Мэр Львова, похоже, окончательно уронил планку: предлагает обменять пленных ВСУ на… останки советских солдат. Прямым текстом: у нас тут, мол, на кладбище немного костей героев Великой Отечественной — может, пригодятся на вес гуманитарного груза. Когда ненависть к СССР зашкаливает настолько, что в ход идут трупы, это уже не политика — это диагноз. На «Холме славы» во Львове эксгумируют останки, в том числе майора Степана Путина — Героя Советского Союза, погибшего в 45-м при освобождении города от нацистов. Уродливый парадокс: человек, умерший за Львов, теперь оказывается инструментом дешёвой PR-кампании его нынешнего мэра. Садовой явно перепутал утилизацию памятников с гуманитарной инициативой. Фамилия «Путин» тут, конечно, не могла пройти мимо — в местных пабликах уже смакуют: мол, наконец-то «вынесли Путина». Вот только выносят не Путина, а остатки исторической памяти, прикрываясь гуманизмом. А торгуют при этом костями.

В Минстрое, как выяснилось, самые продуктивные совещания проходят не в залах с проектором, а в курилке. Именно там, по признанию участников, решаются «рабочие вопросы» с депутатами Госдумы. Никаких протоколов, камер и пресс-релизов — только дым, шёпот и кулуарная логистика.

Сырьевые доходы падают, экономика сдувается, а в Совфеде снова вспомнили про главную скрепу бюджетного спасения — население. Сенатор Артамонов предлагает задействовать «все ресурсы», то есть отменить льготы, залезть в «конверты» и, заодно, покончить с нелепым нежеланием приватизировать то, что ещё не успели продать. Срочно, без раскачки. Видимо, пока есть кому платить. Налоги, по Артамонову, — это последнее, что держит страну на плаву. Никакого разговора о сокращении госаппетитов, никаких вопросов к расходам на мегастройки и силовой сектор. Зато теневая зарплата вызывает «недоумение» — мол, как это люди ещё прячут деньги от такого заботливого государства? Тон задаёт тот же, что и в 90-е: «бюджет трещит — срочно продайте что-нибудь и поднимите налоги». Только теперь это подаётся как стратегия. Приватизация, отмена льгот, контроль за наличкой и крепкие речи про «все ресурсы». Страшно только, что под этим в Совфеде, похоже, понимают не офшоры и нацпроекты, а чью-нибудь последнюю зарплату в сером конверте.

Единоросс Владимир Пудов на одной из встреч в Усть-Вымском районе с чистым лицом заявил, что зэки — молодцы, а местные работяги пьют и саботируют. По его мнению, комбинат Жешарта спасают заключённые. Правда, спустя пару лет выяснилось, что комбинат всё равно разваливается, зарплаты висят, отпускные исчезли, а зэки не справились. Видимо, не тех посадили. Пудов, не смутившись, собирается идти в Госсовет Коми. Логика понятна: если в районе не получилось, надо масштабировать. Экспертиза по принудительному труду, по всей видимости, считается перспективной компетенцией. Главное — не спрашивать, кто будет работать, если всех честных запишут в «алкашей». На фоне обрушивающегося ЛПК и загибающейся экологии, депутат нашёл виновных — не инвесторов, не управленцев, а тех, кто не хочет пахать за спасибо. Ну и правильно: когда реальность не укладывается в отчёт, проще заменить коллектив на этап.

