В активном поиске потенциальных точек роста ЛДПР выходит на интересный трек — работу с культурным кодом через поддержку «земли». Инициатива лидера партии Леонида Слуцкого по созданию федеральной программы для ремесленников — игра вдолгую, это инвестиция в сохранение культурной идентичности и одновременная поддержка «малой Родины». Механика понятна и технологична. Идея рождается в регионе — в данном случае, в Новосибирской области, где аппарат реготделения во главе с Анной Терешковой упаковал запрос от почти пяти тысяч местных мастеров и вышел с предложением — дать официальный статус «ремесленник» и системную поддержку.

Слуцкий лично подхватывает и масштабирует этот кейс на всю страну. Это ещё раз закрепляет в общественном сознании, что партия выстраивает работу по принципу «снизу-вверх», тиражируя успешные региональные практики. Модельный законопроект, который осенью пойдет в региональные парламенты, уже готов. Внутри — конкретные инструменты: субсидии, льготная аренда, имущественная поддержка. Слова Слуцкого про «зелёный свет» для ремесленников и села — важный идеологический маркер. Партия заходит на поляну традиций не с пустыми декларациями, а через конкретные экономические предложения. Задача — сделать «живую русскую историю», как он выразился, — не просто красивой картинкой для туристов, а работающим бизнесом.

Для партии это, в первую очередь, возможность расширить свою электоральную базу. Ремесленники, самозанятые, все эти крафтовики, создающие уникальный продукт своими руками, — растущая и пассионарная социальная группа. Они не вписываются в классические категории и им нужно свое представительство. Во-вторых, в условиях глобализации и унификации всего и вся, запрос на аутентичность, на то самое «настоящее» будет только расти. Поддерживая ремесла, ЛДПР отвечает на этот общественный запрос и работает на укрепление культурного суверенитета страны. Тонкая, но очень важная игра на опережение.

Наблюдаем, как ЛДПР делает очередной ход на поле «социалки», взяв за основу вечную тему справедливости и сфокусировав её на чувствительной проблеме — неравенстве в школьном образовании. Партия рассматривает вопрос широко: от условий учёбы и питания до поддержки талантов и создания доступной среды для детей. Аргументы подкреплены данными исследований, которые показывают огромный разрыв между столицей и регионами. В этой логике доклад лидера ЛДПР Леонида Слуцкого — не просто документ, а идеологический посыл. Его ключевая мысль: создание доступной среды и поддержка уязвимых — это показатель зрелости общества и государства.

Поддержка из регионов подтверждает, что проблема не выдумана столичными экспертами, а является реальной болью для миллионов родителей. Так, Анна Терешкова из новосибирского отделения партии прямо говорит о растущем неравенстве в доступе к образованию: родителей всерьёз тревожит разрыв в госрасходах на школы в Москве и в других регионах. При этом, «нападая» на проблему, ЛДПР не ограничивается одной критикой, а предлагает практически готовую дорожную карту. Среди её пунктов: введение единого федерального стандарта подушевого финансирования школьников, общая система оплаты труда педагогов, масштабный ремонт школ, бесплатное горячее питание для всех школьников и пересмотр норм доступа к интернету.

Выбор социальной повестки для ЛДПР — стратегически верный шаг. Партия смещает акцент с привычного в прошлом эпатажа на конструктив и показывает, что слышит регионы. К тому же, это беспроигрышная позиция: критиковать инициативы по защите детей, особенно с ОВЗ, — политически невыгодно. Наконец, такой подход наполняет реальным содержанием курс на «народосбережение». Говорить о демографии — одно, а показать, как конкретная программа может изменить качество жизни ребёнка, — совсем другое. Такая история понятна всем и работает безотказно.

Новосибирский кейс с иском «Справедливой России» к «Партии пенсионеров» — хрестоматийный пример того, как в разгар избирательной кампании юридический фронт становится важнее агитационного. Повод для иска — нарушение интеллектуальной собственности. Речь идёт об использовании в агитационных материалах «Партии пенсионеров» иностранного шрифта. При этом необходимые соглашения с правообладателями заключены не были, как и не было оплачено их использование в соответствии с лицензией. И здесь мы подходим к главному уроку этой истории. Для суда не важна политическая подоплёка. Ему важна буква закона. Одна ошибка, одна подпись не там, одно процессуальное упущение — и вся многомесячная работа штаба, все потраченные бюджеты и усилия кандидатов обнуляются.

