1991 года жителям Украинской ССР предложили ответить на вопрос: «Подтверждаете ли Вы Акт провозглашения независимости Украины?». Тогда больше 90% из числа голосовавших сказали «Да».

Сегодня, как это ни парадоксально, на этот вопрос положительно отвечают лишь 68% граждан, как свидетельствуют соцопросы.

Что эти цифры означают для Украины, и почему желание независимости так остро коррелирует с экономическим кризисом и социальными потрясениями? Объясняет журналист Сергей Гузь.

Читайте текст по ссылке:

https://www.opendemocracy.net/ru/nezavisimost-ukrainy-30-let-v-pogone-za-mechtoy/

"Российские исследователи и сотрудники университетов сегодня работают в ситуации отсутствия свободы слова, в перманентном страхе, стремительно превращаясь из элиты в прекариев – полностью зависимый от воли работодателей, не обеспеченный социальными гарантиями, политически неорганизованный социальный класс".

У нас вышел очень важный текст про положение дел в российской науке - и про то, что ее тормозит. Многие эксперты уверены, что все проблемы вырастают из-за недофинансирования. Но дело не только в этом.

Публичная немота академического сообщества, фабрикация диссертаций, невозможность развивать науку в международном масштабе и свободно обмениваться информацией, фактический запрет на иностранное финансирование и зависимость от российских грантов, которые могут сулить проблемы и даже уголовное преследование - как в случае с ректором Шанинки Сергеем Зуевым.

Как российская наука дошла до такого, и можно ли это исправить?

Читайте текст по ссылке:

https://www.opendemocracy.net/ru/nauka-mezhdu-sumoy-i-tyurmoy/

Мы стараемся как можно больше писать о жизни в российских регионах, но так далеко - буквально на край света - пока еще не забирались! Зато это сделали наши коллеги из медиа ROMB.

Посмотрите, как и чем живет Таймыр - место, в которое трудно попасть и из которого невозможно выбраться кроме как вертолетом. Но кто-то, приехав сюда из любопытства, решил остаться навсегда!

https://www.youtube.com/watch?v=Sf6rB5RWGLk&ab_channel=ROMB

Помните ингушские протесты 2018-2019 годов? Тогда глава республики Евкуров втайне от населения подписал соглашение о новых границах с Чечней, и около 10% территории Сунженского района отошли ей. Это вызвало беспрецедентные протесты в Ингушетии, которые закончились массовыми уголовными делами. 

Сегодня, после двух с половиной лет ожидания в СИЗО, участники протестов были приговорены к очень большим срокам - по факту за мирную попытку вернуть республиканские земли ингушскому народу. 

Малсаг Ужахов, Ахмед Барахоев, Муса Мальсагов получили по девять лет лишения свободы. Барах Чемурзиев, Багаудин Хаутиев, Исмаил Нальгиев были приговорены к восьми годам колонии каждый. 

Среди осужденных также историк Зарифа Саутиева - приговорена к семи с половиной годам лишения свободы. Почитайте по ссылке историю Зарифы, чтобы вспомнить, как развивалось это дело.

https://www.opendemocracy.net/ru/adept-spravedlivosti-na-kavkaze/

10 лет со дня расстрела в Жанаозене - но далеко не все виновные были найдены.  

16 декабря 2011 года казахские полицейские расстреляли безоружную толпу митингующих - рабочих нефтяного производства, которые требовали повышения зарплаты и возможности создать независимый профсоюз. Они вели забастовку на протяжении восьми месяцев, которая и закончилась расстрелом. 

16 погибших, десятки раненных. Преследования, аресты, пытки и изнасилования задержанных продолжались и после расстрела. Власти пытались сделать все, чтобы о произошедшем не было известно за пределами города - и практически изолировали Жанаозен от журналистов. 

Сегодня правозащитники продолжают требовать международного расследования этих событий. Есть ли на это шансы, и как с тех пор изменилось положение рабочих? 

Читайте об этом в статье Саймона Пирани, ученого из Оксфордского института энергетических исследований.  

https://www.opendemocracy.net/en/odr/ten-years-after-a-brutal-massacre-kazakhstani-oil-workers-fight-continues/

Пока ленты соцсетей не заполонили фотографии новогодних елок и салатов, мы решили подвести итоги этого года. 

Каким он стал для постсоветского пространства, в котором сохраняются тлеющие конфликты и угрозы военных вторжений? В котором можно было наблюдать массовые преследования, репрессии и атаки на гражданское общество? Но в котором все еще есть место для солидарности и активная борьба за свободу?

Мы расспросили наших авторов из Армении, Беларуси, Грузии, Казахстана, России и Украины о том, с чем они столкнулись, освещая те или иные проблемы в 2021 году, и за что планируют бороться в следующем. 

Читайте их впечатления по ссылке:

https://www.opendemocracy.net/ru/kakim-byl-2021-god-po-mneniyu-avtorov-odr/

"События января 2022 года это еще один отложенный – и может быть подлинный? – конец советской эпохи: Казахстан наконец-то избавляется от поколения политиков, пришедших к власти ещё в 1980-е годы. Многие постсоветские руководители, вышедшие из советской номенклатуры, включая Нурсултана Назарбаева, сумели построить рыночную систему, но так и не осознали, что политика не может быть простым дополнением экономики, а рынок не может заменить парламент. Демократия была для них формой – чем-то вроде марксистско-ленинской идеологии в советское время – она неминуемо фигурировала в ритуальных высказываниях, но на практике ее реализация казалась необязательной".
О причинах массовых протестов в Казахстане – историк, профессор Европейского Университета в Санкт-Петербурге Нари Шелекпаев. https://www.opendemocracy.net/ru/dialog-v-forme-ultimatumov-shelekpaev/

Рабочие, мирные протестующие или радикальные исламисты и террористы? Нанасильственное сопротивление или мародёрство с вооруженным нападением? 