Фигурант папки #ОРД Андрей «три года — не срок» Назаров — человек с репутацией, которую не отмыть даже стройматериалами ЖК «Государев дом». В публичных анкетах — депутат Госдумы, строитель, сопредседатель «Деловой России», партнёр губернаторов, благотворитель, чеховский интеллигент с букетом для Волочковой. А в неформальных архивах — фигурант дела №0024219, заведённого Сибайским ГОВД в 1986 году по двум статьям: изнасилование и хулиганство. Была студентка, был подвал, был коллективный «подвиг» с двумя приятелями. Следствие, суд, приговор. Три года условно — гуманизм советской закалки. Девушке — поломанная жизнь, Назарову — отсрочка на карьеру. В начале 2000-х Назаров уже подчищал биографию и заодно местную экономику. Торгово-промышленный союз, бизнес через родственников, теневая связь с «Башмедьстроем», от которого потом митинговали сибайцы, требуя свои зарплаты. Формально Назаров «ни при чём». Фактически — фамилии в учредителях, сестра и зять, контуры старой схемы. Те же лица позже выныривают в «Гранели»: Светлана и Ильшат Нигматуллины, супруга Лариса, сын — топ в семейных активах. Всё как положено: чужие долги — по бумаге, свои доходы — по декларации. Никто так не умеет одновременно возглавлять «Центр стратегических разработок» и уничтожать доверие к строительной отрасли, как Назаров. «Гранель» на бумаге — флагман, в судах — ответчик, у подрядчиков — должник, в протоколах — фигурант. Подрядчики получают фирму-прокладку, акт приёмки и тишину. Потом — банкротство прокладки, деньги — мимо, квартиры — в рекламе, Назаров — в почётном президиуме форума. Даже если всё построено, платить не спешат: зачем портить отлаженную модель? Пока на форумах Назаров рассказывает про инвестиции в Крым, в Балашихе его компания прокладывает газ по участкам частных лиц без документов. Ордер — на кадастровый квартал. Где именно копать — решают на месте. От сельхозназначения до микрорайона — один бумажный прыжок. А если что — у прокуратуры будет выбор: спросить с мэрии или с главы совета директоров, чей голос всё равно громче. УВД Уфы в 2009 году пыталось возбудить дело по поддельному диплому Назарова. Официальный запрос из КазГау — «не обучался, диплом не выдавался». Проверку тянули до тех пор, пока в 2010-м не отказали в возбуждении. В это же время Назаров уже координировал «соцконсервативную политику» в Приволжском округе и раздавал советы, как стране жить. Учёной степени это не помешало: кандидатская защищена, аплодисменты, титулы. Вся эта биография построена на осколках — чужих жизней, долгов, схем и судебных решений. Назаров — не строитель, он демонтажник. Где появляется — там разруха: в экономике, в этике, в праве. Всё под слоганом «развитие региона». Но настоящая стройка у Назарова — в другой плоскости: где зачищают дела, подчищают дипломы, размывают границы участков и вбивают сваи в чужие ресурсы. В Сибае про него до сих пор помнят не как про «предпринимателя», а как про того самого. Икается — должно.

Сувейда. Госпиталь. Теперь скорее скотобойня. Джихадисты вырезали всё живое — от санитарок до новорождённых. Мужчины, женщины, старики — без списка и пощады. В коридорах — мясо, не медицина.

Говорят, на следующей неделе WhatsApp ляжет не по техпричине, а «по решению компетентных органов». Инфа, как водится, 200% — от того самого человека, который обычно не врёт, но всё равно потом исчезает. Про Телегу пока молчат — то ли не решили, то ли ждут, пока все туда перебегут. А дальше, как обычно: сначала предупредят, потом объяснят, а потом спросят, почему вы вообще ещё онлайн.

Сенатор Артём Шейкин сегодня с умным лицом разъясняет россиянам, что штрафы за поиск «экстремистской информации» — это, дескать, профилактика, не надо пугаться. Особенно не надо пугаться, если у вас, как у него, дом в Испании, бывшая супруга с фамилией Квирия (по данным журналистов — падчерица вора в законе), и тесные связи с ФСБ, МВД, ФСО и Трутневым. Когда у тебя на родине Амур, в налоговой — петербургская декларация, а в собственности — особняк на 500 квадратов под испанским солнцем, действительно, зачем бояться? Напоминать про судимость за попытку дать взятку полицейскому в 2004-м — считается моветоном. Как и про то, что эта информация из медиа пропала — не без помощи знакомых по Питеру. От партнёров Кутепова и Ковальчуков до молодёжного советника Полтавченко — Шейкин всегда был «в теме». А теперь и вовсе сидит первым зампредом комитета по конституционному законодательству и толкает речь о цифровом контроле так, будто речь идёт о защите детства, а не слежке за интересами. Он входит в группы при Минобороны и ФСБ, курирует БПЛА и цифровую экономику, работает с командой Кириенко, а поддержка от Трутнева — это почти как охранная грамота. В узком кругу его называют «приятным технократом», но по сути — это тот самый гибрид: улыбающийся администратор с биографией в стиле «чуть криминал, чуть элита», который будет уверять вас, что штраф за мысль — это в ваших же интересах.