В любой избирательной кампании сильный юридический отдел — это не роскошь, а необходимость. Это «штабной спецназ», который должен проверять каждый шаг, каждую бумажку ещё до того, как она куда-то попадёт. Пока технологи придумывают креативы, а агитаторы идут «в поля», юристы оппонентов внимательно изучают ваши документы о выдвижении и ваш АПМ. И сильные юристы обязательно что-нибудь найдут, если им дадут такой шанс. Итог этой истории предсказуем: если юристы «Справедливой России» докажут в суде факт нарушения, список «пенсионеров» с высокой вероятностью снимут. Для одних это будет блестящая тактическая победа, а для других — горький урок о том, что пренебрегать юридической чистотой во время предвыборной кампании равносильно выходу на профессиональный ринг с незавязанными перчатками.

Спасибо за поздравление, @polittehnologi. Очень приятно.

В ЛДПР продолжают работать с темой социальной справедливости: лидер партии Леонид Слуцкий запускает программу «Трудовая доблесть России», которая бьёт в один из самых болезненных нервов общества: разрыв между теми, кто десятилетиями честно работал на государство, и теми, кто получает непропорционально высокие доходы и пенсии. Партия пытается стать политическим голосом «незаметных» тружеников, чей вклад в экономику так и не был конвертирован ни в награды, ни в достойную старость. Центральное предложение — дополнительная ежемесячная выплата в 10 тысяч рублей для пенсионеров с большим стажем — 35 лет для мужчин, 30 для женщин.

Федеральная инициатива позволяет активировать всю партийную вертикаль и даёт реготделениям понятный и сильный инфоповод. Заявление руководителя новосибирского отделения Анны Терешковой о разрыве в зарплатах между регионами и унизительно низких ставках учителей в Сибири (18-20 тыс. рублей) — яркий тому пример, показывающий системность подхода, то, что партия работает «на земле» и понимает боль жителей регионов. Пакет предложений выглядит как полноценная социальная программа: пенсии не ниже двух МРОТ и снижение пенсионного возраста; сохранение всех северных и ветеранских льгот при переезде — человек заслужил их своим трудом, а не пропиской; распространение программ «активного долголетия» на всю страну, а не только на столицы; повышение зарплат учителям до 125% от средней по региону, как предлагает Терешкова.

Эта тема важна не только из-за социальной остроты. Ставка на защиту «простого человека» — классический и почти всегда выигрышный ход. Вдобавок к этому ЛДПР грамотно работает с целевой аудиторией. Формально — это пенсионеры. Но фактически сигнал гораздо шире. Партия демонстрирует, что их фокус — это «человек труда» в целом. Послание слышат и люди предпенсионного возраста, примеряющие на себя перспективы будущего, их работающие дети, переживающие за родителей, да и вообще, все те, кто разделяет установку «честный труд в стране не ценится». Потенциальный охват такого нарратива огромен. В сухом остатке ЛДПР решает сразу несколько задач: закрепляет за собой нишу главной «партии справедливости», формирует Слуцкому понятный образ народного защитника и мобилизует партийный актив вокруг выигрышной темы.

С тем, что на «Крымскую весну» весь мир в целом закрыл глаза — придётся поспорить. Мир-то как раз глаза не закрыл: именно в 2014 году последовали санкции, инициаторами которых стали США, к ним присоединились страны Евросоюза и Большой семёрки, затем, как следствие, — исключение России из G8 и запуск процесса долгосрочной изоляции. Да и сама история «одностороннего обмана со стороны России» без учёта общего контекста — действий самого Запада, расширения НАТО и других факторов, формировавших российский курс, — выглядит, мягко говоря, очень неполной. Так или иначе, отношения — это всегда двустороннее движение.

Главная проблема заключается не в самом «развороте на 180 градусов», а в слабой коммуникационной кампании по его легитимации. Любое резкое изменение курса, — это прежде всего коммуникационный вызов. Само по себе решение сменить стратегию — это и не хорошо, и не плохо. Это просто факт. Провал или успех определяется тем, как решение объяснили, упаковали и донесли до всех аудиторий: населения, элит и тех самых новых потенциальных партнёров. Риторика, долгое время строившаяся на обиде и реакции с основным тезисом «Нас обманули и поэтому мы вынуждены искать других партнёров» — это всё-таки не позиция лидера, и звучит в общем как объяснение следствия, а не как провозглашение новой цели. Нарратив о том, что это «не они нас отвергли, а мы переросли их модель» — звучит намного сильнее. Изначально же разворот выглядел как вынужденный тактический ход после череды неудач на западном треке. Прагматичные игроки вроде Китая или Индии восприняли это как поиск ситуативного союзника от безысходности. Да и повестка «дружить против» — тоже объединяет на время, тактически, и только до тех пор, пока есть общий враг, но не создаёт прочного фундамента для долгосрочного союза.