Кажется, на улицах Казахстана за последнюю неделю мы видели всё - и поэтому вопрос, а что же на самом деле произошло, по-прежнему актуален. 

Мы попробовали разобраться в этом вместе с правозащитником Евгением Жовтисом, который отслеживал не только методы властей по подавлению сопротивления в Казахстане, но и то, как действовали разные группы протестующих.

В интервью oDR он объясняет, почему в одно и то же время в разных точках страны действия демонстрантов носили столь разный характер - и как президент Токаев смог воспользоваться этим.

Читайте текст по ссылке:

https://www.opendemocracy.net/ru/pochemu-nachalis-protesty-v-kazakhstane-gnev-sotsialnaya-nespravedlivost/

В Казахстане протесты переросли в вооруженный бунт. Граждане по-разному относятся к действиям власти, но сама власть не смогла дать внятных объяснений ни произошедшему, ни своим действиям. Корреспонденты oDR восстановили хронику событий на улицах Алматы и других городов страны – и попытались разобраться в том, чего именно требовали граждане. https://www.opendemocracy.net/ru/kazachstan-ot-protesta-k-smute-mazorenko-kaisar/

Почему мобилизация Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) произошла именно сейчас и что это может означать для безопасности на постсоветском пространстве и в Европе? oDR поговорил с эксперткой германского Фонда науки и политики (SWP) Маргаретой Кляйн. https://www.opendemocracy.net/ru/odkb-sfery-vliyaniya-margarete-klein/

Каким был адвокат и правозащитник Станислав Маркелов, убитый 13 лет назад неонацистами в центре Москвы? И почему его фигура столь важна, когда речь идет о по-настоящему демократическом, антиимперском и антифашистском пути России?

Вспоминаем его разговор с социологом Алексадром Бикбовым.

https://www.opendemocracy.net/ru/zhivoy-front-stanislava-markelova/

"Лариса Ивановна, вы только не беспокойтесь. В Настю стреляли, в голову, но сейчас она уже в больнице". Мать Анастасии замолкает, а потом, не в силах сдержать слез, продолжает: "Мы бросились покупать билеты на самолет, бегом вернулись домой. Тут уже прибежали родственники, обняли, сказав: "Насти нет".

Только через полчаса после выстрелов в центре Москвы проходившая мимо пенсионерка попросила в аптеке вызвать скорую. Все это время раненая журналистка "Новой газеты" Анастасия Бабурова истекала кровью. В нее выстрелили, когда она попыталась помешать киллеру, вначале напавшему на адвоката Маркелова.

Журналист Дмитрий Окрест - о том, кем была Анастасия Бабурова, о противостоянии анархистов с неонацистами и реалиях конца 2000-х.

https://www.opendemocracy.net/ru/delo-borna-baburova/

"На площади стояли простые люди, приходили поддерживать люди с рынков, многодетные, безработные – все, у кого накипело. Честно скажу, я больше всего боялась провокаций. Ночью выходила на площадь, говорила: "Ребята, надо тихо-мирно разойтись, цены на газ опустили". Люди на площади были очень обеспокоены тем, что начало происходить в других регионах и в Алматы, они были уже злые и говорили: то, что произошло у нас в 2011 году, повторяется вновь. Они хотели стоять до конца, поддерживать Алматы и все другие регионы, но пришли женщины и стали уговаривать их разойтись, после этого основная масса митингующих ушла с площади. Хорошо, что все началось и закончилось мирно, видимо сказался прошлый опыт забастовок".
В ходе протестов в Казахстане было убито по меньшей мере 227 человек и более четырех тысяч получили ранения. Лишь в одном регионе страны – Мангистауской области, чьи жители вышли на митинги первыми – протест оставался мирным до самого конца. oDR поговорил с участниками митингов. https://www.opendemocracy.net/ru/mangystau--kazakhstan-mirniy-protest-aigerim-shapagat/

"Вялотекущая война, идущая с 2014 года, уже воспринимается как фон, как нечто привычное, далекое. О ней регулярно высказываются представители "Яблока", об этом периодически говорит Илья Яшин, часто на эту тему высказывается Владимир Милов, сторонник Навального. Но это отдельные, спорадические высказывания, а кампании – организованной, масштабной – нет. И понятно, почему – все понимают, что устроить такую кампанию, которая заставила бы Кремль отказаться от своей риторики и от нападения на Украину, к сожалению, невозможно из-за жестких репрессий в отношении всех, кто не согласен с Кремлем. Тем более, что внутри страны столько проблем, связанных с нарушениями прав и свобод, с репрессиями в отношении оппозиционеров, что угроза войны воспринимается как эфемерная".

Сегодня, когда Кремль стягивает войска и военную технику к украинской границе, встает вопрос: почему в России нет антивоенного движения? Об этом – в интервью с правозащитником Сергеем Давидисом.

https://www.opendemocracy.net/ru/dlya-bilshinstva-voina-eto-abstraktsiya-davidis-shkurenok/