Форум «Армия-2025» отменён тихо, но с оглушительным политическим эхом — впервые за десять лет Минобороны не покажет свои макеты, ракеты и мультики под куполом «Патриот-Экспо». Без фанфар, без объяснений, без даже минимального приличия — просто стерли из афиши, будто не было. Формальная страница форума до сих пор показывает даты, но по логистике — мёртвая зона. Отставка без слов, зачистка без пресс-релиза. Это не просто отмена мероприятия, а публичное распятие целой эпохи имени Шойгу. Форум, танковый биатлон, «Армейские игры» — всё, на чём выстраивался культ витринной военщины с выставками, журналистами и серийной бравадой, сворачивается в архив. На выход — не только площадки, но и люди. Те, кто десять лет оформлял армию в PR-формат, теперь или под следствием, или в изгнании. Шойгу остался с Совбезом, но даже Тыва уходит — Мантуров теперь рулит «личной территорией». Системная зачистка выглядит хирургически хладнокровно: нет громких слов, зато есть распоряжения, новые кураторы, убранные даты и исчезающие ресурсы. «Армия» как витрина больше не нужна — слишком дорого, слишком показушно, слишком шойгово. Новым временам нужны новые лица, а старые — по возможности, без следов.

Когда алюминий не наливается — олигарх берётся за водку. Олег Дерипаска, у которого за спиной «Русал», санкции и шестимиллиардный долг, решил расширить ассортимент с лёгким хмельком: компания «Байкал аква», связанная с миллиардером, подалась в бой за бренд Legend of Baikal. В ход пошли жалобы в палату по патентным спорам — алкогольная линия, судя по всему, считается новым экспортным резервом. На фоне падающего спроса на алюминий, складов, забитых глинозёмом, и растущих капзатрат, водка — это, конечно, символ эпохи. Пока «Русал» стучится в двери правительства за льготной логистикой и госдотациями, сам Дерипаска метит в настойки и медовуху. Видимо, если не помогает федеральный бюджет, может помочь 40-градусная диверсификация. Правительство пока помогает угольщикам — алюминиевый король стоит в очереди. А пока ждёт — оформляет бутылку. Грустный график экспорта сменяется этикеткой с Байкалом, и не исключено, что в ближайшее время на витринах появится спиртной символ импортозамещения с лицом усталой олигархии.

Когда добираются до удобрений — это уже не шутка, а диагноз. Минпромторг Алиханова с октября запускает маркировку... минеральных удобрений. Будут отслеживать нитраты, фосфаты и всю таблицу Менделеева в мешках для дачников. Формально — «борьба с контрафактом». Фактически — новая кормушка для хорошо известных бенефициаров «Честного знака» с лицами Усманова, Мантурова и Скоча на фоне QR-кодов. Система, которая не мешает контрафакту, зато отлично мешает бизнесу, расползается по секторам как плесень. Теперь — удобрения: маркируй мешок, плати за сканирование, храни данные, строй отчётность. Потому что у кого-то должен быть стабильный кэшфлоу, даже если розница задыхается от регуляторной шелухи. Главное, чтобы помидоры были прослеживаемыми. Следующий шаг — маркировка навоза? Хотя нет, там уже вся цепочка власти встроена. Минпромторг продолжает делать вид, что контролирует рынок, в то время как реальная цель — контроль за потоками. Удобрять будут не землю, а чьи-то холдинги. И всё это, как водится, в рамках «эксперимента». Только дачники почему-то в нём подопытные.