Однако российская политическая риторика же долгое время строилась именно на этих смыслах, на отрицании и обиде на бывших партнёров, а не на позитивном конструировании нового образа для партнёров новых — проработке экономических моделей и концепций безопасности, выгодных всем участникам, а не только назло Западу. В итоге вполне вероятно, что условный «глобальный юг» видит в РФ не нового лидера антиколониального движения, а обиженного игрока, покинувшего предыдущую лигу. Предложить выгодный контракт вроде бы как и можно, а вот доверить капитанскую повязку — вряд ли.

Выступление президента РФ Владимира Путина на Восточном экономическом форуме — это не просто отчёт о проделанной работе и раздача поручений. Это программное заявление, расставляющее идеологические и экономические приоритеты, очерчивающее контуры новой реальности, в которой страна будет жить ближайшие десятилетия. Если отбросить ритуальные цифры о росте добычи и инвестиций, можно выделить три ключевых сигнала.

Сигнал первый, внешний: «Разворот на Восток — игра вдолгую». Россия демонстративно вкладывает колоссальные ресурсы в инфраструктуру, которая нужна не ей одной. Расширение БАМа, Транссиба и особенно развитие Трансарктического коридора — это и про логистический суверенитет, и прямой сигнал партнёрам в Азии. Мы строим надёжный и, что важнее, полностью контролируемый нами логистический мост. А поручение по редкоземельным металлам — это заявка на участие в глобальной технологической гонке, где РФ есть чем торговать помимо нефти и газа. Это не столько про добычу, сколько про создание добавленной стоимости. Москва показывает, что она не просто ситуативный партнёр, а ключевой системный игрок, создающий на Востоке новую экономическую экосистему (что очень важно в контексте конструирования позитивного образа для Глобального Юга).

Сигнал второй, внутренний, для элит и бизнеса: «Правила игры определены, инвестируйте». Единый преференциальный режим для Дальнего Востока и Арктики с 2027 года — это фундаментальное решение, фиксирующее гарантии для инвесторов. Государство говорит: вот вам понятные, долгосрочные и выгодные условия. Нет никакого смысла смотреть на Запад, там для вас ничего нет. Настоящие деньги, настоящее развитие и поддержка — здесь. Фокус на высокотехнологичных проектах и беспилотниках — смещение акцентов с сырьевой экономики на более сложные и перспективные проекты. Дальний Восток превращается в гигантскую венчурную площадку под государственным патронажем.

Сигнал третий, социальный: «Из проблемной территории Дальний Восток становится территорией возможностей». Все эти годы главной проблемой большинства регионов ДФО был отток людей. Расширение льготной ипотеки на вторичку и для бюджетников, рост зарплат, мастер-планы городов — это шаги по созданию новой территории возможностей. Сигнал людям, особенно молодым: здесь можно не просто заработать, а приобрести жильё, создать семью и получить хорошее качество жизни. Статистика по притоку молодёжи используется как подтверждение — стратегия работает. Происходит системная пересборка демографического и социального ландшафта.

В итоге, все эти сигналы складываются в единую картину: Дальний Восток из периферийной кладовой ресурсов целенаправленно превращают в стратегический макрорегион России, обращённый в будущее. В важный экономический и технологический центр нового мира, который Россия строит для себя после разрыва с Западом. И горизонт планирования до 2036 года подчёркивает, что это игра вдолгую, на поколения вперёд.

Поговорили с «АиФ» на тему, кому и зачем нужно распространять фейки:

Технология фейковых вбросов всегда опирается на существующие точки социальной турбулентности. Информационные атаки не происходят в вакууме — их главная цель — ударить по уязвимым местам, будь то экономические проблемы или социальное напряжение. Это классический инструмент гибридной войны, задача которого — раскачать панику и делегитимировать действия власти.

Кейс Кузбасса здесь показателен. Системные проблемы в угольной отрасли и общая неопределенность будущего региона формируют благодатную почву для тревожных нарративов. Поэтому тематика вброса выбрана неслучайно: страх потери работы и страх мобилизации — два мощнейших эмоциональных триггера, бьющих по базовым потребностям в безопасности.

Подбор «спикеров» из разных сфер и уровней управления — это попытка создать иллюзию согласованности решений и придать локальному вбросу видимость всероссийского масштаба. Так ложная информация пытается легитимироваться в глазах аудитории.

Эффективность действия властей в таких ситуациях — скорость, понятность и прозрачность контркоммуникации. Любая пауза или ошибка в публичной реакции власти кратно усиливает эффект вброса и бьёт по доверию. В данном случае система сработала корректно: власти не просто опровергли фейк, но и провели его публичную деконструкцию. Официальные заявления вышли оперативно, пошла работа с локальными медиа и сообществами. Это единственно верная тактика в подобных кейсах.

Сегодня стартовало трёхдневное голосование. Во многих регионах выбирают губернаторов, депутатов областного и муниципального уровней.

Одна из главных задач любой кампании — её легитимность. Не столько в юридическом, сколько в общественном смысле. Доверие и к самой процедуре, и её результатам не возникает из воздуха, а строится сразу на нескольких опорах, среди которых — обеспечение прозрачности и общественный контроль.

Запрос на общественное наблюдение по-прежнему высок и здесь нужны реально работающие механики. В Новосибирской области все три дня будет работать Центр общественного наблюдения за ходом выборов с участием общественных наблюдателей, представителей партий, федеральных и региональных экспертов.

Эта практика уже не раз доказывала свою эффективность: такой формат контроля позволяет оперативно выявлять и реагировать на спорные моменты в дни голосования. Особое внимание в этом году уделено обеспечению защиты системы видеонаблюдения от возможных кибератак.

Первые цифры экзит-полов по выборам в Законодательное собрание области и горсовет Новосибирска — подтверждают уверенную победу «Единой России» с 52% голосов.

Один из главных сюжетов этих выборов — разрушение стереотипа о «скучной» региональной кампании. Несмотря на то, что в прогнозе была невысокая явка — избирательный цикл шел в фоновом режиме, без громких скандалов, — явка показала реальный интерес жителей и эффективную мобилизацию лояльного электората партией «Единая Россия».

Второй важный ключевой аспект — выстроенная система общественной легитимации всего процесса. Общественная палата региона вновь развернула мощную инфраструктуру наблюдения. Особенно показателен здесь центр видеонаблюдения, который из пассивного инструмента мониторинга превратился в открытую коммуникационную площадку для всех участников — партий, экспертов, журналистов.

На этом фоне результат «Единой России» выглядит как закономерный итог грамотно выстроенной кампании. Партия не просто победила, а значительно улучшила свои показатели, продемонстрировав высокую эффективность партийной машины и мобилизационного ресурса. Успех в большинстве одномандатных округов лишь подтверждает этот вывод.

Главный итог ЕДГ-2025 — демонстрация полной управляемости политсистемы

Игорь Кузнецов – об особенностях ведения избирательной кампании в Иркутской области и тенденциях прошедших выборов.
http://prisp.ru/20514

Не успела «прогреметь» инициатива депутата Нины Останиной, как ещё один парламентарий-коммунист — депутат ГД Николай Арефьев — публично предложил отключать россиянам интернет на выходные.

Конечно, не исключено, что это такие своеобразные попытки работать на свой «ядерный» электорат, совмещённые с желанием хайпануть в расчёте на то, что о партии будут говорить. Но ведь весь вопрос в таком случае, а ЧТО именно будут говорить? Если это личная позиция депутата, не согласованная с общей линией партии, — ненамного лучше. Это сигнал об очень слабой партийной дисциплине.

Так или иначе, независимо от мотивов, подобные «перформансы» в новом электоральном цикле накануне выборов в Госдуму работают совсем не на КПРФ. Для выживания коммунистам нужно привлекать не только пенсионеров, но и молодых, и экономически активных граждан. Предложение отключить интернет воспринимается этой самой аудиторией как покушение на работу, общение, досуг и вообще — базовый жизненный комфорт. Это прямой сигнал: «Мы против вас и вашего образа жизни».

Убрать с музыкальных платформ «Сектора Газа» — вообще атака на культурный код целого поколения, выросшего в девяностые и нулевые. Эта группа была и остаётся «народной», и попытка её запретить выглядит как совершенно нелепое и оторванное от жизни морализаторство.

Протестный избиратель ищет альтернативу. Когда «главная оппозиционная партия» вместо работы с реальной повесткой генерирует такие, мягко говоря, странные инициативы, — она сливает статус серьёзной альтернативы. Сомневающиеся скорее просто проголосуют за другие партии, выглядящие более адекватными.