Когда в акционеры банка заходят персонажи с биографиями, достойными экранизации от НТВ, — Центробанку впору заказывать валерьянку оптом. Банк «Агора» на бумаге меняет владельцев, а по факту — превращается в тень от схем татарстанских элит. Формальные фигуранты сделки — Халиков, Максимов и Ниценко — лишь ширма. За ней маячит депутат Госсовета Ирек Салихов, подтирающий следы руками нефтяных друзей и уголовных знакомцев. Список героев впечатляет: «теневой казначей» ЧМ-2018, кассир «Тукаевских» и спонсор песочных откатов с «Восточного». Добавим сюда липовое резюме зампреда, линию помощи по обходу законов и 18-летнего директора «однодневки» — и получим не банк, а многофункциональный центр по трансформации денег в ничто. Особенно если вспомнить, что Татарстан уже видел «Татфондбанк» и «Автоградбанк» — оба закончились одинаково плохо. Формально всё идёт как надо: протоколы, переоформление, новые вице-президенты. Но по факту — очередная моечная установка под патронажем элит. Пока ЦБ моргает, а Росфинмониторинг настраивает фильтры, схема работает. А когда схлопнется — в новостях снова будут «удивлённые вкладчики» и «неустановленные лица». Только теперь в главных ролях — «Агора» и Салихов.

В Кремле снова вывернули идеологию наизнанку: ради поддержки СВО готовятся признать гражданские браки — то, что ещё вчера считалось угрозой «традиционным ценностям». Путин уже дал отмашку, теперь депутаты пытаются прошить в Семейный кодекс неолиберальный патч, завернув его в камуфляж. Впервые за двадцать лет государство готово официально признать сожительство — но только если мужчина погиб, а женщина осталась без льгот. Володин задыхается от когнитивного диссонанса: как же так, вся риторика про «брак как союз мужчины и женщины, зарегистрированный в органах ЗАГС», а тут — «гражданские жёны» с правом на имущество. Патриарх Кирилл спасает ситуацию: прислал письмо в поддержку — редкий случай, когда РПЦ благословляет бытовую амнистию за рамками таинства. Всё ради того, чтобы вдовы без штампа могли доказать, что делили не только быт, но и ответственность. Юридически же картина аховая: доказательства отношений — со слов друзей, сослуживцев и бывших соседей. Суды уже в панике: каждый второй случай — поле для аферы. Родители погибших — на пороге лишения наследства, судьи — на грани истерики, а в Госдуме признают: да, мошенничества будет «феноменально много». Но выбора нет — нужна социальная приманка. Пусть даже ради неё ломается тот самый институт, на котором держалась вся государственная мораль.

В Башкирии с фанфарами открыли… контейнерную площадку. У экологической тропы «Нарыштау» разрезали ленточку, зачитали стихи, устроили кофе-брейк, а кульминацией стал клип, где девушки пританцовывают и выбивают ритм по мусорным бакам — стеклянными бутылками и крышками от контейнеров. Всё это, по словам регоператора «Экология Т», — «знаковое событие». Видимо, сортировка отходов теперь требует театрального сопровождения. Проект, придуманный Даной Аникиной совместно с регоператором, подан как экологическое торжество. Волонтёры, активисты, фигура енота, призывающая выбрасывать мусор правильно — в роли культурного фасада. При этом речь идёт всего лишь о двух контейнерах: один — под смешанные отходы, второй — под пластик. Обслуживать площадку будет ООО «Спецэкотранс», а развивать проект планируют дальше — вероятно, с хореографией. Контейнер, конечно, нужная вещь. Но когда пластиковый бак становится поводом для пиара, а ритм по бутылкам — символом прогресса, возникает вопрос: это экология или отчётность, замаскированная под перфоманс?