В итоге, вместо того чтобы расширять свою электоральную базу, КПРФ активно сужает её до самого консервативного и лояльного ядра. За год до выборов в Госдуму это вообще начинает выглядит очень странно. Партия своими же руками создаёт себе токсичный имидж, отпугивая всех, кроме самых преданных сторонников, формируя образ ретроградов и цензоров, и облегчая задачу своим конкурентам.

Прокомментировал «Аргументам и фактам» новый порядок избрания глав Кемерова и Новокузнецка:

Это классическое укрепление управленческой вертикали. Глава региона получает полный и прямой инструмент контроля над ключевым этапом отбора — допуском кандидатов. Так или иначе, это и в прежнем варианте была чистая формальность, потому что по факту никакой лазейки для проявления нелояльности или излишней „самостоятельности“ у комиссии и так особо не было.

Кемерово и Новокузнецк — два главных ресурсных, электоральных и политических центра Кузбасса. Контролируя мэров в этих двух городах, губернатор контролирует 90% всего региона. В остальных муниципалитетах риски минимальны, хотя система и так не создаёт никаких угроз для региональной власти. Нет смысла чинить то, что и так работает и не ломается.

Новокузнецк всегда обладал особой политической субъектностью. Это город со своими элитами, своей историей, конкурирующий с Кемеровом за региональную столичность. В этом смысле уравнивание его статуса с Кемеровом в процедуре отбора мэра — символический акт, означающий окончательное встраивание Новокузнецка в единую вертикаль власти.

Прокомментировал «АиФ-Кузбасс» инициативу главы региона провести открытый конкурс в кадровый резерв управленческой команды региона:

Инициатива губернатора Середюка — это классический и во многом вынужденный шаг для руководителя в условиях кризиса. Идея совершенно не нова. Практически каждый второй губернатор запускал нечто подобное. Оригинальность каждого такого проекта скорее не в самой идее, а в контексте и исполнении.

Эффект от этого будет, но не совсем тот, который декларируется, а больше медийный и политический. Это такой PR-ход, чтобы снизить общественное недоверия после серии коррупционных скандалов. Губернатору надо показать, что он ломает старую клановую систему: «смотрите, мы меняемся, власть открыта, приходите, у нас все по-честному». Во-вторых, такой конкурс — это, по сути, массовый соцопрос, дающий срез, кто в регионе амбициозен и активен, готов работать на власть и каков их уровень. Такая база данных потенциальных энергичных лоялистов.

Проблема в том, что реальные назначения на ключевые посты вроде министров или замгубернатора никогда не происходят по итогам таких открытых конкурсов (по крайне мере, на моей памяти). На этих позициях важны не только компетенции, но и личное доверие руководителей регионального правительства, на некоторые посты необходимо согласование центра, необходимо умение кандидатов в аппаратную борьбу, коммуницировать с элитами и т. д. Кандидат «с улицы», пусть и после конкурса, на таком посту будет с высокой вероятностью
отторгнут системой.

Искать людей приходится по нескольким причинам. Во-первых, кадровый голод. Скамейка запасных очень короткая, и это общая проблема, она характерна не только для Кузбасса. Во-вторых, работа чиновников стала токсичной. С одной стороны — низкие по сравнению с бизнесом зарплаты, с другой — колоссальная ответственность, вплоть до уголовной. Силовики чуть ли не ежедневно отчитываются о новых посадках. Поэтому большинство трижды подумает, стоит ли выбирать «расстрельную» должность с рисками оказаться в СИЗО из-за неверной подписи.

Что касается перспектив и эффективности, то открытый конкурс — это все-таки, образно говоря, широкий невод. Он хорош для массового набора на позиции уровнями много ниже, но для поиска штучных специалистов на ключевые посты нужны другие методы. Один из них — политический хедхантинг. Это когда губернатор или его команда точечно ищут конкретных людей под конкретные задачи и лично их «вербуют».

Добавлю, что главный вопрос в случае возможной блокировки телеги: а зачем вообще уходить с эффективной коммуникационной площадки, где сейчас десятки миллионов наших сограждан? Блокировка, например, не уничтожила Instagram*, она лишь усложнила доступ. Да, аудитория в РФ сократилась в разы, но миллионы россиян продолжают им пользоваться. Это огромный плацдарм и, уходя, мы ведь не «бойкотируем врагов», а добровольно сдаём ещё один участок информационного поля боя, оставляя аудиторию один на один с чужой повесткой.

* Instagram, продукт компании Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена в России

Коллеги из «Полилог. Экспертиза» создали тематическую папку телеграм-каналов, которые активно ведут финалисты и победители конкурса Конкурса социальных архитекторов. Подписаться на соцархов можно одной кнопкой.