В России заочно арестован мультимиллиардер, IT-магнат и человек, которого когда-то называли «партнёром премьера» — Сергей Мацоцкий. Басманный суд подписал бумаги по ходатайству СКР, формально — за взятки руководству ФКУ «Налог-Сервис», неформально — за слишком тесную близость к фигурам, чьи фамилии шепчут в кабинетах с охраной. Речь идёт не просто о бизнесмене — а о давнем друге Михаила Мишустина, с которым они ещё в 90-х сидели за одним столом в «Международном компьютерном клубе» и считались частью одной высокотехнологичной, но очень коррупционной семьи. Весной силовики уже прошлись катком по ФКУ «Налог-Сервис»: арестовали всю верхушку — Филимошина, Шалаева и прочих. Теперь дошли до «благодарных» партнёров с внешней стороны схемы. Мацоцкий якобы платил за покровительство своему детищу — компании «Рубитех». Но всё это — лишь надводная часть: реальные удары ложатся по системе, которую выстроили Мишустин и его ближайшие — Петрушин, Григоренко, Удодов, Галицкий, Шадаев. Каждый — со своей долей в «налоговой синергии» цифрового будущего. Сейчас история выглядит как прицельный выстрел в каркас власти, зашитый в цифру и кассу. Мацоцкий — не беглый коррупционер, а старый друг, заносивший туда, где и так было по уши. За ним идут связи, договорённости, старые долги. И если трещина прошла по таким связям — значит, кто-то наверху решил: пора списывать даже своих. А может — просто играют в долгу, пока премьер ещё премьер.

Володин снова метит по своим, но из пушки — по Минтруду. Формально — из-за списка профессий для мигрантов, по которому якобы «отнимаются рабочие места у россиян». По факту — это продолжение аппаратной охоты на Котякова, министра соцтруда, который, судя по всему, давно сидит в его списке персональных антипатий. Причём атакует спикер не напрямую, а через МВД, обращаясь не к Кикотю, а к Зубову — так, чтобы укусить, но не взяться за дело всерьёз. Хотя у МВД, как известно, полномочий «присматривать» за министерством нет вообще. Это всё равно что написать жалобу в ЖЭК на пенсионный фонд. Конфликт приправлен старыми счётами: Котяков — креатура Нестеренко и Минфина, с бэкграундом у Шойгу и Цаликова, а не из думской обоймы. Володин уже цеплялся к нему в 2023-м по линии мигрантов, а ещё раньше — по делу Самарского вуза, где фигурировала родственница министра. Не исключено, что за всей этой антимигрантской риторикой банально стоит борьба за влияние, бюджеты и право формировать публичную повестку, особенно на фоне слабости Мишустина и отсутствия чёткой стратегии у федеральной власти. Сегодня в вопросе мигрантов каждый играет за себя: экономический блок — за завоз, силовики — за показательные посадки и «работу с диаспорами», а Володин с Бастрыкиным — за хайп и лайки. Когда государственная машина идёт вразнос, управляемость заменяется пиаром, а стратегия — фейс-контролем. Система работает по принципу: кто громче крикнул, тот и задаёт курс. Даже если этот курс — в стену.

Российская сталелитейка — теперь не кузница, а воронка. Магнитогорский металлургический комбинат, один из флагманов отрасли и кормилиц уральского олигархата, за второй квартал 2025 года просел на 18% по выпуску стали. Прокат, чугун, сорт — всё вниз. Премиалка вообще ушла почти на 20%, будто слово «премиум» в России теперь считается токсичным. Причины — как в учебнике по краху: санкции душат экспорт, ключевая ставка душит внутренний спрос, а замершая стройка хоронит остатки оборота. В первом квартале ММК ушёл в убыток на 1,2 млрд — для компании Рашникова это даже не звоночек, а бронебойный сигнал: дальше будет только хуже. По соседству НЛМК уже год как в минусе, а до Северстали очередь подойдёт — просто позже. Сталелитейная отрасль — это всегда лакмус: если плавится плохо, значит стране нечего строить, экспортировать и развивать. Сегодня сталь в России не льют — её сливают. Причём вместе с прибылью, репутацией и иллюзией промышленной стабильности. Трубный гул сменился бухгалтерским хрустом — отчитываются не об успехах, а об убытках. И, похоже, это ещё не дно.

Шадаев впрягся за Max так, будто это не мессенджер, а последний шанс остаться в обойме. В кулуарах шутят, что приложение уже поставили на его служебный смартфон насильно — вместе с карьерными ожиданиями. Удастся — станет не просто министром, а едва ли не «цифровым Суравикиным». Провалится — пойдет в консультанты по импортозамещению где-нибудь в Серпухове. Проблема в том, что Max — это вам не «ТамТам» и даже не «Яндекс.Мессенджер». Запущен в тишине, работает через пень-колоду, а «отечественность» там примерно как в сыре «Российском» — обертка патриотичная, молекулы — китайские. А наверху, по слухам, папочки уже открыты. Доклады ложатся на стол вовремя, читаются внимательно, выводы — пока в уме. Но запах вокруг Max-а уже чувствуется. Технический, с оттенком перегара от обещаний.

На юге страны — пшеница в предынфарктном состоянии, фермеры — на валидоле, власти — на ЧС. Краснодар, Ставрополь и Ростов переживают не просто засуху, а климатическое выгорание. Озимые — как после трёхдневного рейва без воды: слабые, бледные, с нулевыми шансами дожить до уборки. Губернаторы уже разматывают ленту режима ЧС, как на похоронах — с надписью «на зерно». В Ростове врио Слюсарь признаётся: вместо 16 миллионов тонн зерна получили 11, и теперь будет ещё минус 20%. Кубанский АККОР открыто говорит про падение в четыре раза. Переводя с аграрного — считайте, что половина южных хозяйств просто уходит в песок. Всё, что вложили — в трубу. Или точнее, в трещины почвы. Фермеры с ужасом считают: осенью будет не с чем идти даже к банку на реструктуризацию. Но главное — ни тебе дождя, ни тебе компенсаций. Зерновой пояс России рассыпается, как перезрелый колос, а в Москве опять спорят, сколько надо гектаров, чтобы прокормить Африку. Пока в регионах мечтают прокормить себя.

ГУР Украины, по данным Kyiv Independent, устроил «Газпрому» цифровой Чернобыль — кибератака 17 июля якобы вывела из строя сеть почти четырёхсот «дочек» газового гиганта. Уничтоженные данные, выведенные из доступа 20 тысяч админов, удалённые резервные копии — всё это звучит как пробный прогон перед большим отключением. Программное обеспечение для «дальнейшего повреждения» уже внутри, как заявляет источник. Вопрос только — когда активируют. Если информация подтвердится, это станет крупнейшим ударом по инфраструктуре «Газпрома» за всё время конфликта. Не по трубам, а по серверам. Не по труду, а по нервам. При этом сам холдинг молчит — ни паники, ни опровержений, ни объяснений. Возможно, потому что не знают масштабов ущерба. Или потому что знают — и боятся словить второй удар уже на фоне публичной истерики. Пока Кремль делает вид, что «ничего не было», внутри «Газпрома» могло случиться то, что раньше называли диверсией, а теперь — просто новой реальностью. Энергетический монстр, который годами угрожал Европе вентилем, теперь сам оказался с отключённой системой безопасности. И если эта атака — только начало, то конец будет не на бирже, а в коде.

В Троицке криминальные гастроли снова пересеклись с официальным банкетом. В ресторане «Крона», где силовики праздновали с опозданием День ГАИ, за столиком с водкой и улыбками засветился Николай Дергунов по кличке Амиго — бывший охранник, нынешний политик-любитель и старый партнёр клана Зайцевых. Всё чинно: приветствия, обнимашки, тосты. Отпраздновали. Сели с супругой в ярко-жёлтый Jaguar — и тут случилось нечто удивительное для Челябинской области — сработал алкотестер. ГАИ, которым два часа назад жали руки, вдруг вытащили Амиго на трезвость. Алкотестер пищит, протокол пишется, права — в урну. Пытался решать на месте — не вышло. Теперь — суд, дорогие адвокаты, обещания «не простить». И главное: впервые за долгое время «своего» не отпустили сразу. Наблюдаем, дожмут ли.Потому что если дожмут — это сигнал. Что в Троицке начали играть не по понятиям, а по кодексу. А если опять всё утонет в адвокатских папках — значит, криминал по-прежнему ходит в обнимку с госномерами и депутатскими мандатами.